Мужики

1 глава
Николай Николаевич Кулаков считал себя мужиком простым и серьезным. По всяким заграницам не ездил да и не стремился к этому. Он и в город-то выбирался не чаще одного раза в месяц. Да и то лишь затем, чтобы, шарахаясь от каждого светофора и гаишника, повозить жену по окраинным магазинам. Водил-то он свой «жигуль» неплохо, все-таки опыт получил немалый, гоняя проселочными дорогами по различным деревенским делам типа сенокоса, рыбалки и сбора грибов, а вот с ПДД был не в ладах. Да и как поладить с этими (будь они неладны!) правилами дорожного движения, если ни разметки, ни светофоров, ни пешеходных переходов в Эсоле в помине никогда не было?! А на болоте, куда Николая Николаевича кряхтя доставлял дряхлый рабочий автобус, чтобы он трудился вместе со своим трактором на ниве мелиорации, не только ПДД, но и Конституция России действовала из вон рук плохо. Там верховенствовала грубая сила.
Вот, к примеру, однажды во время обеда вышел к трактору Николая прокурор тутошних мест – медведь. Грозно вышел, с ревом и мотанием головы. Летом он обычно тихий, жратвы много и шуметь незачем, а тут как с цепи сорвался. Но и Николай, даром что уже сорокалетие свое спраздновал, не лыком шит, и реакцией его Бог не обидел. Метнулся сразу в кабину своего бульдозера, который на малых оборотах урчал потихоньку, взревел двигателем, перекрывая рев потревоженного кем-то хозяина тайги, приподнял многотонный нож, которым планировку делал, и двинул грохочущую громадину прямо на зверя. Уступил лесной прокурор, шарахнулся в лес от пахнущего горячим машинным маслом чудовища. А Николай Николаевич еще долго сидел в кабине своего спасителя и унимал трясущиеся руки.
- А если б не испугался медведь и в кабину к тебе полез бы, что бы ты делал? – ехидно подкалывали Николая мужики, которым он рассказал по дороге домой эту историю.
- Да не полез бы он, - отбрыкивался как мог Кулаков. - Трактор пусть не быстро, но ехал. Он бы под гусеницу попал.
- А если бы заглох трактор, что тогда? – не унимались работяги.
- Драться бы стал! – угрюмо бросил Николай.
- Чем? – заржали мужики. – С гаечным ключом на медведя бы пошел?
- Зачем с ключом? – искренне удивился Николай Николаевич. – А нож на что?
Тут он вытащил из черной брезентовой сумки нож и продемонстрировал публике. Рабочие уважительно замолчали. Нож был похож на те, которыми заморские коммандос в американских боевиках крошат народ почем зря. Широкое и длинное лезвие из нержавеющей стали с желобком для стока крови. Прочная рифленая ручка, которая не выскользнет из руки ни при каких обстоятельствах. Гарда с острыми зубьями на внешней стороне. В умелых руках такой нож мог стать опасным оружием даже для медведя, а уж для человека и подавно. Но и прокуроры, не лесные, а настоящие, просят у суда за такой нож никак не меньше трех лет. Это если он в деле не побывает.
- Откуда взял такой, дядя Коля? – восхищенно вытаращил глаза двадцатидвухлетний  Андрюшка Васильев.
- Где взял, там уж нет, - спрятал клинок обратно в сумку Николай.
- Да ты никак Рембо стал! – усмехнулся бригадир Петр Семенович. – Нож хорош, только не свети его лишний раз, поберегись.
- Сам знаю, - ответил бугру Николай и потянулся вслед за мужиками к выходу из автобуса.
Назавтра была суббота, и можно было принять на грудь немного. Поэтому водитель тормознул автобус на пыльной площади Эсолы, где зазывно маячили бледными выцветшими вывесками сразу три деревенских магазина. Мужики разбились на «тройки» и «четверки» и потянулись к ним. Брали водку, не размениваясь на всякую ерунду вроде портвейна и молодежной фишки – джина с тоником. А вот по два, по три  двухлитровых пластиковых пузыря пива брали все. Это чтоб отполировать принятую водочку, довести себя до благостного восприятия действительности.
Николай Николаевич скооперировался на этот раз со своим соседом и тезкой Колькой Кузнецовым, которого все, даже собственная жена, звали Кузей. Третьим стал Серега Макаров – недавно вернувшийся из армии бугай, молчаливый и работящий.
- Ну что, какую возьмем? – суетился у прилавка падкий на выпивку низкорослый Кузя. – «Столичную» или «Праздничную»?
Метания Кузи были понятны. Водочное изобилие, нахлынувшее на Россию после неудавшегося введения горбачевского сухого закона, потрясло провинциальных мужиков до самых основ души. Они до сих пор так до конца и не поверили, что может быть столько водки. Без всяких ограничений и правил. Есть деньги – пей, сколько влезет! Сколько примет раздольная русская душа. И пили. До блевотины. До белой горячки, ласково именуемой «белочкой». Спивались и умирали десятками, но все равно пили. Разрушенные семьи и печени стали для села таким же обычным явлением, как сенокос и уборка картофеля. А ублюдки-чиновники на местах и в телевизоре делали вид, что ничего страшного не происходит, что все в порядке и надо просто вести антиалкогольную пропаганду. Они лицемерили в открытую, но некому было дать им укорот – слишком много высокопоставленных рыл кормились из корыта, в которое стекались доходы от продажи спиртного – и легального и нелегального.
Впрочем, Николаю, Кузе и Сереге не было сейчас дела до спившихся и спивающихся односельчан. Их задубевшие на деревенском ветру души требовали отдыха. А его могла дать в деревне только белоголовая злодеечка.
- Ну так что? – повторил свой вопрос Кузя. – Какую возьмем?
- Мне все равно, - равнодушно бросил Серега. – Только пиво «Белый медведь» лучше взять.
- Берем «Столичную», - решил Николай. – Хрен ее знает эту «Праздничную», может в нее какого-нибудь дерьма натолкали.
- Дерьма сейчас в любой водке хватает, - захихикал Кузя, но спорить не стал и сказал кассирше:
-Дай, родная, нам три «Столичных» и пару пузырей «Медведя».
Молодая кассирша равнодушно простучала по клавишам кассового аппарата, выбила чек. Троица загрузила в пакет булькающую тару и вышла на свежий воздух.
- Куда идем? – радостно ухмыльнулся Кузя. – Можно, конечно, прямо на горочке расположиться, но тогда без закуси придется.
- Айда ко мне, - предложил Николай Николаич.
- К тебе? – изумился Кузя.  – А Танька что скажет?
Татьяна, жена Николая Николаевича, слыла яростной ненавистницей зеленого змия. Сама пила крайне мало, только по праздникам и исключительно сладкую настойку «Брусничку» или «Клюковку», выпускаемые местным ликероводочным заводом. И спуску деревенским алкоголикам и просто пьяницам не давала, Поэтому обходили они дом Кулаковых за версту.
- А нет ее, - усмехнулся Николай Николаевич. – К теще уехала и ребят с собой забрала. Так что холостякую я в эти выходные.
- Класс! – восхитился Кузя. – Чего ж ты раньше молчал?! Пойдем, посидим по-человечески.
Дом Кулаковых стоял на самой окраине Эсолы, на еще строящейся улице Северной. Двухэтажный, деревянный, добротный он примыкал двором к самому лесу так плотно, что сразу за забором можно было собирать грибы. Но сейчас хозяину и его приятелям было совсем не до даров леса. После трудовой недели они стремились побыстрее «оттянуться».
Николай Николаевич отпер дверь ключом и шагнул на веранду.
- Сапоги снимите! – скомандовал спутникам.
Те не возражали. Скинув пыльные кирзачи, размотали пахнущие сыром «Рокфор»  портянки, прошлепали грязными и дырявыми носками по крашеным половицам прямо на просторную кухню. Уселись за столом, выставив на него одну из принесенных «Столичных». Николай вытащил из настенного кухонного шкафчика три граненых стакана. Кузя, не мешкая, наполнил их до половины живительной влагой.
- Подожди, закуску  какую-нибудь соображу, - попытался его урезонить Николай.
- Потом! – отмахнулся Кузя. – Давай вмажем по маленькой.
Николай Николаевич спорить не стал. Накрыл стакан могучей ладонью, стукнул его донышком по краям двух других. Раздавшийся при этом глухой звук, не похожий на обычное треньканье, дал такому чоканью местечковое название «речные камушки». Николай опрокинул содержимое в рот, выдохнул шумно, отломил кусочек хлеба от буханки, макнул в солонку, зажевал. Остальные споро последовали его примеру. Кузя хотел тут же продолжить столь уверенно начатое пиршество, но Николай завернул пробку на бутылке, отставил в сторону.
- Погоди немного. Надо поросенку пожрать дать и закуску приготовить, - сказал Кузе.
- Да брось ты! – начал было сосед, но Николай строго прихлопнул по столу ладонью.
- Ладно, - смирился Кузя. – Давай я поросенку отнесу, а ты закуску сделай.
На том и порешили. Пока Кузя ходил в хлев, Николай Николаевич заставил Серегу крошить на салат принесенные из теплицы во дворе огурцы, а сам крупно настрогал на сковороду колбасу, и когда она зашкворчала весело на газовой плите, залил розовые куски пятком яиц. Извечная русская холостяцкая закуска была готова. Кроме салата и яишенки Николай выставил на стол копченого леща, холодную вареную картошку и перья зеленого лука. По местным мужицким  меркам был собран богатый стол, очень часто им приходилось довольствоваться одно курятиной, берущей свое претенциозное название от слова «курево».
Вторые полстакана закусили плотно, отдав должное кулинарным способностям хозяина. Потом открыли следующую бутылку, ополовинили и повели неспешный разговор о том, о сем. И незаметно перешли на баб. Ну а о чем еще могут говорить трое здоровых деревенских мужиков?
- Слышь, Серега! – приставал к молчаливому парню шебутной Кузя. – А ты про минет знаешь?
- Про что? – отозвался Сергей.
- Темнота! – хмыкнул Кузя. – Минет – это когда баба в рот берет.
- Что берет? – не понял Серега.
- Дубину твою! – пояснил Кузя. – И чмокает. Пробовал?
Серега стал натужно краснеть. Несмотря на свои двадцать три года и службу в армии, он сохранил какую-то робость в отношениях с женщинами, что было удивительно в наше время, когда даже на центральных каналах порой шла откровенная пошлятина и порнуха.
- Не приставай к парню, Кузя! – скомандовал Николай. – Ты трепаться мастер, а сам-то пробовал?
- А то! – задорно отозвался Кузя. – Я тут в райцентр на прошлой неделе ездил и такую бабец снял…
Дослушать Кузину историю мужики не успели. На улице вдруг заполошенно залился лаем Босс – полуовчарка, полудворняга - и собутыльники выскочили на веранду. Во двор дома заруливал черный джип иностранного происхождения, выглядевший на пыльной лопушистой деревенской улице пришельцем из другого мира.
- Кого это черт принес? – удивленно-настороженно спросил Кузя.
- А хрен его знает, кто это такие! - ответил Николай Николаевич, глядя, как из джипа вылезают четверо бритоголовых молодцев в черных майках и бриджах длиной ниже колена. То, что занесло к нему гостей из областного центра, сомнений не вызывало. Удивляло другое – во дворе дома обычного работяги таким браткам было абсолютно нечего делать.
- Щас разберемся, - сказал храбрый от выпитого Кузя и шагнул из две5рей веранды на крыльцо. – Эй, мужики! Вам какого хрена здесь надо?
Четверо братков уставились на Кузю тяжелыми взглядами и вытащили из салона джипа короткие помповые ружья.
- Ну ни хрена себе! – не стал оригинальничать Кузя, отступая обратно на веранду.
Двое братков шагнули  за ним.

2 глава
В серьезные намерения подъехавших на джипе молодцев Николай поверил сразу и безоговорочно. Было в этих «джипанутых» нечто такое, что заставляло не то чтобы бояться их, но осторожничать, дабы не искать приключений на собственную задницу. Поэтому Николай скомандовал стоящему за ним Сереге Макарову:
- Слышь, паря! Давай-ка через второй этаж линяй отсюда по-быстрому. Там окошко в детской открыто и в лес выходит. Кликни мужиков, они, кажись, на пирс пошли поддавать.
Серега спорить не стал, метнулся в дом, прошлепал необутыми ногами по лестнице на второй этаж. А «джипанутые» уже входили в дом.
- Ты что ли хозяин? – спросил один из них присмиревшего Кузю.
- Неа, - замотал головой Кузя и указал пальцем на Николая Николаича: – Вот он.
- Ага! – удовлетворенно хмыкнул другой. – Ты, стало быть, нам и нужен.
- Я то, может, и нужен, - хмуро отозвался Ник Ник. – Только вы-то мне и на хрен не нужны!
- А это как сказать! – заржал браток. – Сема, зови Сан Саныча, дома хозяин.
Второй браток обернулся к стоящим во дворе приятелям и крикнул:
- Все в порядке, он здесь.
Задняя дверца джипа отворилась, и во двор не спрыгнул, а вывалился брюхатый коротышка. Несмотря на июньскую жару, одет он был в черный костюм, белоснежную рубашку и щегольские кожаные полуботинки. Пестрый галстук был похож на стягивающую жирную шею удавку. Толстяк тяжело дышал и поминутно стирал со лба большим клетчатым платком бисеринки пота. Беснующийся  на цепи Босс даже онемел от такого явления. Неизвестно что перевернулось в его собачей сторожевой душе, но Босс коротко взвыл и рванулся так, что крепкая цепь натянулась струной, а старенький ошейник не выдержал и лопнул от напряжения. Ощутив себя свободным, Босс одним прыжком покрыл разделяющее его до коротышки расстояние и вознамерился вцепиться крупными желтоватыми клыками в ляжку Сан Саныча. Коротышка на удивление резво отскочил от рассвирепевшего пса, растеряв в прыжке всю свою солидность. А стоявший рядом с ним браток вскинул помповик.
- Фу, Босс! Назад! – крикнул Николай.
Но было уже поздно, заряд картечи отбросил Босса прямо на цветы, любовно высаженные хозяйкой вдоль дощатого тротуара. Браток выстрелил Боссу прямо в пасть, а поскольку палил практически в упор, пса перевернуло в воздухе. Капли крови засверкали на зеленых листьях божьими коровками. От головы пса картечины оставили грязно-красное месиво.
- Вы чо, охренели?! – взревел Николай Николаевич и рванулся к стрелявшему братку с явным намерением разорвать того в клочья.
Но стоящий в дверях веранды Сема с размаху ткнул ему в живот прикладом ружья.
- Стоять! А то тебя так же продырявлю.
Николай замер. Несмотря на гнев, вызванный бесцеремонным вторжением братков и убийством Босса, он все же не был готов очертя голову кидаться под картечь. Сема кровожадно ухмыльнулся:
- Так-то лучше! А ну ступайте в дом. Оба!
Николай и Кузя пятясь стали отступать на кухню, где сиротски маячили на столе остатки так хорошо начавшегося пиршества.
Сема указал мужикам стволом на угол, а сами братки встали возле дверей. Потеющий Сан Саныч уселся за столом. С отвращением осмотрел уже слегка разгромленный стол, смахнул ладонью крошки на пол и скомандовал:
- Сыч, дай-ка чистый стакан.
Высокий браток в бандане открыл кухонный шкафчик, не нашел стакана и подал начальнику большую кружку с нарисованным на глиняном боку легкомысленным цветочком.
Толстяк налил себе пенистого пива, выпил, крякнул и вытер уголки губ все тем же клетчатым платком. Затем впервые прямо посмотрел на Николая Николаевича. Кулаков взгляда не отвел, пялился хмуро на вторгшегося в его дом предводителя отморозков.
- Ты, значит, хозяин? – прервал затянувшееся молчание Сан Саныч.
- Ну я, - с вызовом отозвался Николай.
- Кулаков Николай Николаевич? – уточнил толстяк.
- Он самый. А ты кто такой? – продолжал ерепениться Кулаков.
Толстяк нехорошо усмехнулся:
- Зови меня Сан Санычем. И не груби, а то придется мне тебя огорчить до невозможности. Понял?
Николай угрюмо кивнул.
- Где твой сын? – спросил удовлетворенный молчанием хозяина Сан Саныч.
- Который? – спросил Николай Николаевич. – У меня их четверо.
- Не слабо! – засмеялся толстяк. – И где ж они?
- С женой к теще поехали. А Ванька в городе, экзамены сдает, - нехотя ответил Кулаков.
- Ага, - удовлетворенно кивнул головой Сан Саныч. – Вот он-то мне и нужен.
- Так нет его! – встрял в разговор притихший было Кузя. – Не приезжал Ваньша.
- А ты помолчи! – рявкнул на Кузю Сыч. – Не с тобой разговаривают.
- Верно, - заметил предводитель братков. – А скажи-ка мне, Николай Николаевич, когда твой Ванька приехать собирался?
- У него еще до июля сессия. Но на сенокос обещал приехать.
- Хм! А сегодня не должен появиться?
- Не должен. Иначе бы Танька не поехала бы к матери.
- Танька – это жена? – уточнил толстяк.
- Жена, - согласно кивнул головой Николай. – Ты скажи мне, Сан Саныч, какого хрена тебе от Ваньки надо? Учится парень в городе, и пусть себе учится.
- Учится-то он учится! – зло отозвался Сан Саныч. – Да не тому, чему надо! Обворовал меня твой сынок, понял!?
- Что ты гонишь? – возмутился Николай Николаевич. – Мой Ванька отродясь ничего чужого не брал! И нечего врать тут!
- А ты не ори! – привстал за столом толстяк. – И слушай меня внимательно: если не вернет он то, что взял у меня, спалю к едреной матери дом твой, и детей твоих по миру пущу! А Ваньку все равно поймаю и живьем шкуру сдеру.
- Что?! – рванулся к столу Николай, но получил от Сыча зубодробительный удар в челюсть и улетел обратно в угол.
- То самое! – проорал толстяк уже лежащему Николаю. – И запомни, деревня, что никто с тобой тут церемониться не будет! Лучше верни бабки, пока все целы.
Николай сел на полу, вытер кровь с разбитой губы и с ненавистью посмотрел на Сыча:
- Я запомню это, паря! Верну долг, за мной не заржавеет!
Сыч и остальные братки радостно заржали. Но Николай Николаевич не обратил на этот смех никакого внимания и обратился уже к Сан Санычу:
- Объясни толком, что у вас с Ванькой произошло?
- Вот это другой разговор! – осклабился предводитель. – Перебирайся за стол, хлебни пивка, а там, глядишь, и договоримся.
Николай тяжело поднялся, сел на табурет. Взял недопитую бутылку «Столичной» налил в два стакана – себе и Кузе.
- Кузя, - обратился к соседу. - Садись за стол. Раз пошла такая пьянка, надо мозги прочистить.
Кузя, опасливо поглядывая на Сыча и Сему, присел с краешка стола.
- Ты будешь? – спросил у Сан Саныча Кулаков.
- Нет, - засмеялся тот, с любопытством глядя на хозяина. –Я такую не пью. А вот пивка, пожалуй, еще выпью.
Чокнулись. Кузя и Ник Ник стаканами с водкой, Сан Саныч кружкой с пивом.
- Шестеркам твоим не предлагаю, - хрустя огурцом сказал толстяку Николай Николаевич. – Негоже им с хозяином за одним столом сидеть.
- Ах ты, падла! – замахнулся на Кулакова Сема, но Сан Саныч так глянул на него, что тот  тут же опустил руку и отступил от стола.
Николай усмехнулся и продолжил:
- А ты Сан Саныч, давай рассказывай, что с моим сыном не поделил.
- Да я его знать не знал! - начал свой рассказ толстяк. – И история вышла в общем-то глупая и несуразная. Короче, должен я оказался чеченцам миллион баксов. За что, тебе знать не обязательно. Деньги я собрал, с чехами, сам знаешь, шутить не стоит. И позавчера должен был отдать их Батону…
- Это кто? – спросил Николай Николаевич.
- Главарь чеченцев в Петровске, - махнул рукой Сан Саныч. – Ты не перебивай, а слушай. Ну так вот. Деньги мы договорились передать на студенческом бульваре, у фонтана. Там многолюдно днем, и хоть какая-то гарантия, что эти черные отморозки стрельбу не начнут. Наш человек приехал без десяти три, страховали его четверо. Вот эти: Сыч, Сема, Борец и Тыква. К трем подрулили чеченцы. Наш человек встал со скамейки и пошел к ним навстречу. И тут из-за фонтана выруливает мотоциклист, сбивает с ног нашего человека, хватает сумку с миллионом и исчезает. Понял?
- А чего ты орешь? – невозмутимо спросил Николай Николаевич. – Я-то тут причем?
- А при том, что это был твой сын! И у меня теперь только три дня сроку, чтобы собрать «лимон» и вернуть его черным. А где я его возьму, если Ваньку не найду?!
Николай помолчал, налил в стаканы еще по чуть-чуть. Чокнулся с Кузей, выпил. Поморщился, крякнул и сказал предводителю совершенно трезвым голосом:
- А с чего ты взял, что это мой Ванька был?
Сан Саныч зло усмехнулся, достал мобильник, пощелкал кнопками и повернул экранчиком к Кулакову:
- Смотри!
На крохотном экране шумел студенческий бульвар. Вот со скамейки поднялся молодой человек с черной сумкой в руке, пошел к фонтану. И тут же на него с треском налетел мотоциклист в синем шлеме. Шарахнулись в стороны разом завизжавшие девицы, человек упал, а мотоциклист полетел на взревевшем мотоцикле по проспекту в сторону вокзала. Запись кончилась.
- Понял? – спросил Николая толстяк.
- Что понял? – спросил в ответ Николай Николаевич.
- Ты дурку не гони! – рассвирепел опять Сан Саныч. – Это сын твой был на мотоцикле.
- С чего ты взял?
- Его студенты узнали по куртке и шлемаку. И мотоцикл его, мы по базе ГАИ его номер пробили. Так что отпираться бессмысленно.
Николай взглянул на Кузю, ища у него поддержки. Но тот счел за лучшее не заметить взгляда попавшего в беду соседа и уставился в окно. Николай вздохнул и сказал размеренно:
- Не верю я, что мой Ванька на ограбление пойдет. Незачем ему это. Что-то здесь не так.
- А мне по барабану! У меня времени нет! – окрысился на него Сан Саныч. – Короче, если через три дня не добудешь миллион зеленью, дом твой, как я и обещал, спалю, тебя грохну, а детей твоих по миру пущу. Ты понял меня, деревня!?
- Да где ж я столько возьму? – возмутился Ник Ник.
- Где хочешь! – сказал сан Саныч, поднимаясь из-за стола. - Помни, сроку у тебя три дня. А чтобы ты глупостей не натворил, с тобой останутся Сема и Сыч.
- На хера? – возмутился Николай Николаевич. – Забирай своих архаровцев, не фиг им здесь отсвечивать. Выметайтесь все из моего дома!
- Шеф, давай я его малость поучу хорошим манерам, - шмыгнул носом Сыч, потирая левой рукой кулак правой.
- Поучи, - согласился Сан Саныч. – Но не переусердствуй. Он мне еще нужен.
Сыч усмехнулся и шагнул к сидящему за столом Николаю. Но тут в раскрытом кухонном окне нарисовалась широкая рожа Сереги Макарова, который для пущей убедительности положил на подоконник старенькую двустволку.
- А ну отойди от дяди Коли! – скомандовал Серега Сычу.
Сыч и остальные братки оторопели. Они не испугались вооруженного Серегу, просто немного растерялись. А в этот момент на крыльце прогрохотал отряд сапог, и в дверях кухни появилась здоровенная фигура бригадира Петра Семеновича. В огромной ладони бугра были зажаты вилы, казавшиеся в ней игрушечными. За его спиной толпились слегка трезвые мужики с лопатами, мотыгами и просто палками в руках.

3 глава
- Та-ак! – пророкотал бригадир густым басом. – Это что здесь за цирк такой?
- Я из тебя сейчас циркача сделаю, клоун гребаный! – завелся с полоборота Сема, ничуточки не испугавшийся недобрых мужиков. В своей глупой городской самоуверенности он посчитал, что легко помповиком разгонит их всех. Подумаешь, какие-то крестьяне разбушевались, цыкни на них - и уберутся в свое стойло. Как он просчитался! Едва Семина рука стала подыматься, вскидывая помповое ружье, бригадир без всякого замаха толкнул вперед вилы и проткнул плечо братка. Острие вил с хрустом прошло через мякоть накаченной мышцы, и рука Семы онемела.
- Мать твою! – выругался браток.
Помповик загремел на крашеные половицы. Тут же кто-то из мужиков подхватил его и направил на городских.
- Еще кто дернется – живот проткну! – свинцово пообещал бугор. – И будете подыхать долго и в мучениях. Оружие на пол!
Братки повиновались. Залитое кровью плечо Семы убедило их, что лучше подчиниться, что мужики настроены весьма серьезно.
- Ты главный? – ткнул вилами в сторону Сан Саныча бригадир.
- Я, - отшатнулся от испачканных кровью зубьев Сан Саныч.
- Забирай своих бандитов, и чтобы духу вашего здесь больше не было! – скомандовал Петр Семенович. – Понятно?
- Чего ж не понять, - злобно усмехнулся Сан Саныч. – По машинам, ребята!
Братки опасливо оглядываясь на вооруженных дубьем мужиков поспешили на улицу. Сан Саныч, как капитан тонущего бандитского корабля, покидал кухню последним. На пороге он оглянулся и бросил зловеще в сторону по-прежнему сидящего на табуретке Николаю Николаевичу:
- У тебя три дня сроку! Не забудь.
- Иди, - подтолкнул его тяжелой ладонью в спину бригадир.
Сан Саныч от толчка еле устоял на ногах и засеменил в сторону входной двери.
- А ну стойте! – вдруг крикнул Николай.
Братки и Сан Саныч остановились. Предводитель с опаской глянул на вставшего с табурета Кулакова. Но тот не смотрел на Сан Саныча, прошлепал мимо него к Сычу, стоящему на крыльце. Подошел вплотную, глянул нехорошо из-под нахмуренных бровей.
- Должен я тебе, - сказал Кулаков.
- Чего? – не понял браток.
- Должок вернуть хочу, вдруг свидеться больше не придется, а я в должниках не люблю числиться, - пояснил Николай.
Сыч так и не понял, кулаком ему шарахнули между глаз или кувалдой. Удар был столь силен, что в воздухе мелькнули кроссовки братка, унося его наподобие сапог-скороходов от крыльца подальше. Сыч всем своим неслабым телом грохнулся на землю и замер. В салон его затаскивали приятели, опасливо поглядывающие на Николая.
- Силен! – уважительно сказал Кулакову Сан Саныч. – Хорошо бы и мне так быстро долг отдал.
- Посчитаемся, - буркнул ему Николай.
Сан Саныч усмехнулся и залез в джип. Взревел мощный двигатель, и компания налетчиков вырулила со двора. Они были настолько деморализованы появлением бугра с мужиками и знакомством с пудовым кулаком Николая, что даже не попытались попросить обратно помповые ружья. Оружие в качестве трофея досталось победителям.
- Кто это такие? – спросил Николая Петр Семенович.
- Знакомые Ванькины, - ответил тот, потирая ушибленный кулак.
- И чего им надо?
- Миллион баксов.
- Чего? – удивленно откликнулись сразу несколько мужиков.
- Объясни толком, - велел бригадир.
- Ступайте в дом, расскажу, - согласился Николай. – Чего тут на виду у всего поселка торчать.
Мужики, гомоня и топоча ногами, прошли в дом. Расселись за широким столом, благо, делался он на большую семью и вместил полтора десятка человек без особого напряга. Тесновато немного, но это ничего.
Мужики достали принесенную с собой недопитую водку, Николай приволок из комнаты разнокалиберные стопки. Начислили по сто граммов, подняли стопари и стаканы.
- Стоп, мужики! – негромко сказал Петр Семенович. – За что пьем?
- А за то, что погнали наши городских! – весело откликнулся Витька Шаглин. – За победу!
Мужики заржали. Выпили. Хотели задымить сигаретами, но Николай не позволил. Сам-то он курил только после серьезной поддачи или нервотрепки, однако к заядлым курильщикам относился терпимо, а вот жена Татьяна табачного запаха не переносила, унюхивала его даже в малых дозах и закатывала скандал.
- Дымить во двор идите! – категорически заявил Николай. – А лучше потерпите, пока обскажу, что случилось.
Мужики решили терпеть. Всем хотелось знать, за что «наехали» на Кулакова городские бандюки.
Рассказ занял немного времени. Был бы еще короче, но Кузя постоянно прерывал Николая, добавлял ничего не значащие подробности, демонстрировал в лицах злобных братков, которым он, Кузя, давал укорот. И вообще, если б не он, не сносить бы Николаю головы. Николай Николаевич Кузю не поправлял, не до него было. Ждал, что скажут мужики. Кстати, Сан Саныч, то ли умышленно, то ли в запарке, оставил на столе мобильник с записью «сцены у фонтана». Серега Макаров несколько раз прокрутил запись мужикам. Те смотрели внимательно, сопели и даже не матерились, как всегда бывает по пьяни.
После просмотра вывалились во двор покурить. Хотели расположится на крылечке, но Николай Николаевич погнал всю честну компанию на задворки, ближе к гаражу и хлеву. Во-первых, чтобы не отсвечивали понапрасну, во-вторых, чтобы во дворе меньше гадили.
Мужики не возражали на такую постановку вопроса, расхватали сваленные в кучу березовые чурбаки, расселись на них.
- Ну что скажете? – спросил бригадир.
- Хренотень какая-то! – отозвался Андрюха Васильев. – Ванька  пацан правильный, не мог он на такое решиться.
- Это верно! – мотнул головой Сиплый, который имел за плечами две ходки: одну по «хулиганской» статье, вторую – за кражу. – Чтоб такой гоп-стоп совершить, надо отморозком быть, ведь знал, у кого деньги берет, понимал, что и за меньшую сумму могут за яйца подвесить.
- Да вы понимаете, о чем речь идет?! – взвился Кузя. – «Лимон зелени»! Да я за такие бабки на что хочешь пойду. Вот и Ванька не сдержался.
- И отца с матерью, да сестру с братьями под удар поставил? – с сомнением покачал головой Иван Сергеевич, пятидесятилетний мужик с красным обветренным лицом. – Мне кажется, подставили Ваньку.
- Почему? – сразу спросил бригадир.
- Лица-то его никто не видел, - пояснил Иван Сергеевич. – А куртку и мотоцикл у него могли просто украсть.
Мужики помолчали, переваривая такой оборот. Согласно покивали головой, пуская клубы сизого дыма.
- А кто мог такую подставу учинить? – спросил Николай.
- Да кто угодно! – отозвался молчаливый Серега Макаров.
- Верно! – согласился Сиплый. – Тот же толстяк мог это сделать, чтобы «лимон» свой спасти.
- Или «чехи», - высказал мысль Леха Чубчик, попавший в переделку на первой чеченской, когда служил срочную. – От этой погани всякого ожидать можно. Они ж отморозки! Решили бабло забрать под видом ограбления, а потом еще один «лимон» с толстяка слупить.
- Могло такое быть? – спросил Николай у бригадира.
- Запросто, - ответил Петр Семенович.
- А Ваньша при таких раскладах где? – звеняще спросил Николай.
Во дворе сразу же все смолкло. Только трещали в траве кузнечики, да где-то вдалеке брехала собака. Николай переводил взгляд с одного мужика на другого. Те молчали, затягивались терпким табачным дымом и старательно избегали встретиться взглядом с Кулаковым.
- Пойдем выпьем! – сказал наконец бригадир, положив Николаю руку на плечо.
Кулаков стряхнул длань бугра резким движением, вскочил с чурки и почти закричал:
- А вот хрен вам! Живой Ванька! И я найду его.
Серега Макаров подошел к нему, сказал просто:
- Возьми меня с собой в город, дядя Коля. Одному тяжело будет, вдвоем легче.
- Да хрен ли вы там знаете в городе?! – хохотнул Кузя. – Вас как лохов кинут, обуют как младенцев. Так и быть, с вами поеду. Надо же, чтобы кто-то умный с вами был. Когда едем?
- Утром, - хмуро бросил Николай Николаевич. – В пять часов. Жене не проболтайся, Кузя. И вообще, мужики, не трепитесь об этих делах. Черт знает, как там все обернется.
- Не боись, дядь Коль! Не проболтаемся, Колян! Поможем если что! – раздались голоса.
- Не обижайтесь, мужики, но нам собраться в дорогу надо. Допивайте где-нибудь в другом месте, - сказал Николай.
Мужики засобирались, тихонько переговариваясь, стали подтягиваться к выходу со двора, разбирая попутно принесенное оружие – топоры, ломы, вилы, мотыги. Бригадир с ними не пошел, притормозил малость.
- Слышь, Колян! – сказал он Кулакову, отведя его чуть поодаль. – Когда твоя семья вернется?
- Послезавтра.
- А если эти сюда заявятся, когда тебя не будет?
- Во бля! – высказался Николай. - Я об этом  еще не думал.
- Ладно, - хлопнул его по плечу бригадир. – Прикроем твоих. Только ружьишко одно оставь нам.
- Какое ружье? – не понял Николай.
- Из тех, что братки нам на память оставили, - пояснил Петр Семенович.
- Бери хоть все, - махнул рукой Николай.
- Не, дядь Коль, - встрял в разговор Серега. – Нам, наверно, в городе тоже ружья понадобятся. Не в кабак едем, на разборку.
- Ладно, - согласился Николай. – Два возьми, Петро, а два нам оставь.
Петр Семенович прошел на кухню, взял два из сложенных в углу помповиков, завернул в брезентовую рабочую куртку и пошел со двора, сказав напоследок Сереге, Кузе и Николаю:
- Удачи вам! И если что, звоните на мобильный. Номер знаете.
Оставшись втроем, мужики переглянулись и прошли в дом. Кузя разлил по стаканам оставшуюся водку.
- Давай по последней! – сказал Николай. – Но с завтрашнего дня ни-ни, пока дело не сделаем.
- Конечно, - согласились Кузя с Серегой.
Николай одним глотком заглотил полстакана и даже не поморщился. Занюхал водку кусочком хлеба и отложил его в сторону.
- Не переживай, дядя Коля, все образуется, - попытался успокоить его Серега.
- Да я ничего, - отозвался Николай. – Давайте, мужики, по домам шагайте. Завтра в пять я отправляюсь. Если не придете к этому времени, ждать не буду. И не обижусь, если не поедете.
- Да ты чего, Колян! – возмутился Кузя. – Взад не сыграем, все путем будет.
Николай проводил друзей до дороги, пожал руки. Потом прошел в сарай и взял штыковую лопату. Ему предстояло еще одно важное дело – похоронить Босса, до самого конца героически защищавшего хозяина и его добро.

4 глава
Когда отъехали от дома Кулакова на порядочное расстояние, Сан Саныч дал волю своему гневу.
- Козлы! Ублюдки! – орал он, не забывая стирать пот со лба. – Какие-то немытые крестьяне на нас наехали! Дайте мне только с «лимоном» разобраться, я вашу Дрисолу с землей сровняю!
Братки молчали, не высовывались, чтобы не попасть под горячую руку шефа. Пришедший в себя Сыч  тер виски большими ладонями. Все-таки серьезно ему вдарил Николай Николаевич, как бы сотрясения мозга не было. Это ведь только в голливудских боевиках можно пять минут безнаказанно долбить кулаками и ногами по роже героя, а ему хоть бы хны. Поднимется с земли и дерется, как новенький. И никаких следов мордобоя на лице, в лучшем случае гримеры кетчупом уголок губы измажут - якобы, разбита.
Джип стрелой мчался по шоссе, пожирая километр за километром. Сан Саныч понемногу стал остывать, но это пошло не на пользу бойцам. Он вдруг решил заняться ими.
- Где ваши ружья? – спросил он у братков.
Сыч, Сема и Тыква промолчали, потупив взоры. Только Борец смотрел вперед, он был за рулем и не мог отвести взгляда от дороги.
- Молчите? – опять стал закипать Сан Саныч. – А что Ереме скажете, когда он про оружие спросит? Я вас отмазывать не буду, у меня своих головняков выше крыши.
Братки переполошились не на шутку. Зная крутой нрав Еремы, на пощаду они не рассчитывали. Понимали, что спрос будет серьезный.  Как говаривал незабвенный вождь пролетариата дедушка Ленин, «архисерьезный».
- Сан Саныч, надо как-то попытаться ружья вернуть, - робко предложил Тыква.
- А ты вернись, отбери у них пушки, - ехидно предложил предводитель.
Тыква замолчал. Возвращаться к толпе свирепых мужиков у него не было никакого желания. Понимал, что это как раз та сила, которая солому ломит. Если деревня встанет по настоящему, не справиться с ней браткам, как бы ни пыжились. Суворовым нужно быть, Александром Васильевичем, чтобы с пугачевщиной совладать. Или Фрунзе Михаилом Васильевичем, потопившем в крови Украину. Но действия этих военачальников, одолевших собственных крестьян, были освящены верховной властью. Настоящей властью, а не той ублюдочной, что правит бал ныне. Да и были у них регулярные войска, а не  сброд, что сбивается сейчас в стаи, которым милиция дает кургузо-витиеватое название ОПГ – организованная преступная группировка.
- Что, зассали? – злорадствовал Сан Саныч.
Как все не очень храбрые люди, он не упускал случая поиздеваться над трусостью других. Но браткам было не до издевок, их слегка развитые мозги скрежетали в поисках выхода.
- А ты, Сема, чего молчишь? – прицепился Сан Саныч к своему самому активному помощнику. – Язык проглотил?
Сема сидел у левой дверцы, откинув голову назад. Глаза его были закрыты.
- Ну ни хрена себе! – возмутился Сан Саныч. – Спит! Ну-ка, Тыква, растолкай его.
Тыква, не долго думая, саданул Сему под ребра. Сема от удара колыхнулся и повалился на Тыкву. Глаз он так и не открыл.
- Э, ты чего? – испугался Тыква. – Сан Саныч, он в крови весь.
- Блин! – опорожнил кипящую душу Сан Саныч. – Тормози, Борец!
Джип остановился. Борец и Тыква вытащили бесчувственного Сему из машины и положили на травку за обочиной. Борец расстегнул Семе куртку, разрезал ножом пропитанную кровью футболку. Плечо раненого «украшала» сине-багровая отметина – след от зуба вил. Все плечо вспухло и являло собой малоприятное зрелище.
- Принеси аптечку, - сказал Борец Тыкве.
Тыква пошел к джипу.
- Он живой хоть? – спросил Сан Саныч у Борца.
- Живой, - отозвался доморощенный врач. – Крови только много потерял. Надо было его сразу перевязать.
- Чего ж не перевязали?
- Так он молчал, а я и думать не думал о его ране, - оправдывался Борец.
- У нас всегда так: отряд не заметил потери бойца и «Яблочко»-песню пропел до конца, - пыхнул очередной порцией злобы Сан Саныч.
От джипа примчался Тыква. Притащил маленький черный саквояжик с красным крестом на боку.
- Вот, держи! – протянул аптечку Борцу.
Борец вывалил содержимое саквояжика прямо на траву, выхватил из груды таблеток и ампул бинт в стерильной упаковке, вскрыл целлофан зубами и умело стал обматывать белым бинтом проткнутое плечо Семы. Перебинтовал, сделал две узенькие завязочки, разорвав бинт вдоль, и завязал их аккуратным бантиком.
- Ты чего, медсестрой работал? – спросил его Тыква.
- Медбратом, - ответил Борец.
- Чего? – не понял Тыква.
- Медсестры – это бабы, мужиков медбратьями называют, - пояснил  необразованному соратнику Борец, разыскавший в груде лекарств ампулу с нашатырным спиртом. Ловко обломив у ампулы стеклянный кончик, Борец пропитал нашатырем ватку и сунул ее под нос Семе. Сема задергался, замахал руками и открыл замутненные глаза.
- Ты чо? – хрипло спросил он у Борца.
- Ничо! – усмехнулся в ответ бывший медбрат. – Ты почему сразу не сказал, что перевязка тебе требуется? Подохнешь теперь от заражения крови. Кто знает, что этот пидор вилами ворочал перед тем, как тебя проткнуть. Коровий навоз, наверно, метал.
- Чо? – столь же непонятливо спросил Сема.
- Ничего! – сказал теперь уже Сан Саныч, затаптывая окурок. – Поехали! И так уже вагон времени потеряли.
Борец и Сыч помогли Семе забраться в джип. Тыква собрал в аптечку разбросанные лекарства и сел за руль.
То ли рана Семы подействовала на всех успокаивающе, то ли перегорели все, но дальше ехали молча. Сан Саныч непрестанно курил, пуская дым в открытое окно. О чем-то думал напряженно. Уже в городе, когда ехали по Первомайскому проспекту, вдруг сказал Тыкве:
- Ну-ка притормози.
Тыква удивился, но послушно прижался к тротуару, заглушил двигатель.
- Значит так, бойцы! – внушительно начал Сан Саныч. – Ни вам, ни мне нет никакого резона рассказывать, как было все на самом деле. Мужики эти только по пьянке такие храбрые, протрезвеют и поймут, что ввязываться не в свою разборку им никакого смысла нет. И свалят в сторону…
- А сам Кулаков? – спросил Сыч.
- Этот не свалит. И не столько потому, что круче других, сколько потому, что сын его завяз. Судя по всему, он его спасать ринется, - раздумчиво произнес Сан Саныч. – И поедет в город. Но не раньше завтрашнего утра. Ружья наверняка с собой прихватит. Значит, надо его встретить. Кто хочет?
- Я! – тут же взвился Сыч. – Теперь я ему задолжал, и долг вернуть хочу.
- Лады, - согласился Сан Саныч. – Кто еще?
- Я могу съездить, - пожал плечами Тыква. – Никаких проблем.
- Хорошо, - дал добро Сан Саныч. - Поедете через час, встанете километрах в трех от Эсолы. Увидите зеленую «шестерку», тормозите. Там и будут наши друзья. С собой возьмете «калаш» и «макарыча». Только без мочилова. Стрелять лишь в крайнем случае. Отберете ружья, немного накостыляете для острастки всем, кто в машине будет, и отпускайте, пусть в город едут.
- А на хрена они тут нужны? – спросил Сыч.
- Не твоего ума дело! – оборвал его  предводитель. – Так Ерема велел.
Имя Еремы произвело свое обычное впечатление. Авторитет смотрящего был непререкаем.
- А где стволы взять? – спросил Тыква.
- Заводи мотор, - скомандовал ему Сан Саныч. – И езжай на Переваловку. Тормознули возле одного из дряхлых деревянных домов недалеко от переулка с поэтическим названием «Тракторный». Сан Саныч прошел во двор через раздолбанную калитку, постучал громко в дощатую дверь. Через минуту из дома вышел цыганистого вида мужичок лет шестидесяти в спортивных штанах с растянутыми коленками и полосатом тельнике.
- А, это ты, Колобок! – сказал мужичок. – Каким ветром тебя прикатило?
- Попутным, - поморщился Сан Саныч, не любивший свое прозвище, волочившееся за ним еще со школьной скамьи. – Пойдем в дом, разговор есть.
Мужичок хмыкнул, но посторонился, пропуская Сан Саныча в сени.  Минут через десять распахнулось окошко с давно немытыми стеклами, и Сан Саныч крикнул в сторону джипа:
- Тыква, дуй сюда! Поможешь товар взять.
Тыква нехотя вылез из джипа и прошествовал к окну. Мужичок протянул ему через подоконник автомат «Калашникова» и пистолет «Макарова». Плюс две обоймы к пистолету и два рожка к автомату. И премиальные – в виде парочки ручных гранат «Ф-1».
Тыква завернул все это добро в собственную куртку, снятую с широких плеч, и пронес до джипа. Любопытных глаз вроде не заметил. Впрочем, народ на Переваловке был тертый, ко всему приучен и давно отвык совать нос в чужие дела. Понимал, что целее в этом случае будет.
Вскорости после загрузки арсенала из домика вышел Сан Саныч. Мужичок его не проводил, только в окошко смотрел насмешливо из-под лохматых цыганских бровей.
- Теперь куда? – спросил Тыква забравшегося на переднее сиденье Сан Саныча.
- К шефу, - лаконично ответил тот.
Тыква послушно завел джип и поехал через весь город на улицу Дробную. Здесь в окружении ветхих деревянных домов стоял двухэтажный особняк из красного кирпича. От лачуг его отделял красивый забор из железных прутьев. Блестящая крыша особняка резала глаза аборигенам и выводила их из себя. Но дальше ругани они пока что не шли.
Тыква подрулил прямо к калитке особняка. Сан Саныч сунул руку сначала в один карман пиджака, потом в другой, зашарил лихорадочно по всем.
- Вот гадство! – наконец сказал он. – Я, кажется, мобилу оставил в деревне.
- Какую? – спросил Борец.
- Ту самую, на которой фонтан записан, - стукнул кулаком по «торпеде» Сан Саныч. – Так что вам нужно будет еще ее у мужиков забрать. И не вздумайте забыть. Понятно?
- Чего ж не понять, - ответил Тыква барабаня пальцами по баранке.
Сан Саныч скосил на него глаза (не смеется ли?) и вылез из машины. Пошел к дому. Видок у него был такой, будто он только что узнал о кончине любимого пуделя.
Бойцы не стали его ждать. Тыква отвез Сему к знакомому лепиле, не раз оказывающему браткам конфиденциальные медицинские услуги, а Борца подкинул домой. Сам вместе с Сычом отправился в обратный путь, не забыв зарулить в придорожный трактир для перекуса. Правда, на шашлык в основном налегал сам Тыква, Сыч осторожничал. Когда он улетел с крыльца от удара Николая, приземлился на землю скулой. Теперь она распухла, и жевать Сычу было затруднительно. Поэтому он налегал на сок и поминал Кулакова недобрым словом. Тыква в душе посмеивался над ним, но вслух ничего не говорил, остерегался.
Поздним вечером Тыква и Сыч остановились примерно в пяти километрах от Эсолы. В само село не сунулись, памятуя полученные от Сан Саныча инструкции. Спать решили по очереди, чтобы не пропустить мужиков, когда они рискнут выехать в город.


5 глава
Серега Макаров подтянулся к дому Кулаковых заранее. То ли опоздать боялся, то ли просто не спалось парню. Впрочем, он и на работу прилетал ранней пташечкой, так что ничего удивительного в том не было. И когда заспанный Кулаков появился на крыльце в тапочках на босу ногу и с ведром жратвы для двух поросят, Серега, сидевший на скамеечке – две чурки и досочка на них – живо вскочил и предложил:
- Дядь Коль, давай помогу!
- Помоги, коли охота есть, - не стал спорить Николай. – Ты чего так рано?
- Да я всегда рано встаю, - улыбнулся Серега, принимая ведро из рук Кулакова.
- Накормишь свиней, иди в дом, чаю попьем, - сказал Николай вслед спешащему в хлев Сереге.
За чаем молчали. Серега по природе был молчалив, а Николаю не хотелось разговоров. Вчера сгоношился он поездкой в город, а сегодня уже думал: правильно ли поступает? После трехсот граммов водки все казалось простым и ясным – надо вырвать Ваньку из рук бандюков. То, что не знал он ни адресов их, ни имен, ни вообще ничего, в расчет не принималось. Ну приедут они в Петровск, а дальше что? Куда пойдут? К кому? Что спрашивать будут? В какую дверь стучаться? Не лучше ли было сразу в милицию обратиться?
- В милицию нельзя, - вдруг сказал Серега, как будто прочитавший мысли Николая. – Кто его знает, что на самом деле у фонтана произошло. Мы можем одно предполагать, а на самом деле все может быть иначе.
- Верно, - кивнул головой Николай, шумно прихлебывая горячий чай. – Ты бери колбасу, Сергей, поешь, а то когда еще обедать будем. Знаешь, мне по большому счету по хрен, делал что Ванька или нет. Я только знаю, что он в беде, что его вытаскивать надо. На остальное наплевать!
- Я тебя понимаю, дядь Коль, - покивал головой Серега, жуя бутерброд. – Но с чего мы начнем, куда двинем в первую очередь?
- Хлеб да соль, чай да сахар! – раздался от дверей простуженный голос.
Серега и Николай разом повернулись к дверям. Рука Николая при этом словно невзначай опустилась на помповик, прислоненный к стене рядом с ним.
- Не лапай, Кулак, волыну, свои! – насмешливо произнес тот же голос и из-за ситцевой занавесочки в голубой цветочек в кухню шагнул Сиплый.
- Тьфу ты! – сплюнул в сердцах Николай. – Ходишь как лешак, людей пугаешь.
- Ты чего-то после вчерашнего какой-то дерганый стал, - усмехнулся Сиплый. – И гостям не рад.
- Тебе чего надо-то? Мы уж скоро поедем в город, говори, если по делу, - ворчливо произнес Николай. – Если выпить, то нету ничего, все вчера оприходовали.
- Да ты чего, Кулак!? – возмутился Сиплый. – Когда это я по дворам похмелку искал?
- А что тогда?
- С вами хочу поехать, - просто сказал Сиплый, наливая себе чаю в чистую чашку, стоящую на столе, которую Николай приготовил для Кузи.
- Зачем? – удивился Николай.
Серега тоже с удивлением посмотрел на Сиплого. А тот нимало не смущаясь отхлебнул чая, взял пряник и принялся чаевничать. И только через долгую томительную паузу сказал, глядя на посуровевшего Николая:
- Ну что вы в городе будете делать без меня? Куда сунетесь?
- А тебе какой интерес в это дело встревать? – подозрительно спросил Серега Макаров.
- Самый прямой, - усмехнулся Сиплый. – У меня ведь тоже фамилия Кулаков. Ты Серега не знаешь, а мы с Николаем братья троюродные, наши деды родными братьями были. Так что Ванька мне троюродный племянник. Вот и подсоблю родственничку.
- С чего это ты про родственные связи вспомнил? – криво улыбнулся Николай.
- Сам удивляюсь, - пожал плечами Сиплый. – Полночи думал, прийти сюда или нет. Ты ведь, Микола, всей ситуации не просекаешь.
- А ты, значит, в курсе? – саркастически хмыкнул Николай.
- Ты знаешь, кто вчера к тебе заявился? – вместо ответа спросил Сиплый.
- Кто?
- Сам Колобок! – почти шепотом сказал Сиплый, перегнувшись через стол.
- А кто это? – не понял Николай.
- Правая рука Еремы, финансист его, - пояснил Сиплый. – Говорят, что общак у него хранится. Теперь понял?
- А Ерема – это кто? – спросил Николай.
- Смотрящий в Петровске, - снисходительно покачал головой Сиплый. – Так что вляпался ты, Кулак, по самое-самое.
- А мне насрать и на Ерему, и на Емелю, и на Колобка с теремком! – с вызовом произнес Николай Николаевич. – Пусть от Ваньки отвяжутся, тогда и я к ним приставать не буду.
- Дай Бог нашему теляти волка забодати! – ответил старинной присказкой Сиплый. – Ладно, хватит базарить, давайте в дорогу собираться.
- Слышь, дядь Вась, - обратился к Сиплому Серега. – А смотрящий – это кто?
- Пока в город едем, желторотый, я тебе ликбез проведу, - хлопнул его по плечу Сиплый. – Эх, что за молодежь пошла, ни хрена не знает, никаких понятий не имеет!
- Что-то Кузи не видать, - сказал Николай, выглядывая в окошко.
- Проспал, небось, - откликнулся Сиплый. – Или передумал. Стволов-то сколько у нас, Николай? Чую, без них нам тягостно будет.
- Два помповика есть и двустволка Серегина, - сказал Николай. – Кстати, Серега, где ты ее вчера взял?
- А она у меня давно припрятана была, - почти по-детски улыбнулся Серега. – Я ее год назад за литр водки у городских рыбаков купил. На учете она нигде не стоит, так что можно ею смело распоряжаться.
- Не густо, - подытожил Сиплый. – Тем более, что двустволку придется оставить, трудно ее спрятать. А еще есть что?
- Обрез, - нехотя признался Николай. – Еще от отца остался. Ну и ножи, конечно.
- Годится, - согласился Сиплый. – А еще вот что есть, посмотрите.
Сиплый почти торжественно вынул из внутреннего кармана джинсовой куртки тяжелый «ТТ».
- Серьезная штучка, любой бронежилет пробивает, - с гордостью пояснил он.
- Откуда он у тебя? – удивился Николай.
- Думаешь, только твой батя такой запасливый был? – усмехнулся Сиплый. – Моего тоже не пальцем делали. Пацаном еще припрятал сразу после войны. На всякий случай. Вот такой случай и представился.
- Ладно, - подвел черту под разговором Николай. – Хорош чаевничать, давайте грузиться. Дел сегодня невпроворот будет.
Мужики поднялись из-за стола, прошли на двор. Сиплый сразу закурил, а Николай открыл багажник и бережно уложил в него трофейные помповики. Потом вернулся в дом и достал из тайника на втором этаже отцовский обрез. Тоже вынес вниз.
- Слышь, Кулак, - окликнул его Сиплый. – Иногда на въезде в город гаишники шмонают машины, в багажник залазят. Может, лучше в салон стволы положить?
- Просто так?
- Да нет, сумку возьми какую-нибудь, - сказал Сиплый. – На дно стволы, а сверху тряпье набросай. Вряд ли нас будут слишком серьезно обыскивать.
Так и сделали. Николай разыскал в доме большую черно-красную сумку спортивного покроя, сложил в нее оружие, а сверху насыпал огурцов и помидоров  из теплицы, положил копченого леща, пару литровых закаток еще с прошлого года, хлеб и большую бутылку самогонки. Натюрморт получился еще тот. И никаких подозрений на скрытое под жратвой оружие.
Когда уже уселись, и Николай завел движок своей «шестерки», вдруг увидели бегущего к дому Кулаковых человека.
- Кузя! – удивленно произнес Серега. – Пришел все-таки.
- Уф, успел! – тяжело дыша произнес Кузя, подбегая к машине. – Сказал бабе, чтоб она в четыре разбудила, а она, дура, будильник не поставила и проспала. Хорошо сам десять минут назад проснулся.
Кузя забрался на заднее сиденье к Сереге, Сиплый сидел рядом с водителем, и Николай наконец-то вырулил со двора прямиком в неизвестность.
Проехав по еще спящим улицам поселка, Николай влился в асфальтовую ленту трассы Санкт-Петербург – Мурманск. Вдавил педаль газа в пол, стрелка спидометра поползла к отметке «100».
- Э, мужики! – вдруг всполошился Кузя. – А стволы взяли?
- Взяли, не суетись, - ответил Сиплый.
- Это хорошо, - сказал Кузя. – А то мне вчера эти братки не шибко понравились. Отмороженные какие-то.
- Эй, смотрите! Это что? – спросил Николай.
- Легки на помине! – сказал Сиплый.
Чуть впереди на обочине дороги стоял вчерашний джип. В том, что это именно он, сомнений быть не могло. Потому что рядом отсвечивали знакомые рожи Сыча и Тыквы. Увидев «жигуленок» Николая, Сыч указал ему рукой на обочину.
- А вот хрен вам! – сказал Николай на жест Сыча.
Объехав джип, «шестерка» Кулакова понеслась дальше в город. Тыква и Сыч прыгнули в свой джип и понеслись следом. Уже не новому «жигуленку» трудно соревноваться с иностранным монстром. Через пару минут «джипанутые» нагнали его и стали прижимать к обочине. Пришлось остановиться. Открылась дверца джипа и на свет Божий вылез Тыква с укороченным автоматом «Калашникова» в руках.
- Не балуйте, мужики! – крикнул он седокам «шестерки». – Выползайте по одному и руки в гору!
Со стороны водителя вылез Сыч и направил на машину Кулакова пистолет «Макарова».
- Звиздец, приехали! – огорченно сказал Кузя и первым полез из машины.
Вторым на свежий воздух выбрался Серега.
- Что, так и сдадимся? – зло спросил Николая Сиплый.
- А что делать? – не менее зло отозвался Николай.
- Возьми на себя того, что с «макарычем», а я автоматчика завалю, - предложил Сиплый. – Годится?
- Давай попробуем, - с сомнением покачал головой Николай.
- Не ссы, Кулак! Все будет в елочку!
- Эй вы! – вновь закричал Тыква. – Долго копаетесь. Не вздумайте залупаться, мигом дуршлак из вашего корыта сделаю.
- Выходим! – скомандовал Сиплый и открыл дверцу.
Увидев вылезшего Николая Сыч радостно осклабился:
- А вот и ты, урод! Думаешь, Сычу можно безнаказанно по репе стучать? Щас ты у меня будешь кроссовки лизать.
Потрясая пистолетом, Сыч обошел джип и подошел почти вплотную к Николаю. Ткнул ему кулаком в живот. Николай согнулся. Сыч схватил его за волосы и рывком поднял вверх. В ту же секунду в воздухе мелькнула правая рука Николая с зажатым в ней ножом коммандос. Когда он нагнулся, сумел незаметно выдернуть его из-за голенища сапога. Остро отточенный клинок ударил в грудь Сыча. Браток удивленно моргнул и выронил своего «Макарова», удержать которого не хватило жизни. Все произошло столь стремительно, что Сема сразу даже ничего не понял. Он с удивлением воззрился на падающего напарника и в этот момент Сиплый сунул руку в карман джинсухи. Доставать «ТТ» не стал, не было времени. Просто шарахнул в Тыкву двумя выстрелами через карман. А поскольку стрелял почти в упор, две пули с силой отбросили братка на капот черного джипа. Тыква попытался направить автомат на своего убийцу, но Сиплый, нехорошо оскалясь, отвел левой рукой ствол автомата в сторону, а правой, с зажатым в ней пистолетом, размозжил висок противнику. Тыква вздрогнул зябко и сполз на землю. Сиплый сдернул с его шеи автомат. Серега и Кузя во все глаза смотрели на  двойное убийство, развернувшееся на их глазах.
- Хули стоите? – прикрикнул на них Сиплый. – Живо в машину.
Кузя и Серега полезли в салон. Сиплый в это время ловко обшарил карманы Сыча и Тыквы. Бумажники братков перекочевали в его карман.
Николай аккуратно вытер нож об одежду Сыча, подобрал его пистолет и сел за руль. Подождал, пока Сиплый влезет тоже, дал задний ход, выезжая их под присмотра поверженного джипа.
- Стой! – внезапно скомандовал Сиплый. – Нельзя этих так оставить. Кузя, и ты, Серега, ну-ка быстро их в джип на заднее сиденье закиньте.
Серега легко с помощью Кузи затолкал трупы в салон джипа. Сиплый сел за руль чужого автомобиля.
- Езжай за мной! – крикнул он Николаю, взревел движком и поехал в сторону Петровска.
Николай подождал пока Серега и Кузя залезут  в машину и двинул следом.
Через пару километров Сиплый свернул на неприметную лесную дорогу. «Жигуленок» Николая последовал за ним. Попетляв в сосняке, дорога вывела к небольшому лесному озеру. Здесь и остановились.

6 глава
Сиплый вылез из джипа, встал рядом. Николай тоже покинул салон «шестерки», подошел к нему.
- А ты молодец, Кулак! – уважительно сказал Сиплый. – Уважаю. Сразу наша Кулаковская порода чувствуется.
Николай молчал, смотрел на спокойную гладь лесного озера. Думал свою тяжкую думу, будто мешки с картошкой ворочал.
- Чего молчишь? – спросил Сиплый, затягиваясь ядреной «Примой». – Первый раз человека замочил?
- Первый, - соврал Николай.
Не станешь же рассказывать, как в далекие восьмидесятые нарвался в Петровске совсем тогда молодой Колян на кодлу с Куттовки. Только что вернувшийся из армии гвардии сержант Кулаков не отступил, ВДВ не отступает, и начал махалово первым, помня совет Высоцкого:
«К чему задаром пропадать,
Ударил первым я тогда,
Ударил первым я тогда,
Так было надо!»
Но противники попались серьезные, били совсем не по-детски, и лежать бы десантнику Кулакову на больничной койке, либо и вовсе в деревянном бушлате, если б не финка, благоразумно сунутая Коляном в карман, когда в город намылился. Чувствуя, что силы заканчиваются и скоро его просто будут пинать до смерти, Колян выхватил самолично заточенную стальную помощницу и пырнул самого прыткого противника в живот. Отскочил, выставив перед собой кровоточащее жало.
- Получили, суки?! – прохрипел яростно. – Суньтесь только, всем достанется.
Двое оставшихся на ногах парней смотрели на Коляна злобно, но сунуться поостереглись, жить-то хочется. А Колян усмехнулся криво враз пересохшими губами и отступил потихоньку, свалил с поля боя. От ножа на речке избавился, там и кровянку с рубахи застирал. И полгода от каждого стука в дверь шарахался, все казалось, что за ним менты пришли, чтобы повязать за убийство. О том, что парень, порезанный им, действительно умер, узнал от Мишки Денисова, что работал участковым в Петровске. Он изредка по воскресеньям приезжал в родное село и развлекал парней рассказами о тяжелой ментовской службе.
Николай мотнул головой, отгоняя не к месту нахлынувшие воспоминания, попросил троюродного братца:
- Дай закурить.
Сиплый удивился, зная, что Николай никогда не курил, но возражать не стал, протянул пачку. Кулаков неуклюжими пальцами выцарапал из нее сигарету, размял неумело, прикурил от желтой одноразовой зажигалки, предложенной Сиплым. Закашлялся натужно. Но затянулся снова, превозмогая кашель и горькое першение в горле.
- Что делать будем? – сумрачно спросил Сиплого. – Ментам ведь не объяснишь, что не мы первыми эту кашу заварили.
- А мы им ничего объяснять не будем, - зло ответил Сиплый. – На шоссе пусто было, никто нас не видел. Спалим этот чертов джип  и концы в воду.
- Да, похоже ничего другого не остается, - согласился Николай. – Лишь бы только Серега с Кузей не поплыли, когда менты за жопу возьмут.
- Не поплывут, - заверил Сиплый. – Я им популярно разъясню, что они не свидетели, а соучастники. И что если нас заложат, ни на зоне, ни на воле им житья не будет.
Хлопнули дверцы «шестерки». Кузя и Серега тоже вылезли на полянку, словно услыхав, что речь зашла о них. Оба настороженно поглядывали на джип, ставший в одночасье труповозом.
- В общем так, мужики! – сказал им Сиплый. – Повязаны мы теперь кровью, и кто ссучится, ментам нас заложит, на перо нарвется. Понятно? И не думайте, что со срока спрыгнете, не получится. Соучастие в убийстве я вам гарантирую. Въехали в ситуацию?
- А ты меня не пугай, дядь Вась! – тихо, но тяжеловесно произнес Серега. – Я,  когда подписался с дядей Колей ехать, понимал, что не по лебедям поедем, что с крутыми у нас крутой разговор будет. Так что готов был к такому обороту.
- За меня и вовсе переживать не надо, - бодренько вклинился Кузя. – Сукой не был и не стану. Вот только выпить бы сейчас малость. Не каждый день видишь, как вы с Николаем жмуриков строгаете.
Николай глянул на слегка подрагивающие руки Кузи, подошел к своей машине, залез на заднее сиденье и пошарил в сумке, что была собрана в дорогу. Вытащил литровую бутыль самогонки и парочку кривых пупырчатых огурцов.
- Все выпьете? – спросил, оглядывая компанию.
- Я не буду, - отказался Серега. – Мне до сих пор после вчерашнего муторно.
- Салага! - усмехнулся Кузя. – Пить не умеешь еще.
- Права с собой? – спросил Николай Серегу. – Раз не пьешь, дальше машину поведешь. А я тоже выпью. За компанию.
- Стресс хочешь снять? - понимающе усмехнулся Сиплый. – Правильно. Разливай давай.
Кузя метнулся к машине, достал из бардачка маленькие блестящие стопочки, собранные в дорожный наборчик, расставил три на капоте. Николай начислил по полной, не скупясь. Выпили не чокаясь, залпом. Похрустели огурцами.
- Надо бы в джипе пошарить, вдруг чего интересного попадется, - предложил Сиплый.
- Давай, - хмыкнул Николай. – Ты уже кое-что интересное у жмуров вытащил.
- Чего ж добру-то пропадать? – весело сказал Сиплый, которому восьмидесятиградусная самогонка слегка уже вскружила голову. – Помнишь Тараса Бульбу? Читал, наверно, в школе, как казаки не брезговали у врагов кошельки на поле боя собирать? И не мародерство это никакое, а обычные трофеи. Тем более, не для себя старался, для всей компании. Вот ты сколько с собой денег взял?
- Около полутора тысяч, - нехотя признался Николай. – Всю заначку. Сам же знаешь, что получку опять задерживают.
- Ну вот! – осклабился Сиплый. – А теперь давай посмотрим, что мы в трофеях имеем.
Сиплый достал оба портмоне, раскрыл коричневое, принадлежащее раньше Семе. Вытащил тоненькую синюю пачку тысячных купюр, разложил веером на капоте. Рядом положил восемь двадцатидолларовых.
Опорожнил портмоне Тыквы. Тот оказался богаче напарника: две тысячи евро и тоже куча тысячных. Сиплый споро пересчитал деньги. Получилось 160 долларов, две тысячи евро и восемьдесят три тысячи родных рублей.
- Неплохо братки живут, - с легким оттенком зависти протянул Кузя и спросил с надеждой: – Поделим?
- Щас, разогнался! – ответил Сиплый собирая деньги в одну стопку. – Это наш общак будет, жить-то надо в городе как-то. Да и война тоже дело затратное.
Деньги Сиплый засунул себе в карман. Выпотрошенные портмоне закинул в джип к трупам. Потом залез на переднее сиденье джипа и стал методично обшаривать салон. В бардачке обнаружил коричневую мужскую барсетку. Раскрыл, но в ней были только две дискеты, и Сиплый бросил ее под ноги. В кармане на дверце со стороны водителя обнаружились две гранаты. Их Сиплый бережно передал подошедшему Сереге.
- А это что такое? – спросил Серега, поднимая вывалившиеся из барсетки желтые дискеты.
- Да это хренотень какая-то от компьютера, - отмахнулся Сиплый. – Нам они без надобности, все равно вставлять некуда, разве только Кузе в задницу.
- Но-но! – возмутился Кузя, расслышавший последние слова. – Ты мою задницу не трожь, в свою пихай что ни  попадя.
Сиплый заржал, а Серега сунул дискеты в нагрудный карман синей рабочей куртки. Зачем он это сделал, и сам не знал. На всякий случай. А точнее: просто понравились они ему. Никогда прежде он желтых дискет не видел, черных – сколько угодно, синих – всегда пожалуйста, а желтых – ни разу.
Между тем Сиплый закончил шмон джипа. Ничего интересного больше  в нем не было. Разве что небольшая канистра с бензином, найденная в багажнике. Сиплый достал ее, поплескал горючей жидкости на трупы. Потом подошел к импровизированному столу, налил еще по стопке первача:
- Ну, давайте за упокой души рабов Божьих Сыча и Тыквы. Так кажется их звали?
- Не богохульствуй! – оборвал Сиплого Николай. – А этих друзей не Бог ждет, а сатана. Раз с ружьями ездят, значит, не раз пускали их в дело. А душегубцев в рай не пускают.
- Мы с тобой тоже не ангелы, - ухмыльнулся Сиплый. – Так что встретимся с ними на  том свете.
На том и порешили, запив заупокойную по браткам термоядерной жидкостью.
- Как поджигать будем? – спросил Николай, пристально глядя на черный джип.
- А хрен его знает! – беспечно хохотнул Сиплый. – Никогда этим делом не занимался. Может, гранату кинуть?
- Стоит ли тратить ее на такую ерунду? – засомневался Николай. – Пригодятся еще, кто знает, что нас в городе ждет.
- Да чего вы паритесь? – вмешался Кузя. – Тряпку подожгите да бросьте в салон. Само разгорится. А когда до бензобака доберется, так шарахнет, что ничего от этого джипа не останется.
- И то верно, - согласился Николай. – Давай, действуй!
Серега сел за руль «шестерки», отогнал ее подальше от джипа. Николай с Сиплым тоже отошли в сторонку. Кузя, гордый порученным ему делом, деловито намочил в бензине не первой свежести носовой платок, нацепил ее на кривую сухую палку, чиркнул зажигалкой. Платок вспыхнул почти не видимым в солнечном свете синим пламенем. Кузя подошел к джипу и швырнул свой импровизированный факел на щедро политые бензином тела навек успокоившихся Сыча и Тыквы. Пламя затрещало, разгораясь. Кузя отбежал к Николая и Сиплому. Серега не вылез из «жигуленка», смотрел на огонь, жадно лижущий машину братков, через лобовое стекло.
Машинный костер разгорался все сильнее. Уже сладко запахло паленым человеческим мясом, а бензобак все не взрывался.
- Что, так и будем стоять, пока дотла не сгорит? – недоуменно спросил Сиплый.
- Щас шандарахнет, - неуверенно сказал Кузя, брезгливо вытирая о джинсы терпко пахнущие бензином руки.
И точно. Едва он это сказал, вверх с грохотом взвился огромный столб огня и дыма. Почти до верхушки корабельных сосен взлетела оторванная с мясом дверца джипа. Огненные ошметки разлетелись по всей округе.
- Мать твою! – восхищенно воззрился на творение рук своих Кузя.
- Как бы лес не полыхнул, - обеспокоено отозвался Николай.
- Потушат! – равнодушно махнул рукой Сиплый. – Надо рвать когти отсюда, пока на этот шухер кто-нибудь не заявился.
Быстро загрузились в «шестерку» и Серега надавил на газ. Твердой рукой он вырулил на асфальтовую ленту шоссе и погнал машину в Петровск. За спиной мужиков догорал погребальный костер братков. Он скрепил негласный договор четверых обычных деревенских мужиков крепче любых присяг и клятв. Впереди была неизвестность, но они были готовы теперь к любым препятствиям и неожиданностям. Сидящий на заднем сидении автомобиля Кузя ласково гладил рукой лежащий у него на коленях автомат «Калашникова».
- Ты бы спрятал эту дуру, - сказал ему Сиплый. – Пост ГАИ скоро.

7 глава
Пост ГАИ проскочили мирно. Заспанный молодой гаишник равнодушно глянул на «шестерку» уже даже не второй, а третьей молодости и брезгливо отвернулся. Что взять с деревенских мужланов, ехавших с утра пораньше на городской рынок, чтобы продать два мешка прошлогодней картошки? Ничего, кроме запаха навоза и мятой сторублевки. Компании, отправившейся на поиски Ваньки Кулакова, это было на руку. Все облегченно перевели дух, когда желто-синий «стакан» остался позади.
- Ну, вот, проскочили! – радостно потер руки Кузя.
- Повезло! – подтвердил Сиплый. – Могло быть намного хуже. Эти козлы, если привяжутся, все нервы вымотают.
- Куда дальше-то ехать? – спросил Серега, проезжая мимо стоящей на постаменте тридцатьчетверки, символизирующей мощь Красной армии в годы войны. – Я город не очень хорошо знаю, лучше заранее маршрут продумать.
- Езжай пока прямо, я покажу, куда сворачивать, - ответил сидящий с ним рядом Николай.
- Машину твою оставить где-то надо, - сказал Сиплый. – Не можем мы на ней рассекать, по ней нас враз Колобок с его бойцами вычислят.
- А на чем тогда ездить? – спросил обеспокоено Кузя. – Пешком по Петровску не нагуляешься, не Эсола, которую переплюнуть можно.
- Такси возьмем, - похлопал себя по карману, в котором лежали трофейные деньги, Сиплый. – Кулак, ты куда едешь-то, объясни подельникам.
Николай поморщился на неаппетитное слово «подельники», но препираться не стал, пояснил нехотя:
- Дружбан у меня армейский на Судостроительной живет, к нему заглянуть хочу. Он местный, может, чего посоветует. Теперь, Серега, поверни направо вниз. Езжай до Луначарского, а там по ней до упора и вдоль озера на Ключагу выедем.
- А этот дружок твой с семьей живет или как? – поинтересовался Сиплый. – А то заявимся к нему ни свет ни заря, да еще в субботу.
- Один он, - отозвался Николай. – Развелся еще пять лет назад, жил с матерью, а она в прошлом году померла. Нигде не работает, а поддает каждый день. И где только люди деньги на каждодневное бухло берут?
- Ха, на это дело всегда рубли найдутся, - хохотнул Кузя.
- Это точно! – согласился Сиплый. – А этот кореш-то твой надежный? Не стуканет ментам?
- Не должен, - сказал Николай. – Теперь опять направо, Серега. К тому же мы ему лишнего рассказывать не будем.
- И то верно, - одобрил Сиплый, закуривая очередную «примину». – Долго еще?
- Да уже приехали, - показал рукой вперед Николай. – Вон его дом, у дороги стоит.
Грязно-желтая пятиэтажка, в которой жил армейский друг Николая, была под стать  пролетарскому району Петровска – Ключевской. Свои лучшие времена она давно прожила и теперь мрачно пялилась подслеповатыми окнами  на судостроительный завод, что дышал на ладан через дорогу от нее. Жили здесь в основном пенсионеры и те, кто давно махнул на себя рукой. Люд поприличней да поудачливей давно обменял свои квартиры с доплатой на более интересные городские районы. По обмену на Ключагу стекались неудачники и алконавты, пополняя ряды местного «бомонда», с утра тусующегося возле круглосуточно работающих магазинов, торгующих спиртным. Но, насшибав у магазина рублишек, похмельная аристократия Ключаги не спешила в винный отдел, чтобы взять лицензированную бутылку водки. В целях экономии средств алкографья шлепали старенькими кроссовками прямиком в подъезды, где торговали спиртным шинкари и шинкарки. Адреса торгующих паленкой ключаговцев были общеизвестны, а поскольку почти в каждом доме был свой такой торгаш, спивалась Ключага стремительно и профессионально. Алеха Исаев, с которым Николай Кулаков два года тянул десантную лямку, тонул в этой алкогольной среде самозабвенно.
Машину оставили между двух старых берез, подъехав почти вплотную к площадке для белья. Сумку с оружием и деревенской провизией забрали с собой, от  греха подальше. Не ровен час, кто-нибудь любопытный вскроет «шестерку» и нарвется на арсенал. Прошагали через замызганный и пропахший собачьими какашками и кошачьей мочой подъезд на второй этаж. Дверь в квартиру Исаева была заперта, а звонок не работал. Пришлось стучать. На стук из-за двери раздался заспанный хриплый голос:
- Кого это черт принес в такую рань?
- Это я, Исай! – крикнул Николай. – Открывай давай.
Забрякал замок. Дверь открылась, и небритая рожа Алехи Исаева уставилась на пришедшую компнаию.
- Вы кто? – спросила рожа, и качественный перегар заполнил лестничную площадку.
- Дед Пихто! – ответил Николай, рукой отстраняя Исая и проходя в крохотную прихожку. – Не узнал что ли?
- Кулак! – восхитился Алеха. – Какими судьбами?
- По делу, - коротко ответил Николай.
- Проходи, гостем будешь, - изобразил радушного хозяина Исаев. – А эти с тобой?
- Со мной, - подтвердил Николай. – Проходите, мужики. Хоромы у Алехи, конечно, не царские, но все же две комнаты имеются.
Исаев прошел к продавленному дивану, на котором спал, укрывшись драным ватным одеялом, и уселся. Было видно, что стоять ему пока трудно. Похмелье уже начало подступать к Алехе изжогой и головной болью и даже полоски на его тельняшке, казалось, морщились именно от этого.
- Угощать, Кулак, нечем, - сказал он, сглатывая горькую слюну. – Все вчера оприходовал.
- Это понятно, - кивнул головой Николай. – А стопки есть?
Услышав такой неожиданный и обнадеживающий вопрос, Исай оживился, прошлепал босыми ногами на кухню. Вернулся с четырьмя мутными гранеными стаканами. Смахнул крошки со старенького журнального столика прямо на пол, расставил посуду. Честна компания расселась вокруг: Николай на правах старшего занял обшарпанное кресло, Сиплый и Кузя уселись на стулья. Серега, которому места не досталось, а садиться на диван хозяина не захотел, прошел на кухоньку и принес оттуда относительно белую табуретку.
Николай выпростал из принесенной сумки уже ополовиненную бутыль самогонки, огурцы и помидорчики, развернул газетку с копченым лещом.
- Класс! – восхитился Исай.
Увидев, что день не придется начинать насухо, он возбудился, сбегал на кухню за солью, вытащил из серванта тарелки и вилки, сам нарезал хлеб складным ножом.
Николай разлил по пятьдесят граммов. Выпили. Серега, как и в прошлый раз отказался. Закусили вяло, без азарта.
- Что у вас за дела-то в городе? – спросил на глазах оживающий Алеха. – Ты, Кулак, раз в два года в Петровск ездишь, да и то зимой. А тут вдруг с целой компанией нарисовался.
- Дело есть, - лаконично сказал Николай. – На миллион.
- Рублей или долларов? – насмешливо спросил Исай.
- Долларов, - без всякой усмешки ответил Кулаков. – Можно будет нам у тебя остановиться? На пару дней, не больше.
- Не вопрос, - отозвался сбитый с толку серьезностью Николая Исай. – Только сам видишь, живу я без бабы, и ухаживать будет некому.
- Это фигня, - вмешался Сиплый. – Главное, чтобы в эти дни компаний у тебя не было.
Алеха почесал в затылке:
- А если друзья с бутылочкой завалят? Что я им скажу?
- Гони в шею! – порекомендовал не отличающийся особой дипломатичностью Сиплый. – Деньги на бутылочку у тебя будут, дадим.
- Ну, если так, то другое дело, - согласился Алеха. – Давай, Кулак, еще по маленькой?
- Давай, - не стал возражать Николай, начисляя еще по одной.
- Слышь, Кулак! – сказал Сиплый, заедая самогонку помидориной. – Я видел, что у магазина алкашня уже пасется. Схожу-ка потолкую с ними, вдруг выскочит что.
- Сходи, - кивнул головой Николай. – Надо же с чего-то начинать.
Хлопнула входная дверь, затворившись за Сиплым.
- Ты ему доверяешь? – спросил Исай у Кулакова удивительно трезвым голосом.
- Да, - ответил Николай. – А почему ты спрашиваешь?
- Он же из этих, приблатненных, - пояснил Исай. – Они нас за лохов держат, обманут не задумываясь.
- Васька мне брат троюродный и сам вызвался помочь, - ответил Николай. – А то, что сидел, так мы все под зоной ходим. Я сам чуть пару раз по молодости за колючку не загремел. Повезло просто, что обошлось.
- Если брат, то ладно, - кивнул головой Исай. – Может, обойдется. А что за дело-то у тебя, ты так и не сказал мне?
- Понимаешь,  сын у меня пропал, - не стал говорить всей правды Николай. – Сдавал сессию и вдруг пропал. Найти хочу.
- А стволы зачем? – с усмешкой спросил Исай. – Преподавателей мочить?
- Какие стволы? – делано удивился Николай.
- Такие! – передразнил его армейский друг. – Думаешь, слепой совсем, не вижу, как у твоего Сиплого и у тебя самого  карманы оттопыриваются? Да и в сумке очень весело не бутылки побрякивают. Я этот звук из тысячи узнаю.
- А ты бы не болтал понапрасну обо всем, что слышишь, - недобро глянул на Исая Кузя. – Глядишь, здоровье сохранишь.
- Ты пугаешь что ли меня? – насмешливо посмотрел на него Алеха. – Брось! Без… Беспре… Бесперспективное это дело.
- Кузя, не мешай! – почти приказал Николай. – Алеха ссученным никогда не был. А ты, Серега, смотайся-ка к магазину, глянь, что там Васька делает. Лады?
Серега не стал спорить, вышел из квартиры.
- Ну так что? Скажешь правду мне или поостережешься? – спросил Исай.
- Бандюки на меня наехали, Алеха, - решился Николай. – Говорят, что мой Ванька деньги у них отобрал, миллион долларов…
- Ни хрена себе! – поразился Алеха. – Как ему это удалось?
- Говорят, что сумел, - продолжил Николай. - А самого Ваньку они найти не могут, пропал он куда-то. Вот и хочу я его найти, помочь, если смогу. Кстати, бандюки обещали мне дом спалить и самого грохнуть, если через три дня миллион баксов им не выложу.
- Дела! – присвистнул Исай. – Круче, чем в любом боевике все у тебя замешано!
Хлопнула входная дверь. Это вернулся запыхавшийся Серега.
- Сиплый в соседний дом пошел, - сказал он Николаю. – Мужики сказали, что он про Варяга спрашивал…
- А это кто? – не понял Николай.
- Авторитет местный, - пояснил Исай. – Сволочь еще та! А на кой вашему Сиплому Варяг понадобился?
- Не знаю, - ответил Серега. – Я сразу к вам прибежал, чтобы сказать об этом.
- Знаешь, где Варяг живет? – спросил Николай Исая.
- Конечно, - пожал плечами тот. – Все знают.
- Отведешь нас с Кузей к нему, - скомандовал Николай. – Ты, Серега, здесь останешься, за сумкой присмотришь.
- Ствол дашь мне? – спросил Исай. – Чувствую, вы не чай будете с Сиплым и Варягом пить.
- Возьми вот это, - сказал Николай, вытаскивая из сумки после некоторого  раздумья помповик. – Плащ оденешь, и его не видно под ним будет.
- Серьезная штучка! – уважительно произнес Исай, поглаживая черный ствол ружья.
- Без нужды не стрелять, нам к себе внимание привлекать ни к чему, - предупредил Николай, протягивая точно такое же ружье Кузе. – Понятно?
- Не маленький, понимаю все, - недовольно буркнул тот.
А Исай просто пожал плечами, что, по всей видимости, означало то же самое.

8 глава
Двор пересекли быстро, почти бегом. Напяливший серый плащ Исай смотрелся ясным летним утром нелепо, как верблюд на северном полюсе. Зато плащ надежно скрыл ружье под развевающейся полой. Кузе пришлось труднее, он завернул помповик в свою куртку и нес теперь его подмышкой, как украденный с местного завода инструмент. Ну а что еще могут нести трое озабоченных мужиков ранним субботним утром на Ключаге? Конечно, что-то на продажу, чтобы затариться «горючкой» и залить ею бодуна. О том, что мужик прячет ружье, никто бы не подумал. Огнестрельное оружие здесь не в чести, в крайнем случае разбираются с обидчиками при помощи ножа, свинчатки или обрезка водопроводной трубы.
Похмеленный и вооруженный Исай споро шагал первым – указывал дорогу. Он зашел в третий подъезд такой же точно «хрущевки», в которой жил сам. Николай с Кузей поспешили за ним.
- Какой этаж? – почему-то шепотом спросил Николай.
- Пятый, - ответил Исай, шагая по ступенькам.
На четвертом этаже передохнули минутку, отдышались и посовещались.
- Давай так, - предложил Алеха. – Я зайду первым, а вы меня страховать под дверью будете. Если шум услышите, врывайтесь и действуйте по обстановке. Если все в порядке, я сам вас позову. Годится?
- Не знаю, - с сомнением покрутил головой Николай. – А если тебя завалят? Давай лучше я тебя страховать не на площадке буду, а за спиной. Черт знает, что мы там увидим.
Дверь в квартиру оказалась незапертой. То ли Варяг был настолько уверен в своих силах, что не считал это нужным делать, то ли просто забыл запереть ее, но это сослужило нашим приятелям хорошую службу. Стараясь не шуметь, они  прошли тесную и узкую прихожую, и Исай осторожно глянул из-за косяка в комнату. Прямо посреди нее стоял стул, к которому скотчем был примотан Сиплый. Левую скулу троюродного братца Николая украшал свежий сине-красный кровоподтек. Сразу было видно, что приложили Сиплого чем-то основательным, типа кастета или тяжелой стеклянной пепельницы. Волына Сиплого качала дулом прямо перед его носом. Ее держал в руке татуированный бугай в черной майке и джинсах на босу ногу. На диване сидели еще двое. Поменьше габаритами, но тоже в синих зоновских знаках на оголенных руках. У этих на виду оружия не было.
- Ну что, Сиплый, очухался? – спросил связанного бугай. – Теперь скажешь, где твои напарники затихарились? Или применить недозволенные методы ведения следствия?
Двое на диване весело заржали.
- Ты, Варяг, ну точно базаришь так, как следователь прокуратуры, - сказал один из них. – Еще по роже Сиплому съезди, и все будет как надо.
Варяг усмехнулся и тяжелой ладонью врезал Сиплому по безкровоподтечной щеке. Для симметрии, наверно. Сиплый вместе со стулом загремел на пол.
- Поднимите его, - приказал Варяг своим подручным.
Двое с дивана синхронно встали и поставили стул на ноги. Сиплый теперь отсвечивал двумя фингалами, видать, рука Варяга и впрямь была не из легких.  Но продолжить свой незатейливый допрос местный авторитет не успел. Стоящий в прихожей Исай выпростал из под полы своего серого плаща помповик и шагнул в комнату. Трое «синих» с изумлением уставились на него.
Первым пришел в себя Варяг:
- Тебе какого хрена здесь надо, Исай?  А ну пошел вон!
- Руки в гору, - скомандовал бывший вэдэвэшник, поводя стволом ружья из стороны в сторону.
- Чего?! – вызверился Варяг и стал поднимать «ТТ» Сиплого.
Алеха Исаев не стал ждать, пока дуло пистолета окажется на уровне его сердца, и надавил на спусковой крючок. Грохот выстрела потряс комнату. Варяга зарядом картечи отбросило на диван. Черная майка на его груди оказалась разорванной в клочья. Из дыр выглядывали кровоточащие куски красного мяса. В глазах Варяга медленно стыли непонимание и боль. Выжить после такого удара выше пояса было невозможно.
- На пол! – скомандовал Исай, направляя ружье на двоих других.
Урки не стали испытывать судьбу и нервы Исая, споро улеглись на давно немытый пол и умело заложили руки за голову. Николаю, страхующего «Макаровым» своего армейского друга, в общем-то, работы не досталось. Кузе, бывшему в арьергарде компании, и вовсе пришлось сыграть роль статиста.
Пройдя в комнату, Николай вынул широкий нож и первым делом освободил своего незадачливого братца от скотча. Сиплый вскочил со стула, на котором провел не слишком приятные последние пятнадцать минут, отодрал оставшиеся липкие полоски от рук и одежды, и от всей души пнул лежащего поблизости татуированного под ребра.
- Суки! – прошипел он. – Урою, падлы!
Заметив вывалившийся из мертвой ладони Варяга свой «тэтшник», Сиплый быстро схватил его и, не раздумывая, громыхнул выстрелами в затылки лежащих на полу братков. Те дернулись и затихли.
- Ты что делаешь? – с опозданием на полсекунды крикнул Николай. – Мы могли бы узнать, что им известно.
- А я и так все знаю, - огрызнулся Сиплый. – Надо рвать когти отсюда, пока менты не подъехали. Наверняка кто-то уже настучал им, что стрельба в квартире идет.
- Ага, смотаться! – зло отозвался Николай. – После такой канонады, которую вы тут устроили, полдома в окошки вылупились, ждут, кто из подъезда выскочит.
- И чего делать будем? – спросил Исай, заметивший на столе початую бутылку водки и быстрым движением сунувший ее в карман плаща.
- Через чердак уходить надо, - посоветовал Кузя, стоящий в прихожке и наблюдавший с безопасного расстояния за происходящим в комнате смертоубийством.
- Точно! – подтвердил Исай. – Через чердак проберемся к последнему подъезду и выйдем через него, как ни в чем не бывало.
- Только Серегу надо предупредить, чтобы машину заводил, надо от Ключаги подальше смыться, - сказал Сиплый.
Николай вытащил из кармана «мобильник», набрал номер Сереги.
- Слышь, Серега! – сказал в трубку. – Хватай наши пожитки и дуй в машину. Заведи ее и выезжай к перекрестку. Жди нас там.
Выслушал ответ и жестко припечатал:
- Так надо, Серега! За нас не беспокойся. Минут за десять управимся.
- Пусть дверь закрыть не забудет, а то последнее у меня утащат местные орлы, - вмешался в разговор Исай.
- Дверь не забудь захлопнуть, там замок английский, - добавил Николай.
Первым на площадку пятого этажа вышел Кузя и быстро залепил дверные глазки соседей кусочками газеты, смоченными тягучей слюной. Люк на чердак оказался закрытым на солидный висячий замок. Не современный, с плоским ключом, а совдеповских времен. Ключ для него должен быть с бородкой и дырочкой для шпенька, торчавшего в центре скважины. Впрочем, искать ключ было некогда. А как открыть замок Кузя не знал и в растерянности уставился на него.
- Отойди, - отодвинул его в сторону Сиплый.
Вытащив из кармана неизвестно как там оказавшийся тонкий гвоздик, Сиплый умело пошурудил им в тесной замочной скважине и замок, раздраженно крякнув, отворился. Путь на чердак был открыт.
На чердаке пахло сухим голубиным пометом, застарелой пылью и почему-то гнилыми яблоками. Но друзьям-подельникам было не до изысков. Они быстро зашагали по сухим деревянным балкам в конец дома. К превеликому счастью компании здесь люк был открыт нараспашку. Не задумываясь, кто бы это мог сделать, все четверо споро спустились по лесенке вниз. Из кучи ветоши в сторонке за беглецами внимательно следили глаза старого бомжа. Когда шедший последним Кузя скрылся в люке, бомж перекрестился и повернулся спиной к люку. Он давно уже усвоил нехитрую истину – не нужно лезть в чужие дела, целее будешь.
Четверка мужчин в это время не спеша спускалась по лестнице. На том, чтобы никто не спешил, а значит, не производил ненужного шума, настоял Николай. Он руководствовался простым умозаключением: бегущий человек всегда подозрителен, а бегущие по лестнице мужики – подозрительны вдвойне.
Во двор выходили не все сразу, а по одному, чтобы не привлекать внимание к компании. Договорились, что каждый самостоятельно будет двигаться к перекрестку. Первым пошел Кузя, затем Сиплый. Исай должен был проследить за тем, чтобы их не занесло в незнакомом месте куда-нибудь в сторону от перекрестка, поэтому он пошел третьим. Последним, как капитан тонущий корабль, покинул подъезд Николай Кулаков. И не пошел за угол, как все остальные. Притормозил на асфальтовом пятачке у подъезда, присел на скамеечку и с любопытством местного жителя уставился на третий подъезд, возле которого тормознул канареечного цвета милицейский «уазик». Менты, приехавшие на нем, не спешили в дом, чего-то ждали. И дождались. Подлетевший синий микроавтобус с затемненными стеклами выплюнул во двор шесть человек в серых камуфляжных костюмах, высоких шнурованных берцах, черных вязаных шапочках, закрывающих все лицо и сверкающих прорезями для глаз, и с короткими автоматами в руках. Шестерка серых быстро шагнула в подъезд и загрохотала своими рифлеными подошвами по ступенькам лестницы.
Николай уже было решился убираться подобру-поздорову из ставшего опасным двора, но тут увидел, что во двор въехала синяя «ауди». Все ее двери одновременно распахнулись и на свет показались уже знакомый Николаю Сема с рукой на перевязи, мрачный Борец, еще один незнакомый боец и сам Сан Саныч собственной персоной.
«А эти-то откуда тут взялись?» - удивленно подумал Николай. Но долго размышлять над столь загадочным появлением старых знакомцев не стал, скользнул за угол от греха подальше. Почему-то ему совсем не хотелось здороваться со своими вчерашними гостями.
Прошагав несколько незнакомых дворов, Николай вышел на перекресток. Родная «шестерка» стояла на другой стороне. Быстро перебежав проезжую часть, Николай плюхнулся на кресло рядом с водителем и почти проорал Сереге:
- Смываемся по-быстрому!
Серега ни о чем не стал спрашивать и вдавил в пол педаль газа. Машина полетела вверх по Ключевской.
- А что такое? – обеспокоено спросил Кузя.
- Сан Саныч с братками уже во дворе, - пояснил Николай. – На «ауди» подъехали. Наверняка они номер моей машины знают, если засекут, что мы здесь, мало нам не покажется.
- Дела! – присвистнул Сиплый. – А менты приехали?
- Еще бы! – усмехнулся Николай. – По нашу душу еще и ОМОН прикатил. Вовремя мы смылись.
Исай ничего не спросил. Он держал в руках бутылку водки, взятую в квартире Варяга, и блаженно жмурился. Судя по количеству оставшейся в бутылке жидкости, Исай уже не единожды профессионально к ней прикладывался.
- Ну и куда теперь мы рулим? – спросил Серега.
- Заедь в какой-нибудь двор, подальше от чужих глаз, подумать надо, - приказал Николай.
Серега послушно завернул во двор пятиэтажки, проехал по разбитой бетонной дорожке и припарковался в густых зарослях обалденно пахнущей сирени. И тут в кармане Николая зазвонил «мобильник». Он достал свою «Нокию», посмотрел на экранчик и обреченно нажал клавишу:
- Да, Танюша! Слушаю тебя… Все в порядке… Покормил поросенка, а как же…  До вечера воскресенья хочешь остаться?.. Да оставайся, конечно!.. Справлюсь сам… Пока, любимая, детей поцелуй от меня!

9 глава
Накануне вечером разговор Еремы с Сан Санычем был недолгим, но насыщенным. Ерема сидел в темно-синем тяжелом халате в мягком кожаном кресле и потягивал виски. Морщился от отвращения к заморскому напитку, но пил, держал марку.
- Ну что, Колобок, - говорил он застывшему у дверей Сан Санычу. – От дедушки ушел? Ну и как он там, в своей Эсоле?
- Хреново, - ответил Сан Саныч. – Дед, похоже, не в курсах, что его сынок в городе учудил.
- А как он сам? – спросил Ерема. – Что из себя представляет?
- Обыкновенный мужик деревенский, крестьянин по жизни, - скривился Сан Саныч. – Чуть не обгадился со страху, когда мы на него наехали.
- Будет сына искать?
- Куда он денется!
- Кого оставил в деревне, чтобы за мужиком проследить? – поинтересовался Ерема.
- Сыча и Тыкву, - не моргнув глазом, соврал Сан Саныч. Ему почему-то вовсе не хотелось рассказывать о том, как пришлось бежать от мужиков с вилами, побросав на поле боя свои ружья. Ерема за такое мог головенку открутить.
- Хорошо! – сказал Ерема, думая о чем-то своем.
Сан Саныч переминался с ноги на ногу у двери.
- Да ты сядь, - якобы спохватился Ерема. – Вот сюда, напротив. Выпьешь, Колобок?
- Не хочу виски, водочки бы, - сказав так, Колобок сыграл на потайной струнке шефа. Знал, что тот любит русскую горькую, а все эти бренди и ромы – просто пыль в глаза для посторонних.
- Водочки, говоришь? – усмехнулся Ерема. – Возьми в баре. И мне стопочку захвати, не буду тебя смущать, тоже беленькой выпью.
Когда Сан Саныч разлил «Смирнофф» по стопкам и они были опорожнены, Ерема вдруг сильно удивил своего финансиста:
- Ты сам-то веришь, Колобок, что это студент «лимон» увел?
- А кто тогда? – спросил Сан Саныч.
- Не знаю. Но нутром чую, что туфту нам задвинули! – оскалился Ерема. – Откуда этот пацан мог о передаче денег узнать? Кто слил?
- Н-не знаю, - заикнулся Сан Саныч. – Из наших никто не знал заранее о месте передачи.
- Вот именно! – поднял вверх указательный палец Ерема. – Никто не мог! А он узнал и на гоп-стоп пошел. И потом, кто ж на дело идет в своей куртке, известной всему университету, и на своем мотоцикле, который тоже все знают?
- Да, не срастается, - успокоился Сан Саныч, понявший, что Ерема не делает ему предъяву, а просто рассуждает вслух.
Налил еще по стопке водочки. Выпили вместе.
- Ну и кто же, по-вашему, это сделал? – осмелился Сан Саныч прервать затянувшуюся паузу.
- Не знаю, - жестко ответил Ерема. – Но узнаю обязательно и тогда уж посчитаюсь. Легкой смерти у меня не дождутся!
Сан Саныч глянул в его прищуренные глаза и по спине финансиста пробежали мурашки. Он уже давно не шарахался при виде крови и трупов, но не хотелось бы ему попасть к Ереме, когда тот так глядит. Поговаривают, что есть на даче Еремы большой подвал, в котором не согласных с ним «убеждает» согласиться Сало – сторож дачи. Сан Саныч видел пару раз этого громилу. Совершенно обезьянья неулыбчивая рожа, руки до колен и поросячьи глазки, глядящие исподлобья. Ладони, что ковши экскаватора – сомнут любого и не заметят.
- О чем задумался? – усмехнулся Ерема, взглянув на притихшего помощника.
- Выходит, зря мы того мужика напрягли, если не сын его миллион увел? – моментально сориентировался Сан Саныч.
- Не зря! – припечатал Ерема. – Пусть думают, что мы наживку заглотили. А мы в это время потихоньку розыск в Петровске проведем, вычислим падлу, на общие деньги позарившуюся.
- А кто искать будет? – поинтересовался Сан Саныч.
- Михалыч, кто же еще, - сказал Ерема.
Михалычем звали еще одного помощника Еремы, исполнявшего при нем обязанности начальника охраны. Ранее Егор Михайлович Харитонов работал в уголовном розыске, но был уволен за то, что забил насмерть задержанного. От уголовного дела удалось отбрыкаться, но с погонами мента пришлось расстаться. Потом он пытался подвизаться на ниве адвокатуры, но мозгов не хватило. Еще немного, и спился бы Михалыч, повторив судьбу многих уволенных со службы мусоров, но фортуна неожиданно улыбнулась ему. Года два назад Ерема возвращался поздним вечером от любовницы, живущей в Питере. Гнал по трассе своего «мерина» не жалеючи. А дороги наши, сами знаете, ямы да колдобины, дураки да придурки. Еще и дождь начался, противный, моросящий. Короче, влетел Ерема на полном ходу в кювет, перевернулся, да еще и в сосну врезался. Серьезных травм не получил, ремень безопасности уберег от них, но выбраться самостоятельно не получалось. Дверь заклинило. Да и неудобно вверх тормашками в машине ворочаться. Тут еще бензин начал подтекать, а движок-то работает: одна искра – и привет архангелам! Как проезжавший мимо Михалыч заметил мерс опрокинувшийся – одному Богу известно. Но не только заметил, остановился и, несмотря на дождь, пошел посмотреть, не нужна ли кому помощь. Наверно, все-таки оставшаяся ментовская жилка сработала, или братство водительское.
Короче, помог Михалыч Ереме из покореженного «Мерседеса» выбраться, усадил в свою старенькую «Ниву» и повез в больницу. Но не успели и на два десятка метров отъехать, рванул покореженный «мерс» так, что сосна, в которую он врезался, на него рухнула. Ерема, не верующий ни в Бога, ни в черта, даже перекрестился размашисто. Через неделю разыскал он своего спасителя и предложил работу. Месяца два присматривался, а потом доверять стал все больше и больше. К сегодняшнему дню секретов от Михалыча у него почти не было. Почти, потому что о том же «лимоне зеленом» узнал начальник службы безопасности как и все – за два часа до операции. Береженого, как мы знаем, и Бог бережет.
- Михалычу надо было заботиться о деньгах до того, как их украли, - ревниво пробормотал Сан Саныч.
- Слишком мы на себя понадеялись, - ответил на это Ерема. – Надо было акцию по передаче денег с Михалычем планировать. Тогда и не было бы прокола.
Сан Саныч промолчал. Не нравился ему Михалыч. Он вообще ментов не любил, ни настоящих, ни бывших. Еще с той поры, когда загремел на малолетку за фарцовку. Была такая статья в Уголовном кодексе СССР. Сажали за то, что теперь бизнесом называется и в ранг доблести возведено.
- Выдашь Михалычу деньги на расходы, сколько попросит, - продолжал меж тем Ерема. – В разумных пределах, конечно.
- Хорошо, - кивнул головой Сан Саныч и не удержался, спросил: А не могло так быть, что это чеченцы наши деньги увели?
- Была такая мыслишка,  - сказал Ерема. – Но ни доказать это, ни опровергнуть мы не можем пока.
- И что, еще раз заплатим? – спросил Сан Саныч.
- А ты что предлагаешь? – завелся Ерема. – Разговаривал я с Батоном. «Это тваи праблэмы, дарагой!» - передразнил он главаря чеченской группировки. - И ведь прав черножопый! Мои проблемы. На любом сходняке так скажут. Так что никуда не денемся, заплатим.
- Когда деньги возвратить должны?
- В среду. Успеешь собрать?
- А куда я денусь? – обреченно повторил слова шефа Сан Саныч.
- Ладно, - махнул рукой Ерема. – Катись, Колобок, отдыхай. Если твои бойцы про пацана деревенского что узнают, сразу мне сообщай. Звони хоть ночью, хоть днем.
- Конечно, - сказал, подымаясь, Сан Саныч.
В дверях кабинета шефа он столкнулся с входящим Михалычем.
- Привет, Колобок! – радостно осклабился начальник службы безопасности.
- Здорово, мент! – не остался в долгу Сан Саныч.
- Сколько раз тебе говорить, чтобы не называл меня так!? – стер улыбку с лица Михалыч.
Но Сан Саныч не стал ввязываться при шефе в пререкания, презрительно прошел мимо бывшего мента и скрылся за дверью.
- Я к тебе сегодня за деньгами приду, готовь! – это были уже слова в спину Сан Саныча. Но он даже не обернулся на них.
- Все собачитесь с Колобком? – лениво спросил Ерема у шефа безопасности. – И чего бы вам в мире не жить?
- Да пошел он! – не удержался Михалыч.
Он уселся на то место где прежде сидел Сан Саныч, вопросительно глянул на Ерему.
- Наливай, - разрешил тот.
Михалыч налил полные стопки, выпил ловко и даже не поморщился. А чего рожу кривить? «Смирнофф» - это вам не какая-то бурда типа «Гвардейской» или еще какой-нибудь параши, какую доводилось глотать Егору Харитонову и на службе в органах и после нее.
- Узнал чего? – спросил Ерема, сделав всего глоток из своей стопки.
- Значит так, - начал доклад Михалыч. – В органах о нашей беде слыхали, прошел все-таки слушок, что Ерему на миллион баксов обули. Но никто ничего конкретного не знает. Если узнают, обещали звякнуть.
- Сам что думаешь?
- Пацан «лимон» взял, - на раздумывая сказал Михалыч. – Все на это указывает. Был бы ни при чем, подставили бы его, то никуда бы не делся, объявился бы. А так исчез с концами.
- Пацан, говоришь? – задумчиво ответил Ерема. – А если грохнули его, чтобы концы обрубить?
- От этого никто не застрахован, - хохотнул Михалыч. – Но уж очень дерзко он действовал. Не могли серьезные люди на такой риск идти! Пацан это, точно  говорю.
- А чеченцы?
- Нет, - с сомнением покачал головой Михалыч. – Они ведь понимают, что если их на этом попутают, на стволы в одну ночь поставят. И в городе им больше не жить. А у них тут семьи с Чечни привезены, дети. Нет, не рискнули бы.
- Как знать, как знать! – качнул головой Ерема. – Ты все-таки проверь эту версию, не сбрасывай со счетов.
- Хорошо, - согласно кивнул Михалыч. – Проверю.
- И еще, - подался к нему Ерема. – Что ты там говорил про стволы, на которые черных поставить можно?
- А что такое!? – почти с вызовом ответил Михалыч. – Если все по уму сделать, против черных многие пойдут. Надоели они всем, хуже редьки горькой. Только повод должен серьезным быть, а не какая-то хрень.
- «Лимон» украденный поканает?
- Ни хрена! Это наш «лимон» и большинство скажет, так им и надо.
- А что проканает?
- Вот если безвинных парней чеченцы за здорово живешь грохнут или девушек русских изнасилуют, тогда весь город на уши станет, - с дьявольской улыбкой ответил бывший мент. – И всем черным придет звиздец! Полный и окончательный.
- Займись этим, - хрипло произнес Ерема. – Нет у меня желания этим черным миллион баксов отдавать за просто так.
- Понял, - сказал Михалыч. – Сделаем в лучшем виде. Только это денег будет стоить.
- Сколько?
- Двадцатка на раскрутку, - подумав сказал шеф безопасности. – И мне полста тысяч в виде премии.
- Получишь пока 50 процентов, - сказал Ерема. – Всего тридцать пять. Остальное после правильно проведенной операции…
- Ы! – хохотнул Михалыч.
- Что за Ы?
- Операции Ы! – сказал Михалыч. – Неужто не помните?
- А почему, кстати, Ы? - не рассердился на своего спасителя босс, вспомнив веселую комедию Гайдая.
- А чтоб никто не догадался, - сказал голосом Никулина Михалыч и выпил перед уходом еще одну стопочку водки «Смирнофф».

10 глава
- Ну, что, мужики? Какие предложения есть? – спросил Николай, закончив разговор с женой.
В салоне машины застыла вязкая как клейстер тишина. И к ней липли почему-то только самые мрачные мысли. Хотя, нет! Был и проблеск оптимизма. Его мог увидеть каждый, кто взглянул бы на Леху Исаева. Ключаговский алконавт, разбуженный поутру в неухоженной и пропахшей перегаром квартире, исчез, уступив место дерзкому и улыбчивому ковбою. В глазах Исая появился блеск, руки перестали дрожать, а в словах так и сквозила уверенность в собственных силах.
- Брось, Кулак! Не парься! – сказал он Николаю. – Где наша не пропадала. Если ваша машина засвечена, надо ее на платную стоянку определить, а номера свинтить, чтоб не отсвечивали.
- А на чем ездить? – спросил Кузя.
- Или на марщрутке, или такси брать, если деньги есть, - хмыкнул Исай.
- Деньги-то есть, - подтвердил Николай правильность рассуждений Исая. – Но где Ваньку искать? Кстати, Сиплый, ты зачем к Варягу поперся? И что там у тебя с ним произошло? Может, зря Исай мужиков завалил?
- Мужиков! – иронично фыркнул Сиплый. – Они бы тебе за «мужиков» живо оттяжку сделали. Не мужики это вовсе были, не фраера, а блатные.
- А мне без разницы ваши заморочки зоновские, - махнул рукой Николай. – Ты дело говори.
Сиплый помолчал, закурил еще одну сигарету, перебивая запахом табака дурманящий аромат сирени, вздохнул и начал отвечать по существу:
- Значит так. Выяснил я, что Варяг старший на Ключаге, что именно через  него там порядок держат…
- Кто, воры? – спросил Кузя.
- Да какие воры! – отмахнулся Сиплый. – У нас в Петровске ни одного законника нет, так, приблатненные. Воры в Питере, они всем и заправляют через Ерему. У нас, если хочешь знать, все зоны красные, беспредел ментовской творится.
- Ты по делу давай,  не отвлекайся, - сказал разошедшемуся Сиплому Николай.
- Да я ж по делу! Варяг мог знать что-то про ограбление у фонтана, вот я к нему и намылился. Дай, думаю, побазарю с ним, вдруг что-то стоящее узнаю. А они как прочухали, что я этим делом интересуюсь, хвать меня бутылкой по башке. Очнулся уже связанный. Ну а дальше вы знаете.
- Темнишь ты что-то, Васька, - с сомнением покачал головой Николай. – С чего бы им тебя по башке бить, если ты сам пришел? Побеседовали бы спокойно, все у тебя выведали, а потом бы и взяли нас тепленьких.
- Да ты чего, Колька!? – взвился Сиплый. – Не веришь мне что ли?
- Верю, верю, - хмыкнул Николай и добавил бородатую присказку: Верю каждому зверю, собаке, ежу, а тебе погожу!
- Ну, Кулак! – аж позеленел Сиплый. – Ну, сволочь! Я тут жизнью с ним рискую, чуть смерть мученическую не принял, а он мне не доверяет!
- Ладно, успокойся! – примирительно сказал разошедшемуся Сиплому Николай.
- Да чего успокойся! Чего успокойся! – распалял сам себя Сиплый. – За базар отвечать надо.
- Не беспокойся, отвечу! – тяжеловесно произнес Николай. – А теперь заткнись и слушай.
И столько было в голосе Кулакова уверенности в собственных силах и стальной воли, что Сиплый послушно замолк, да и остальные навострили уши.
- Сейчас мы сделаем то, что предложил Исай – поставим машину на стоянку, - спокойно стал разъяснять план дальнейших действий Николай. – Затем нам надо разыскать Мишку Денисова, который в уголовке вроде бы сейчас работает. Вдруг он чего знает? Если ничего не выйдет, будем выходить на чеченцев…
- Что? – удивленно спросил Кузя. – С черными хочешь связаться?
- А чем они хуже Варяга и Колобка? – парировал Николай. – Попытаемся узнать, что они по поводу фонтана думают.
- Ты что, надеешься, что они признаются, что «лимон» зелени увели? – хмыкнул Сиплый. – Не надейся! В контакт с ними вступишь – и грош цена твоей жизни!
- Да брось ты! – отмахнулся Николай. – С любым можно по-человечески договориться. Главное, не корчить из себя никого и за слова отвечать.
- Ну-ну! – саркастически покривил губы Сиплый. – Попробуй.
- А мне кажется, что на Ерему тоже надо попытаться выйти, - предложил Исай. – Колобок это одно дело, а главный – совсем другое.
- А ты алкаш помолчал бы! – сказал ему Сиплый. – Вон пей свою водку и помалкивай в тряпочку.
Исай нехорошо усмехнулся, выкинул в открытое окно недопитую бутылку водки, перегнулся через сидящего посередине Кузю, схватил Сиплого за отвороты куртки и одним рывком притянул к себе:
- Слушай и запоминай, сявка деревенская! Два раза повторять не буду! Если ты еще раз откроешь на меня свой поганый рот, я тебя так свинцом попотчую, что мама не горюй! Или калекой сделаю. Кулак не даст соврать, что за мной это не заржавеет. Ты все понял?
- Понял! – прохрипел полузадушенный Сиплый.
- Ладно, Исай, оставь его, - попросил Николай.
Исай еще раз поглядел прямо в бегающие глаза Сиплого своим леденящим душу взглядом и, разжав кулак, оттолкнул Сиплого от себя. Прижатый Кузя только тогда перевел дух.
- Ну, ребята, вы даете! – вымолвил он. – В следующий раз, когда разборку затеете, предупредите заранее, я выйду.
- Следующего раза не будет, - мрачно пообещал Исай. – Я два раза не повторяю.
- Ладно, проехали, - сказал Николай. – Я еще вот что хочу сказать. Это тебя, Серега, и тебя, Кузя, касается. На нас уже кровь есть, а вы пока чистые. Поэтому можете свалить сейчас, пока не поздно. Я не обижусь и в претензии к вам не буду.
- Ты опять? – сказал Кузя. – Не в моих правилах на середине пути с темы спрыгивать. Раз пошел с тобой, значит, пройду до конца.
- А ты, Серега, чего молчишь? – спросил Николай сидящего за рулем  Сергея Макарова.
- А чего отвечать на глупости всякие? – ответил тот. – Ты, дядь Коль, то ли обидеть нас хочешь, то ли не понимаешь чего. Давай так договоримся: больше ты этого разговора не затеваешь, ладно?
- Хорошо, - кивнул головой Кулаков. – Вы не обижайтесь, мужики, но предложить вам это я был просто обязан. Действуем?
Увы, так хорошо намеченному плану сразу не удалось сбыться. На окраинной платной автостоянке, куда подъехал Серега, их приняли, взяли оплату и даже показали место, где можно поставить машину. Однако пока Николай самолично скручивал номера, к стоянке подъехал навороченный джип вроде того, на котором в Эсолу приезжал Колобок с братками. Из джипа появились трое стриженых качков, карманы их подозрительно оттопыривались. Они не стали заезжать на стоянку, просто перекрыли выезд из нее.  Николай взглянул на сторожа стоянки, стоящего там же. Тот глумливо скалился. Стало понятно, кому он звонил после того, как устроил машину Николая на стоянке.
- Что будем делать? – вполголоса спросил Николай своих спутников.
- Мочить гадов! – прошипел Сиплый, с ненавистью глядя на качков.
- Согласен! Договориться все равно не сумеем, - сказал Исай.
Серега только выразительно пожал плечами, мол, как скажете, я готов. А Кузя высказал эту оригинальную мысль вслух:
- Я как вы.
Но Николай не давал отмашки, думал о чем то. Братки и мужики застыли в ожидании, готовые к активным действиям.
- Если мы здесь мочилово устроим, нас менты не по-детски пасти начнут, - наконец сказал Николай. – Вы здесь постойте, а я попробую договориться.
- Да ты чего? – сказал Сиплый. – Какие договоры? Их только трое, нас пятеро. Замочить и все.
- Ша! – твердо произнес Николай. – Я  уже все решил. Исай, страхуй меня.
- Понял, - улыбнулся армейский кореш, заняв позицию за спиной Николая. Через его руку был перекинут серый плащ, надежно скрывающий помповик, уже побывавший в деле. Кузя достал из сумки обрез и так же скрыл его курткой. Сиплый сжимал в кармане куртки свой «ТТ». А вот Серега удивил всех, он залез в салон, вытащил из сумки трофейный «Калашников» и вышел с ним, ничуточки не скрываясь. Это произвело впечатление. Глумливая улыбка сторожа растаяла без следа, а братки враз потеряли свой высокомерный и ленивый вид. Напряглись. А Николай уже шагал к ним.
- В чем дело? – спросил он, остановившись в двух метрах от троицы. – Дайте выехать.
- С тобой Колобок хочет потрендеть, - ответил стоящий посередине парень.
- Обзовись, - сказал ему Николай.
- Хряк я, - нехотя произнес браток.
- Похож! – улыбнулся Николай и, не обращая внимания на недовольно озлобившегося парня, продолжил деловито: Скажи Колобку, что ни фига я с ним разговаривать не буду. Пусть катится на хрен!
- Сам скажи, - доставая мобильный телефон, сказал Хряк.
Набрал номер, дождался ответа и протянул трубку Николаю.
- Алло! – раздавался в ней недовольный голос Колобка. – Хряк, ты чего молчишь?
- Это не Хряк, - сказал в трубку Николай.
Голос Сан Саныча огорченно крякнул и замолк.
- Что, не ожидал, Сан Саныч, меня услышать? – спросил его Кулаков.
- Как я понял, это вы, Николай Николаевич? - произнес наконец Колобок.
- Он самый.
- А где Хряк?
- Рядом стоит, ждет, о чем мы договоримся, - усмехнулся Николай.
- И чего ты хочешь? – едва сдерживая недовольство, спросил Сан Саныч.
- Устрой мне встречу с Еремой, - предложил Николай.
В трубке воцарилось долгое молчание. Николай ждал.
- Я подумаю, - наконец сказал Сан Саныч.
- Подумай, - согласился Николай. – Как надумаешь, позвони, номер я твоему Хряку оставлю. А пока скажи ему, чтобы не мешал нам.
Николай протянул трубку братку.
- Да, слушаю! - сказал в нее тот.
Буквально через несколько секунд лицо Хряка стало покрываться грязно-красными пятнами.
- Да что я могу сделать! – возмущенно заговорил он. – Их пятеро и у всех стволы. Да еще автомат впридачу.
Еще через полминуты Хряк как-то странно посмотрел на Николая и сказал:
- Понял!
Правая рука в кармане Хряка чуть шевельнулась, и Николай тут же прыгнул в сторону, уходя с линии огня. Десантная выучка, полученная еще в Советской армии, не подвела, пуля просвистела рядом. И мгновенно в дело вступили «калаш» Сереги, «ТТ» Сиплого и ружья Кузи и Исая. Кузя, конечно, лупил в белый свет как в копеечку, а вот Серега и Исай били хладнокровно и прицельно. Буквально в одну минуту братки и сторож автостоянки были нашпигованы свинцом, как сыр дырками. Подъехавший в это время к стоянке старенький «Москвич» взвизгнул от страха колесами и рванул от нее, как во времена далекой молодости, когда возил своего хозяина «по лебедям». В окнах стоящих поблизости двух девятиэтажек засветились бледные лица старушек, привлеченных звуками отчаянной пальбы и запахом шикарной сплетни.
- Уходим! – крикнул Николай спутникам, подскочил к бандюковскому джипу и сел на место водителя.
Следом споро заскочили его соратники – соучастники по ратному делу.
- Вы видели? Вы видели, как я его?! – орал в возбуждении Кузя, размахивая своим обрезом.
- Видели, видели! – приговаривал Николай, выруливая на оживленную трассу.
- Езжай налево, - сказал ему Исай. – Далеко на джипе нам не уйти. Я покажу, где его бросим.
Плохо знающий Петровск Николай подчинился Исаю безропотно.

11 глава
Николай держался средней скорости, чтобы не привлекать внимания. Джип слушался руля безукоризненно. Но и Николаю, и его спутникам было не до того, чтобы оценивать достоинства машины безвременно почившего Хряка. Их занимал куда более существенный в настоящий момент вопрос: что дальше? Сиплый думал еще и в самом практическом направлении.
- Отпечатков понаоставляем везде, - сказал он оглядывая пластик салона. – Не хотелось бы давать ментам улики против нас.
- Сейчас направо, - указал направление Николаю Исай. – Через сотню метров перелесок парковый будет, туда и сворачиваем. А ты, Сиплый, не суетись, отпечатков в нашей «шестерке»  навалом, там-то их не стереть. Не будем же возвращаться.
- И то верно, - огорченно согласился Сиплый.
- Не скажите, - возразил им молчавший почти все время Серега. – Я «жигуля» дядь Колиного запер. Кто догадается, что именно его пассажиры стрельбу устроили?
- Точняк! – восхитился Сиплый. – Стоять на своем, что не мы это – и баста! Хрен чего они докажут. Ты молоток, Серега!
Сергей довольно улыбнулся.
- Да, если что, так и будем действовать, - скомандовал Николай. – Исай, ты эту хрень лесочком назвал?
- Ага, - согласно кивнул головой Леха Исаев. – Вон туда зарули.
Переехав тротуар, джип покатил по неширокой то ли тропе, то ли дорожке. Судя по застарелым отпечаткам шин, автомашины сюда заруливали редко. Николай осторожно объезжал колдобины, а когда между болезненными городскими березками в окружении кустарников образовался просвет, круто повернул руль и въехал в заросли. Буквально через несколько секунд джип уперся в невесть откуда взявшийся высокий пень и заглох, удивленно фыркнув при этом.
- Все, приехали, - сказал Николай и первым выбрался из машины.
Спутники сразу же последовали за ним. Только Сиплый задержался, поскольку  деловито обшарил внутрянку джипа и что-то сунул себе в карман из бардачка. Наконец и он спрыгнул в кусты.
- Что дальше? – спросил он ни у кого.
- Дальше по дорожке этой пройдем и на Переваловку выйдем, - пояснил Исай. – А там по обстановке.
- Вперед! – скомандовал Николай и шагнул сквозь кустарник к тропе.
- Подожди! – остановил его Исай. – Сиплый прав, джип быстро найдут, а там всюду наши отпечатки. Давай я им  сюрприз оставлю – растяжку?
- Класс!! – восторженно отозвался об этом предложении Сиплый.
- Кому им? – хмуро спросил Николай.
- Браткам, конечно, - пояснил Исай.
- А если машину первыми менты найдут или пацаны какие-нибудь? – все так же хмуро поинтересовался Николай. – Готовы взять такой грех на душу?
Исай задумчиво почесал затылок:
- Я об этом как-то не подумал.
Сиплый вообще промолчал.
- То-то и оно! – подвел черту Николай.
- А чего паримся? – спросил Кузя. – Один джип мы уже сожгли. Давайте и второй так же. Опыт есть.
- Действительно! – хмыкнул Николай. – Поджигай, Кузя.
Кузя, гордый своим положением штатного поджигателя, вытащил из багажника джипа небольшую канистру с бензином – запасливы все-таки российские бандиты! – и все содержимое до последней капли выплескал на красивую кожаную обивку иностранного шедевра автомобилестроения. Напарники внимательно следили за его действиями. А Кузя одним движением складного ножа срезал с ближайшей березки рулончик бересты и поджег газовой зажигалкой. Береста затрещала, пыхая черным дымом. Кузя задорно улыбнулся и зашвырнул ее в салон через приоткрытое окошко дверцы. Джип осветился изнутри красным пламенем.
- Дергаем отсюда!  - скомандовал Николай и пятерка перешагнувших Закон мужчин пошла в направлении, указанном Исаем.
Они уже вышли на  троллейбусную остановку, а над лесочком все еще только подымался ленивый дымок. Взрыва не было.
- Он чего, огнеупорный? – вполголоса произнес Исай.
- Хрен его знает! – так же тихо произнес Николай.
На этих его словах рвануло. Над куполами берез взвился черный столб дыма и пламени.
- Круто! – закричал на остановке мальчишка лет тринадцати. – Мишка, айда посмотрим, что там случилось.
Стайка пацанов сорвалась с места и замелькала ногами в сторону взрыва. Мужики переглянулись, но никто не напомнил Исаю о том, что именно он предлагал установить растяжку. Но Леха и сам все понял, молчал в раздумьи.
- Куда сейчас? – спросил его Николай, глядя, как следом за стайкой мальчишек к месту взрыва несутся истошно подвывая две милицейские машины.
- Переодеться нам надо, - сказал Серега. – Нас уже наверняка описали те, кто на стоянке видел.
- Верно, - согласился Николай. – А во что? Я сменки с собой не брал.
- Я тоже, - сказал Кузя.
- А зачем нам сменка, если денег полно? – полупрезрительно отозвался Кузя. – Вы что, забыли, как нас братки спонсировали?
- Если мы всей толпой в магазин завалимся и переоденемся, на нас точно обратят внимание, - предостерег Исай.
- А что делать?
- Здесь полно частных домов, давайте найдем, где комната сдается, - предложил Исай.
- А что, идея! – поддержал его Сиплый. – Кто нас здесь искать будет?
Николай помолчал, переваривая предложенное. Затем кивнул согласно головой и предложил Исаю:
- Действуй!
Исай посмотрел внимательно по сторонам и решительно зашагал к переходу через улицу Чапаева. Компания последовала за ним. Через несколько минут они оказались в самой натуральной деревне. Узкие улочки, невысокие деревянные домишки, палисадники, брех собак – кусочек сельской жизни чуть не в центре города.
Исай заметил спешащую по каким-то своим делам по обочине дороги бабку и быстрым шагом догнал ее:
- Бабуся, не знаешь, сдает ли кто-нибудь комнаты поблизости?
Бабка остановилась и подозрительно оглядела самого Исая и стоящих в отдалении его спутников.
- А вы кто такие? – спросила недоверчиво. – Откуда будете?
- С деревни приехали, - сказал Исай. – Вон Серега учиться поступил в техникум, надо бы его устроить пожить.
- А общежитие не дают разве? – продолжала выпытывать старушка.
- Какое общежитие?! – деланно возмутился Исай. – Не прежние времена.
- И то верно, - согласилась старуха. – А насчет комнаты попробуйте к Цыгану обратиться. Он в этом доме живет.
Исай оглядел дом, указанный старческой рукой, и не вдохновился. Уж очень он был дряхл.
- Да ты не сомневайся, - заверила старуха, видя колебания Исая. – Цыган не грязно живет, дом просторный и возьмет недорого.
- Ладно, - сказал Исай. - Спасибо, старая! Мужики, двигайте сюда.
Кузя, Серега, Сиплый и Николай подошли к дому. Старуха еще раз, на этот раз с любопытством, оглядела их и засеменила по своим делам, даже не попрощавшись. Впрочем, компании не было дела до ее прощания. Она оглядывала жилище Цыгана.
- Нда! – выразил общее мнение Николай.
- Не понравится, другое найдем, - заверил дружков Исай.
Николай чуточку подумал и взялся рукой за раздолбанную калитку. Открыл ее и шагнул во двор. Остальные последовали за ним. Едва все они оказались во дворе, старенькая дверь дома распахнулась, и на крыльце нарисовался пожилой мужчина, действительно смуглый и с курчавыми волосами. Правда, волосы его были не черными, как положено, а напрочь седыми. Кудлатая борода Цыгана скрывала ему пол-лица, но и оставшейся половины было довольно, чтобы понять: не прост, ох, не прост этот человек.
- Что надо? – мрачно спросил он, оглядывая вошедших в его двор.
- Комнату снять хотим, нам сказали к вам обратиться, - вежливо откликнулся Николай.
- Кто посоветовал? – не теплел голос хозяина домишка.
- Старушка одна, - пояснил Исай. – В платке таком клетчатом.
- Понятно, - неопределенно сказал домовладелец. – Только вам всем у меня тесно будет.
- А мы только на пару ночей, - сказал Исай. – Потом только Серега останется, он у нас в техникум поступил учиться.
- Я?! – несказанно удивился Серега.
- Ага! – незаметно ткнул его в бок Исай. – В автотранспортный техникум.
- Ну что ж, - хмыкнул хозяин. – Проходите в дом, посмотрите апартаменты.
Через тесный коридорчик компания прошла в дом и замерла на пороге большой кухни. Если снаружи дом был дряхл, то внутри все сверкало чистотой и новизной. Идеально ровный, покрашенный веселой золотистой краской пол, современная газовая плита «Индезит», холодильник той же фирмы, мягкий кухонный уголок и сделанный под заказ из цельного дерева кухонный гарнитур.
- Вот это да! – не удержался от восклицания Кузя.
- Не ожидали? – усмехнулся Цыган. – Думали, что в сарае жить придется?
- Да что вы? – фальшиво улыбнулся Исай.
- Ладно! – махнул рукой домовладелец. – Ступайте вон в ту дверь.
За указанной хозяином дома дверью оказалась отделанная деревом небольшая комнатка типа холла. Кроме двери, через которую вошли Николай и компания, в нее вели еще две двери.
- Открывайте правую, - сказал за спинами гостей хозяин.
Николай послушно нажал на дверную ручку, отворил дверь и оказался в не очень большой, но очень аккуратной комнатке с мягким диваном, письменным столом, трехстворчатым шкафом и телевизором «Панасоник» в углу.
Вслед за Николаем в комнату зашли остальные. Тоже удивленно вертя головами.
- Нравится? – спросил хозяин, тоже появляясь в комнате.
- Хорошо, - сдержанно ответил Николай. – И во сколько нам это обойдется?
- Три штуки в месяц, - ответил Цыган. – Дешевле найти можно, но условия будут гораздо хуже.
- Годится, - решительно рубанул воздух рукой Николай.
- Плата вперед за месяц, - сказал хозяин.
Николай взглянул на Сиплого. Тот сунул руку в карман и достал деньги, конфискованные у мертвых братков. Отсчитал три тысячи. Пока он это делал, глаза хозяина хищно поблескивали из-под косматых «брежневских» бровей. Было видно, что синенькие тысячные бумажки и грязно-зеленые доллары, небрежно засунутые Сиплым обратно в карман, произвели на него должное впечатление.
- Ладно, не буду вам мешать, - слегка засуетился хозяин, зажав плату в кулаке. – Если что, я на кухне.
Когда за ним закрылась дверь, Исай зло прошептал Сиплому:
- И на хрена тебе надо было деньгами отсвечивать?
- А что такое? – сделал вид, что ничего не понимает, Сиплый.
- Хозяин теперь будет думать, как деньгами завладеть, - пояснил Исай. – Зачем жадность людскую будоражить?
- Пусть только сунется! – сказал Сиплый, похлопывая по карману, в котором мирно покоился его «тэтэшник».
- И то верно! – согласился с ним Николай. – Ты, Исай, о хозяине не парься, лучше бери деньги и дуй в какой-нибудь магазин за шмотками для переодевания.
- В ближних не бери, лучше подальше где-нибудь, - добавил Сиплый, протягивая Исаю двадцать тысяч, по четыре на брата.
- Сам знаю! – нагрубил тот, но деньги взял и вышел из комнаты.

12 глава
Все утро Сан Саныч переживал. Неясные предчувствия беды томили его. Он несколько раз звонил Тыкве и Сычу по телефону, но механический с оттенком чего-то женского голос равнодушно повторял ему в ухо: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». А потом ему позвонил злой как черт Ерема и сказал:
- Колобок, мне только что Варяг звонил, что к нему какой-то придурок завалился и про наше дело разговор ведет, намекает, будто знает, кто в Петровск по нашу душу приехал.
- Кто такой? – заинтересованно спросил Сан Саныч.
- Какой-то Сиплый, - зевнул в трубку Ерема. – Ты съезди к нему, разберись, кто там такой ушлый нашелся.
Сан Санычу не хотелось в такую рань куда-то ехать и с кем-то разбираться, но пришлось. Захватив с собой Сему, Кента и Борца, он выехал на Судостроительную по адресу, который ему продиктовал Ерема. Но попали они туда уже к шапочному разбору. Причем шапки с Варяга и его двух корешей слетели во время разбора вместе с головами. Это Сан Саныч узнал от любопытной соседки Варяга, которая, увидев, что во двор прикатила родная милиция вместе с ОМОНОМ, вышла во двор и рассказывала всем желающим, что сначала в квартире Варяга был какой-то шум, раздавались голоса, а потом началась стрельба.
- Как бабахнуло! – всплескивала руками старушенция. – Так у меня чуть стекла не повылетали.
- А кто стрелял-то, бабуля? – спросил ее Сан Саныч.
- Так этот, мужичок такой не шибко представительный, - сказала соседка. – Похоже, что из деревни приехавший.
- А ты откуда знаешь, что он?
- Так я потом, когда стрельба прекратилась, к двери входной подошла и в глазок посмотрела, - хитро улыбнулась старушка.
- Увидела чего? – навострил уши Сан Саныч.
- Мало! – огорченно произнесла собеседница. – Этот мужичонка из квартиры Варяга вышел и глазок кусочком газеты залепил. А потом замок на чердак открыл и убег.
Сан Саныч помолчал, переваривая услышанное.
- Я тебе вот что скажу, милок, - шепнула ему на ухо соседка. – Не один этот мужичок был, а с тремя другими.
- Почем знаешь? – заинтересовался Сан Саныч.
- Голоса слыхала на лестничной клетке, когда чердак они открывали, - заявила старуха. – Точно тебе говорю, трое их было.
- Так трое или четверо? – уточнил Сан Саныч.
- Трое и еще тот мужичок, что глазок соплями испачкал, - досадуя на непонятливость собеседника, сказала старушка.
Между тем к подъезду уже прибыла дежурная группа, в состав которой входят представители прокуратуры, криминалист, опер и прочие. И Сан Саныч счел за лучшее смыться из двора. Уже в машине связался с Еремой, доложил обстановку. Сон с того как рукой сняло.
- Что?! – проорал в трубку Ерема. – Завалили Варяга? Он же не один был, с двумя корешами.
- Всех и мочканули, - пояснил Сан Саныч. – И сделали это из огнестрельного оружия.
- Нда, серьезные ребята, - уважительно сказал Ерема. – Но дурные. Пошлю туда Михалыча, пусть разберется, что к чему. А от Сыча известия были?
- Нет, - нехотя признался Сан Саныч. – Сам не звонил, и телефон свой отключил.
- Что-то здесь не так, - задумчиво произнес Ерема. – Может, они с тем мужиком спелись, «лимон» поделили и смылись куда подальше?
- Вряд ли, - неуверенно возразил Сан Саныч. – Сыч не раз в деле проверен, да и за Тыквой никакой подлянки раньше не замечалось.
- А ты все-таки пошли кого-нибудь в эту Эсолу, - приказал Ерема. – Пусть проверят. И от меньших денег людям напрочь крыши сносило.
- Хорошо, - согласился Сан Саныч.
В Эсолу он отправил Сему и Борца. Те уже были в деревне, поэтому им было сподручнее скататься туда еще один раз.
- Мужика не трогайте, успеете еще, - напутствовал их Сан Саныч. – Только выясните, где он и что с Сычем и Тыквой приключилось, почему на связь не выходят.
- Понятно, - сказал Борец, садясь на водительское место джипа.
Он не очень любил водить машину, но Семина рука, отведавшая накануне крестьянские вилы, пока не позволяла хозяину лишних движений.
Когда братки уехали, Сан Саныч вошел в дом. Жил он на окраине Петровска в коттедже, охраняемом собаками и видеокамерами. Жил один, поскольку семьей так и не обзавелся. Зато мог все свободное время тратить на дела, приносящие ему немалую выгоду. Ерема, конечно, имел с них гораздо больше, но Сан Саныч не завидовал, понимал, что так и должно быть. Впрочем, грех было Сан Санычу жаловаться на недостаток средств. Торговля наркотиками и оружием приносила столько, что ему хватило бы денег на три жизни. Вот и сейчас Сан Саныч хотел заняться подсчетом барышей. Он включил компьютер, чтобы скачать туда информацию, которую еще вчера днем взял из компа Еремы. Но сколько не искал, нигде не мог найти нужные  дискеты. Он уже хотел крикнуть домработницу Ксюшу, но тут ожил мобильник.
- Кто это? – спросил Сан Саныч.
- Это я, Гоша, - отозвался мужской голос. – Сторож на автостоянке.
- Какой сторож, на какой автостоянке? – раздраженно переспросил Сан Саныч, роясь в бумагах на компьютерном столе.
- Так это, на древлянковской стоянке, - сказал Гоша. – У меня информация важная.
- Говори, - согласился Сан Саныч, решивший разобраться с назойливым сторожем позднее.
И тут Гоша выдал такое, что Сан Саныч сразу забыл обо всем другом.
- Тут мужики какие-то на «жигуле» подъехали, машину поставили и номера с нее свинчивают, - говорил Гоша. – Я посмотрел, номер такой, о котором вы просили немедленно сообщить.
- Какой? – сделал стойку Сан Саныч.
- 635.
Последние сомнения опали, это был номер машины Кулакова. Сан Саныч просил сообщить его на автостоянки еще вчера. На всякий случай, если вдруг отец студента решит заявиться в Петровск.
- Кто на ней приехал? – спросил Сан Саныч у добросовестного Гоши.
- Пятеро мужиков каких-то, - пояснила трубка голосом Гоши. – На крутых не похожи, на деревенских смахивают.
- А они и есть из деревни, - зло сказал Сан Саныч, понимая, что Сыч и Тыква не могли так просто пропустить Кулакова с компанией в город. – Ты задержи их под каким-нибудь предлогом, а я к тебе подмогу вышлю. Понял?
- Понял, задержу, - пообещал Гоша.
После разговора с Гошей Сан Саныч сразу позвонил Хряку. Конечно, было бы лучше послать на автостоянку  Борца с Семой, знавших Кулакова в лицо, но они уже пылили по дороге в Эсолу и их телефоны были «вне действия сети». А вот  Хряк отозвался сразу.
- Захвати пару бойцов и езжай на древлянковскую стоянку, - приказал Хряку Сан Саныч. – Привези оттуда мужиков, которых укажет Гоша. Понял?
- Что ж не понять, - отозвался Хряк. – Оружие брать?
- Возьми на всякий случай, - сказал Сан Саныч. – Но особенно не суетись, перед тобой будут лохи деревенские, а не серьезные ребята.
- Лады, - сказал Хряк, еще не ведающий, что идет на последнее в своей жизни дело.
Минут через двадцать телефон Сан Саныч зазвонил снова. На экранчике высветился номер Хряка. Но в трубке слышалось только тяжелое дыхание.
- Хряк, ты чего молчишь? – недовольно спросил Сан Саныч.
- Это не Хряк, - сказала  трубка голосом мужика из деревни.
Сан Саныч сразу не нашелся, что сказать и замолчал. А мужик продолжал насмешливо:
- Что, не ожидал, Сан Саныч, меня услышать?
- Как я понял, это вы, Николай Николаевич, - выдавил из себя Сан Саныч.
- Он самый, - отозвался мужик
- А где Хряк? – не нашел лучшего вопроса Колобок.
- Рядом стоит, ждет, о чем мы договоримся..
- И чего ты хочешь? – едва сдерживая недовольство, спросил Сан Саныч.
- Устрой мне встречу с Еремой, - нагло предложил Кулаков.
Сан Саныч задумался. Встречу Кулакова с Еремой, конечно, можно было бы устроить, но тогда стало бы известно, что вели себя в Эсоле Сан Саныч и его бойцы, мягко скажем, не совсем безукоризненно. А этого Сан Санычу ну никак не хотелось.
- Я подумаю, - сказал он мужику.
Зато Хряку, который взял трубу после Кулакова, Сан Саныч высказал все, что о нем думает.
- Мудак! – орал он. – Каких-то лохов деревенских взять не можешь. Какой ты боец, ты мурло фраерское! Не справишься с этим делом, считай, что тебя списали. Сам знаешь, что за этим последует.
- Да что я могу сделать!? – возмущенно стал оправдываться Хряк. – Их пятеро и у каждого стволы. Да еще автомат впридачу.
Но Сан Саныч пропустил эти слова мимо ушей. Его несло:
- Короче, стреляй этих лохов, ответственность я беру на себя. Живые или мертвые, но через полчаса они должны быть у меня. Понял?
Вместо ответа в трубке послышалась пальба. Автоматные очереди перемежались с одиночными выстрелами. Затем раздался стук телефона о землю. Откуда-то издалека донесся голос Кулакова:
- Уходим!
Через секунду взревел движок джипа и все стихло.
Сан Саныч сел в кресло и обхватил голову руками.
Так он просидел минут пятнадцать, пока телефон не ожил снова.
- Сан Саныч, это я! – почти кричал в трубке голос Семы. – Этот мужик из Эсолы исчез. А джип, на котором Сыч и Тыква уехали, найден взорванным на берегу лесного озера. И в нем два трупа. Сан Саныч, вы меня слышите? Похоже, Сыча и Тыкву этот мужик положил! Алло, слышите меня?
- Слышу, - еле слышно вымолвил Сан Саныч. – Езжайте в город. Этот мужик уже здесь.
- Понятно, - отозвалась трубка. – Едем.
Сан Саныч снова замер в кресле. Он не знал, что скажет Ереме, но скрыть случившееся было нельзя. Такое Ерема не простил бы вовек.
Через минуту мобильник ожил снова. На этот раз в нем был насмешливый голос Михалыча:
- Колобок, приготовь деньги. Тридцать штук. Я через пять минут буду у тебя.
- Хорошо, - обреченным и тихим голосом согласился Сан Саныч, даже не заметивший, что его опять назвали неприятным давнишним прозвищем.
Михалыч тоже отметил это, но большого значения сразу не придал. Пока не увидел финансиста воочию. Только тут до него дошло, что с Колобком происходит что-то неладное. Плечи Сан Саныча были безвольно опущены, посеревшее лицо застыло восковой маской.
- Ты чего, Колобок? – насторожился начальник службы безопасности. – Что случилось?
- Кранты мне! – безжизненно отозвался Сан Саныч, уставившись в одну точку.
- Брось! – недоверчиво сказал Михалыч. – Что случилось-то.
Сан Саныч молчал. Тогда Михалыч встал с кресла, прошел к бару, вытащил из него бутылку  виски и щедро плеснул янтарной жидкости в хрустальный стакан. Подошел с ним к Сан Санычу.
- Ну-ка выпей!
Колобок взял стакан и равнодушно выпил. Словно воду. Даже не поморщился. Однако спиртное оказало свое живительное действие. Через некоторое время щеки Сан Саныча порозовели, а взгляд стал чуточку осмысленным.
- Рассказывай, - скомандовал Михалыч, вновь наполняя его стакан.
И Сан Саныч начал рассказ.

13 глава
- Круто! – сказал Михалыч, выслушав рассказ Сан Саныча. – Получается, что этот лох деревенский уже пятерых твоих бойцов завалил? Да еще и Варяга с двумя корешами. Ничего себе лох!
- Он не один, с ним друзья его, - уточнил Сан Саныч.
- Да какая разница! – усмехнулся Михалыч. – Главное в том, что мы ему пока проигрываем по всем статьям. Как думаешь, зачем он в город приехал?
- За сыном, конечно, - недоуменно глянув на Михалыча сказал Сан Саныч.
- Оно, конечно, так, - согласно кивнул головой Михалыч. – Но может сын у него на втором месте, а на первом миллион долларов, который этот сын у нас увел.
- И что? – не понял финансист. – Что нам это дает?
- Пока не знаю, - задумчиво вновь плеснул виски в бокалы Михалыч. – Но есть одна мыслишка…
- Какая?
- Как думаешь, если этого лоха деревенского на чеченцев натравить, он испугается? – спросил начальник службы безопасности.
- Судя по тому, как он вел себя в деревне, и по тому, что не останавливается ни перед чем сейчас, то не испугается, - немного поразмыслив, ответил Сан Саныч. – А зачем тебе это?
- Да есть одна мыслишка, - уклонился от прямого ответа Михалыч, вовремя вспомнивший, что Сан Саныча не было при его разговоре с Еремой, когда тот говорил о том, что хорошо бы черных на стволы поставить. – У тебя есть возможность связаться с ними?
- Откуда? – возмутился финансист. – Я ж с ними по телефону Хряка разговаривал, а его, судя по всему, уже в живых нет.
-  Погоди, а тот телефон, что ты в деревне оставил, - вдруг поднял палец вверх Михалыч. – Они его с собой взяли?
- Черт знает, - пожал плечами Сан Саныч. – Но это идея. Позвони, только что ты им скажешь?
- Это моя забота, диктуй номер, - отрезал начальник службы безопасности, доставая из кармана навороченную «Моторолу».
Через минуту в кармане у Кулакова заиграла незнакомая ему мелодия. Николай Николаевич вытащил телефон, оставленный бандюками на его столе в деревне, и с легким недоумением уставился на него. Телефон продолжал призывно дрожать и развлекать его музыкой.
- Кто это? – подал голос Кузя, разлегшийся на диване.
- А хрен его знает! – отозвался Николай.
- Так ответь, узнай, - предложил самый разумный выход Сиплый.
- А нас не вычислят, если отвечу? – с сомнением в голосе спросил Кулаков.
Сиплый громко заржал.
- Ты что, Дудаев или Шамиль Басаев, чтобы тебя через спутник засекать? – выдавил он сквозь смех. – И за тобой не ФСБ идет, а всего лишь кодла Еремы и менты, если они уже доперли, кто пальбу в городе устроил.
- Ладно, хватит ржать, - поняв, что сморозил глупость, чуточку смущенно сказал Николай. – Замолчите, я разговаривать буду.
Он еще чуточку помедлил и нажал кнопку телефона:
- Да, слушаю!
- Это Николай Николаевич? – вежливо спросил Михалыч.
- Он самый, - лаконично отозвался Кулаков.
- Я хочу предложить вам встречу.
- С кем? Кто вы такой?
- Я начальник службы безопасности небезызвестного вам Еремеева Виктора Анатольевича, - ответил Михалыч. – Зовут меня Егор Михайлович Харитонов, но можно просто Михалыч.
- Понятно, - хмыкнул в трубку Николай Николаевич. – Тогда и меня можешь звать просто: Николаич.
- Вот и познакомились, - удовлетворенно кивнув, будто собеседник мог видеть его, сказал Михалыч. – Так как насчет встречи?
- Какой в ней резон? – спросил Кулаков.
- Николаич, - проникновенно произнес в трубку Михалыч. – Ты сейчас на нашей территории, ты завалил наших людей, ты принес нам убытки, и ты спрашиваешь, зачем нам встречаться?
- Знаешь, Михалыч, - устало ответил Николай. – Это не я пришел первым к вам, а вы ко мне. Это не я достал ствол и угрожал вашим семьям. Так что вы получили лишь то, на что сами нарывались. Будете мешать мне, я вас всех положу.
- Зачем тебе война, Николаич? – задушевно продолжил Михалыч. – Не проще ли договориться?
- О чем?
- Наши интересы ведь совпадают, - ответил Михалыч. – Ты хочешь найти своего сына, мы тоже ищем его, чтобы задать несколько вопросов. Давайте искать вместе.
- Ты хочешь, чтобы я нашел Ваньку и отдал тебе? – презрительно спросил Николай. – Тут мы не договоримся. Я пришел вытащить его из беды и вытащу, чего бы мне это не стоило.
- Понимаешь, Николаич, - сказал Михалыч. – Он увел миллион долларов, за которым стоят очень серьезные люди. Ты думаешь, что сможешь противостоять им?
- Смогу, - решительно сказал Николай. – Ванька не виноват и я докажу это.
- Тогда нам тем более надо встретится, - вновь предложил встречу начальник безопасности. – Может, я предложу тебе варианты, как доказать это.
- А с чего бы ты так озаботился моей проблемой, Михалыч? – иронично спросил Николай.
- Это не только твоя проблема, но и моя, - отрезал Михалыч. – Я не меньше тебя заинтересован в том, чтобы найти украденный «лимон». Даже больше, потому что если не найду, вылечу с хорошей должности.
- Ладно, - решился Николай. – Давай встретимся. Где и во сколько?
- Ресторан «Петровский» знаешь? – спросил Михалыч.
- Нет, - сразу же возразил Николай. – Никаких кабаков. Встретимся только на открытом воздухе.
- Хорошо, - не стал настаивать собеседник. – Давай тогда на скамейке в Губернаторском парке. Первой слева от входа. Сейчас время уже к полудню, значит в час. Годится?
- Нет, - опять не согласился Николай. – Давай лучше у Вечного огня в час тридцать.
- Там же сесть некуда…
- Сесть мы всегда успеем, - сделал жалкую попытку схохмить Кулаков. – Зато у Вечного огня все насквозь просматривается и у меня есть шанс вычислить твоих бойцов, если они придут завалить меня.
- Черт с тобой! – согласился Михалыч. – Но я приду один, можешь не сомневаться. Мне не нужна сейчас твоя жизнь, мне нужно найти «лимон».
- Это я уже понял, - насмешливо сказал Николай. – А мне нужен сын. Поэтому не советую готовить сюрпризы. Я на них очень неправильно реагирую. Хряк в этом недавно убедился.
- Кстати, что с ним? – с любопытством спросил Михалыч.
- Покрошили его с автомата случайно, - ответил Николай и нажал на кнопку отбоя.
- Ну что? – спросил Николая Сиплый.
- Встречаемся в час тридцать у Вечного огня, - ответил Николай.
- Круто! – качнул головой Кузя. – Не боязно?
Николай поглядел на него задумчивым взглядом и Кузя понял, не боится. Скорее, ждет опасности, чтобы встретить ее лицом к лицу.
- Бояться не надо, - сказал Сиплый. – Но к встрече все равно надо подготовится.
- Согласен, - произнес уверенно Николай. – Потому и назначил ее попозже. Ты, Сиплый, пойдешь раньше, пошаришь по задворкам и крышам. Чует мое сердце, что этот Михалыч снайпером страховаться будет.
- А я? – спросил Кузя.
- Ты наймешь такси и будешь стоять у «Петровского», куда нам предложили прийти на встречу, - сказал Николай. – Заплатишь таксисту и будешь стоять сколько нужно. Мало ли придется по быстрому сваливать, а мы сейчас без колес.
Серега Макаров вопросительно взглянул на Николая:
- А мне, дядь Коль, что делать?
- Ты будешь с автоматом страховать меня на близком расстоянии, - пояснил ему Николай.
- Так ведь вычислят его сразу, - встрял Кузя.
- Не вычислят! – усмехнулся Кулаков. – Есть у меня одна идея. Только бы скорей Исай пришел, пора бы уже ему.
- Да уж минут сорок ходит, - с хрустом потянулся Сиплый. – Эх, пожрать бы сейчас. Может, догадается Исай жратвы какой-нибудь купить.
Исай догадался. Появившись через пять минут, он приволок не только новую одежду для компании, но и кучу еды: хлеб, огурцы, рыбные консервы, колбасу и прочее, что не нужно готовить. Не забыл и бутылку водочки. Николай строго глянул на спиртное, но возражать не стал. Понимал, что мужикам просто необходимо снять напряжение после всех передряг, выпавших сегодня на их долю. Через полчаса вся компания была переодета, накормлена и дышала вкусным ароматом только что выпитой водки «Петровской». Сиплый ушел первым. Затем Серега и Кузя. Последними из дома Цыгана вышли Николай с Исаем. Цыган смотрел им вслед и диву давался. Деревенские мужики исчезли, вместо них на встречу отправились типичные братки. Исай не нашел ничего лучшего, как вырядить компанию в одинаковые спортивные костюмы и кроссовки. В этом была своя прелесть. Одежда и обувь была удобной и не бросалась в глаза на городских улицах.
Михалыч в это время тоже не сидел сложа руки. Закончив разговор с Николаем, он походил немного по комнате размышляя, а потом сделал один телефонный звонок.
- Встреча будет у Вечного огня полвторого, - говорил он в трубку. – ты должен подстраховать меня. Когда я уроню пачку сигарет, положишь моего собеседника и всех, кто будет на подстраховке. Их не должно быть более пяти человек вместе с тем, с кем встречаюсь. Для тебя это раз плюнуть. Оплата как всегда. Вот и ладненько!
- Стрелку звонил? – спросил Сан Саныч.
- Ему, - согласно кивнул головой Михалыч. – Ну что, выпьем еще по маленькой, Колобок?
- Давай, - устало согласился Сан Саныч.
Выпили.
- Не боись, Колобок, - похлопал финансиста по плечу Михалыч. – Все будет лучше, чем ты думаешь. Справлюсь я с этой проблемой.
- Да, а что Ереме скажем? – обреченно сказал Сан Саныч. – Он мне не простит, что столько бойцов положил.
- Херня! – махнул рукой Михалыч. – Скоро такое в городе завертится, что любые потери будут списаны. Уж поверь моему слову.
Сан Саныч внимательно посмотрел на начальника безопасности и увиденное ему очень не понравилось. Ноздри Михалыча хищно раздувались, а глаза горели алчным огнем. Казалось, он уже видел что-то такое, что оставалось для других пока невидимым. И это увиденное им был кровавым и жестоким.
Сан Саныч зябко передернул плечами и решил ни о чем не спрашивать Михалыча. Он тяжело поднялся с кресла и прошел к компьютерному столу. Вновь стал перерывать бумаги в поисках нужной дискеты.
- Что ищешь? – спросил его Михалыч.
- Да дискета одна потерялась, - раздраженно ответил Сан Саныч.
- Что-нибудь важное на ней было?
- В общем-то, да, - кивнул Сан Саныч. – Информация по сделкам за последние полгода.
- Кто мог ее взять? – сделал стойку Михалыч.
- Да никто, - ответил Сан Саныч. – Просто завалилась куда-то.
- Ну-ну! – произнес с ноткой недоверия начальник службы безопасности. – Если не найдешь ее, не забудь мне об этом сообщить.
- Да найдутся они, куда денутся, - отмахнулся от него Сан Саныч.
- Найдутся? – вновь насторожился Михалыч. – Их что, несколько было?
- Две, - ответил Сан Саныч и покрылся холодным потом. Он представил, что будет, если попадет вторая дискета в руки Михалыча или Еремы. Тогда уж точно не сносить ему головы.
- Ладно, ищи пока, а я пошел, - кивнул Михалыч. – Мне еще к встрече подготовиться надо.
Михалыч пошел к выходу, но вдруг остановился и хлопнул себя рукой по лбу:
- Отвлек ты меня, Колобок! Даже забыл, зачем приходил. Деньги-то давай!
- Сколько? – подозрительно спросил Сан Саныч, всегда неохотно расстававшийся с деньгами.
- Пятьдесят, - уверенно ответил Михалыч.
- Помнится, ты говорил о тридцати, - напомнил Колобок.
- Оговорился, - соврал Михалыч. – Если не доверяешь, позвони Ереме.
Сан Саныч вздохнул и прошел к небольшому сейфу, скрытому в стене комнаты. Отодвинул в сторону репродукцию картины «Мишки в лесу», набрал код, старательно закрывая комбинацию от Михалыча. Вынул из таинственного нутра сейфа пять пачек стодолларовых бумажек, нехотя отдал их начальнику службы безопасности. Михалыч небрежно растолкал деньги по карманам и махнул Саны Санычу рукой на прощание.

14 глава
Сиплый стоял у дверей парадного сталинской четырехэтажки. Входная дверь была закрыта на кодовый замок. Сиплый уже обошел место предполагаемой встречи Николая с бандитом и решил, что крыша этого дома – лучшее место для снайпера, если таковой у бандитов имеется. Открыть кодовый замок было делом одной минуты. Сиплый взглянул на кнопки сверху и сразу увидел на трех из них потертости от частого употребления. «Пять, шесть, три», - хмыкнул Сиплый и нажал эти цифры. Замок голодно клацнул и убрал свой язык внутрь двери. Сиплый зашел в гулкое парадное, пропахшее почему-то кислыми щами. Стараясь не шуметь, охотник за снайпером пошагал наверх. Дойдя до верхней площадки, Сиплый удовлетворенно кивнул: люк на чердак был открыт. Он осторожно вскарабкался по прутьям металлической лестницы. Чердак был на удивление сухим и чистым. Недалеко светилось слуховое окно. Сиплый тихонько прошел к нему и выглянул наружу. Снайпер действительно был. Он лежал на горячих железных листах крыши и осматривал окрестности через оптический прицел снайперской винтовки. Сиплый быстро убрал голову и вытер вспотевшие ладони о спортивные штаны. До встречи оставалось минут семь, и не было другого выхода, как только убрать изготовившегося к стрельбе стрелка. Сиплый немного подышал носом, успокаивая дыхание, затем вынул из кармана верный «тэтэшник» и передернул затвор. В напряженной тишине металлический звук прозвучал неожиданно громко. Сиплый замер. Но на крыше не было никакого движения, и он успокоился. Второй раз Сиплый выглянул на крышу с уже настороженным пистолетом в руке. На ней ничего не изменилось. Снайпер все так же смотрел в оптический прицел. Сиплый затаил дыхание, тщательно прицелился в голову противника и надавил на спуск. За мгновение до этого снайпер, вероятно почувствовав что-то, оторвался от обзора и глянул в его сторону. Но своего убийцу, скорее всего, не увидел, потому что пуля «этэшника», покинувшая ствол пистолета с решительным треском, мгновенно проломила ему переносицу и вырвала затылок вместе с мозгами. Винтовка выпала из ослабевших рук Стрелка. Сиплый осторожно подобрался к ней и взял в руки. На убитого им сейчас человека он старался не смотреть. Внушительная тяжесть винтовки произвела впечатление. Сиплый взглянул через оптику на Вечный огонь. Гранитные плиты рывком скакнули к его прищуренному глазу. Промахнуться по человеку, выстрелив из такого оружия и при такой позиции, было практически невозможно. Сиплый навел прицел на ничего не подозревавшего Николая и внимательно рассмотрел его напряженное лицо. «Нервничает, - подумал он. – Надо ему позвонить, сказать, что снял снайпера и страхую его». Сиплый оторвался от прицела, достал мобильник и набрал номер Кулакова.
- Кулак, - сказал он, когда связь установилась. – Я на крыше сталинки. Тут тебе подарочек твой собеседник приготовил в виде снайпера. Но он уже не дышит, а винтовку мне подарил. Так что я тебя страхую.
- Понял, - лаконично ответил Николай, и в трубе зазвучали короткие гудки отбоя.
«Хоть бы спасибо сказал!», - раздраженно хмыкнул Сиплый и вновь припал к оптике. На этот раз Кулаков уже был не один, к нему подошел подтянутый, лет сорока мужчина с военной выправкой и поседевшими висками. О чем он говорил Николаю, Сиплый не слышал, лишь видел, как шевелились губы Михалыча. Недалеко от собеседников прогуливался по аллее молодой папашка с синей коляской. Сиплый равнодушно скользнул по нему взглядом, но вдруг замер. Папашей оказался Серега Макаров. «Дела! – покачал головой  новоиспеченный снайпер. – В коляске у Сереги, скорее всего, автомат. Молодец, Кулак, подстраховался со всех сторон».
Михалыч в это время говорил Николаю:
- Николаич, доказательств, что именно твой сын взял миллион баксов, хоть отбавляй. Его опознали однокурсники…
- Не его, - возразил Николай. – Не его, а куртку и мотоцикл. Согласись, Михалыч, это не одно и то же. Подставили моего Ваньку.
- Брось, - поморщился начальник службы безопасности. – Кому это надо было?
- Тому, кто на самом деле деньги взял, - ответил Николай. – Так что давай по делу, в то, что именно Ванька деньги взял, я не поверю, пока он сам мне не скажет или железных доказательств не будет.
- Ладно, - неожиданно согласился Михалыч. – Может, ты и прав. Но тогда остается только одна версия – деньги у нас увели сами чеченцы. Хотят с нас за здорово живешь второй «лимон» слупить.
Николай на это равнодушно пожал плечами. Версии его не интересовали. А Михалыч продолжал:
- Ты, Николаич, можешь помочь нам…
-Зачем? – усмехнулся Николай. – Вы мне не друзья, скорее даже наоборот.
- Затем, - жестко сказал Михалыч. – Ты уже многих наших бойцов положил и остальные тебе этого не простят. Если не договоримся, мне придется убить тебя и твоих друзей.
- Сможешь? – посуровел лицом Николай.
- Смогу, - самоуверенно ответил Михалыч, скрестив с ним свой ледяной взгляд.
Николай взгляд выдержал. Только еще более помрачнел. Затем ухмыльнулся нехорошо и отвернулся от взбешенного начальника службы безопасности Петровского бандита. Пошел прочь, не оглядываясь. Михалыч достал пачку сигарет и подержал над гранитными плитами. Урони он ее – Стрелок тут же прострелит голову такому уверенному в себе Николаю. Но пачка осталась в руке. Михалыч еще не потерял надежды, что сумеет договориться с Николаем. Достаточно запереть его и потолковать по душам, чтобы понял этот деревенщина, с кем связался, и принял предложение сотрудничества. Михалыч убрал пачку обратно в карман и достал «Нокию»:
- Давай действуй, Багор.
Припаркованный у ворот губернаторского парка черный джип сорвался с места и помчался за Николаем. Вот дверцы его распахнулись и наружу выскочили пять стриженных качков с пистолетами и помповиками наголо. Но они поторопились. Выскочи они вплотную к Николаю, Серега не смог бы прикрыть своего дядь Колю,  боясь поразить и его. А сейчас ему было раздолье. Выхватив из детской коляски уже сослуживший хорошую службу «Калашников», Серега резко скомандовал:
- Стоять!
Качки замерли. Автомат и уверенный тон Сереги вызвали в них искреннее уважение. Николай, выхвативший из кармана гранату «Ф-1», стал спиной отступать к ресторану «Петровский». Серега шел рядом, не сводя напряженного автоматного ствола с бойцов Михалыча. Сам Михалыч в это время рывком вырвал из кармана пачку сигарет и бросил на гранитные плиты мемориала. На крыше сталинки блеснула в лучах солнечного света снайперская оптика. Но к величайшему удивлению Михалыча, Николаич и его напарник остались живы. Вместо них пулю принял один из неосторожных быков, вздумавший было дернуться в сторону, направив пистолет на Серегу Макарова. Сиплый, понимая, что выстрел в голову был бы гораздо эффектней, тем не менее выстрелил в грудь, поскольку боялся промахнуться. Все таки он не был профессионалом и снайперскую винтовку держал в руках первый раз. Впрочем, промахнуться из такого оружия было достаточно сложно. А убойная сила пули не уменьшается от того, что стреляет дилетант. Хорошо понимая это, Михалыч в три прыжка проскочил невысокий постамент, на котором горел газовый огонь в честь героев, и нырнул в спасительную глубину покрытого зеленой травкой обрыва, начинавшегося сразу за постаментом. Прокатившись по склону, Михалыч скрылся среди деревьев, обрамлявших стадион «Юность», расположенный в низине. Сделал он это вовремя, потому что Сиплый, прикончив одного из самых прытких бойцов, ловил в прицел именно начальника службы безопасности.
- Вот гад! – вслух выругался Сиплый, видя в оптический прицел как ловко исчезает Михалыч в зарослях.
Николай и Серега между тем дошли до припаркованной у ресторана «Петровский» «Волги» с желтыми шашечками на крыше, и забрались внутрь. Побелевший от страха водитель, которого держал  под стволом обреза Кузя, надавил на газ. Такси пролетело мимо застывших «быков» Михалыча и повернуло в сторону проспекта Ленина. Только после того, как оно скрылось, качки подхватили тело мертвого товарища и забрались в джип. Взвизгнув колесами, черный иностранный монстр умчался с площади. О разыгравшейся трагедии напоминала только громадная лужа крови, вытекшая из поверженного выстрелом Сиплого «быка». Однако образоваться она могла от чего угодно: может, кто-то палец поранил, или курицу резал. Во всяком случае, именно так рассуждали подъехавшие через пять минут после разборки вызванные бдительными прохожими менты. Иметь очередного «глухаря» им никак не хотелось. И потоптавшись несколько минут на кровавых плитах, стражи порядка умотали восвояси, справедливо рассудив, что раз нет тела, то и никакого убийства не было.
Сиплый к тому времени тоже убрался с крыши, предварительно спрятав понравившуюся ему винтовку в темном углу чердака.
Избежавший смертельной опасности Михалыч был взбешен. Он недооценил боевой настрой Николая и его друзей и потому провалил намеченный план. Он хотел использовать их втемную в борьбе против чеченцев, но теперь об этом не могло быть и речи. Следовало придумать что-то новое, а зарвавшегося Кулака и его деревенских подельников просто уничтожить. Добравшись до своего офиса на проспекте Ленина, Михалыч сел на телефон и добрых полчаса рычал в трубку приказы и просьбы, тем самым серьезно взбаламутив один из не самых светлых пластов городского общества. На поиск Николая с компанией были нацелены проститутки, бомжи, молодые беспредельщики, не говоря уже обо всех бойцах самого Михалыча, которые горели жаждой мщения за своих безвременно погибших друзей. Не потому, что уж слишком сильно любили их, а просто что же это будет, если простые деревенские мужики начнут отстреливать братков?! Это ни в какие ворота не лезет. Несправедливо это. Ведь мужиков вон сколько, а братков намного меньше.
Николай, Кузя и Серега в это время и не думали прятаться. Щедро расплатившись с таксистом у автовокзала, они отпустили перепуганного парня восвояси, а сами пешком отправились на квартиру, которую сняли.
- Дядя Коля, а Исай где сейчас? – спросил Николая Серега.
- Тебе зачем? – вопросом на вопрос ответил Николай.
- Да так, - пожал плечами Серега. – Спросил просто.
- У Исая особое задание, - решил не обижать так хорошо ведущего себя в экстремальных обстоятельствах парня Николай. – Он позже подойдет.
- А что за задание? – полюбопытствовал Кузя.
- Много будешь знать, скоро состаришься, - отшутился Николай. – Пива хотите?
Предложение прозвучало вовремя. Все-таки лето диктует свои законы. И пивко после успешно проведенной операции или законченного дела – святое дело. Неспешно потягивая пенный напиток прямо из горлышка бутылок, компания незаметно добрела до домика Цыгана. Во дворе никого  не было видно. Николай распахнул входную дверь и шагнул в темноту сеней.

15 глава
Исай нервничал. Нет, у него не тряслись руки, а по лицу блуждала безмятежная улыбка, но он все равно нервничал. Ведь его кореш по Судостроительной – Васька Чеченец -  рассказывал уж очень неприятные для Исая вещи.
- Знаешь, Исай, - говорил Васька. – Все только и трендят о том, что ты Варяга грохнул. Приезжали какие-то братки серьезные, дверь в твою хазу выломали, все вверх дном перевернули, искали что-то. Пообещали, что каждому, кто поможет на твой след вывести, пять кусков заплатят…
- Не хило! - невесело улыбнулся Леха Исаев. – И много у меня шансов осталось?
Васька Чеченец глянул на него, взял бутылку и начислил по чуть-чуть в пластмассовые стаканчики. Чокнулись, хотя этот обычай без стеклянной посуды производил удручающее впечатление. Все равно, что газетой «Известия» вместо веника в парилке хлестаться. Вроде бы и паришься, а толку никакого. Так и здесь. Но Исаю было сейчас не до размышлений на отвлеченные темы, он ждал, что ответит Васька на его вопрос. А тот медлил. Зажевал выпитую водочку корнишоном из баночки, достал мятую пачку «Примы» и засмолил вонючую сигарету.
- Не хочешь отвечать? – поторопил его еще одним вопросом Исаев.
- Обсуждали мы это с парнями, - наконец соизволил выдавить ответ Васька. – И вроде все высказались за то, что своих сдавать не будем. Но я бы, Леха, на твоем месте не обольщался.
- Почему?
- Потому что есть такие, кто не только за пять тыщ, за бутылку на похмелье маму родную продать смогут, - зло сказал Васька. – Да что я тебе объясняю, ты сам это все знаешь.
- Из чего следует, что появляться дома мне крайне опасно? – криво улыбнулся Исай.
- Верно понимаешь, - согласно кивнул головой Васька. – Кстати, квартира твоя незапертая стоит. Все, что можно, из нее уже вынесли на продажу. Сам понимаешь, деньги на бухло нужны.
- Хрен с ними, с вещами! - махнул рукой Исай. – Мне книжка моя записная нужна.
- Зачем?
- Телефоны у меня там полезные.
- Так давай я схожу, поищу ее, - предложил Васька.
- Сходи, - пристально глянул на него Исаев. – Зеленая она такая, в серванте лежала.
- Хорошо, - кивнул Васька, поровну разливая остатки водки из бутылки. – Эх, быстро закончилась, падла!
- Сделаешь дело, еще одну возьми, - сказал Исай, доставая из кармана парочку сторублевок. – Я тебя здесь подожду.
- Не вопрос! – обрадовался такому продолжению Васька. – Давай вмажем, и я пойду.
Выпили, хрустнули маленькими огурчиками. Васька поднялся с бревнышка, на котором они расположились, и двинулся к дороге.
Место, где Исай встречался с Васькой, было достаточно скрытным. Вроде бы и в двух шагах от дома Исая, а в то же время никто их не видел. Густые кусты закрывали от любопытных глаз все, что происходило позади них. Именно поэтому сюда по несколько раз за день наведывались компании с одной единственной целью – раздавить бутылочку «портвешка» или разбавить и выцедить дурно пахнущий паленой резиной спирт «Троя». Зеленые и коричневые осколки разбитых бутылок, мятые пачки из-под сигарет, желтые фильтры окурков, чей-то стоптанный башмак, рваные газеты и грубо вскрытые банки шпрот «украшали» питейное заведение Ключаги. Но Исай не обращал на эти мелочи внимания. Были у него заботы поважнее, чем изгаженный кусочек природы. Николай поставил перед ним достаточно сложную задачу – связаться с Мишкой Денисовым и попытаться выяснить у него все, что было известно ментам про ограбление у фонтана. Если Мишка не захочет говорить или просто знать ничего не будет об этом инциденте, Исаю следовало выйти на других знакомых ментов. Именно поэтому Лехе Исаеву сейчас позарез нужна была его записная книжка, в которой хранились записи за последние пять лет. Бурная питейная жизнь сталкивала его с самыми разными людьми, среди которых были и депутаты, и журналисты, и таможенники, и менты… А что? Все они люди и у всех порой «трубы горят» так, что они готовы сесть за стол с кем угодно. А когда выпито по третьей и четвертой, протянутые визитки и продиктованные номера телефонов с неизменным «если что -  звони» становятся обычным делом. Сегодня это «если что» наступило. И Леха всерьез рассчитывал на то, что кто-нибудь да откликнется на его призыв помочь. Тем более, что ныне он был платежеспособен.
Васька Чеченец, получивший свое прозвище после возвращения с первой чеченской компании, в это время шарил в квартире Исая. Всего один неполный день не было здесь хозяина, а она уже являла собой похабное зрелище. Сначала братки, а потом друзья-алконавты перевернули здесь все вверх дном. Если первые искали хоть что-то, что могло бы им помочь найти Исая и его друзей, то у вторых цель была намного конкретнее – найти такое, что тут же можно продать или обменять на заветный флакончик паленого спирта. Вторым повезло больше. Братки ушли из квартиры Исая несолоно хлебавши, а собутыльники разжились тем, что Исай еще сам не успел продать. Рассуждали они просто: раз за их корешем охотятся серьезные люди, жить ему осталось недолго. Значит, вещи ему больше не понадобятся, а если их кому-нибудь загнать, можно будет выпить за упокой беспутной души кореша.
Поскольку ни первые, ни вторые визитеры не отличались аккуратностью, Ваське приходилось рыться в кучах тряпья и бумаг, сваленных прямо на пол. Он уже совсем было отчаялся найти зеленую книжку, как вдруг заметил ее на диване. Если б он сразу внимательно осмотрелся, не пришлось бы ползать на карачках по затоптанному полу. Васька сплюнул досадливо и взял книжицу в руки. Точно она! Убористым почерком Исая в страницы была вписана телефонная история пьяных похождений бывшего десантника. Васька с любопытством прочитал: «Сергеев (журналист) 83-42-43; Ден (депутат) – 83-43-67…» Васька покачал головой насмешливо и сунул книжку в карман. Вышел из квартиры, плотно прикрыв за собой расколотую дверь. Этого можно было и не делать, но таким образом Васька вроде как намекал незваным гостям, что квартира под присмотром.
Но она и так была под присмотром. За действиями Васьки внимательно следили глаза Никитичны, той самой старушенции, что вызвала милицию, услыхав стрельбу в квартире безвременно почившего Варяга. Именно ее попросил Сан Саныч приглядеть за квартиркой, пообещав заплатить бешеную по местным масштабам сумму – целую тысячу рублей. Никитична отработала эту тысчонку вполне. Увидев в окно, что Васька, подозрительно оглядываясь, вошел в подъезд, где жил Исай, а потом мелькнул его силуэт за давно не мытыми стеклами самой квартиры, старушенция набрала оставленный ей номер телефона и сказала в трубку:
- Есть новости!
- Какие? – ответил ей уставший голос Сан Саныча.
- В квартире у Лешки Исаева ходит один парень подозрительный, ищет что-то.
- Может опять алконавт какой, что-нибудь стибрить хочет? – равнодушно бросил Колобок.
- Неа! – торжествующе сказала старушка. – Это Васька Чеченец, дружок Лешкин. И не ворует он что-то, а ищет.
- Понял! – моментально сделал стойку Сан Саныч. – Сейчас подъедут ребята, укажешь им его.
- Сперва пусть тыщу заплатят, - склочно возразила Никитична.
- Заплатят, бабка, не волнуйся, - заверил Колобок. – Но и ты его не упусти, проследи за ним, а то шкуру спущу и на стенку сушиться повешу. Поняла?
- Не пужай, милый! Пуганая я, - сварливо отозвалась Никитична. – Кто со  мной по-человечески, с тем и я…
- Хо-хо-хо! – жирно хохотнул Сан Саныч. – Ладно, бабка, хватит болтать, жди моих ребят.
Васька Чеченец не пошел сразу к Исаю. Две сотенные бумажки, сунутые в карман стареньких джинсов, жгли его ляжку нестерпимым огнем. Их срочно нужно было потратить! Поэтому и направил он свои стопы к одноэтажному магазинчику с высокомерным названием «V-маркет». Типа большой я, а маленький потому, что болел часто.
В магазинчике было прохладно и тихо: несколько покупателей, скучающая кассирша и подозрительно косящийся охранник. Васька Чеченец с достоинством прошел к колбасному прилавку, приценился. На сырокопченые колбасы и копченое мясо не заглядывался, выбирал взглядом, что подешевле. Но даже и дешевые сосиски «Студенческие» сразу брать не стал, решил сперва «горючим» затариться.
Спиртное стояло на длинном прилавке поближе к выходу и охраннику. Пока Васька бегал глазами по красивым этикеткам и ценникам, охранник угрюмо дышал ему в затылок. Но Васька не обращал на него внимания. Выбрал водку «Кузьмич» за стольник и бутылку исконно народного портвейна «777» за тридцать пять рублей. Знал, что Исай будет ругаться и говорить, что лучше бы пива взял, но мудро рассудил: захочет кореш пива – еще раз в магазин сбегает, деньги у Исая откуда-то появились. А портвешок останется Ваське, можно будет попозже потягивать его помаленьку, оставаясь в блаженном хмельном состоянии до самого вечера.
Аккуратно положив весело тренькнувшие бутылки в плетеную металлическую корзину, Васька прошествовал опять к колбасам.
- Взвесь-ка мне штучки четыре «Студенческих», - обратился он к сонной продавщице.
Продавщица нехотя вытащила гроздь сосисок, вжикнула длиннющим ножом, отрезав требуемое, бросила сосиски на весы. Завернула их в прозрачный целлофан, прилепила к нему клочок белой бумажки с цифирками «13=80». «Класс! – обрадовался Васька. – Еще и на пиво хватит». Он бросил маленькие колбаски в корзинку и развернулся к кассе. Возле нее стояли двое мрачных субъектов. Если бы на месте Васьки был Николай Кулаков, он бы сразу узнал в визитерах Сему и Борца, приезжавших недавно к нему домой в Эсолу. Васька их не знал, но почему-то ощутил, что внизу живота у него  нехорошо заныло. Бритоголовые парни смотрели на него в упор из-под  хмуро надвинутых на глаза бровей. Правые руки они держали в карманах джинсовых курток. «С пушками они», - сделал вывод Васька. И еще понял, что из магазина нельзя выходить ни в коем случае, что пока он в торговом зале у него есть маленький, призрачный, но шанс. На свежем воздухе этот шанс растает, как дым. Васька повернулся спиной к браткам и сделал свою спину равнодушной. Мысль его в это время бешено металась по армейским закоулкам мозга, вытаскивая не растерянные еще на пьяной гражданке крупицы военных знаний. К чести Васьки Чеченца, думал он сейчас не столько о спасении собственной шкуры, сколько об Исае, который, ничего не ведая, ждал его в «зеленом ресторане». Через минуту план военных действий был готов.
Семе и Борцу быстро наскучило ожидание. Безнадежно попавшийся алкаш почему-то не хотел выходить к кассе, а время тикало. Сема мотнул головой Борцу и шагнул через турникет в торговый зал. Придурок-охранник, не просекший с кем имеет дело, встал на его пути:
- Без корзинки нельзя! – произнес он строгим голосом.
Сема отодвинул его могучим плечом в сторону, а шедший сзади Борец подхватил из стопки корзинок верхнюю и широким махом нахлобучил ее на беспутную голову торгового цербера. Охранник не удержался на ногах и рухнул прямо на полки с дорогими винами. Веселый стеклянный звон разогнал скучающую тишину, а терпкий аромат марочных вин и полившегося шипучей рекой шампанского добавил ситуации гусарской пикантности.
Сема и Борец заржали молодыми жеребцами, выпустив на минуту из поля зрения Ваську Чеченца. А тому только этого и надо было. С замирающим сердцем: не гранаты - бутылки со спиртным бросал, герой чеченской войны с размаху запузырил в стеклянную витрину сначала бутылку портвешка, а потом и водки. Толстые стекла раскололись на длинные лезвия и осыпались вниз грозным стеклопадом. Шархнулась от витрины подальше вглядывавшаяся в происходящее в магазине Никитична. Стеклянное крошево еще скакало по полу, Сема и Борец еще только разворачивались на шум, а Васька Чеченец уже прыгнул в образовавшуюся брешь вражеской обороны и выскочил на асфальт двора. Если бы он сразу свернул за угол, у него бы появился реальный шанс уйти от братков знакомыми дворами. Но Васька думал не о себе, а потому побежал в сторону места, где ждал его Исай. В руке о сжимал заветную зеленую книжицу.
- Стой! – орал ему вслед Сема, лихорадочно вытаскивая из кармана куртки «Макарова».
- Убью, падла! – вторил ему Борец, прицеливаясь в спину беглеца из «тэтэшника».
Загрохотали выстрелы. Но попасть в бегущего человека из пистолета не так-то просто. Пули вжикали вокруг Васьки, однако, ни одна не достала его. Он пробежал нужные ему двести метров целым и невредимым, а перед тем, как скрыться в зарослях, обернулся к бегущим за ним браткам и вытянул в их сторону правую руку, характерным жестом ударив по сгибу локтя другой рукой:
- Вот вам суки! Хрен вы теперь Ваську Чеченца возьмете!
Борец, увидев оскорбительный жест Васьки, рассвирепел и трижды надавил на курок «ТТ». Попал! Одна из пуль сильно ударила в грудь Васьки, бросив его спиной в кусты. По зеленой траве рассыпались алой брусникой блестящие капли крови. Васька стал мертвым. Рука его изо всей силы продолжала сжимать записную книжку Исая. Братки подошли к трупу, и Борец презрительно пнул ногой убитого:
- Урод! Опять из-за тебя нас Сан Саныч доставать будет.
- Это уж точно, - согласился с ним Сема. – Давай хоть труп к нему притащим.
- Для отчета! – хмыкнул Борец. – Стой здесь, я машину подгоню.
Сема провожал глазами широкую спину кореша, и в этот момент его голова рывком дернулась назад, заголяя шею. Лезвие небольшого складного ножа полоснуло по напрягшемуся горлу, и кровь фонтаном ударила вверх из перерезанной сонной артерии. Сема захрипел, выпуская вместе с хрипом остатки жизни, и безвольно повалился на Ваську Чеченца. Кровь двух русских парней смешалась на траве.
Исай подхватил выпавший из руки Семы «Макаров» и выщелкнул обойму. В ней оставалось еще три патрона. «Хватит», - решил Исай. Схватил мертвого братка за ногу и утащил вглубь куста. Залитая кровью двух человек зеленая книжица открылась взгляду Исая. Он поднял ее и спрятал в карман. Вытер испачканные кровью руки большим листом лопуха. И спрятался опять в зарослях. Вовремя, потому что к месту смерти уже подъезжала «ауди», за рулем которой сидел Борец. Он вышел из машины и заозирался в поисках исчезнувшего Семы.
- Эй, ты где? – окликнул браток дружка.
И это был последний вопрос в его жизни. Исай плавно надавил на курок пистолета, и из кустов полыхнуло неминуемой смертью Борца. Пуля пробила ему лоб, за которым пряталось не слишком много мозгов. Но их вполне хватило для того, чтобы считать рану несовместимой с жизнью.
Когда всполошенные перестрелками в разных концах города менты прилетели на своем канареечном «Уазике» к месту схватки, им осталось только собрать трупы. Исай, не замеченный любопытными глазами, кустами ушел подальше оттуда. Места ему были знакомы с детства, а потому у ментов не было никаких шансов схватить его и в этот раз.

16 глава
Цыган был дома не один. Рядом с ним за просторным кухонным столом сидел черноволосый мужчина лет тридцати пяти от роду. Ранняя седина посеребрила его виски, взгляд был острым и пронзительным, а губы упрямо сжаты. Характерный изгиб крупного носа выдавал в нем уроженца кавказских гор. Горец молчал, пряча под столом руки и пристально глядя на Николая и сопящих за его спиной Кузю и Серегу. Молчал и Цыган, уставившийся на зеленые цветочки клеенки, покрывавшей стол, и не поднимающий глаз на своих постояльцев.
«Он, сука, сдал нас чеченцам, - устало подумал Николай. – И не дернешься теперь, наверняка со двора уже обложили. Да и этот под столом точняк ствол прячет».
- Прахады, Ныколай, - осклабил белые зубы чеченец. – Прысаживайся, разгавор есть.
Николай решительно прогнул половицы враз потяжелевшими шагами, опустился на деревянный табурет. Взглянул в лицо чеченца с вызовом. Тот встретил взгляд твердо, с некоторой долей насмешки. Николай насмешку уловил, нахмурился. «Ладно, скалься, покуда! - подумал он. – Граната в кармане, если что, посмотрим, готов ли ты умереть со мной вместе».
- Ты зачэм приэхал, Ныколай? – спросил чеченец.
- По кабакам погулять, - с вызовом отозвался Кулаков. – Решил с корешами поразвлечься немного.
Чеченец хмыкнул почти весело, положил на стол большие смуглые руки. Оружия в них не было. Николай немного перевел дух и тоже миролюбиво выложил на стол натруженные крестьянским трудом мозолистые ладони.
- Выпить хочешь? – вдруг без всякого перехода и наигранного акцента спросил чеченец.
- Угостишь – выпью, - пожал плечами Николай. – Только прежде хотел бы знать, с кем имею честь за одним столом сидеть?
Чеченец что-то негромко крикнул на своем гортанном языке и из дверей, ведущих в ту часть дома, где сняли комнату Николай с друзьями, вышел молодой человек с лицом не традиционной для севера национальности. За спиной у него болтался десантный «калаш», а руки были заняты подносом с фруктами и запотевшей бутылкой водки «Распутин». Оставив поднос на столе, автоматчик неслышно убрался обратно. «Да, шансов выбраться живыми все меньше и меньше, - обреченно подумал Кулаков. – Напиться, что ли, напоследок?».
Чеченец между тем ловко скрутил пробку с бутылки, наполнил две хрустальные стопки. Ни спутникам Николая, ни Цыгану присоединиться к трапезе приглашения не последовало.
- Зовут меня Махмет, - сказал чеченец, поднимая стопку. – Но здешние люди называют меня Магомедом. Я не возражаю.
Николай тоже поднял стопку, взглянул на собеседника:
- Что ж, со знакомством тогда. Себя обзывать не буду, похоже, ты и так обо мне достаточно знаешь.
- Знаю, - согласно кивнул головой чеченец и одним махом проглотил содержимое своей посудины.
Николай последовал его примеру. Хорошая водка проскочила легко. Николай отщипнул от лежащей на подносе виноградной кисти крупную ягоду, бросил в рот на закуску. Виноградина была на редкость вкусной и сладкой. Последовавшие за ней речи чеченца тоже были сладки и миролюбивы.
- Я живу в этом городе уже двенадцать лет, - говорил сын гор. – Хороший город. Здесь вся моя семья, жена, братья, дети. Мы живем в мире со своими соседями, не обижаем никого, помогаем, если кто нуждается. Дети ходят в русскую школу, учат русский язык, дружат с русскими ребятами. Почему мы должны враждовать?
Николай молчал. Тяжело переваривал услышанное. Комментировать не хотел.
Чеченец хмыкнул и продолжил:
- Я пеку хлеб. Когда приехал сюда, занимался торговлей водкой. Наверняка знаешь, какую гадость пьют ваши бомжи по подвалам и скверам. Я возил технический спирт из Дагестана, здесь мы его разбавляли и разливали по бутылкам. И продавали. Зарабатывали неплохо. Знаешь, почему я это прекратил делать?
- Откуда же? – разлепил губы Николай.
- Никто не знает, а тебе скажу, - глядя прямо в глаза Николаю, сказал Магомед. – Четыре года возил я спирт. Были деньги, гулянки, кабаки, веселье. А потом враз все кончилось. Попал в больницу. Сильно меня прихватило, операция тяжелая была. Врачи не скрывали, что шансов выкарабкаться у меня мало. Я лежал в палате и в окно смотрел. А там береза под окном росла. Высокая, стройная, белая. Ты не поверишь, а я в детстве, когда в школе книжки читал, все мечтал березу увидеть. У нас они не росли, и я ее представить не мог. А строки Есенина наизусть помнил:
Хорошо и тепло,
Как зимой у печки,
И березы стоят,
Как большие свечки.
Магомед замолчал, а Николай улыбнулся одними уголками губ  и, напружинив мозги, вытащил из школьных закоулков памяти подходящие к моменту строчки:
И дворянские головы сечет топор,
Как березовые купола в лесной обители…
- Это что? – удивился собеседник.
- Тоже Есенин, - пояснил Николай. – Про Пугачевский бунт рассказывал.
- Здорово писал, - уважительно произнес Магомед. – Но я сейчас не о нем. Хочу, чтобы ты понял меня. Я пока в больничке маялся, слово себе дал, что если встану с койки, первым делом к березе пойду, обниму ее. Представляешь, долго в Петровске жил, а так и не вспомнил о детской мечте, ни разу березу вблизи не рассмотрел, не подошел к ней, только о водке и деньгах думал. А еще поклялся, что завяжу с торговлей спиртом, что буду другим способом деньги зарабатывать.
Николай с интересом посмотрел на чеченца. Ему было трудно понять, как простая береза, коих он в своей жизни спилил на дрова немеряно, может подвигнуть на крутые перемены в судьбе. Может, врет кавказец? Издевается? Непохоже. Вот Магомед разлил водку по стопкам, взглядом предложил выпить. Выпили. Закусили виноградом.
- Выжил я, - произнес негромко Магомед. – И когда мне вставать разрешили, вышел я с трудом во двор, подошел к березе, обнял ее ствол и заплакал. А мимо медсестры шли и говорят: «Посмотри, едва вставать начал, а уже напился!» А я и правда пьян был, но не от вина, а от того, что березу обнял и что жив остался.
- Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил Кулаков. – Какое это имеет отношение к моим делам?
- Я хотел тебе показать, что мы, люди, всегда можем договориться, понять друг друга без пальбы и насилия. Что у нас есть много общего, в том числе и березы, которые растут под нашими окнами. Я ведь правда благодаря ей перестал торговать водкой, стал печь хлеб. И денег у меня от этого меньше не стало. Только они теперь пахнут не бедой, а жизнью.
- Ты чеченец?
- Отец был чеченцем, мать – ингушка. А чеченцы и ингуши вместе называются вайнахами. В переводе это слово означает «наши люди». Я вайнах.
- Чего ты хочешь, Магомед? – вперил в собеседника свой тяжелый взгляд Николай. – Говори прямо, раз уж такой разговор пошел.
- Я хочу разрешить конфликт мирно, - ответил Магомед. – Хочу, чтобы ты и твой сын вернули деньги, которые вы взяли. Это наши деньги!
Николай усмехнулся невесело, кинул в рот еще одну виноградину.
- Магомед, ты производишь впечатление умного человека, - после небольшой паузы сказал он. – Почему же ты веришь, что деньги взял мой сын? Кто тебе это сказал?
- Мы сами проверили номер мотоцикла, на котором уехал грабитель, - сказал Магомед.
- Магомед! – устало и негромко сказал Николай. – Скажи, ты сам бы поехал на ограбление в легко узнаваемой куртке и на своем мотоцикле?
- Я никого не грабил! – вскинул голову чеченец.
- Ты предположи, что это тебе нужно сделать, - терпеливо пояснил Николай. – Поехал бы ты на глазах знакомых грабить в своей куртке и на своем мотоцикле?
Вайнах задумался. Потом покачал головой и с интересом взглянул на Николая:
- А ведь прав ты. Нужно дураком быть, чтобы так поступить.
- Вот именно! – наклонился вперед Николай. – А у меня Ванька на одни пятерки учится, к математике очень способный. Неужели он все просчитать не мог?
Магомед замолчал, размышляя над услышанным. В его глазах светились ум и стремление докопаться до истины. Видно, не придя ни к какому решению, он еще раз разлил по стопкам качественную водку, а не дагестанское пойло, которым торговал раньше. Николай от выпивки отказываться не стал, выпил с ним,  и даже первый раз они с Магомедом чокнулись, что говорило о возросшем доверии. Во всяком случае, именно Магомед предложил озвучить застолье веселым треньканьем стопок.
- Я тебе верю, - наконец сказал Магомед. – Но что это меняет? Денег-то все равно нет. Мои братья злятся, хотят найти того, кто их взял, и примерно наказать. Думаю, ты их понимаешь. Никто не имеет права посягать на наше добро. Позволишь это сделать один раз, и с тобой перестанут считаться. Верно?
Николай согласно кивнул. Посмотрел через плечо на переминающихся с ноги на ногу Серегу и Кузю. Попросил Магомеда:
- Ты позволь моим друзьям сесть. В ногах правды нет. Чего ж им у порога маяться, если разговор у нас деловой пошел?
- Ой, и правда, ребята, садитесь к столу, - сделал вид, что только сейчас заметил их, Магомед. – Цыган, достань еще стопки.
Молчаливый хозяин быстро исполнил приказ, не забыв поставить на стол посудину и для себя.
Кузя и Серега качнулись вперед и опасливо оглянулись. И тут Николай заметил, почему они столь безропотно сносили их долгий разговор с Магомедом, ни разу не дав о себе знать ни голосом, ни шевелением.  За их спинами стояли двое высокогорных молодцев. В руках одного тупо глазел на присутствующих ствол «калаша», у другого ладонь сжимала матово поблескивавшую финку с лезвием никак не меньше тридцати сантиметров. Магомед негромко им скомандовал что-то на своем языке, и они скрылись, плотно притворив за собой дверь сеней. Из других дверей бесшумно появился уже знакомый молодой человек и поставил на стол еще одну бутылку водки. Николай отметил, что на этот раз он вошел в комнату без автомата. Видно, в переговорах действительно наступил переломный момент.
Водку снова разлил Магомед. Трезвонькнули стопки, русская огненная вода одновременно обожгла глотки заклятых друзей и врагов. Магомед вновь выжидающе уставился на Кулакова. А тот сцепил на столе перед собой натруженные руки, молчал, подыскивая правильные слова. Такие, чтобы никаких сомнений не осталось в том, что Ванька не брал денег, что сам Николай не меньше чеченцев заинтересован в том, чтобы найти настоящих грабителей. И чтобы, чего уж тут таить, живым выбраться из этого дома, ставшего вдруг чеченской западней.
- Магомед, - начал он серьезно и тихо. – У тебя наверняка есть сын. И ты поймешь меня. Я готов на все, чтобы вытащить своего сына из беды. Я пойду до конца, не остановлюсь ни перед чем. Друзья, - Николай глянул на молчаливых Серегу и Кузю, - мне помогут. Мы не испугались боевиков Еремы, пяток их уже положили, не испугаемся и вас. Смотри!
Николай сунул руку в карман и вытащил оттуда гранату. Одним движением выдернул чеку и положил кулак с гранатой на стол.
- Видишь? – спросил слегка побледневшего Магомеда. – Я в таком состоянии сейчас, как эта граната. Рвану в любой момент. Погибну – плевать! Но и тому, кто рядом – не поздоровится. Веришь, что смогу это сделать?
Магомед кивнул.
- Поэтому давай договоримся, - продолжил Николай. – Вы скажете мне все, что сочтете нужным, по этому делу. А я попробую найти грабителя. И найти сына. Вы мне не мешаете, я не мешаю вам. Через пару дней встретимся и подведем итоги. Если, конечно, я буду жив к тому времени. Годится?
Магомед пристально посмотрел на Николая с взведенной гранатой в кулаке. Кулаков взгляда не отвел. Двое мужчин – русский и вайнах – пытались проникнуть в мысли друг друга, понять, насколько опасны они и, если уж скрепить договор, то очень крепким словом.

17 глава
Исай подъехал к переулку, где они сняли дом, на такси. Но в сам переулок заезжать не стал, попросил водилу остановить в квартале от нужного места. Зачем так сделал, он не знал. Сработало какое-то тревожное чувство, присущее тем, по чьему следу бегут охотники. Да и уж очень подозрительно косился на испачканный кровью рукав куртки Исая этот таксист. Или, может, показалось? Осадив таксиста жестким взглядом, Исай протянул ему деньги, не взяв сдачи. Дождался, пока тот вырулит на улицу легендарного комдива на тачанке, и зашагал к временному своему пристанищу.
Исай полностью отдавал себе отчет, в каком положении оказался. Еще вчера никому не нужный алкаш, сегодня он превратился в человека, встречи с которым ищут милиция, братки и чеченцы. И неизвестно, встреча с кем лучше. Добра не приходится ждать ни от тех, ни от других. А потому надо постараться сохранить свою шкуру, которую он носил уже больше сорока лет, и как-то постепенно привык к ней до такой степени, что расставаться не хотелось. «Еще не вся водка выпита, не все бабы встречены!» – думал Исай.  Да и жажда мщения за Ваську Чеченца не утолена до конца, сушит глотку и холодит сердце.
- Фью-ю! – раздался со стороны негромкий свист.
Исай тормознул и глянул в свистанутую сторону. Под березой на старенькой узенькой лавочке сидел Сиплый в надвинутой на глаза кепке. Он приложил палец к губам, делая Исаю знак молчания, и энергично постукивал другой рукой по месту рядом с собой, присядь, мол. Исай послушался, хоть и не питал к Сиплому дружеских чувств. Стычка в машине не забылась, и по опыту Исай знал, что приблатненные тоже не прощают и не забывают укоротов, сделанных им, просто выжидают подходящего момента, чтобы взять реванш. Но пока они были в одном лагере, делали одно дело, и лучше было прислушаться к осторожничавшему Сиплому. Исай подошел к лавочке и опустил седалище на узенькое сиденье.
- Чего свистишь? – спросил у Сиплого.
- Выпить хочешь? – вместо ответа произнес тот.
Исай глянул на него - не издевается ли? Нет, Сиплый протягивал ему 250-граммовую стеклянную фляжку с коньяком «Кутузов». Исай взял посудину, щедро глотнул янтарной ароматной жидкости. Зажмурился от удовольствия. Все-таки это не портвешок с утра и не «паленка» с вечера. Были бы деньги, с утра и до ночи пил бы такой божественный нектар.
- Не расслабляйся! – шепнул ему Сиплый. – И глаза пошире открой. Чует мое сердце – в засаду наши попали.
Томная блажь моментом слетела с Исая.
- С чего ты взял? – резко обернулся он к Сиплому.
- Больно тихо в доме, и занавески во всех окнах задернуты.
- И что?
- Ничего. Просто ребята уже в доме, нас должны дожидаться. А в нем тихо, как в гробу, - хмуро сказал Сиплый.
- Тьфу на тебя! – сплюнул в сердцах Исай. – Ну и сравнения выбираешь. Закурить есть?
Сиплый протянул ему пачку «Кэмэла». Исай затянулся ароматным дымом, повнимательнее пригляделся к притихшему дому Цыгана. Прав Сиплый, что-то в его молчании сильно настораживает. Но что? О-о-о! Ты посмотри! Над разросшимся у изгороди кустом малины вьется сизый дымок. Курит там кто-то. И не просто курит, а выдает тем самым место засады. Кто же спрятался в малиннике? Как там в подростковой приколке: «Ветра нет, кусты трясутся. Что там делают?..» Вот-вот, именно для этого и засел неизвестный в кустиках, хочет поиметь нас, когда мы к дому подойдем. Но лучше, если мы его поимеем.
- Видишь дымок? – спросил не поворачиваясь к Сиплому Исай.
- Давно уже, - насмешливо раздалось в ответ.
- И что делать будем?
- Сам-то что думаешь?
- Думаю, пора нам языка взять, чтобы обстановку узнать, - задорно предложил Исай.
- А вдруг это менты? – опасливо предположил Сиплый.
- Вряд ли, - выразил сомнение Исай. – Эти в засаде курить не будут, поостерегутся. Ну что, поможешь мне?
- А что делать?
Исай придвинулся поближе к собеседнику и изложил шепотом свой план. Через пару минут подельники затоптали окурки, сделали еще по глотку «Кутузова» и разошлись в разные стороны. Сиплый дворами пробрался в примыкающий ко двору Цыгана палисадник, а Исай проник на территорию противника и сантиметр за сантиметром осторожно полз под кустами к тому месту, где недавно курился дымок.
Сейчас дыма над кустами не было, потому что двадцатилетний Ахмет уже затоптал выкуренный до желтого фильтра окурок «мальборины». Молодому чеченцу было скучно. Старшие велели следить за калиткой и дать знак, когда кто-то войдет во двор. Но прошло уже около часа с того момента, когда трое неверных прошли в дом и были встречены там с подготовленными «почестями», а на смену Ахмету никто не шел. Было жарко, хотелось пить и спать, но Ахмет мужественно терпел неудобства. В Чечне бывало и похуже, особенно, когда федералы обложили остатки их отряда и приходилось уходить от злых как черти контрактников по горным тропам, ежеминутно рискуя сорваться в пропасть. Несмотря на молодость, у Ахмета был большой опыт боевых действий. Почти три года он воевал в Чечне, минировал дороги, брал заложников, участвовал в похищениях людей. Его мировоззрение сформировалось в условиях войны, и он не понимал мирной жизни. Сила и жестокость – вот что определяет настоящего мужчину, думал он. Доброта и прощение – признак слабости. А слабых нужно или подчинить себе, или уничтожить. Жизнь человека, особенно не мусульманина, была для Ахмета не дороже стоимости патрона для пистолета «Макаров», которым он играл сейчас в руке. Нажал на курок – и привет! При этом он искренне считал, что делает нужное и полезное дело, освобождая землю от скверны.
Внезапно за спиной Ахмета два раза противно каркнула ворона. Он резко обернулся на карканье, крепко сжав в руке взведенный «Макаров». Но тут  прямо в куст прилетела палка, метко брошенная рукой Сиплого, и хруст веток заставил Ахмета обратиться к нему. Одного мгновения Исаю, а каркал именно он, было достаточно, чтобы прыгнуть на спину чеченца и придавить к земле. Ахмет попытался судорожно надавить на курок пистолета, но жестокий удар кулаком в затылок выбил из него всю способность к сопротивлению. Исай быстро стянул обрывком бельевой веревки, срезанной на заднем дворе, руки часового, а в рот его засунул импровизированный кляп, наспех сварганенный из не совсем грязного носового платка. Не очень гигиенично и эстетично, зато дешево и надежно.
- Порядок, - шепнул Исай в ту сторону, где прятался Сиплый. – Ползи сюда потихоньку.
Кусты зашуршали, заскрипела отодвигаемая штакетина забора. С кряхтеньем, сопеньем, матерком вполголоса Сиплый продрался к месту встречи Исая и Ахмета. Злорадно оскалился, глядя на поверженного часового.
- Чего с ним делать будем? – спросил у Исая.
- Сначала побеседуем немного, а там видно будет, - рассудительно заметил Исай.
- Так он же без сознания!
- Фигня, это дело поправимое.
Исай крепко стиснул уши парня и энергичными движениями принялся тереть их. По опыту знал, что таким способом можно привести в себя даже вырубившегося от выпитого литра водки собутыльника. Не отказал прием и на этот раз. Ахмет замычал и начал дергаться. Если бы не кляп, предусмотрительно засунутый ему в рот, чеченец наверняка заорал бы.
- Ну вот и проснулся! – удовлетворенно кивнул Алеха Исаев, отнимая руки от упругих ушей добра молодца. – Теперь слушай меня внимательно, парень. Если жить хочешь, ответишь на наши вопросы. Коротко и по существу. Попытаешься предупредить своих – умрешь здесь, как собака. Ты меня понял?
Ахмет молчал, с ненавистью глядя на Алеху Исаева. Он встречался на войне с такими парнями. И знал, что они всегда выполняют то, что пообещали. И бьются до последнего, а попав в плен, принимают смерть яростно, выплевывая изо рта грязные ругательства вперемешку с выбитыми зубами и алой кровью.
Исай усмехнулся недобро на молчание пленника, вынул из кармана небольшой перочинный ножичек и приставил к выпирающему кадыку сына гор. Надавил. Ахмет дернулся, и капелька крови поползла по черной щетине.
- Теперь понял? – почти ласково повторил вопрос Алеха Исаев.
Чеченец судорожно сглотнул и кивнул осторожно, чтобы не насадиться на стальное острие.
Не отнимая ножика от горла собеседника, Исай вынул кляп и спросил:
- Сколько ваших в доме?
Ахмет хотел крикнуть тревожно, но Исай молниеносно вбил ему в глотку только что вытащенный кляп. Хрустнул зуб и губы чеченца окрасились в цвет популярного в народе кетчупа «Источник». Ахмет хрипел и бился на земле, пытаясь освободится от кляпа и дать сигнал, ради которого его и оставили во дворе. Сиплый сплюнул смачно, а потом почти без замаха ткнул ему кулаком в солнечное сплетение. Парень выпучил глаза и задохнулся от боли.
- Бесполезно с ним, - тихонько шепнул Сиплый Исаю. – Он, сучонок, ничего не скажет. Точнее, разговорить можно, но время для этого потребуется.
- Да и хрен с ним, - махнул рукой Исай. – Пусть отдыхает.
- А мы что делать будем?
- Надо в дом войти, вдруг нашим помощь требуется.
- Ага, в дом! – усмехнулся Сиплый. – Там их наверняка не один. В секунду дуршлак из нас сделают.
- Не ссы, пехота! – хмыкнул бывший десантник Алеха Исаев. – Есть план.
Пошептавшись минут пять, Исай и Сиплый заняли исходные позиции. Алеха Исаев справедливо рассудил, что вряд ли чеченцы выставили посты у каждого окна. Наверняка хорошо охраняется только входная дверь. Нападения они не ждут и можно застать их врасплох. Идеально подходящее место для вторжения – просторная кухня, расположение предметов в которой Исай походя срисовал еще в самый первый раз, когда хозяин показывал свой дом. В нее вели два окна. Рамы были деревянные, и Алеха рассчитывал легко снести их. Так и получилось. Взяв разгон, Исай стремительно пересек двор и с каратистским криком «Ий-я-я-я!» головой вперед нырнул в небольшое кухонное окно. Весело брызнули в разные стороны осколки стекол и Исай  ракетой влетел на занятую противником территорию, снеся со стола водку «Распутин», недоеденные фрукты, а заодно уронив с табурета Николая, сжимавшего в руке осколочную гранату «Ф-1». Ребристый кругляш весело зацокал по крашеным половицам, и от этого цоканья в огромную букву «О» стали превращаться не только рты, но и глаза Цыгана, Магомеда и Кузи. Кузя даже стал судорожно вспоминать слышанную в детстве от бабки молитву: «Пресвятая Богородица, спаси и сохрани…»

18 глава
Михалыч сидел в кабинете директора охранного агентства «Бастион» и пил коньяк. Не так, как хлестал водку несколько лет назад, когда уходил в запой, а потягивал потихоньку маслянистую ароматную жидкость, получая удовольствие от вкуса, цвета, запаха. И размышлял, прокачивал ситуацию. Коньяк не мешает мысли, наоборот, обостряет ее, подсказывает мудрые решения, если, конечно, не перебарщивать. Начальник безопасности и не перебарщивал, знал меру. Он уже отошел от поражения, нанесенному ему Кулаковым и его компанией, успокоился и при зрелом размышлении отложил месть на потом. Сейчас надо было выполнять заказ Еремы. Тот шутить не любил и спросить мог строго. Настолько строго, что смерть могла показаться легким наказанием.
Использовать деревенского мужика в роли торпеды, провоцирующей в городе национальный конфликт, не удалось, и теперь Михалыч ждал приезда Хлябы, которому позвонил пять минут назад. Хляба был 25-летним юнцом, явно тормознувшим в своем развитии. Все его мысли были о «косяках», пиве и «сосульках» - малолетних девчонках, которые за синенькую бумажку номиналом 50 деревянных рублей соглашались залезть в штаны к любому самцу и отсосать у него в любое время и в любом месте. Жил Хляба тем, что удавалось «наварить» на мелких мошенничествах, кражонках и вытрясти со школьников, которые боялись прыщавого и вздорного Хлябу, как огня. По крупному Хляба не рисковал никогда и потому был на свободе. Относительной, конечно. Потому что еще во время работы в ментовке зацепил его Михалыч на наркоте, но по этапу не отправил, «уговорив» пересравшегося со страху говнюка «помогать органам», то есть стучать на своих приятелей. Что Хляба и делал исправно на протяжении уже четырех лет. Причем стучал он как дятел, звонко и весело, находя в том, что закладывал дружков, небывалый кайф. Но сегодня Михалыч ждал его с другой целью, информации было с избытком, не было дурака, готового рискнуть собственной задницей и разжечь в городе костер национальной вражды.
Хляба заявился через десять минут. В кабинет, где сидел Михалыч, его провел лично директор агентства. Заодно принес представителю «крыши» еще одну фляжку коньячку и нарезанный лимончик на блюдечке.
- Стопку принеси еще одну, - кинул ему Михалыч.
- Айн момент! - угодливо кивнул директор, и через минуту на столе стояли уже две стопки.
- Свободен, - махнул рукой Михалыч, и главный «бастионщик» беззвучно растворился за дверью.
Хляба оглядел кабинет наглыми глазами и бесцеремонно утонул в сером кожаном кресле. Закинул ногу на ногу, достал пачку «Парламента», закурил, бросив обгоревшую спичку прямо на ковер. Михалыч поморщился. Нельзя сказать, что свинячьи манеры Хлябы были уж совсем ему непривычны, за годы службы в милиции насмотрелся и не такого, просто Хляба зачастую легко переступал ту грань, за которой было уже не свинство, а что-то другое, более присущее не человеку, а упырю из кошмара, выданного на-гора взбаламученным наркотиком мозгом.
- Зачем звали? – спросил Хляба.
Несмотря на все свое хамство, он всегда обращался к Михалычу на вы. Потому что еще в самом начале их знакомства попробовал было тыкнуть старлею, но получил в ответ такую зуботычину, что навсегда расстался с левым верхним клыком. Больше его Михалыч никогда не бил, но и Хляба навсегда проникся уважением к его кулаку. И всегда, даже под легким кайфом, обращался к Михалычу только на вы.
- Выпьешь коньячку? – вопросом на вопрос ответил Михалыч, кивнув на бутылку «Арагви».
- Запросто! – ответил Хляба, но задницу от кресла не оторвал, продолжая все так же расслаблено пялиться в потолок и стряхивая пепел на пол и собственные джинсы.
Михалыч хмыкнул, сгреб одной рукой стопки и блюдечко с лимоном, другой подхватил бутылку и перенес пиршество на журнальный столик рядом с гостем. Сам уселся точно в такое же кресло, что и Хляба. Плеснул коньяк в хрустальные емкости. Хляба скосил безресничные глаза в его сторону, протянул худую руку и, ловко подхватив стопку, лихо выплеснул ее содержимое в глотку. Михалыч ничего не сказал, выпил тоже и закурил, пуская голубые облачка дыма в сторону окна. Молчали минут пять. Потом Хляба не выдержал и обернулся к начальнику службы безопасности:
- Зачем звали?
Тот же вопрос был задан на полтона ниже и с гораздо большей степенью заинтересованности.
- Заработать хочешь? – равнодушным голосом спросил Михалыч.
- Кто ж откажется! – оскалился щербатым ртом Хляба. – А что делать?
- Что скажу! – ответил Михалыч.
- И много платишь? – заинтересовался Хляба.
- Три штуки.
- Баксов? - холодея от внутреннего восторга уточнил Хляба.
- Ну не рублей же! - поморщился Михалыч. – Хотя, если хочешь, могу и нашими по курсу Центробанка.
- На хер! – быстро перебил его Хляба. – Баксы так баксы. Ими как-то сподручнее.
- Хорошо, - согласился Михалыч. – Тогда по рукам?
Потная ладонь Хлябы и широкая в мозолях от спортивных тренажеров длань бывшего опера сошлись в рукопожатии.
- Э, а что все-таки делать-то? – запоздало спохватился Хляба.
- Да ничего особенного, - отозвался Михалыч, разливая коньяк по стопкам. – Съездишь в одно место, должок стребуешь.
Хляба удовлетворенно кивнул. Взял в руки стопку и выпил все тем же способом – одним махом плеснув коньяк в глотку. «Надо было водку поставить, - подумал Михалыч. – Этому придурку все равно, что коллекционный коньяк, что водяра «Артельная».
Хляба между тем чавкливо зажевал «Арагви» кружком лимона, шумно сглотнул и спросил:
- А когда съездить-то?
- Сейчас и поедешь, - ответил ему Михалыч.
- Далеко ехать?
- На набережную.
- И кто там?
- Должник мой. Подойдешь к нему и потребуешь заплатить долг – 20 штук бачинских.
- Если не отдаст?
- Разнесешь ему прилавок и можешь по репе пару раз дать, только не до смерти.
- Да вы что? – испугался Хляба. – За такое дело с меня живого шкуру спустят.
- Зассал? – презрительно бросил Михалыч.
- Не, в натуре! – засуетился Хляба. – Ну какой из меня рэкетир. У вас вон сколько бугаев в одном только этом агентстве. Пошлите любого – сделают все в лучшем виде.
- А кто сказал, что они здесь сидеть будут? – наклонился к Хлябе Михалыч. – Они тебя страховать будут. Если что, наши ребята из того чучмека бефстроганов сделают. Но начать с ним разговор должен будешь ты.
- А почему я? – захлопал глазами недоумок.
- Потому, - терпеливо пояснил ему начальник службы безопасности, - что я плачу тебе три штуки баксов.
Хляба вспомнил, сколько платят ему денег за эту «работу» и перестал роптать. Далеко не каждый вечер удается срубить по-легкому деньжат, а тут они сами плывут ему в руки. Даже напрягаться не надо, да и подстраховка у него будет будь здоров.
- На чем поедем? – спросил Хляба, самостоятельно наливая себе в стопку коньяк.
- Поедете на «Рафике». Ты и еще трое ребят, - начал инструктировать Михалыч. – Прямо напротив скульптуры «Рыбаки» стоит павильон…
- Какие еще «Рыбаки»? – нахмурился Хляба. – Что-то не помню я такой скульптуры на набережной.
- Неважно, - махнул рукой Михалыч. – Вовчик покажет. Так вот, ты войдешь в павильон, спросишь Аслана. Когда тот выйдет к тебе, спроси про долг. Если денег не отдаст и начнет выеживаться, начинай громить все вокруг. Понял?
- А ребята где будут? – трусливо спросил Хляба.
- Рядышком. Они влезут в разборку, если на тебя кто-нибудь нападет. Но, думаю, до этого дело не дойдет.
- А Аслан, он кто? Чеченец? – продолжал трусить Хляба.
- Дагестанец, - соврал Михалыч. – Не трясись, все будет хорошо.
- А деньги когда дашь?
- Сразу после дела.
- Нет, половину гони сейчас, половину – потом, - заартачился Хляба.
Михалыч нехотя залез в нутро черной барсетки, отсчитал пятнадцать сотенных, бросил на стол перед Хлябой:
- Держи!
Тот проворно подхватил деньги, быстро пересчитал. Сунул в карман брюк, потом передумал, вытащил их опять на свет, вновь пересчитал и рассовал по разным карманам.
- Чтобы не дай Бог не потерять, - ответил на недоумевающий взгляд Михалыча.
- Ну-ну! – хмыкнул тот и добавил: - Посиди здесь пять минут, я бойцов, что с тобой пойдут, тоже должен проинструктировать.
Вовчик, Круг и Пузырь сидели на диване в приемной и терпеливо ждали, когда им дадут задание. Заранее предупрежденные директором, что на этот раз им придется серьезно поработать, парни терялись в догадках, что за дело им предстоит на этот раз. Впрочем, задавать лишние вопросы в «Бастионе» не следовало. Платили хорошо, а большие знания могли существенно укоротить жизнь. Да и просто потерять непыльную работу было жалко, безработица в городе хоть и пошла на убыль, а все еще была высокой. Особенно она касалась тех, кто не имел солидной специальности и желания получить ее.
Михалыч быстрым шагом вышел из кабинета, и охранники тут же вскочили на ноги.
- Вот что, парни! – сказал начальник службы безопасности. – Мне вас рекомендовали, как знающих свое дело и храбрых ребят. Именно такие мне и нужны сегодня. От того, как вы справитесь с заданием, зависит ваша дальнейшая судьба. Если захотите, вам будет предложена постоянная работа у Еремы. А как он платит, вам говорить не надо. Достаточно сказать, что за сегодняшнее дело каждый из вас получит по тысяче долларов.
Парни восхищенно переглянулись. Они, конечно, рассчитывали на достойную оплату, но действительность превзошла их самые смелые предположения. Сейчас они были готовы на все ради Михалыча.
А тот, уловив настроение парней, продолжил:
- Вы приедете в павильон, который вам укажет Вовчик, Хляба, который сидит сейчас в моем кабинете, начнет разговор с хозяином. Если разговор закончится миром, вы сядете опять в машину и вернетесь сюда. На вашей оплате это никак не отразится. Если начнется разборка, защищайте Хлябу и ни на что не отвлекайтесь. За вами будет следить мой человек, он сразу вызовет подкрепление, если нужно будет. Поэтому держитесь до конца и не отступайте. Все понятно?
- Понятно, - ответил за всех Вовчик и повел широченными плевами. – А если перестараемся чуточку?
- Не страшно, - успокоил его Михалыч. – Давно нужно на место черных поставить. А с кичи мы вас вытащим, можете не сомневаться.
Немного подумав, Михалыч отвел Вовчика в сторону и что-то шепнул ему на ухо. Тот сначала недоуменно уставился на начбеза, но все же медленно кивнул на его слова. Михалыч довольно осклабился и слегка потрепал детину по литому плечу.
Через минуту компания вышла во двор и загрузилась в микроавтобус. За руль сел Вовчик. На место рядом с водителем плюхнулся на правах старшего Хляба. Он был горд порученным делом, и сердце его приятно согревали американские деньги, сеющие смерть не только в нашей стране, но и во всем мире.

19 глава
Ситуацию с гранатой просекли все. Но только один среагировал мгновенно, совершенно неправильно и самоубийственно: в каком-то диком и совершенно немыслимом прыжке Серега Макаров рванулся к жуткой цокающей железяке, упал на пол, дотянулся рукой и мужественно накрыл ее широкой ладонью. Сжал и приподнял над полом. Но куда швырять-то? В окно, из которого в роли двинутого на голову ковбоя влетел в комнату Исай? А вдруг там люди? На решение вопроса жизни и смерти оставалась всего секунда. И Серега, яростно стиснув зубы, сунул гранату под себя, как это сделал какой-то герой старого фильма, виденного им в детстве по телевизору.
- Не-е-е-ет! – разрывая связки заорал Кулаков. – Дура-ак!
Николай рванулся к молодому соратнику, нечеловеческим усилием перевернул его на спину и, вырвав гранату из судорожно сжатых пальцев, швырнул смертоносную штучку прямо в раскрытую пасть стиральной машины «Индезит».
- Ложись! – крикнул он, падая на пол.
Мужчины попадали на крашеные половицы. И в этот момент грохнуло так, что у всех присутствующих намертво заложило уши. Из круглой пасти стиральной машины вырвался горизонтальный столб огня, заскакала по полу оторванная дверца. Осколки посекли стену напротив, но никого не задели. Заморская чудо-техника с честью выдержала испытание русской гранатой, ее корпус вздулся, но не разорвался. Правда, для стирки она больше не годилась.
Смертельно бледный Серега Макаров лежал на полу лицом вверх и бессмысленно таращился в потолок. Он так еще и не понял, что остался жив. Зато это хорошо понял Кузя. Он мгновенно кинулся к сумке, оставленной у входа и выхватил из нее обрез. И вовремя. Молодой чеченец, приносивший фрукты и выпивку, уже открывал дверь, целясь хищным стволом автомата в кухню, покореженную взрывом.
- Стоять! – крикнул ему Кузя. – Автомат на пол.
Чеченец взглянул в глаза Кузе и счел за лучшее послушаться. Он сдернул «калаш» с плеча и бережно положил на порог.
- Лежать! – скомандовал ему Кузя.
Чеченский парень послушно выполнил и эту команду. Кузя перевел дух и горделиво обвел всех взглядом, мол, видели, как я его. И тут он увидел причину безропотного поведения боевика. Оказывается, пока он трясущимися от возбуждения руками рвал «молнию» сумки с оружием, Исай навалился всем телом на упавшего ничком на пол Магомеда и приставил к его затылочной ямке ствол пистолета, доставшегося в наследство от Семы. В обойме было всего два патрона, но промахнуться Исай не боялся, нужно быть полным кретином, чтобы смазать в такой ситуации.
Скрипнула входная дверь, и из сеней спиной вперед и с поднятыми руками вошли на кухню двое оставшихся боевиков-чеченцев. Их держал на мушке Сиплый. Неожиданный взрыв на кухне позволил ему ворваться в дом через входную дверь и переломить ситуацию в свою сторону. Роли в доме Цыгана за каких-то пару минут переменились коренным образом. Теперь Кулаков и его «бригада» могли диктовать условия.
Николай поднял упавшую табуретку, сел на нее.
- Отпусти его, - сказал ровным голосом Исаю.
Алеха Исаев весело ухмыльнулся и оторвал смертельный взгляд «Макарова» от затылка Магомеда. Слез с его спины и сел за стол рядом с Кулаковым. Но пистолет не спрятал, держал наготове. Магомед тяжело перевернулся, приподнялся и сел. Оглядел поле боя и покачал головой:
- Ну вы, блин, даете, мужики!
- Да мы еще ничего не давали, только-только начали веселье, - радостно осклабился Исай.
- Что же будет, когда вы разойдетесь по-настоящему! – хмыкнул Магомед, тоже усаживаясь за разгромленный стол.
В глазах вайнаха не было страха, только прыгали веселые шайтанята далеких гор.
- Лучше бы тебе не быть на нашем пути, когда мы разойдемся, - серьезно ответил на его вопрос Кулаков. – Эй, Серега! Очухался? Вставай давай, хватит разлеживаться. Ишь, герой-смертник выискался! А не подумал о том, что я матери твоей скажу, когда в Эсолу вернемся? Мне не герои нужны, а бойцы, на которых положиться можно в любой ситуации. Понял?
Серега с трудом сел на полу, потер виски ладонями и выдавил с натужной хрипотцой:
- Понял я все, дядь Коля.
-Понял! – ворчливо отозвался Кулаков и спросил участливо: -Голова болит? Надо бы выпить тебе немножко, но этот громила Исай всю водку разлил по полу.
Магомед что-то гортанно сказал молодому чеченцу ,и тот было дернулся пойти в комнату, но бдительный Кузя тут же вскинул обрез:
- Куда?! А ну стой, где стоишь!
- За водкой я его послал, - сказал Кузе  Магомед. – Пусть сходит, никуда не денется, ручаюсь.
Кузя недоверчиво глянул на Магомеда, затем перевел взгляд на Кулакова.
- Пусть идет, - махнул рукой тот.
Через минуту чеченец вернулся, и еще одна поллитровка украсила стол Цыгана. Правда, закуски не было. Оранжевые мандарины, краснобокие яблоки и синие виноградины были рассыпаны по всему полу, часть из них уже была передавлена грубыми мужчинами, не ценившими красоту южных плодов.
Видя такое дело, очухавшийся от потрясений последних минут Цыган прошел к холодильнику и принялся доставать из него закуску. На столе появилась колбаса, сыр, маринованные огурчики, хлеб и масло. Последней он достал из морозилки запотевшую литровую бутылку водки «Русский размер». Судя по таким приготовлениям, Цыган намерен был мириться со столь опасными и необузданными постояльцами, свалившимися на его голову.
Когда выпили по одной и чуточку отошли от пережитого, Кулаков спросил Магомеда:
- Ну что дальше делать будем? Принимаешь ты мое предложение?
- Ты про что? – переспросил вайнах, вкусно хрустя огурчиком.
- Про то самое, - ровно сказал ему Николай. – Вы рассказываете мне все, что знаете по Ванькиному делу и не мешаете мне. Я не мешаю вам. Через пару дней сходимся и смотрим, что из этого получилось. Годится?
- У меня есть выбор? – спросил предводитель вайнахов.
- Выбор всегда есть, - резонно заметил Кулаков. – Мы можем разойтись врагами и начать войнуху друг с другом. Вопрос в том, нужно ли нам это? И что это нам даст в конечном итоге?
Магомед помолчал. Мужчины во время паузы еще раз разлили водку по стопкам, сняли стресс без кряхтенья и чоканья. Наливали и выпивали все – и чеченцы, и русские. Водка взяла на себя привычную ей роль миротворца и прекрасно справилась с такой задачей. Взгляды непримиримых еще полчаса назад врагов потеплели, оружие в руках Кузи, Сиплого и Исая стало менее настороженным. Напряжение за столом еще чувствовалось, но не было уже ощущения хождения по краю, когда один неверный шаг ведет к неминуемой гибели.
- Ты должен меня понять, Николай, - вымолвил наконец Магомед. – Я не могу принять такое решение самостоятельно. Мне нужно позвонить.
- Звони, - почти равнодушно разрешил Николай. – Дать телефон, или свой есть?
- Есть свой, - усмехнулся Магомед и вытащил из кармана навороченную «Мотороллу».
Пока вайнах разговаривал по телефону, все молчали. Только двигали челюстями, уничтожая закусь, выставленную Цыганом. Местные не понимали ни слова из гортанной речи вайнаха, а по лицам чеченцев было совсем непонятно, о чем говорят их старший. Наконец Магомед негромко хлопнул черной крышечкой телефона, прервав тем самым связь с собеседником.
- Ну что? – спросил его Кулаков.
Вайнах помолчал опять, подыскивая нужные слова. Все напряженно следили за ним, готовые к любому повороту судьбы. Ведь на стоянке тоже после телефонного разговора началась непримиримая пальба, унесшая жизни нескольких братков Колобка. Впрочем, сейчас, видимо, все должно было закончиться иначе. Слишком спокоен, хоть и задумчиво-напряжен, был Магомед.
- Что с Асланом? – вдруг спросил он.
- С кем? – не понял Николай.
- С парнишкой, который на посту во дворе стоял, - пояснил Магомед.
Кулаков взглянул на Исая. Тот поигрывал пистолетом в руке и чему-то улыбался невесело.
- Исай, ты вопрос слышал? – спросил его Николай.
- Слышал, и что? – откликнулся тот.
- Так отвечай, не выпендривайся, как муха на стекле, - построжел Николай.
- Да ни хера с их молокососом не случилось, - встрял в разговор Сиплый. – лежит во дворе связанный. Можете забрать его.
Магомед глянул на Николая. Тот кивнул Сиплому и сказал:
- Притащи его сюда.
Сиплый встал из-за стола, выразительно поправил ремень автомата и вышел за дверь. Через пару минут притащил за шиворот связанного и с кляпом во рту Аслана. Парень дико вращал глазами, но не сопротивлялся, наверно уже растратил боевой пыл в бесполезной борьбе с веревкой, которой ловко связал его руки бывший десантник Исай.
Магомед хмуро оглядел своего связанного соплеменника и перевел взгляд на Николая:
- Скажу прямо, если бы вы убили Аслана, не было бы между нами договора. Точнее, согласился бы я сейчас на все, но через час мы бы вас покрошили или в этом доме, или еще где-нибудь. Но, похоже, между нами нет крови, а значит, можно договориться.
- Ты зря нас пугаешь, - хмуро уставился на Магомеда Исай. – Мы тоже не пальцем деланные и еще неизвестно, кто кого бы покрошил. Пока мы на коне, хотя у тебя изначально все козыри на руках были.
Магомед глянул из-под своих черных бровей на насупленного Алеху Исаева и ничего ему не сказал. Продолжил разговор с Николаем:
- В общем, так. О том, что произошло у фонтана, вы знаете. Твоего сына ищут все наши, но никаких следов найти пока не удалось. Пропал он куда-то. Хотя, если честно, все обложено было плотно, и никуда из города он деться не мог. Но ты говоришь, что он не мог пойти на это дело… Поверим пока. Слишком нагло и грубо были взяты деньги. Думаю, пацан, который просто учился, вряд ли смог так действовать. Поэтому, или им руководил кто-то очень грамотный, либо его грамотно подставили. Тот, с кем я сейчас разговаривал, дал добро на то, чтобы сотрудничать с вами. Если есть вопросы, спрашивайте, я скажу, что знаю.
Николай перевел дух. Несмотря на всю свою решимость и жесткость, ему не хотелось обнажать оружие еще раз. Худой мир лучше доброй ссоры. Да и война с чеченцами ни на шаг не приближала его к сыну.
- Что у вас за дела с Еремой? – спросил он у Магомеда.
Тот от удивления даже покрутил головой:
- Ну ты спросил, Николай! Разве ж на такой вопрос можно ответить при всех и коротко? Дела у нас ним давние, но никогда никаких проблем не возникало до этого случая.
- Вы дружите?
- Вот уж нет! Разве могут дружить два волка, живущие на одной территории? Мы просто миримся с существованием друг друга.
- Ты знаешь, где живет Ерема и где он может прятаться? – поинтересовался Николай.
- Знаю, - кивнул головой Магомед. – Прятаться он может где угодно, а живет на Луначарского. Там стоит такой особняк из красного кирпича на три квартиры, он живет в средней. Еще у него строится коттедж, но тот пока не готов, и есть дача недалеко от города.
- Где?
- В местечке одном, Заозерье называется. Это почти пригород.
- Как ее найти?
- А чего ее искать? Здоровенный дом за глухим забором прямо на въезде в поселок. А  тебе зачем?
- Знакомство с Еремой свести хочу, - хмуро бросил Николай. – С вами вон познакомился. Почему бы и с ним по душам не потолковать?
- Ну потолкуй, - сказал поднимаясь из-за стола Магомед. – А нам идти надо. Если что, звони.
Вайнах положил на стол белый четырехугольник визитной карточки и пододвинул его Николаю. Тот взял его и, даже не взглянув, сунул в нагрудный карман.
- Оружие, которое мы забрали у твоих, оставь нам, - попросил Магомеда Кулаков.
- Берите, - махнул рукой Магомед. – Судя по всему, оно вам сейчас нужнее.

20 глава
Хляба беспробудно трусил, но попрятанные по карманам портреты заокеанских президентов на грязно-зеленых бумажках толкали его в бой не хуже ворошиловских ста граммов. «Рафик», притащивший посланника Михалыча вместе с охранной свитой к берегу озера, был оставлен на ближайшей улице, и сейчас Хляба сидел на гранитном парапете и наблюдал за торговой точкой, принадлежащей Аслану. Самого хозяина пока не было, как сказал Хлябе чеченец в несвежем белом фартуке, нанизывающий на шампуры сочные куски не то свинины, не то собачатины. Поэтому бойцы «Бастиона» и сам Хляба решили подождать, скрасив ждалки пивом и чипсами.
Набережная Петровска была полна народу. Преддверие летней белой ночи не давало молодежи засиживаться дома. В зеленой зоне повсеместно раскинулись разноцветные шатры торговых палаток, приветливо зазывающих в свое лоно, сизый дымок мангалов вызывал слюну не хуже, чем у собаки Павлова во время рефлекса, а про пивное изобилие и говорить не надо, оно уже давно залило Россию-матушку тысячами названий пенного напитка. Громкие взрывы хохота, треньканье гитары, флирт и подначки разбавляли суровость гранитного севера летней бесшабашностью. Были конечно и пьяные. Куда ж без них на русском празднике жизни? Благодаря им набережная была слегка настороже. В любой момент какой-нибудь перепивший великовозрастный дебил мог сорваться в пьяный кураж и начать размахивать кулаками наподобие  героев боевиков из голливудской скверны. Впрочем, до крупных драк почти никогда не доходило. Друзьям одичавшего от пива добра молодца чаще всего удавалось усадить его на хлипкий пластмассовый стул и отвлечь от мордобития «Балтикой» или «Белым медведем». В немалой степени относительное спокойствие достигалось и тем, что большинство торговых палаток на набережной принадлежало выходцам с Кавказа. А те, как известно, в случае нужды моментально сбиваются в стаи, защищая себя и свое имущество.
Однако Хляба, зная эти особенности и ощущая липкую дрожь в коленках, все же был настроен на победу. Вовчик, Круг и Пузырь, сидевшие на парапете рядом с ним, вселяли в него эту уверенность литыми плечами, стрижеными затылками и пятнистой формой.
- Во, гляди! – палец Вовчика вскинулся вверх и указал Хлябе на невысокого черноусого горца, появившегося среди столиков под шатром, взятым под наблюдение. – Это и есть Аслан.
- Уверен? – спросил Хляба, почему-то представлявший неведомого ему Аслана на две головы выше и уж конечно же шире в плечах.
- На все сто! – заверил Пузырь, отрываясь от горлышка пивной бутылки.
- Точняк, он! – вставил и Круг свое слово. – Иди, Хляба, стребуй должок с черножопого.
Хляба встал с парапета и деловито отряхнул джинсы. Он почему-то сразу успокоился, увидев, что дело ему придется иметь не со звероподобным  громилой, а щупленьким человечком. Откуда ему было знать, как обманчива бывает внешность, ведь по-настоящему в крутых переделках ему пока бывать не приходилось.
Аслан не обратил на подошедшего посланника Михалыча никакого внимания. Он что-то клекотал земляку на своем гортанном наречии и иногда растягивал тонкие губы в злорадной ухмылке. Хляба постоял немного за его спиной, потом, набравшись храбрости, спросил затылок горца:
- Эй, ты что ли Аслан будешь?
Аслан обернулся и медленно стер с лица улыбку. Вид Хлябы не вдохновил его на вежливый ответ. Тертый хозяин палатки сразу определил в нем шпанистость и наглую трусость. Но отвечать хамством на хамство чеченец не спешил. Правда, и дружелюбия не проявил.
- Ну? Тебе чего? – спросил Аслан.
- Должок с тебя требуют, - Хляба попытался напустить на себя суровость, но актер он был никудышный, а потому вторую половину фразы  не прорычал, как намеревался, а проблеял: - Двадцать штук зелени живо сюда!
Аслан оторопел. Потом решил, что этот молодой русский просто перепил, потому и ведет себя неадекватно. Чеченец вздернул свои усы в зловещей ухмылке и жестко ответил:
- Иди проспись, после поговорим.
После этих слов Аслан потерял к Хлябе всяческий интерес и даже повернулся к нему спиной. Да и действительно, чего на всякого пьяного обращать внимание? Но Хляба был не всяким. Он отрабатывал полученные доллары, плюс к этому считал, что его крепко страхуют. Основания тому были, ведь Вовчик, Пузырь и Круг уже маячили в непосредственной близости от его спины.
- Ах ты козел горный! – начал заводить самого себя криком Хляба. – Гони должок, а то от твоей харчевни одни головешки останутся.
Он сунул руку в карман и вытащил обратно уже с велосипедной цепью, намотанной на кулак. Аслан в это время хищно развернулся к нему, готовый зубами вцепиться в горло обидчика. Стоящий за мангалом подручный крепко сжал в руке шампур, выставив его вперед наподобие шпаги.
- Ты чо-о-о сказал? – еще в развороте начал боевой клич Аслан.
Но докончить ему не дала звенящая велосипедная цепь, ударившая его поперек черноусого лица. Красная полоса на его щеке вздулась и лопнула, оросив все вокруг мелкими каплями крови.
- А-а-а-а! – взвыл Аслан, схватившись руками за раненое лицо.
Мангальщик бросил свой мангал и бросился в бой, размахивая блестящим шампуром. Но ни одного удара  нанести не успел. Круг, оказавшийся в непосредственной близости от него, врезал ему прямым в челюсть. Подручный Аслана взмахнул руками аки орел и совсем не по-орлинному рухнул на жидкий пластмассовый столик, на котором стояли бутылочки с кетчупом «Пикадор», тарелочки с нарезанной зеленью и прочими аксессуарами, сопутствующими приготовлению шашлыков. Столик не выдержал столь непочтительного с собой обращения, ножки его подломились и он сбросил с себя снедь прямо в зеленую траву возле палатки. Навроде как блеванул от отвращения. В эту красную кетчупную блевотину с кусочками огурцов и перьями зеленого лука шлепнулся и мангальщик в грязном фартуке, что, понятно, чистоты одежде не добавило.
Аслан справился с резкой болью, ошпарившей его лицо, довольно быстро. Но когда сумел открыть на обидчика пронзенные болью глаза, увидел, что рядом с Хлябой стоят трое молодчиков, сжимающих могучие кулаки. Аслану стало понятно, что это не обычный пьяный дебош, а наезд со стороны какой-то организованной структуры. Впрочем, большого значения это не имело. Чеченцы были организованы в Петровске не хуже, чем кто-то. И служба охраны у них была организована будьте-нате!
- Стоп, ребята! – выставил вперед ладони Аслан. – Сколько, говорите, я вам должен?
- Двадцать штук гринов, - ответил, хмелея от собственной храбрости и ощущения победы, Хляба. – И чем быстрее, тем лучше.
- Хорошо, хорошо! – примирительно улыбнулся Аслан. – Но, сами понимаете, у меня здесь таких денег нет. Надо позвонить, чтобы их привезли. Можно?
- Звони, - снисходительно бросил Хляба через отвисшую нижнюю губу и цыкнул слюной прямо под ноги чеченцу.
Аслан только скрипнул зубами от такого неуважения, но промолчал. Он вытащил из кармана мобильник, быстро набрал номер и залопотал в него по-чеченски.
- По-русски говори! - прикрикнул на него Хляба, упивавшийся своей новой ролью предводителя рэкетиров.
- Русские парни приехали, двадцать тысяч долларов просят, - перешел на русский Аслан. – Приезжайте, привезите их.
Выслушал ответ, кивнул, как будто собеседник мог его видеть и коротко бросил: Жду.
Аслан поднял глаза на своих обидчиков и жестом радушного хозяина указал на столик:
- Присядьте пока, скоро деньги привезут.
В голосе чеченца еле слышно звенели радостные нотки, но ни Хляба ни иже с ним не обратили на этот тревожный сигнал никакого внимания. Четверо парней уселись за столик, пришедший в себя после удара Круга помощник Аслана, повинуясь знаку хозяина, быстро выставил перед ними открытые бутылки «Золотой бочки», поставил блюдечко с солеными орешками.
- Может, шашлык желаете? – спросил Аслан.
- Желаем, - кивнул головой Хляба.
- Азамат, шашлык гостям сделай, - скомандовал чеченец.
Его подручный, носящий прославленное Михаилом Лермонтовым имя, отошел к мангалу и занялся своим делом, бросая на пришельцев хмурые взгляды исподлобья.
Хляба тянул из горлышка золотисто-пенную жидкость и с довольным видом щурился на окрестности. Огненное светило уже коснулось своим краешком насыщенной синевы озера и на водной глади задрожала желтая лента заката. Вечерело. Компаний молодых людей и подростков на набережной прибавилось. Но на инцидент, произошедший в палатке Аслана, похоже, никто не обратил внимания. То ли не посчитали нужным вмешиваться, то ли на самом деле ничего не заметили, поскольку стычка была слишком мимолетной. Ароматный запах скворчащего в жаре углей мяса приятно щекотал ноздри Хлябы. В предвкушении вкусного ужина он даже прикрыл на минутку глаза. И тут же раззявил их до величины юбилейного рубля. Поскольку по набережной, где движение любых транспортных средств было напрочь запрещено, прилетели прямо к палатке Аслана две шикарные иномарки и под визг новеньких покрышек выплюнули из своего чрева десяток черных молодцев с бейсбольными битами в руках. Молодцы не тратили времени на лишние разговоры и шагнули прямо к Хлябе и его телохранителям. Губы Хлябы задрожали, он вдруг отчетливо осознал, что сейчас его будут убивать. И даже почувствовал сырой запах земли, пахнувший невесть откуда.
Вовчик, Круг и Пузырь быстро встали, заняв оборонительные позиции. Но им было не выстоять и пяти минут против вооруженных битами противников. Если бы не клич, раздавшийся со стороны компании молодых людей, расположившейся на летней травке неподалеку.
- Черножопые наших бьют! – кричал звонкий голос.
На этот крик заозирались практически все, находящиеся на набережной. Кто-то сразу подался назад, подальше от греха, а кто-то наоборот стал сжимать распаленное хмелем кольцо возле палатки Аслана. Через минуту здесь уже бушевала схватка. В ход шли бутылки, палки, солдатские бляхи и даже гитара, разлетевшаяся с жалобным стоном о голову одного из джигитов. Биты свистели в воздухе наподобие богатырских булав, чеченцы отбивались от толпы со стойкостью древних спартанцев, но силы были неравны. Орущая, визжащая, матерящаяся орда смяла их и просто-напросто затоптала ногами, обутыми в кроссовки и высокошнурованые ботинки.
К месту бойни подлетели сразу два желто-синих «Уазика» с включенными мигалками.
- Атас, менты! – раздался вопль, и толпа стала стремительно редеть. Впрочем, участники драки далеко не расходились, всем было любопытно посмотреть, что будут делать менты в такой ситуации. А те вылезли из салона и, опасливо оглядываясь на разгоряченных молодецкой кулачной забавой парней, прошли к палатке, ставшей ареной сражения. Чеченцы, кряхтя и постанывая шевелились на полу, пытаясь встать. Побиты они были здорово, но не до смерти. А вот Хляба лежал ничком раскинув руки и не дышал. Вдохнуть ему мешал длинный шампур, вонзенный прямо в спину и пропоровший насквозь гнилое хлябино нутро.
За спиной сержантов, осматривающих мертвое тело, внезапно раздался свирепый свист, согнавший с ближайших крон деревьев сотни устроившихся на ночлег ворон. Вслед за свистом раздался полный ярости молодой крик:
- Пацаны, черножопые нашего парня шампуром проткнули до смерти!
- А-а-а-а! – звериным воем-криком откликнулась толпа. – Бей черных!
И от этого крика уже со всех деревьев длинной набережной взлетело, хрипло каркая, черное воронье племя…

21 глава

Михалыч мог быть доволен. Его коварный план реализовался быстро и качественно. Недовольство, зреющее в среде жителей Петровска, выплеснулось наружу. И направлено оно было против «лиц кавказской национальности», как пишут в официальных документах и дешевых газетных статьях. Хляба, сам того не ведая, стал мощнейшим катализатором взрыва на межнациональной почве. Весть о том, что «черножопые» закололи шампуром ни в чем не повинного русского парня, прокатилась по городу с скоростью байкера на ревущем мотоцикле. И теплая белая ночь стала стремительно накаляться. Эпицентром, как и следовало предполагать, стала Петровская набережная. Она колыхалась и ревела на разные голоса. Практически все торговые палатки были разгромлены, недожареные шашлыки втоптаны в землю, а все лица, мало-мальски похожие на выходцев с южных окраин страны, подвергались нахрапистым наездам, заканчивающимся одним и тем же – мордобитием с последующим выбрасыванием в озеро. Старинная русская народная забава – погром - стремительно набирала обороты.
Менты, приехавшие на место беспорядков бравыми и наглыми, испуганно жались к своим ментовозам, готовые в случае нужды легко сорваться с места. Толпа косилась на них яростно, но пока не  трогала. Помимо пива по рукам молодежи ходили невесть откуда взявшиеся бутылки водки. И было их достаточно, хотя в разгромленных торговых палатках ничего кроме пива в качестве трофеев взято не было. Никто не знал, что об этом тоже подумал Михалыч и что его засланцы активно шныряли в толпе, подогревая умы распалившихся петровчан злобными словами и огненной водой. Михалычу было нужно, чтобы погромы выплеснулись на улицы города. Локальный, ограниченный набережной конфликт не давал того результата, к которому он стремился. И предпринятые начальником бандитской службы безопасности шаги принесли нужный результат. Ближе к полуночи, кипящая черная энергия бунта выплеснулась на проспект, носящий имя пролетарского вождя.
Никто так никогда и не узнал, кто первым бросил пустую пивную бутылку в стекло витрины магазина бытовой техники. Но едва только веселый стеклянный звон затесался в среду агрессивных выкриков, как сразу же сотни предметов полетели в блистающий неоном мир вывесок, витрин и буржуазного показушного великолепия. Испуганные глаза на сонных лицах обывателей, рискнувших с окон верхних этажей взглянуть на беснующуюся внизу молодежь, увидели в этой уже не белой, а бледной от страха ночи призрак гражданской войны.
Впрочем, власть уже очухалась от первого шока. По тревоге был поднят весь личный состав милиции и пожарной охраны. Сотрудники правопорядка спешно получали для подавления бунта шлемы, бронежилеты, прочные щиты, «демократизаторы» и прочие спецсредства. Было решено локализовать толпу на проспекте Ленина, а затем рассечь и рассеять. На подходе к Студенческому бульвару  путь беснующейся молодежи преградил забор из милицейских щитов. Решительный вид стражей порядка немного охладил пыл молодых парней, но уже не мог окончательно сбить пламя разгорающегося костра яростного неповиновения власти.
- Бей ментов! – рванул вверх из толпы выкрик и бутылки, летевшие до этого только в витрины, со свистом понеслись в сторону милиции.
Однако подручные средства беснующейся толпы не могли нанести существенного урона обороне силовиков. Щиты и шлемы легко отразили бутылочный залп.  Ритмично постукивая по металлическим щитам резиновыми дубинками, доблестная милиция мерно двинулась на превосходящую ее по численности орущую орду. Толпа дрогнула. И стала отступать, ядрено матерясь и продолжая забрасывать наступающих всякой дрянью. Еще минута – и власть будет праздновать относительную победу.
Но не довелось ментам в эту ночь откупорить сладкое шампанское виктории. Внезапно мирно стоящий на обочине «жигуль» десятой модели взревел двигателем и, мощно крутанув на месте покрышками, понесся на церберов власти. Одним сильным ударом он пробил брешь в линии щитов и унесся далее, свернув через секунду в подворотню одного из домов. На одно мгновение сотрудники милиции растерялись. И этого было достаточно, чтобы толпа, радостно вопя, рассеяла их по окрестностям. В одиночку, даже если ты в бронежилете, с дубинкой и красной корочкой в кармане, много не навоюешь. Менты позорно разбежались, спасая жизнь и здоровье. Вдохновленная победой толпа продолжила свое бунтарское пиршество.
И никому не было дела до водителя того самого «жигуленка», который с азартом камикадзе направил своего железного коня на милицию. А он тормознул помятый телами в бронежилетах шедевр отечественного автомобилестроения среди кустов сирени во дворе «сталинки» и ловко скрылся в ближайшем переулке. Убедившись, что за ним никто не увязался, Круг, а это был именно тот боевик, что приезжал с Хлябой на разборку, вытащил из кармана мобильник и вышел на связь с Михалычем.
- Ну что? – спросил тот.
- Порядок, - лаконично ответил Круг. – Ребята шурудят вовсю, менты уже растерялись. Мне пришлось протаранить их на машине, чтобы не дать  загасить пацанов.
- Молодец! – похвалил Михалыч. – Но ты там особо не рискуй, у тебя другая задача.
- Помню, - усмехнулся Круг. – Можно начинать?
- Да, пожалуй, пора, - согласился начальник безопасности. – Бригада ждет тебя на месте.
Круг нажал на кнопку отбоя и спрятал телефон в нагрудный карман безликой камуфляжной куртки. И дворами двинулся в сторону известного ему дома на пересекавшей центральный проспект улице. Там, по данным Михалыча, обосновался сам Батон – лидер чеченской группировки Петровска, с которой смотрящий Ерема имел существенные разногласия в миллион долларов.
Во дворе добротного четырехэтажного дома набухал кипеж. Привыкшие, что на них никто и никогда не дергается, чеченцы слегка паниковали. Они не безосновательно предполагали, что волна беспорядков может докатиться и до их квартир. Остановить эту волну не было никакой возможности и оставался только один выход – переждать, пока все утихнет, в каком-нибудь спокойном месте. Лучше всего за городом. Батон тоже был во дворе. Его мобильник ежеминутно разражался заливистой трелью, и он выслушивал сообщения, ругался сквозь зубы и отдавал краткие распоряжения. Жена и двое малолетних детей Батона уже сидели в джипе с тонированными стеклами, мотор которого тихо урчал, но сам главарь все никак не мог занять в нем своего места. Четверо телохранителей ошивались рядом, бдительно оглядывая двор. Еще пара сподвижников по криминальному бизнесу тоже беспокойно выхаживала  возле машины.
Впрочем, все подходы к дому, где обитал Батон, уже давно были изучены Михалычем. Круг и еще пять боевиков скрытно подобрались почти к самому подъезду, возле которого торчал черный джип Батона. В неверном серебристом свете белой ночи фигурки чеченцев малость расплывались, но это не было существенным препятствием стрельбе на поражение.
- Огонь! – шепнул Круг соратникам и первым нажал на курок своего «Макарова», поймавшего в прицел самого Батона.
Пять черных стволов начали свою огненную арию. Первые же пули попали Батону в грудь и голову. Главарь чеченцев так и не успел понять, откуда прилетела смерть, разбившая его любимую «Нокию» и вошедшая через ухо в мозг. Парочка авторитетов не успела среагировать на изменения обстановки и повалилась на асфальт, истекая кровью. Лишь двое из четверых охранников успели прыгнуть за джип, укрываясь от свирепого огня на поражение. Оттуда они открыли яростный ответный огонь. Но брошенные умелой рукой три «лимонки» легко проникли за линию чеченской обороны и разнесли к чертовой матери не только самих телохранителей погибшего Батона, но и  большинство стекол окрестных домов. И тут же, как по мановению волшебной палочки, все стихло. Звонкая тишина стегнула по натянутым нервам Круга с парнями и обитателей еще недавно совсем мирного дома. Нарушал ее только тоненький плач детей Батона, доносящийся из иссеченного осколками и пулями джипа. Круг шепнул лежащему рядом боевику:
- Угомони сосунков.
Камуфляжная фигура в натянутой на глаза черной шапочке «ночь» легко выскользнула из куста и двинулась к джипу. Вот боец протянул руку и приоткрыл заднюю дверь иномарки. И в туже секунду из джипа полыхнул выстрел. Чеченская женщина, жена Батона встала на защиту своих отпрысков. Пуля попала неосторожному бойцу прямо в глаз. Он еще валился наземь, а Круг и его группа уже открыли шквальный огонь по машине. Но бронированный монстр Батона выдержал огненный смерч. Более того, он вдруг взревел двигателем и понесся прочь со двора, ставшего братской могилой. Фатима плохо водила машину, но плач детей придавал ей силы и решительности. Вырулив на улицу, джип понесся в сторону Переваловки. Фатима не знала, куда ехать, она просто стремилась подальше убраться от страшного места, где ненавистные русские расстреляли ее мужа.
- Ну и черт с ней! – сказал Круг, пряча ствол в наплечную кобуру. – Далеко не уйдет.
И он был, похоже, прав. Акции, наподобие той, что провернул Круг со своей командой, прошли одновременно в разных концах города. Руководство чеченской группировки перестало существовать. Пожар межнациональной розни, разгоревшийся в центре Петровска, позволил Михалычу выполнить задание Еремы качественно и в срок. И что с того, что в городе бушевали беспорядки? Разве миллион долларов не стоит того?
Михалыч вышел из помещения охранного агенства «Бастион», откуда он руководил операцией и закурил у входа. Из центра города даже сюда доносились шум и крики толпы. Над разными районами Петровска появилось зарево – кто-то уже успел пустить «красного петуха». Дверь агентства тихонько скрипнула, пропуская на улицу здоровенного парня.
- Михалыч! – окликнул начальника службы безопасности здоровяк.
- Чего тебе, Вовчик? – отозвался Михалыч.
- Так это, рассчитаться бы надо, - проговорил Вовчик.
- За что? – удивился Михалыч.
- Так это, - растерялся охранник. – За Хлябу. Я ведь все сделал, как вы велели. Не так-то просто шампуром проткнуть человека.
- Да, тяжкий труд, - согласился начбез.
Он залез в карман, вытащил пачку долларов и отслюнявил Вовчику десять сотенных – цену беспутной жизни Хлябы.
- Может, добавите? – смущенно поинтересовался Вовчик.
- Тебе уже сам Хляба добавил, - презрительно бросил Михалыч. – Только не говори мне, что не успел его карманы почистить.
Ушедший в сторону взгляд Вовчика красноречиво свидетельствовал о стопроцентной правоте Михалыча. Начбез усмехнулся и сел в свой джип. Завел монстра и двинулся в сторону дома Еремы. Ему нужно было отчитаться о проделанной работе.

22 глава
Николай беспокойно ворочался с бока на бок. Тяжкие думы, словно двухпудовые ржавые гири, наподобие той, что он держал у стены баньки в Эсоле, напрягали мозги и не давали забыться. В комнате домика Цыгана было светло, мягкая велюровая белая ночь струилась из окна, призрачно обволакивая знакомые предметы, превращающиеся под ее чарами в зыбкие видения. Слышалось мерное всхрапывание Сереги Макарова, что-то бормотал во сне Кузя, чуточку натужно не то дышал, не  то сипел, полностью оправдывая свое прозвище, Сиплый. И только Алехи Исаева не было слышно. «Тоже не спит», - подумал Кулаков и тихо окликнул кореша:
- Исай, ты спишь?
- Неа, - тоже шепотом отозвался Алеха. – Не спится что-то.
- Пойдем на улицу, покурим, - предложил Николай.
- Айда, - согласился Исай.
Натянув спортивные широкие брюки, и, не запариваясь по поводу другой одежды, друзья осторожно выбрались из комнаты и прошлепали босыми пятками по коридору. Входная дверь чуточку скрипнула, пропуская их на крылечко. Уселись на верхнюю ступеньку, задымили «Винстоном», пачку которого прихватил Исай. Алеха дымил привычно, со вкусом затягиваясь заморским дымом отечественного разлива. Николай пыхал сигаретой старательно, но неумело. Скорее просто за компанию, чем по требованию организма.
- Тебя гложет что-то? – через некоторое время нарушил тишину Исай.
- Есть немного, - не вдаваясь в подробности ответил Николай.
Исай ждал продолжения, но Кулаков опять замолчал, шумно вдыхая полной грудью наполненный сиреневым ароматом воздух. Сигареты уже были затушены, и ничто не мешало летнему настою трав витать в воздухе, хмелем кружа деревенскую душу Николая. На Переваловке было относительно тихо. Только проспект имени легендарного комдива шумел в стороне урчанием проносившихся по нему машин и редким ревом мотоциклов. Исай помолчал еще немного, потом подозрительно глянул на замкнутое внутрь себя лицо Николая и решительно поднялся. Прошел обратно в дом, оставив друга одного. Николай, казалось, и не заметил этого. Все тягал свои ржавые гири в мозгах, переваливая и так и этак.
Опять тихонько проскрипела дверь. Вернулся Исай, неся в одной руке бутылку «Апшерона», в другой – два граненых стакана, в один из которых, как в стеклянную кобуру, был засунут зеленый пупырчатый огурец. Алеха уселся чуть в стороне от Николая, а на свободное пространство между ними выставил принесенное. Кулаков ничего не сказал и это было воспринято Исаем, как полное одобрение его действий. Ловко свинтив золотистую пробку, Алеха умело налил по полстакана живительной влаги, пахнущей в белой ночи как-то особенно приятно. Протянул один стакан Николаю. Тот взял равнодушно, безразлично стукнул его краешком по посудине Алехи и влил в себя коньяк без всяких эмоций, как будто дизельное топливо в бак трактора заправил.
Алеха отнесся к выпивке по-иному. Медленно, растяжно выцедил коньяк из стакана, блаженно зажмурился и занюхал выпитое огурцом. Скорее по привычке, чем по необходимости. Снова закурил, пустив низкое сизое облако дыма в сторону калитки.
- Ну что, отпустило? – спросил через минуту Николая.
Тот шумно вытолкнул из груди воздух и с благодарностью глянул на старого друга:
- Да, полегче стало.
- Может, еще по одной? – кивнул Исай на бутылку «Апшерона».
- Давай! – махнул рукой Николай.
Алеха тут же набулькал в граненые символы русской мужицкой души еще по сто граммов пахучего напитка. Выпили. Помолчали еще.
- Что тебя гложет-то? – спросил Исай Николая.
- А хрен его знает, - буркнул Кулаков. – Такое ощущение, что это все не со мной происходит. Еще вчера днем я на своем бульдозере в лесу вкалывал, а сегодня наворотил кучу трупов и будто так и надо. А если возьмут нас? Сколько менты сроку отмерят? Лет пятнадцать. Это если с «вышака» соскочить удастся. И что тогда Танька с ребятней делать будет?
- Э-э-э! Куда хватил! – прищурился на собеседника Исай. -  Во-первых, пусть попробуют взять. А во-вторых, если даже пиковый расклад будет, иди в несознанку полную. Хрен они чего докажут. Сейчас не те времена, что раньше. Вон бандюки на свободе ходят и пушки не прячут. Так что не бзди, земеля, прорвемся! И потом, что ты мог сделать? Не попытаться спасти сына? Это, знаешь ли…
- Знаю, - вздохнул Николай. – Эти козлы меня в безвыходное положение поставили. Но вас-то я зачем втравил в свои непонятки? Тебя, Серегу, Кузю, Ваську…
- Какого Ваську? – удивился Исай.
- Брата троюродного Ваську Кулакова, - пояснил Николай и увидев ничего не понимающие глаза друга добавил: Ну Сиплого.
- А-а-а! – допер, о ком идет речь Исай. – Ну за этого ни хрена переживать не надо. Если кто и выкрутится из этой бодяги, так именно он. А за остальных так скажу: знали они на что идут? Знали. Ну и не хрен печалиться, не дети малые. А за меня тебе отдельное спасибо, Колян. Если б ты знал, как меня достала такая жизнь! Не поверишь, пару раз с похмелья мыслишка закрадывалась, не накинуть ли петлю на шею или с крыши сигануть. А сегодня мне весело жить стало, даже нажираться не хочется. Эх, вот это жизнь! Когда вот он враг – только руку протяни. Вот он друг – рядом локоть в локоть стоит. И только от тебя самого и друзей твоих зависит кто кого. Спасибо тебе за это, Колян!
Уверенной рукой Исай вновь взялся за горлышко коньячной бутылки, плеснул в стаканы еще по чуть-чуть. С чувством выпил и захрустел разломленным напополам огурцом. Николай последовал его примеру и тоже хрумкнул пупырчатым, закусив золотистую влагу.
- Слышь! – вдруг поднял указательный палец вверх Исай.
Николай замер, прислушиваясь. Откуда-то издалека доносился шум, будто там ревело штормовое море.
- Что это?
- А хрен его знает, - пожал плечами Алеха. – Похоже, это в центре что-то происходит. Молодежь, что ли, разгулялась?
Но вплетшийся в доносившийся шум  далекий треск выстрелов, спутать который ни с чем было нельзя, напрочь опроверг измышление о разгулявшемся молодняке.
- Похоже, там серьезная каша заваривается, - покачал головой Кулаков. – Как бы узнать, что там такое?
- Какие проблемы? – хмыкнул Алеха. – Дай-ка на минутку мобильник.
Николай вытащил из глубокого кармана штанов трубку сотового телефона, доставшегося в наследство от Колобка, и протянул Исаю. Тот пощелкал кнопками, набирая номер знакомого алкаша, живущего недалеко от гостиницы «Северной» и поднес трубку к уху:
-Алло, Витек, слышишь меня?
- Кто это? – отозвался хриплый голос.
- Исай это. Что там в городе происходит?
- Ты что? Уже и на своей Ключаге все знаешь? Ни хрена себе!
- Да ты толком говори, не тяни кота за хвост, - поторопил собеседника Исай.
- Ты приезжай сюда, Исай, повеселимся! – предложил Витек.
- Некогда мне, давай не телись, говори толком.
- Исай, хочешь верь, хочешь нет, но у нас в Петровске бунт, в натуре! – выпалил Витек. – Пацаны гоняют по проспекту ментов и черножопых, уже пожарки подъехали и водой пробовали разогнать. Но вода кончилась, и машины захватили парни. Пожарным трендюлей наваляли. Магазины, ларьки громят! Приезжай, Леха, повеселимся! Может, тоже до какого-нибудь магазина сбегаем, затаримся бесплатно.
- Сказал же, некогда мне, - ответил Исай. – Лучше скажи, знаешь, из-за чего все началось?
- А чего тут знать! – хохотнул незримый Витек. – Об этом на каждом углу кричат. Говорят, что эти козлы черножопые завалили парня русского на набережной. Представляешь, шампуром закололи. Как барана на шашлык свой поганый. Вот народ и слетел с тормозов. Понаехали, блин, с гор своих, проходу от них нет! На рынок зайдешь – одни черные! В кабаке кто гуляет – одна чернота поганая! Ездят на иномарках, орут по своему всякую хрень, денег у них немеряно! А тут, на пиво не каждый день наскрести удается. Правильно пацаны их гоняют, есть за что! И ментам тоже по делу досталось. Не хер защищать всяких уродов кавказских!
- Ладно, остынь, Витек! – прервал националистические излияния дружка Исай. – И не вздумай сам соваться в эту катавасию, зашибут ведь.
- А вот и хрена им! – заржал Витек. – У меня обрез есть заныканый, еще от деда остался. Черта с два, кто ко мне сунется, когда с ним выйду. Приезжай, Исай!
- Некогда мне, - повторил как попугай Исай. – Ладно, давай, Витек, резвись! Только будь все же поосторожнее, а то и выпить в этом поганом городе будет не с кем.
Исай протянул отключенный телефон Николаю, спросил:
- Понял, о чем речь?
- Не совсем, - отозвался тот.
- Город на ушах стоит, мочат черных и ментов. Первых за то, что нашего парня на шампур надели, вторых  за то, что первых защищают.
- Дела-а-а! – протянул Николай. – И что нам теперь делать?
- А что нам? – не понял Леха.
- Так наверняка сейчас всех ментов поднимут, да еще и откуда-нибудь дополнительно нагонят, - пояснил Николай. – Завтра на улицу с оружием страшно будет сунуться, заметут за милую душу.
- Точно! – согласился Исай. – Я об этом как-то не подумал. Что делать будем?
- Спать! – сказал Кулаков, поднимаясь со ступеньки крыльца. – Утром чего-нибудь придумаем.
- Может, еще по одной, - предложил Исай, кивая на остатки коньяка в бутылке.
Николай посмотрел на бутылку, на друга, потом махнул рукой, давай, мол.
Исай долил коньяк в стаканы, бутылку аккуратно поставил к стене дома. Выпили стоя, не присаживаясь, поскольку действительно пора уже было ложиться, если хотели выспаться. Но у судьбы были свои соображения на этот счет. И она уже гнала по переулку свои расклады. Топот стоял такой, что Исай вновь навострил уши и вопросительно глянул на Кулакова.
- Похоже, бежит кто-то, - с сомнением сказал Николай.
- Да нет, гонят кого-то, - не согласился Алеха.
И тут, как бы в подтверждение  слов Исая раздался свист и крики:
- Стой, падла черножопая!
- Стоять, козел!
- Все равно не уйдешь!
Через минуту в поле зрения стоящих на крыльце друзей появился бегущий молодой парень. Он слегка приволакивал ногу и хотя бежал изо всех сил, было понятно, что от преследователей ему не уйти. А их было человек семь. Полупьяные, распаленные самой увлекательной охотой из всех существующих – охотой на человека – они гнали свою дичь, нисколько не сомневаясь, что той не удастся ни спрятаться, ни ускользнуть от них.
- Помогите! –крикнул парень с легким кавказским акцентом, завидев Исая и Николая.
Из последних сил он подбежал к заборчику, распахнул калитку и вбежал во двор. Но тут нога его запнулась за что-то и он с размаху растянулся на земле.
- А-а-а-а! – взвыли преследователи и ломанулись во двор к поверженной жертве.
Их ноги замелькали как на футбольном матче, меся упругое человеческое тело. Парень закрыл голову руками и даже не пытался встать.
Исай переглянулся с Николаем и оба, не сговариваясь, шагнули с крыльца. По пути Алеха проворно подхватил правой рукой стоящую у завалинки пустую коньячную бутылку.

23 глава
Увлеченная расправой над беззащитным парнем переваловская кодла не обратила никакого внимания на двинувшихся к ней Исая и Николая. Напрасно. Те не стали пользоваться какими-нибудь глупыми выкриками типа «Что вы делаете?» или «Прекратите немедленно!», а просто врезались в толпу наподобие идущего на таран истребителя времен Великой Отечественной.
Исай сходу засветил коньячной бутылкой по ближайшему к нему кумполу, не отстал от него и Николай. Полностью оправдывая свою деревенскую и армейскую кликуху «Кулак», он по-мужицки прямолинейно двинул пудовым кулачищем в челюсть самого рьяного пинателя. И понеслось! Исчезли посторонние мысли и страхи, улетучилась грусть-тоска Николая, как исчезает с рассветом утренний туман. Хриплое дыхание, тяжелый мат да всхлипы с рычанием заполонили собой душистый воздух только что мирного дворика. Противники наших друзей были молодыми, потными и пьяными. Вдохновленные запахом крови и легкой победой над единственным противником, они попытались нахрапом задавить невесть откуда взявшихся защитников черножопого. Но Исай с Кулаком держались стойко. Крепко стиснув зубы, Алеха отбивал удары парней и не забывал приложится кулаком по мелькавшим впереди рожам. Николай почти не закрывался от нападавших, он сам атаковал, нанося удары и правой и левой. От его попаданий трещали зубы и переносицы, словно пушинки отлетали враги к заборчику. Однако силы были неравны. И долго продолжаться такое веселье не могло. Еще немного – и наступит конец. Вот, кстати, упавший от удара Николая верзила с лицом дегенерата сунул правую руку в карман и вытащил выкидной нож. Тугая сталь выкидухи со злобным щелчком выскочила наружу. Парень поднялся и стал заходить к Кулакову сбоку, намереваясь воткнуть нож в печень.
- Осторожней, Кулак! – прохрипел Исай, заметив угрозу.
- Вижу, - процедил Николай через разбитые губы.
Он ловкой подсечкой сбил очередного нападавшего и тут же перехватил дернувшуюся к нему руку дегенерата. Завернул ее ему за спину и резко надавил. Страшно затрещал вывернутый со своего постоянного места сустав.
- А-а-а-а! – по звериному взвыл от боли верзила.
Нож выпал из его руки, а сам он, отпущенный Николаем, бессознательным мешком с дерьмом рухнул под ноги дерущихся.
Стая, заметив, сколь жестоко вырубили одного из лучших ее бойцов, отступила к заборчику. Между ней и двумя ее противниками лежало на траве без движения лицо кавказской национальности, ставшее кроваво-красным яблоком раздора. Чуть в стороне валялся вырубленный Николаем верзила.
Хрипло дыша, в расхристанной одежде и с размазанными по щекам красными соплями, стая злобно уставилась на Кулака с Исаем. Тщательно запененные пивом мозги парней с натугой проворачивались, оценивая ситуацию.
- Вам что, падлы, жить надоело?! – наконец хрипло выдавил один из нападавших.
- За черного заступились? – поддержал его второй.
- Да кончайте их! – истерично завизжал третий. – Колами их!
Он первый подскочил к заборчику и вырвал из него штакетину. Остальные тоже похватали кто что смог – полено, кирпич, каменюку.
- Вот теперь точно звиздец! – попытался улыбнуться похожими на два пельменя губами Исай.
Николай молчал, пытаясь трезво оценить обстановку. Похоже, шансов у них действительно не осталось. Перегруппировавшаяся и вооружившаяся подручными средствами стая почувствовала свою силу и стала медленно сжимать кольцо. Так трусливые псы окружают попавшегося в засаду волка. Их трясет от страха, но жажда крови ненавистного врага, который не покорился и живет в лесу, не признавая законов псовой стаи,  толкает их к клыкам уже загнанного противника. Николай внутренне приготовился к последней битве. В том, что их с Исаем не оставят в живых, он нисколько не сомневался. Зубодробительные затрещины, которые они только что раздавали без счета, вернуться к ним с лихвой. Еще секунда и…
- Стоять! – раздался от крыльца властный голос, и короткая очередь в три патрона вспорола злобную ауру, клубящуюся над переваловской кодлой.
На ступеньках стоял Серега Макаров, направив на парней курившийся сизым дымком ствол «Калашникова». За его спиной ухмылялась ехидная рожа Кузи, который подкреплял свое ехидство черным зрачком обреза. Тут же прислонился к  дверному косяку Сиплый, поигрывавший греющимся в правой руке черным пистолетом.
Стая застыла. Она ждала чего угодно, но не столь явной и неприкрытой ничем огневой мощи противника. Бросаться очумело на стволы она  не хотела, разбежаться явно не хватало времени. Ведь пуля, как известно, дура, догонит враз.
Сиплый, наслаждаясь беспомощностью кодлы, медленно спустился с крыльца и вплотную подошел к одному из парней, у которого на лице еще оставались признаки былого интеллекта.
- Кто такие? – лениво процедил ему прямо в лицо.
- Переваловские, - ответил парень.
- Погоняло есть?
- Чикой зовут.
- Под кем ходите? – продолжал допрос Сиплый.
- Варяг над нами, - хмуро бросил парень, понимая, что отказываться говорить под стволом автомата не стоит.
- Варяг? – присвистнул Сиплый. – Это интересно!
- Кто это? – спросил у него Кулаков.
- Помнишь того, что утром на Ключаге завалили? – ответил, ухмыльнувшись, Сиплый. – Ну того, что на меня наезжал?
Кулаков наморщил лоб. События на Ключаге, когда они приехали к Исаю уже начали стираться в его памяти, будто произошли не менее суток назад, а почти полгода. Слишком много имен, людей, разборок навалилось на них за прошедшие часы. Но Варяга - татуированного здоровяка в черной майке, который звезданул Сиплому в ухо - Николай вспомнил.
- А этот, - небрежно произнес он. – И что?
- Да ничего, - пожал плечами Сиплый. – Просто эти пацаны теперь беспризорные.
- Ты чего гонишь? – не въехал в разговор Чика, похоже, еще не знавший о том, что Варяг отправился в скорбный путь.
- Повежливей, мудила! – ткнул ему своим пистолетом в солнечное сплетение Сиплый.
Чика скорчился от довольно ощутимого удара, но промолчал.
- Значит так, сучары! – произнес Сиплый. – Варяга больше нет, а потому мы берем вас под себя. Старший будет вот этот, - черный ствол Сиплого указал на Кулакова. – Погоняло его – Кулак. Да вы и сами заметили, что он ими работать умеет. Как и мы стволами тоже. Вздумаете еще раз наехать – положим всех. Настучите на нас, на ломти настругаем. Понятно?
Кодла глухо заворчала.
- Не слышу! – возвысил голос Сиплый.
- Понятно, - нестройно откликнулось несколько голосов.
- Так то лучше, - хмыкнул Сиплый. – А теперь быстро сдернули отсюда, сявки! Когда надо будет, мы вас через Чику найдем.
Толкаясь и переругиваясь остатки побитой стаи вытекли из двора на улицу потным ручьем. Было понятно, что по доброй воле они теперь сюда не сунутся.
- Чего ты меня в паханы записал? – угрюмо спросил Николай у Сиплого.
- А кого нужно было? – удивился Сиплый. – Кузя на пахана рожей не вышел, Серега – баклан еще, жизни не нюхавший, Исая вся алкашня на его Ключаге знает, и фуфло не прокатит. Так что только тебе и остается им быть.
- А, ладно! – махнул рукой Николай и вытер разбитую губу. – Какая разница.
- Дядь Коль, а чего вы с ними не поделили? – спросил Серега, закинувший автомат за спину.
- Да вот, - указал Кулаков на лежащего ничком парня. – за этого заступились.
- Фью! – присвистнул Кузя. – А я думал вы этого жмура сделали. Хотел крикнуть пацанам, чтобы они его утащили.
- Они бы утащили! – фыркнул Исай. – Если б не мы, его бы уже архангелы встречали.
- Это вряд ли, - сказал Сиплый, переворачивая потерявшего сознание джигита на спину. – Шайтан скорее его встретил бы. Вы поглядите только, кого это к нам занесло.
- Ого! – вгляделся в знакомое лицо Исай. – Вот уж не ожидал, что из-за него кулачный бой приму.
Остальные тоже подошли поближе, вгляделись. Кузя даже посветил огоньком зажигалки, чтобы получше разглядеть лежащего парня.
- М-да, - протянул Николай. – Он живой хоть?
- Дышит, - отозвался Сиплый. – Чего с ним будем делать, Кулак?
- Тащите в дом, - распорядился Кулаков. – Не оставлять же его подыхать на улице. Зря что ли мы его у переваловских отбили. Вон челюсть до сих пор болит.
- Еще пару-тройку дней поболит, - хохотнул Сиплый, посмотрев на синюшную  левую скулу Кулакова. – Видать здорово тебе приложили.
- Не слабо, - согласился, поморщившись, Николай.
- А кто это? – спросил Кузя, указывая на парня, так и не приходящего в себя.
- Ты что, не признал? – удивился Николай. – Это пацан Магомета, что во дворе нас охранял. Его давеча Исай с Сиплым повязали.
- А-а-а! – врубился Кузя. – То-то я смотрю его рожа мне знакомая, только никак вспомнить не мог. – Серега, хватай его за плечи, давай в дом занесем.
Кузя и Серега подхватили Ахмета и, не особо аккуратствуя,  потащили в сени. Кузя от натуги покряхтывал, Серега тащил чеченца молча.
Положили побитого молодца на кухне прямо на пол. Включили свет. Скрипнула дверь комнаты и к гостям вышел Цыган. Хмуро оглядел побитых Исая и Кулакова, покачал головой. Потом подошел к Ахмету и склонился над ним.
- Кто его так?
- Пацаны местные, - неприязненно ответил за всех Кулаков
Николай не доверял Цыгану, помня, что Магомет вычислил их не без его помощи.
Цыган присел на корточки, приложил руку к шее Ахмета. Быстрыми ловкими пальцами ощупал его голову, руки, ноги.
- Ничего страшного, жить будет, - сказал раздумчиво. – Отнесите его ко мне в комнату, на диванчик положите.
Кузя и Серегеа вновь безропотно взялись за ставшую привычной вырубленную ношу. На диванчике побитый Ахмет смотрелся жалко. Из полуоткрытого рта стекала струйка слюны, дыхание было хриплым и неровным.
- Выйдите все, - скомандовал Цыган. – А ты, Николай, можешь остаться.
Николай удивился, но остался. Остальные без слов покинули комнату старика.
Кулаков огляделся. Комната Цыгана поражала количеством книг. Толстые фолианты и тонюсенькие брошюрки были повсюду – на столе, на подоконнике, на шкафу и просто на полу. Было видно, что они здесь царствуют, а не просто отбывают заключение. Все остальное в комнате, включая старенькую мебель, было на редкость спартанским. Видно, Цыган не придавал особого значения условиям жизни. Хотя, по кухне, хорошо обставленной дорогой мебелью и техникой этого сказать было нельзя. «Кто ж ты такой?» - подумал Кулаков, пристально вглядываясь в худую и чем-то таинственную спину старого цыгана.
- Подойди, - сказал Цыган не оборачиваясь.
Кулаков приблизился. Цыган пытался стянуть с Ахмета пропитанную кровью черную футболку. Николай помог ему. Открылась заросшая волосами худая грудь чеченца, сплошь покрытая синяками и ссадинами.
Цыган вытянул вперед ладони и стал сосредоточенно водить ими на телом парня. Черные волоски стали искристо потрескивать и тянуться к рукам Цыгана. Кулаков изумленно увидел, как сами собой стали затягиваться мелкие царапины, а рана на боку перестала кровоточить. Кровоподтеки пожелтели и приобрели вид давних. Ахмет задышал ровно и глубоко.
- Ни хрена себе! – не сдержал удивленного возгласа Николай.
Цыган не обратил на это никакого внимания. Глаза его были полузакрыты, а на лбу выступили мелкие росинки пота.

24 глава
Пока Николай с Исаем чесали свои кулаки о рожи пьяных переваловцев, события в городе развивались стихийно-планово. Стихия бушевала в центре на проспекте Ленина и прилегающих к нему улочках. Бессмысленный и беспощадный бунт разрастался стремительно и злобно. Морально не готовые к такому обороту дел менты не могли оказать на него никакого влияния. Уже несколько бело-синих легковых ментовозов лежали перевернутыми, два из них горели и портили летний воздух черными прорезиненными клубами дыма. Витрины магазинов и кафешек мертво скалились острыми осколками разбитых стекол. Толпы мародеров тащили из них в первую очередь бутылки со спиртным, а потом уже все, что под руку подвернется. Каждый, кто хоть чем-то во внешности смахивал на выходцев с Кавказа, рисковал в лучшем случае получить по зубам, в худшем – нож под ребра или битой по голове.
Вторая, незримая часть бунта развивалась по злодейскому плану, задуманному Михалычем. По городу носились несколько вооруженных до зубов «троек» и «пятерок» боевиков. В их передвижениях не было хаотичности и озлобленности центра. Приезжая по заранее намеченным адресам, посланцы Михалыча выбивали двери квартир, вытаскивали из постели или из кресел у телевизора чеченцев старше восемнадцати лет и методично избивали их, превращая в кровавое месиво. Лишь затем втыкали в уже бесчувственное тело заточку или кухонный нож, взятый в той же квартире. Женщин и детей не трогали, если те не пытались оказать сопротивление, все равно узнать бандитов, а впоследствии опознать их у них не было никакой возможности – лица нападавших скрывали натянутые на лицо черные шапочки с прорезями для глаз. Когда убийцы покидали квартиру, они прихватывали подвернувшиеся под руку золото и деньги, чтобы создать впечатление, что квартира подверглась обычному разбойному налету.
Только дважды случилась осечка. Первый раз это произошло на Переваловке, когда серьезный и поджарый сорокалетний отец Аслана Джохар не стал дожидаться, пока приехавшие к нему боевики объяснят причину столь позднего визита, и открыл сокрушительный огонь по ним из обреза охотничьего ружья, позволив тем самым сыну ускользнуть из дома и скрыться в зарослях соседских огородов. Джохар погиб, когда по нему вдарили три ствола боевиков Михалыча, но он успел все же застрелить одного из боевиков и серьезно ранить второго. Аслан в это время бежал по Переваловке за помощью к дяде Тенгизу, но был встречен пьяной гоп-компанией, которая вынудила его спасаться во дворе Цыгана.
Второй прокол допустил Круг. Вдохновленный успешной ликвидацией Батона, он со своей пятеркой отправился на Ключагу, где жил Магомед – правая рука авторитета Батона и председатель национального вайнахского общества. Но за десять минут до его прибытия Магомеду позвонили по телефону и предупредили о том, какие события разворачиваются в городе. Магомед не стал терять ни секунды, затолкал полусонных детей и жену в видавший виды «жигуленок», посадил за руль семнадцатилетнего племянника и отправил их в пригород к одному знакомому, связанному с ним общим бизнесом. Сам затаился в тени дворовых гаражей, ожидая незваных гостей. И дождался. Он видел, как к дому подъехал черный джип, из которого вылезли пятеро громил и исчезли за тяжелой дверью его подъезда. Видел, как вслед за этим загорелся свет в его квартире, а еще через минуту все пятеро боевиков вышли во двор, ругаясь вполголоса матом. Один из них, судя по всему, старший вытащил мобильный телефон и поднес его к уху.
- Михалыч, - донеслось до навострившего уши Магомеда. – Второго не нашли. Судя по всему, его предупредили и он успел смыться вместе с семьей. Дома беспорядок, да и дверь была не заперта.
Кто такой Михалыч, Магомед не знал, зато понял, что приезжали действительно по его душу. И даже скрипнул зубами, но тут же одернул себя, потому что показалось, что бандиты смогут услышать этот скрип и найти его. Но кому же он все-таки перешел дорогу? Ответ дал все тот же Круг. Закончив разговор с Михалычем, он с характерным щелчком захлопнул крышку мобильника и скомандовал остальным:
- Быстро в машину!
- Куда едем? – спросил парень, открывший водительскую дверку.
- Сначала к Михалычу, а потом проводим его до Еремы, - ответил Круг, залезая на переднее место с правой стороны.
Джип сорвался с места и укатил. А Магомед еще примерно полчаса лежал в тени и переваривал услышанное. Мозаика сложилась. Он знал, кто играет с чеченцами в смертельные игры. Ерема! Видно, не захотел, мудак, отдавать миллионный долг и решил пойти ва-банк. Что ж, когда враг известен, воевать с ним легче. Магомед был уверен, что сумеет отомстить Ереме, возомнившему себя способным воевать против гордых сынов Ичкерии.
Вайнах встал и, помня непреложную истину войны, что снаряд не попадает дважды в одну воронку, не скрываясь прошел в свою квартиру. Там сел на кровать, еще хранившую супружеское тепло, и стал методично обзванивать всех чеченцев, номера телефонов которых знал. Много раз телефонная трубка отвечала ему длинными или короткими гудками, но дважды истеричные женские голоса поведали о трагедиях, разыгравшихся на их глазах. Около десятка соплеменников уже знали о событиях, развернувшихся в Петровске, и ответили Магомеду по мобильнику. Его порадовало, что те не паниковали и сумели укрыть близких, а сами горели кровавой жаждой мщения. Магомед предупредил, что пока не стоит принимать активных действий, что нужно дождаться подмоги. Пообещав им, что обязательно перезвонит, как только придет пора действовать, новый главарь чеченской диаспоры набрал питерский номер. После состоявшегося получасового разговора Магомед был уверен, что скоро расклад в городе будет в их пользу. Михалыч об этом не ведал, он ехал к Ереме с докладом, что все идет по плану, а мелкие проколы не в счет.
Правда, глядя, из-за тонированных стекол джипа, как даже на отдаленных от центра улицах Петровска кучкуются разухабистые группы молодежи, громящие ларьки и затаривающиеся здоровенными пластиковыми бутылками с пивом, начальник безопасности несколько встревожился. Черт знает, как поведет себя растревоженный межнациональной рознью человеческий муравейник, если власть по-прежнему будет оставаться неспособной к серьезному отпору? Война вредит бизнесу, в том числе и криминальному. Впрочем, отогнал от себя тревожные мысли Михалыч, пока печалиться рано. Он на коне. Он сумел дать укорот черножопым и Ерема должен быть доволен.
Но Ерема, сидевший в своем любимом кожаном кресле у камина, доволен был не до конца. Выслушав рассказ Михалыча обо всем, что произошло в последние часы, он спросил:
- Кто такое Хляба?
- Наркоша и отморозок, - презрительно махнул рукой бывший мент. – Он свою задачу выполнил и пусть теперь спокойно жарится на сковородке в аду.
- Хорошо, - кивнул головой Ерема, задумчиво потирая правый висок. – Достань-ка из бара водочку, выпьем немного.
Михалыч послушно встал, достал из бара бутылку водки «Смирнофф», прихватил попутно две хрустальные стопки и поставил все на журнальный столик. Наполнил емкости.
- Хруст! – громко крикнул Ерема и в комнату тут же заглянул телохранитель – грозного вида детина с перебитым носом бывшего боксера. – Сообрази какую-нибудь закуску.
Детина понятливо чуточку склонил могучую шею и исчез. Через пару минут на столе у собеседников появились маринованные грибочки, тонко нарезанный хлеб, ветчина, сыр и баночка шпрот. Все то, чем любил хозяин заесть горькую боль русской души.
Смотрящий и начбез выпили первую не чокаясь и не произнося тостов. Просто влили в себя качественный напиток, будто лекарство приняли. Помолчали, пережевывая каждый свое: Михалыч грибочек, Ерема кусок розовой ветчины.
- Значит, считаешь, что все в порядке? – спросил Ерема, стрельнув сторону подручного острым взглядом.
- В полном порядке, - подтвердил Михалыч.
- Угу, - опять кивнул Ерема. – Тогда ответь мне на один простой вопрос: где мой пропавший «лимон»?
Пахан оторвал спину от мягкой спинки кресла и вперил глаза в переносицу собеседника. Михалыч растерялся.
- Ну, это…
- Не знаешь, - констатировал Ерема. – И я не знаю. На хазах чехов, как я понимаю, денег не нашли?
Михалыч угрюмо кивнул.
- Так какого же хера ты мне втираешь, что все в порядке! – неожиданно взорвался Ерема. – Наши бабки неизвестно у кого, а он тут из себя Рембо корчит.
Михалыч молчал. Возразить смотрящему было нечего, да он и слушать бы не стал никаких оправданий. Когда вожжа попадала ему под хвост, Ерема становился несдержанным и не терпел никаких возражений.
Но сегодня он не разорялся долго. Неожиданно сел и скомандовал:
- Наливай!
Михалыч, не мешкая, наполнил стопки.
Выпив, Ерема погрузился в молчание. Михалыч не мешал ему думать, зная по опыту, что иногда тот находит нестандартные пути решения возникшей проблемы.
- А где тот деревенский лох, сын которого на мотоцикле засветился? – услышал еще один вопрос главаря Михалыч.
- Где то в городе, - ответил Михалыч, счев за лучшее не рассказывать, чем закончилась их встреча у вечного огня.
- Так он что ли без присмотра бегает? – сурово удивился Ерема.
- Не до него было, - ответил начбез. – Нужно было с чеченцами решать, а этот никуда не денется.
- Уверен?
- На все сто, - проговорил в паузе между двумя грибочками Михалыч.
Он слукавил, жизнь показала, что мужик Николай Кулаков не так прост, как кажется. И голыми руками его не взять точно. Даже со снайперской винтовкой и стоящей наготове группой захвата это не удалось. А теперь он растворился на задворках охваченного бунтом города, и ищи ветра в поле.
- Ну-ну! – хмыкнул недоверчиво Ерема. – Вот и займись его поисками с утра. Мне не нравится, что он в одиночку за миллионом рыскает.
- Слушаюсь! – по давней привычке ответил Михалыч, и Ерема насмешливо скривил губы. Хотел что-то еще сказать, но не успел. Мелодия сотового телефона назойливо вмешалась в разговор.
- Да, - сказал в мембрану телефона смотрящий.
- Ерема, это ты? – спросил голос с легким кавказским акцентом.
- А кто говорит? – напрягся Ерема.
- Магомед, - ответила трубка. – Ерема, ты уже труп. Помолись своему Богу, если помнишь хоть одну молитву и заказывай гроб.
- Чо ты сказал!? – взвился Ерема.
- Что слышал! – отрезал Магомед, и из трубки понеслись короткие гудки отбоя.
Ерема положил мобильник на журнальный столик и медленно поднял глаза на Михалыча. По спине начбеза пробежал ледяной холодок.
- Кто это звонил? – изменившимся голосом  спросил он.
- Магомед, - ответил Ерема. – И похоже он знает, кто затеял бучу в городе.
- Откуда? – поразился Михалыч. – Ведь никто же кроме нас не знал плана.
- Он знает – и этого достаточно.
- Что он еще сказал?
- Что я труп.
Михалыч глянул в опустевшие глаза Еремы и только теперь по настоящему понял, что такое смерть.
- Найди его! – прошептали побелевшие губы Еремы. – Найди его!! Слышишь!?
Михалыч послушно кивнул, хотя не имел ни малейшего понятия, как это сделать в охваченном бунтом городе.

25 глава
Джип Михалыча, противно визжа шинами на поворотах, летел по ночному Петровску. Вслед ему неслись мат и проклятия пьяного молодняка, дорвавшегося до дармовой выпивки. Но Михалычу было сейчас глубоко плевать на отрывающееся по полной новое поколение, выбравшее на этот раз, вопреки рекламе, не пепси, а дурящее головы пиво и отшибающую мозги водку. Сидевший за рулем Круг гнал машину на Ключагу, к дому, где жил Магомед. Правда, он пытался убедить Михалыча, что это бесполезное занятие, что он с пацанами тщательно обшарил все помещение, но посуровевший Михалыч так глянул на него, что бригадир счел за лучшее закончить спор. На заднем сиденье сидели хмурые Вовчик, Пистон и Гоша. Они справедливо считали, что и так постарались сегодня на славу, и что можно было бы отдохнуть, но не осмелились ослушаться бывшего мента, который, если было необходимо, мог быть весьма жестким. И даже жестоким, смотря по обстоятельствам.
- Вот этот дом, - произнес Круг, заруливая во двор не новой пятиэтажки. – Говорю же зря сюда едем, слинял этот Магомед…
Тут Круг осекся, потому что увидел, что в квартире, которая час назад была совершенно пустой, горит свет.
- Что замолчал? – насторожился Михалыч.
- Свет там горит.
- Ага, - удовлетворенно проговорил Михалыч, вытаскивая из наплечной кобуры пистолет «ТТ». – Значит кто-то вернулся на хазу. Теперь можно с ним потолковать.
Джип скрипнул тормозами практически на том же месте, где стоял раньше. Не мешкая ни минуты Михалыч распахнул дверцу и мягко спрыгнул на землю. Его хмурые бойцы уже стояли рядом. Круг тихо скомандовал:
- Пистон, остаешься у подъезда на стреме. Остальные – за нами.
Отворив железную дверь подъезда, благо код они вычислили еще в прошлый раз, обнажившие оружие посланники Еремы шагнули в темень дома. Магомед, услыхавший звук подъехавшей машины, осторожно выглянул в окно на затемненной кухне. Шайтан! Он узнал очертания уже знакомого джипа. Рядом с ним маячил какой-то тип в камуфляжной форме и черной шапочке, закрывавшей лицо. А по лестнице уже наверняка топают его друзья, готовые выпустить кишки и самому Магомеду, и всем, кто подвернется им под руку. Неслышной тенью Магомед перетек в ванную комнату и сунул руку под ванну. Ребристый овал гранаты «Ф-1» ласково скользнул в его ладонь. Здесь же лежал и маленький «вальтер», припрятанный на черный день. Похоже, такой день настал.  Магомед выпрямился и осторожно вышел в коридорчик квартиры. Входная дверь, не запертая на замок, стала тихонько открываться, словно от сквозняка. «Знаем мы такой сквозняк!» - усмехнулся вайнах и, предварительно выдернув чеку, тихонько катнул гранату по ковровой дорожке, прикрывавшей пол. Мерно постукивая ребрышками, тихий до поры до времени кругляшок, послушно устремился к порогу. 
На втором этаже, а Магомед жил на третьем, Михалыч посторонился и пропустил вперед Вовчика и Гошу. Развитое годами службы в ментовке, а впоследствии отточенное полной опасностей жизнью с криминальным авторитетом, чувство самосохранения отчетливо шевельнулось в его душе. Наверняка за дверью квартиры Магомеда их ждал какой-то сюрприз. Чутье не подвело. Едва Гоша осторожно приоткрыл дверь почти на половину, за нею грохнул гулкий взрыв. Вырванная с петель дверь размозжила голову Гоше, а вихрь осколков, вырвавшийся в подъезд вслед за ней, разворотил Вовчику мощную грудную клетку. Дышать парню стало трудно-трудно, воздух вдруг стал горячим и вязким, и никак не хотел наполнять легкие живительным кислородом. Вовчик захрипел и свалился на бездыханного Гошу. Словно обнял его.
Михалыча, стоявшего на пролет ниже, и Круга, который старался никогда не лезть поперед батьки в пекло, мелкие зазубренные осколки металла миновали, пронеся неминуемую смерть мимо. Но и лезть очертя голову в квартиру им теперь не хотелось. Мало ли какие еще сюрпризы ждали там.
- Что будем делать? – шепотом спросил Круг.
- Клин клином вышибают, - зло прошипел Михалыч, недовольный тем, что не сумел застать Магомета врасплох. – Граната есть?
Вместо ответа Круг пошарил в кармане пятнистых штанов и протянул ему близняшку только что взорвавшейся «лимонки».  Михалыч зачем-то взвесил ее на ладони, и только после выдернул чеку и аккуратно, точно и сильно запустил ее в гостеприимно развороченный вход в квартиру. Второй взрыв потряс пятиэтажный дом до основания. Снова посыпались где-то стекла. И если после первого взрыва проснувшиеся обыватели еще рвались посмотреть, что же там происходит в третьем подъезде, то после второго все они оставили попытки что-либо понять. Те, кто помнили молитву, усердно шептали «Отче наш», кто не помнил или был атеистом, не менее истово качали головами: «Ну ни хера себе!»
Михалыч сразу после взрыва своей гранаты рванул в квартиру Магомеда, прыгнул в комнату и в перекате ушел с возможной линии огня. Но огня не было, если, конечно, не считать затлевшего от взрыва ковра на полу. Балконная дверь была открыта и Михалыч, осторожно выглянувший на балкон, увидел привязанный к перилам кусок бельевой веревки.
- Ушел, гад! – выругался он.
- И что теперь? – глупо спросил начальника стоящий за спиной Круг,
- Хрен его знает! – выругался Михалыч. – Поехали к Колобку, может, он чего присоветует.
Предложение Михалыча проехаться к финансисту Еремы говорило о многом. Они не то чтобы воевали, но явно недолюбливали друг друга. Правда, и тот и другой отдавали должное профессиональным качествам недруга. Да и Ерема не позволял им откровенно сцепиться.
Круг согласно кивнул и первым вышел из квартиры Магомеда. Ему не терпелось побыстрее убраться отсюда, почему-то казалось, что риск в этих четырех стенах серьезно возрастает, по сравнению с другими местами.
Выйдя из разгромленного подъезда, бригадир узрел Пистона, что  лежал в кустах, широко раскинув ноги в высоких шнурованных берцах. «Пересрался, наверно, со страху!» - подумал Круг и вслух окликнул боевика:
- Эй, Пистон, вставай, дальше поедем!
Но Пистон молчал. Круг, почуяв неладное, шагнул поближе к нему и увидел то, что не заметил раньше. Прямо под левой лопаткой Пистона красовался нож с наборной плексигласовой рукояткой. Магомед, как видим, даром времени не терял.
Круг непроизвольно шагнул назад и наткнулся спиной на Михалыча.
- Чего ты? – недовольно спросил тот.
- Там Пистон дохлый, - ответил Круг протягивая руку в сторону кустов.
- Поехали, блин! – вспыхнул Михалыч, подозрительно оглядываясь вокруг. – А то и нас скоро подстрелят.
Круг не заставил себя упрашивать. Он ловко запрыгнул на водительское место и едва только Михалыч устроился рядом, сразу резко бросил джип вперед.
Колобок не ждал никаких гостей в столь позднее время. Накануне вечером он классно надрался в одиночку, что случалось с ним крайне редко, и едва добравшись до постели, вырубился, даже не раздевшись и не сняв штиблет. Поэтому он ничего не знал о развернувшихся в городе событиях и просто храпел, когда настойчивый звонок натужно вырвал его из сладкого забытья.
- Алло! – хриплым со сна голосом произнес он в трубку телефона, стоявшего у самой кровати и только после этого допер, что звонят во входную дверь.
- Черт! – выругался финансист и пошел открывать. Но предварительно взглянул на монитор, стоявший в углу гостиной. На крыльце стоял Михалыч, и его изображение махало Колобку рукой.
Колобок отпер замки и хмуро бросил Михалычу и зашедшему с ним Кругу:
- Чего надо?
- Невежлив ты, Колобок! – зло усмехнулся пропахший гарью и потом Михалыч. – Разве так гостей встречают?
Колобок промолчал и, поморщившись от головной боли, прошествовал в гостиную. Плюхнулся в кресло у журнального столика, дотянулся рукой до наполовину опорожненной бутылки с виски, припал к горлышку и сделал несколько судорожных глотков.
- Ого! – насмешливо вскинул брови вверх начальник безопасности. – А нам чего же, не предложишь?
- Там! – махнул рукой  в сторону бара Колобок. – Возьми чего хочешь.
Михалыч воспользовался предложением и выбрал еще не открытую «Метаксу». Налил себе и Кругу по полстакана золотистой ядреной жидкости, выпили, бросив следом в рот  по паре соленых арахисовых орешков, блюдечко с которыми сиротливо стояло на столе.
- Не густо у тебя с закуской, - усмехнулся Михалыч. – Мог бы и круче гостей встречать.
- Вы чего, жрать сюда пришли? – ощерился на критику Колобок. – Ночь на дворе, гулять в кабаке можно.
- Сегодня в кабаках не разгуляешься! – хохотнул Михалыч. – Быстро веселье отобьют, хорошо еще если не с яйцами вместе.
- О чем ты? – насторожился Колобок.
- Да все о том же, - налил  еще по стопарю «Метаксы» Михалыч. – Ты что не знаешь ничего?
- Откуда? – поморщился Колобок. – Я как ты ушел, еще посидел немного да спать завалился.
- Ну, тогда слушай.
Михалыч выпил еще стопку коньяка и начал свой рассказ о том, что произошло в Петровске за последние часы. О своей роли в начале межнационального конфликта начбез скромно промолчал. Да и о том, как валили по разным районам города верхушку чеченской диаспоры, тоже предусмотрительно не стал заводить речь.
- Ни хера себе сбруя! – помотал головой его собеседник, когда рассказ был закончен. – А от меня-то ты что хочешь?
Михалыч оценивающе глянул на порозовевшего после выпивки финасиста и мотнул головой Кругу:
- Иди, подыши воздухом, парень. Заодно посмотри, нет ли кого лишнего рядом.
Круг послушно поднялся с кресла, хотя выходить совсем не хотелось. Хлопнула за ним входная дверь.
- Слышь, Колоб! – доверительно наклонился к финансисту Михалыч. – Я ведь много про тебя знаю. Поэтому уверен, что помочь нам ты сможешь.
- О чем это ты? – непонимающе уставился на него хозяин дома.
- Да все о том же, - усмехнулся одними губами бывший мент. – Знаю, что якшался ты с чеченцами, некий гешефт с ними проворачивал пару месяцев назад. Как думаешь, что Ерема скажет, когда узнает об этом?
Колобок даже позеленел от страха. Зная крутой нрав Еремы, он был уверен, что ему придется поближе познакомиться с его подручным Сало, который слыл бы мастером заплечных дел даже во времена разгула инквизиции. Мучить людей ему доставляло неизъяснимое удовольствие, он занимался этим старательно и со знанием дела, подходя к процессу творчески и даже несколько изысканно. Колобок только раз стал свидетелем такого «процесса» и неделю после него не мог ни есть, ни спать, даже водка его не брала.
- Да ты что, Михалыч! – залопотал он. – О чем ты говоришь. Не было никаких серьезных дел у меня с чехами, так, ченч небольшой.
- Угу, угу! – пробормотал Михалыч, наливая себе еще пятьдесят граммов забугорного коньяку и заедая орешком. – Я так Ереме и скажу.
- Да при чем тут Ерема-то! – чуть не заплакал Колобок. – Если тебе деньги нужны, так ты только скажи.
- Скажу, скажу! – пообещал Михалыч. – Но пока мне другое требуется.
- Так ты скажи что, я разве против?
- А расскажи-ка мне Колобочек про Магомеда. Про его дела. Про то, где ты с ним встречался и о чем беседовал.
Глядя на застывшее восковой маской лицо финансиста, начальник безопасности улыбнулся и отечески потрепал его по жирной, заросшей щетиной щеке:
- Ну-ну! Не расстраивайся ты так. Давай, рассказывай.
И несчастный Колобок, не сумевший уйти от хитрого лиса Михалыча, начал рассказывать, от волнения мелко-мелко дрожа лицом.

26 глава
Когда Цыган закончил лечить Ахмета, у него стал вид человека, разгрузившего в одиночку вагон с углем. Тем не менее, он приблизился к Кулакову и протянул ладони к его лицу.
- Ты чего? – отпрянул Николай.
- Стой спокойно, - скомандовал Цыган.
Голос его был тверд и чуточку хрипловат.  Николай послушался. Цыган, не прикасаясь к его лицу, стал как бы оглаживать вспухшую от удара скулу. Николай почувствовал тепло и небольшое жжение. И вот странно, боль почти сразу отпрянула, шмыгнула куда-то вдаль, словно испугавшись сухих мозолистых ладоней старика. Через пять минут Николай уже не чувствовал на лице никаких последствий недавнего кулачного боя с малолетками. А цыган устало махнул руками, будто стряхивая с них что-то вязкое, затем опустился на диван рядом с ровно дышащим Ахметом, прикрыл глаза.
- Эй! – окликнул его тихонько Николай. – Ты чего?
- Устал, - шепнули посеревшие губы Цыгана. – Погоди минутку, потом поговорим.
Николай понимающе кивнул головой, хотя не совсем понимал, как можно устать от того, что водил руками. Ведь это ж не вилами махать и не колоть сухие березовые чурки тяжеленным колуном. Стараясь не шуметь, Кулаков присел на одинокий стул, примостившийся у стола, кинул на колени тяжелые руки, задумался. Вспомнил Ваньку, успехами которого втайне гордился и никак не предполагал, что влипнет тот в такую историю. Где он сейчас? Что делает? Жив ли? Ведь судя по всему, если подставили его, то вполне могли закопать парня как опасного свидетеля где-нибудь в лесу. И ищи-свищи его тогда. О том, что будет, когда истечет отмеренный Колобком трехдневный срок, Кулаков старался не думать. Знал только, что дом свой и ребят с Танькой станет защищать до конца. Это тот последний рубеж, отступать за который не имеет права ни один мужик. Нужно будет еще убивать? Он займется этим. И будет лишать жизни людей так же обстоятельно, как вскапывал ежевесенне грядки за домом. А куда деваться, если власть уже давно перестала защищать народ? Если закон отказывается поставить заслон разного рода бандитам и беспредельщикам, нужно послать его куда подальше и вершить правосудие самому. Так, как умеет. И так, как понимает его.
- Николай! – окликнул Кулакова Цыган.
Кулаков вскинул глаза на хозяина дома. Тот уже оклемался после своего сеанса лечения и смотрел черными и одновременно ясными глазами. Удивительно молодыми, кстати, и совсем не вязавшимися с заросшим седой бородой лицом.
- Жив твой пацан, - просто сказал Цыган.
- Откуда знаешь? – спросил Кулаков, ничуточки не удивившись тому, что его мысли были прочитаны.
- Знаю, - чуточку дернув уголками губ под бородой, отозвался собеседник и безо всякого перехода добавил: - Хочешь знать свою судьбу?
Николай недоверчиво качнул головой. Он не верил всяким экстрасенсам и магам, прорвавшимся на экраны телевизоров и страницы газет в невиданных ранее количествах. Доморощенные колдуны и кликуши периодически пугали обывателей то концом света, то нашествием инопланетян, то еще какой-нибудь хренью. Николай только хмыкал, глядя на их глубокомысленные  рожи, и шел по обыкновению заниматься домашними делами, чтобы не тратить время попусту.
- Не веришь? – снова ухмыльнулся потомок древнего рода гадателей. – Зря.
- Ну погадай, - скептически согласился Николай. – Мне сейчас хоть к черту за помощью обращаться, хоть к тебе. Влип по самое не хочу.
- Сядь поближе и дай левую руку, - попросил Цыган.
Николай послушно переставил стул к дивану, протянул вперед заскорузлую от деревенского труда ладонь. Цыган уважительно глянул на нее, провел по согнутым пальцам, распрямляя их своей ладонью. Вгляделся в узор линий, по которым цыгане с незапамятных времен читали книгу судьбы.
- Ждет тебя… - начал было он, но тут свет вдруг нежданно-негаданно потух и комната погрузилась в белесую муть северной ночи.
На кухне послышались возбужденные голоса соратников Николая и дверь рывком распахнулась. В проеме стоял Исай с обнаженным стволом пистолета.
- Что тут у вас происходит? – задал он сакраментальный вопрос.
- Да ничего такого, просто беседуем, - ответил Кулаков, стыдливо убирая свою ладонь из руки гадателя.
- А со светом что?
Цыган подошел к окошку, выглянул на улицу.
- Во всем городе так, - ответил он Исаю. – Похоже из-за пожаров свет вырубили.
Мужики столпились у оконца, вглядываясь в него с интересом. Действительно, город больше не отсвечивал огнями, если не считать отблесков пожаров, трепещущих в разных его концах – от центра до окраин. Цыган вышел из комнаты в кухню, пошарил в шкафчике и выудил оттуда несколько обыкновенных хозяйственных свечек. В России ведь не найти дома, в котором не было хотя бы одного свечного огарка. Всеобщая электрификация плюс советская власть приучили людей к тому, что свечка -крайне необходимый предмет в быту, если не хочешь коротать вечер во внезапно наступившей темноте.
Цыган зажег свечу, пристроил ее в пол-литровой баночке с остатками этикетки «Маринованные огурчики», поставил на стол в комнате. Еще две свечи протянул мужикам со словами:
- Ступайте спать, мы с Николаем еще не закончили разговор.
Исай взглянул на Николая.
- Идите, - подтвердил тот. – Отдыхайте, а то так вся ночь пройдет, а у нас с утра дел невпроворот.
Серега Макаров оглушительно зевнул и, смутившись, первым вышел из комнаты Цыгана. Кузя и Сиплый подались следом. Исай подозрительно оглядел Цыгана и Кулакова и неодобрительно выдавил из себя:
- Ну смотри! – после чего тоже вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь.
- Тебя как зовут-то? – спросил Николай.
- Яковом, - отозвался Цыган. – Яшкой-цыганом, как в «Неуловимых мстителях», помнишь?
- Конечно, - кивнул головой Кулаков, действительно хорошо помнящий похождения на гражданской войне четверки подростков, с легкостью паливших по мужикам, оказавшим сопротивление большевикам, и названным впоследствии белобандитами. – Так что, погадаешь дальше или расхотелось уже?
На этих словах Кулаков выставил вперед ладонь.
- Убери, - ответствовал постаревший Яшка-цыган. – Я уже все увидел, что нужно.
Тень кудлатой головы Цыгана металась в неверном свете свечи по стенам комнаты. Голос звучал глухо и устало.
- Сорок два года тебе, шестеро детей судьбой отмерено…
- Пятеро, - поправил Цыгана Кулаков.
- Шестеро, - усмехнулся прорицатель. – Просто о шестом ты не знаешь пока. Приемыш это будет.
- Иди ты!? – изумился Николай. – И на что мне такое счастье?
- Тебе лучше знать, - пожал плечами старик. – Я говорю, что видел, а ты не перебивай, если дослушать хочешь.
Николай послушно замолк, ему вдруг на самом деле стало интересно, что еще разглядел на его ладони старый цыган.
Яков снова опустился на диван возле спящего Ахмета и продолжил:
- Жизнь твоя долгой будет, если вырвешься из этой передряги живым. Казенная похлебка минует тебя, но будь готов защищать свое счастье…
- Погоди, Цыган, - попросил вдруг Кулаков. – Что-то не о том ты все. Ты скажи мне лучше: Ванька жив мой?
- И то правда, - не услышал прямого вопроса Николая Цыган. – Зачем тебе что-то наперед знать? Ты живешь, как умеешь, сердце свое слушаешь, а это много значит.
- Погоди, - опять перебил Цыгана Кулаков. – Ты про Ваньку скажешь или нет?
- Ну ты и чудак, мил человек, - усмехнулся Цыган. – Как же я по твоей руке о другой судьбе расскажу?
- А что тебе для этого надо?
- Самого человека или хотя бы фотографию его.
- Ага, - удовлетворенно кивнул головой Кулаков. – Фотка Ваньши у меня есть, захватил на всякий случай, думал спрашивать придется, не видели ли такого. А оно, видишь, как вышло.
С этими словами Николай вытащил из кармана видавшее виды портмоне, пошарил по кармашкам и вытащил черно-белый фотоснимок сына, сделанный для студенческого билета.
- Годится?
Цыган осторожно взял снимок двумя пальцами, отставил подальше от глаз, как это делают все дальнозоркие люди, повернул к свету свечи. Всматривался в юношеское лицо, запечатленное равнодушным фотоаппаратом, минут пять. Николай не мешал, с трепетом ожидая, что ему скажут.
- Жив, - сказал наконец цыган, протягивая снимок обратно Николаю. – Да я о том тебе и раньше сказал. Теперь на все сто убедился. Но в плохом он состоянии, тебе торопиться нужно, если хочешь живым его застать.
- А где он? Что с ним? – сразу стал атаковать вопросами Цыгана Николай.
- Где-то недалеко, - глухо ответил Яков. – Но видел я немного. Серые стены, железная дверь. Сосны на берегу. Мужик какой-то, шибко жирный… Нет, все, пожалуй. Устал я тоже. Боле ничего сказать не могу, да и спать пора.
- Погоди спать, - сказал вдруг совершенно другим тоном Николай. – Ты, конечно, колдун настоящий, это я вижу, и хрен от редьки отличить сумею. Но скажи ты все же мне, на какого хера ты меня с ребятами Магомеду сдал? Ведь не делали мы тебе ничего худого, заплатили сполна. Откуда узнал, что мы чеченцам интересны?
Цыган усмехнулся:
- Твой хороший знакомый мне про вас наказал, мол, узнаешь про них что, позвони, в обиде не останешься.
- Мой знакомый? – удивился Николай. – Это кто ж такой?
- Александром Александровичем его зовут?
- Александром Алекса… Сан Санычем? Это Колобок что  ли? – удивился Николай.
- Догадлив! – похвалил Кулакова Цыган.
- А вы что, с ним знакомы? – подозрительно спросил Николай.
- И очень хорошо, - сказал Цыган. – Кое-какие дела вместе проворачиваем.
- Так Колобок, что ли, знает, где мы скрываемся?
Цыган тихонько засмеялся:
- Ты думаешь, что я ему сообщил об этом?
- Ну раз обещал…
- Ничего я ему не сказал, а вот Магомеду звякнул, потому что понял, вам встретиться надо, пока кровь между вами не пролилась. Колобок ведь мне рассказал и про миллион украденный, и про чеченцев, и про то, каким орешком ты оказался. Так что  я все сделал правильно и ни о чем не жалею.
- А если бы мы с Магомедом друг друга постреляли, ты бы что делал? – ехидно спросил Николай. – Доложил бы Колобку, что уничтожил его врагов?
- Не постреляли же, - резонно заметил Цыган. – Я знал, что вы договоритесь.
- Откуда? – не унимался кулаков.
- Оттуда! – резче чем обычно отозвался Цыган. – Ты что, не понял ничего? Я же тебя не обманываю, известно мне чуточку будущее.
- Хорошо, - вдруг сбавил обороты Николай. – А вот этого знаешь?
Он достал из кармана мобильник, оставленный Колобком в деревне, и прокрутил старику запись «сцены у фонтана».
- Интересно, - потеребил тот бороду. – Ну-ка прокрути еще разок.
Николай повиновался.
- Ну что? – спросил он Цыгана, когда запись кончилась.
- Не твой это сын, - сказал наконец Цыган.
- Почему ты так решил? – придвинулся к нему поближе Николай.
- Видел, как у мотоциклиста на руке что-то сверкнуло?
- Ну!
- Это бриллиант, я его блеск из тысячи узнаю, - усмехнулся Цыган. – Твой пацан носит кольцо с бриллиантом?
- Откуда!? – хмыкнул Николай. – Не до брильянтов нам.
- А много ты парней с такими побрякушками видел?
- Ни одного, - честно признался Кулаков.
- А девок?
- Бывало… - начал Кулаков. – Так ты хочешь сказать, что за рулем этого мотоцикла баба была?
- По всему выходит, что так, - кивнул утвердительно Цыган.
- Ну дела! – только и мог сказать Николай.
Он вновь нажал кнопку и прокрутил для себя уже много раз виденный эпизод. Прав Цыган! Сверкнуло что-то на пальце мотоциклиста. Но бриллиант или что-то иное, этого Николай сказать не мог. Оставалось одно: поверить старому ясновидцу на слово.

27 глава
Магомед  дворами пробирался с Ключаги на другой конец города. Город был опасен для него, как взбесившийся пес. В любой момент можно было нарваться на группу захмелевших не столько от пива и водки, сколько от запаха крови и вседозволенности молодых парней. Они бродили по Петровску с криками и руганью, наводя ужас на привычных к тихой и размеренной жизни обывателей. Милиция уже потеряла надежду взять город под свой контроль. Заняв круговую оборону в отделах, менты в лучшем случае готовились к отбиванию атак распоясавшихся юнцов, в худшем – надирались не менее их дармовой водки из разгромленных магазинов. Но мэр города не спешил обратиться к помощи центра. Все надеялся, как та курсистка, что само все рассосется. Не рассасывалось. Отданный на растерзание толпы город стонал и свирепел от злонамеренных действий своих обитателей.
Магомеду нежданно-негаданно помогла темнота, в одночасье обрушившаяся на город. Видать, коротнуло где-то сильно из-за один за одним разгоравшихся пожаров, а может, энергетики намеренно обесточили город, надеясь таким путем хоть немного загасить страсти, в нем кипевшие. Как бы там ни было, серебристые тени белой северной ночи позволяли Магомету незамеченным скользить дворами. Он благополучно миновал большую часть пути и добрался до Переваловки, где намеревался встретиться с Джохаром. Домик, где тот жил сыном, был погружен во тьму. Это сильно насторожило Магомеда, ведь и сотовый телефон Джохара не отвечал. Вместо привычных гудков в нем раздавался до тошноты надоевший механический женский голос «Аппарат абонента выключен или находится вне действия сети». Магомет вынул из кармана «вальтер» и мягко ступая по двору кроссовками осторожно двинулся ко входу в дом. Дверь была не заперта, и даже не прикрыта. На самом пороге темнело что-то похожее на куль. Подобравшись поближе, Магомет узнал в куле мертвого Джохара и скрипнул зубами от ярости. Осторожно протиснулся мимо мертвеца в дом и осмотрел его комнаты. Больше трупов не было, а окошко спальни, выходящее в разросшиеся кусты малины, было распахнуто. «Сына Джохар прикрыл, - понял Магомед. – Дал уйти от русских».
Если честно, то сейчас Магомед попал в пиковую ситуацию. Он очень надеялся, что взбесившиеся быки Еремы не добрались до домика Джохара, купленного им всего-то несколько дней назад. И надеялся отсидеться на окраине Петровска, пока не прибудет помощь из Питера. Но оказалось, что домик тоже «засвечен» и оставаться в нем было нельзя. А где можно? Магомед присел на колченогую табуретку у кухонного столика в домике Джохара и взял со стола распечатанную пачку «Винстона». Хозяину она теперь не понадобится и поэтому Магомет ничуть не смущаясь выщелкнул из пачкиного нутра пахучую сигарету, размял ее пальцами и прикурил от синей дешевой одноразовой зажигалки лежавшей рядом с пепельницей. Курил Магомет крайне редко, поэтому у него сразу запершило в горле, но он, превозмогая кашель, яростно затянулся еще раз. На непривыкший к никотину организм дым оказал благотворное воздействие: в голове Магомета чуточку зашумело и напряжение, не отпускавшее его много часов, самую малость спало. Сигарета, как верный друг, пыталась помочь вайнаху в его думах.
Магомет не лгал, когда рассказывал Кулакову историю из своей жизни. Он просто не сказал всего. Перестав торговать паленой водкой, он занялся другим не менее прибыльным бизнесом, однако, посторонним об этом было знать не обязательно. Вспомнив о Кулакове, Магомет уважительно качнул головой. Понравился ему крепкий мужик, умевший переть на рожон, не теряя при этом головы. Было в нем что-то правильное, что-то такое, что не приходит вместе с прожитыми годами, а имеется или нет в человеке с самого рождения. То же самое Магомет видел в своем отце, оставшемся доживать свой век в далекой Чечне, разоренной несколькими войнами и бесчисленными междоусобицами. Отецу уже разменял восьмой десяток, повидал он многое, и хорошее, и плохое. Но как самые лучшие годы своей жизни вспоминал те, что провел на войне. Не на той из числа ублюдочных, что начались в девяностых, а Великой Отечественной. Орден «Красной Звезды» и медаль «За отвагу» бережно хранились отцом до сей поры.
Магомед тряхнул головой, отгоняя не нужные в настоящий момент воспоминания. Надо было определиться с тем, что делать в ближайшее время. Можно, конечно, остаться в доме Джохара, но существовала опасность, что люди Еремы наведаются сюда вновь. Приехали же они еще раз на квартиру Магомеда, хотя, казалось, что нечего им там было делать второй раз. Магомед старательно затушил сигарету в стеклянной пепельнице и встал из-за стола. Поправил «вальтер» во внутреннем кармане пиджака. Мысли о Кулакове подтолкнули его к решению наведаться к Цыгану. Магомед знал о его способностях, выходящих за рамки обычных человеческих, и решил воспользоваться ими, хотя никогда раньше этого не делал. Можно было, конечно, и потолковать с самим Кулаковым, чтобы понять глубинную сущность последних событий в Петровске, почему-то Магомед не сомневался, что Николай все сумеет разложить по полочкам, но вряд ли он найдет его там. Скорее всего, тот уже оставил ставший опасным для него дом.
Прежде чем уйти Магомед перетащил мертвого Джохара на кровать в комнате, прикрыл его покрывалом. «Полежи тут покуда, - подумал виновато. – Похороним тебя чуть позже, как полагается».
До дома, в котором жил Цыган Магомед добрался без приключений и с удивлением констатировал, что кто-то в доме не спит. Одно из окошек освещал изнутри трепетный огонек свечи. «Надо посмотреть, кто там гостит у Цыгана, чтобы не нарваться на неприятности», - посетила Магомета трезвая мысль. Подобравшись поближе к освещенному окну, вайнах со всей осторожностью заглянул в комнату. И горячая кровь тут же бросилась ему в голову. На диване лежал бледный Ахмет с закрытыми глазами. «Мертв!» – высоковольтным разрядом пронзила мозг Магомета свирепая мысль. Кто же его так? Раздумывать долго над тем, кто стал убийцей, не пришлось. В комнате находились двое – Цыган и Кулаков – значит, кто-то из них. Не пытаясь больше раздумывать над очевидным, Магомет вытащил «вальтер» и медленно стал прицеливаться в спину Николая, освещенную желтоватым язычком пламени свечки.
Он бы попал. Промахнуться из такой позиции было довольно сложно. Но в тот момент, когда палец на спусковом крючке стал медленно сгибаться, в мозгу Магомета вспыхнул разноцветный фейерверк, разом унесший его из этого мира в глубокое забытье. Цыган и Николай ничего не заметили, увлеченные просмотром на маленьком экране телефона сцены ограбления. Зато услышали через минуту стук входной двери и тяжелое сопение человека, втащившего что-то на кухню.
- Кого там черт принес? – вскинул голову Николай, прислушавшись к новым звукам.
- Кулак! – позвал из кухни голос Исая.
Николай и Цыган откликнулись на зов и раскрыли дверь комнаты.
- Ни хера себе! – вырвалось у Кулакова, когда он узрел лежащее на полу тело, над которым возвышался Леха Исаев с пистолетом в руке. – Кто это?
- Гость непрошенный, - хмыкнул Исай. – В тебя через окошко целился.
- Чем ты его? – спросил Цыган.
- Поленом, - усмехнулся Леха. – Ничего боле под рукой не оказалось.
- А пистолет откуда? – задал глупый вопрос Кулаков.
- Трофей, - ответил Исай. – Из него он в тебе дырку собирался сделать.
В лежащем на полу кухни человеке Николаю почудилось что-то знакомое. Он подошел ближе и перевернул мужчину на спину.
- Магомед! – невольно вырвалось у него, когда он разглядел, кого ударил по башке Исай.
- Точно он! – подтвердил Леха. – Вот и верь им после этого! Договорились ведь вроде вечером. Ну, падла!
Исай деловито вынул из кармана кусок бельевой веревки и, вновь перевернув Магомета лицом вниз, крепко стянул его запястья за спиной.
- Что делать с ним будем, Колян? – спросил, закончив вязание.
- Ничего не понимаю! – вместо ответа в сердцах рубанул воздух рукой Николай. – Не должен был он здесь оказаться, если, конечно…
Николай подозрительно уставился на Цыгана Якова. Но тот стоял прислонившись к косяку и над чем-то напряженно думал.
- Ты считаешь, что он опять стуканул? – спросил Исай указывая стволом на цыгана.
- Не знаю! – ответил Кулаков. – Ничего уже не понимаю.
Цыган перевел свой глубокий черный взгляд с одного на другого и усмехнулся в бороду:
- Зря, ребята про меня худое думаете. Не при чем я.
- Как же здесь Магомед нарисовался? – недоверчиво спросил Исай.
- А вы у него спросите, когда в себя придет, - посоветовал Яков. – только сдается мне, что ему этой ночкой досталось не меньше, чем вам.
Скрипнула дверь и в кухне появились заспанные Сиплый, Кузя и Серега Макаров.
- Что опять за шухер? – почесывая грудь зевнул Сиплый. – Никак ты, Кулак, не угомонишься, все тебе мало.
- Фью-ю-ю! – присвистнул Кузя, заметив вырубленного Магомеда. – ему что, в прошлый раз мало показалось, за добавкой пришел?
В окошко пробился первый еще сонный луч солнца, недовольный тем, что короткая летняя северная ночь уже закончилась. Николай смотрел на его красноватый отблеск и ничего не отвечал своим соратникам. В голове было пусто и холодно. Он поверил Магомеду, когда они договаривались вечером, а теперь выяснилось, что он  пришел убивать его. «Кому же верить в этой жизни, - думал Кулаков. – Или никому доверять нельзя?»
- Ты чего, дядя Коля? – участливо спросил Серега Макаров, увидев как напряглось лицо Кулакова.
- Ничего, паря, - ответил тот. – Все устаканится. Кузя, сможешь привести в чувство этого ублюдка?
- Айн момент! – почему-то по-немецки отозвался Кузя и, склонившись над бесчувственным телом вайнаха, сильно надавил на болевую точку под носом. Магомет задергался и открыл ничего не понимающие глаза.
- С добрым утром! – насмешливо приветствовал его Исай. – Очухался, козлина!
Кулаков присел рядом с вайнахом на корточки и взглянул прямо в глаза:
- Что же я сделал тебе такого, Магомед, что ты меня завалить хотел?
Магомед мучительно пытался вспомнить, как он вновь очутился на кухне Цыгана и в обществе Кулакова. Трещавшая от удара Исая голова сначала отказывалась вспомнить то, что было десять минут назад, но вдруг что-то в ней щелкнуло и взору Магомета предстало похолодевшее тело Джохара, а затем бледное лицо Ахмета на диване в комнате Цыгана.

28 глава
- Ты зачем Ахмета убил? – превозмогая кружение и головную боль, полено ведь не добавляет здоровья организму, спросил Магомед с ненавистью глядя на Кулакова.
- Вон оно что, - раздумчиво откликнулся Николай. – Ты, значит, за этого сопляка мне отомстить решил?
- Все равно тебя достанут, не спрячешься от наших братьев! - продолжил вайнах.
- Я и не буду прятаться, - невесело хмыкнул Николай. – Нет вины на мне перед вами. А ты дурак, если подумал, что я просто так кого-то валить стал.
- Мне все равно, за так или не за так! – скрипнул зубами Магомет. – Все вы русские - сволочи!
- Ни хера себе! – презрительно скривился Исай. – И ты, Кулак, еще после этого с ним разговаривать будешь? Не он дурак, а мы дураками были, когда за этого поганца Ахмета вступились.
- Может, вразумить его немного? – зло спросил невыспавшийся Сиплый, потирая кулак правой руки.
- Подождите вы! – отмахнулся от напарников Николай. – Он же не в курсе, не знает ничего, потому и лается. А ты, Магомед, прежде, чем ствол вытаскивать, мог бы головой немного подумать. Скажи, на кой ляд мне твоих земляков убивать надо было?
- А зачем по всему городу их мочат? За что уничтожают? Это ты мне объяснить можешь? – прохрипел ненавистно Магомет.
- Понятно, - сказал Николай, вставая с корточек. – Ты нас за этих подонков держишь, что в городе шухер наводят. Только ты пойми, Магомед, мы здесь вовсе не за этим. Ты знаешь, что я сына выручать приехал. А-а, что тебе объяснять!
Николай махнул рукой и сел к кухонному столу. Цыган посмотрел на него и полез в холодильник. Достал оттуда бутылку водки, огурчики, добавил хлеб из шкафчика.
- Я так понимаю, что спать нам сегодня уже не придется? – зевнул Сиплый, тоже присаживаясь к столу. – Что ж, давайте позавтракаем.
Серега и Кузя присоединились к компании. На Магомеда никто не глядел, будто и не было его на полу, связанного и скрипевшего зубами от бессильной ярости.
Цыган разлил водку по стопкам. Только Серега прикрыл свою посудину рукой, остальные не отказались, выпили. Не чокаясь и без тостов, будто на похоронах. Огненная влага стремительно пробежала по жилам, разогрела кровь.
- Эх, хорошо! – крякнул Кузя. – С утра выпил – весь день свободен! Красота!
Шутку никто не поддержал, закусывали молча и понемногу.
- Если кто поесть хочет, в холодильнике яйца и колбаса лежат, - предложил Цыган. – Можно яичницу сделать.
- Я бы не отказался, - сказал, потягиваясь, Серега Макаров. – Что-то проголодался я.
- Так займись, - кивнул ему Кузя. – И на нас за одно сваргань горяченького.
Серега встал из-за стола, неторопливо обошел лежащего на полу вайнаха, открыл холодильник. Вытащив из него масло, яйца и вареную колбасу принялся колдовать над сковородкой. Вскоре по кухне поплыл заманчивый аромат извечной холостяцкой закуски. Как это часто бывает, знакомый запах навеял воспоминания. Николай вспомнил, как вечером в пятницу сидел он с Кузей и Серегой за бутылкой «Столичной» на кухне у себя дома, закусывал яичницей и не ведал, какой сюрприз уготовила ему судьба в лице братков и Колобка, приехавших в Эсолу на разборку. Сколько времени с той поры прошло? Неужто всего-то полторы суток? Мать твою! Сколько же событий вместить можно в короткий отрезок времени, если стараться и не сидеть дома сиднем?
- Слышь, Колян! – хрустя огурчиком вдруг сказал Кузя. – А помнишь, мы с тобой под яишенку у тебя дома сидели? Сказал бы кто, чем наша пьянка закончится, плюнул бы тому за вранье на ботинок.
Кулаков не ответил. Повернулся к молчавшему Магомету:
- Ну что, остыл немного? Можешь теперь трезво говорить?
- Не о чем мне с вами разговаривать! – глухо ответил вайнах.
- Ну что ж, полежи тогда еще, подумай, - пожал плечами Кулаков и отвернулся от него к столу, на который уже ставил сковороду с гигантской глазуньей Серега.
Мужики быстро разобрали вилки и, обжигаясь, стали глотать вкусную смесь колбасы и яиц, гениально кем-то придуманную и неплохо исполненную Серегой.
Магомед сглотнул вязкую слюну. Желудок жил своей жизнью и привычно среагировал на запах еды. Горячий туман, застилавший голову после увиденного мертвого Ахмета и удара поленом, постепенно рассеивался. Магомед вновь обретал способность мыслить здраво и логично. Но упертость характера не позволяла ему окликнуть Кулакова.
- Может, еще по одной примем? – спросил Кузя, бросив сожалеющий взгляд на опустевшую бутылку водки.
- Нет, - помотал головой Кулак. – У нас тяжелый день будет, голова ясная нужна. Тем более, что и не выспались совсем.
Из комнаты Цыгана донесся тягучий стон. Сидевшие за столом мужики прислушались.
- Никак в себя пришел, - сказал, вставая, Цыган.
Он прошел в свою комнату и крикнул оттуда:
- Николай!
Кулаков поднялся и тоже прошел через кухню. Встал в дверях комнаты, посмотрел внутрь. Затем повернулся к Магомеду:
- Ну что, пришел в себя твой земляк. Вон, глазами лупает, не понимает, где находится.
- Какой  земляк? – спросил Магомет.
- Да, сильно тебя Исай по башке шарахнул, напрочь мозги отбил, - усмехнулся Кулаков. – Ахмет, говорю, очнулся. Можешь поговорить с ним, если хочешь. Исай, Серега, подтащите этого к дивану.
Мужики поднялись, легко подхватили связанного Магомеда за плечи и колени, перетащили в комнату Цыгана. Уложили на полу так, чтобы вайнах мог видеть своего земляка. Сами вернулись к столу. Через минуту к ним вышел и Цыган, плотно притворив дверь в комнату.
- Пусть поговорят, - сказал на вопросительный взгляд Николая.
Кулаков ничего не ответил, взял со стола пачку сигарет, закурил. Задымили и все остальные, кроме Сереги и хозяина дома. Цыган только поморщился и распахнул окошко. Прохлада летнего утра ворвалась в дом. Солнце уже поднялось над горизонтом и пронзало кусты сирени косыми золотыми лучами. Где-то недалеко щелкал соловей, исполняя свою утреннюю арию.
- Эх, на рыбалочку бы сейчас! – мечтательно произнес Кузя. – Слышь, Колян, у тебя сетки где-нибудь стоят?
- На Светлом, - отозвался Николай. – Вчера  проверять собирался ехать, но занесло вот сюда. Погибнет теперь рыба.
- Хрен-то с ней, - хмыкнул Исай. – Тут в городе, по-моему, кучу народа завалили, а ты о рыбе какой-то пожалел.
- Вам, городским, ничего кроме себя не жалко, - нахмурился Кулаков. – На озеро приедете - деревья валите, рыбу глушите, палите из ружей почем зря – хоть в ворону, хоть в соловья. Будто живете один день, а назавтра потоп будет.
- Это не ко мне, - усмехнулся Исай. – Я на природу года три не выбирался. На хрена? Мне и здесь хорошо.
- Чего ж хорошего? – удивился Кузя. – Гарь, пыль, дым, толпы людей! Не, мне по душе, чтобы воздух чистый и людей поменьше.
- Каждому свое! – философски заметил Сиплый. – Слышь, Кулак, а что ты сегодня намерен делать?
- Надо бы Денисова найти, - ответил Кулаков. – Поспрашивать его кое о чем.
- Это какого Денисова? – спросил Кузя. – Мишку?
- Его. Он ведь по-прежнему в милиции служит, может, даст какую информацию, - устало проговорил Николай. – Да и у Исая есть интересные люди, к которым он обратиться может.
- Это точно, - согласно кивнул головой Алеха. – Вот только после этой бурной ночи сложновато будет. Чует мое сердце, что в городе скоро чрезвычайное положение объявят.
- С чего бы это? – удивился Сиплый.
- А-а-а! Вы же не знаете еще ничего, - отозвался Исай на удивленные взгляды Кузи, Сереги и Сиплого. – В городе шухер стоит. На набережной какие-то черно… - тут Исай осекся и оглянулся на прикрытую дверь в комнату Цыгана. – Какие-то чечены, а может еще кто, парня русского убили. На шампур, как барана накололи. Молодняк поднялся и погнал их по проспекту Ленина. Попутно магазины и кабаки громили. В общем, веселуха была по-полной.
- Иди ты! – вскинулся Сиплый. – Не врешь?
- На хрена мне врать, - пожал плечами Исай. – Кореш все это рассказал, он на самом проспекте живет.
Сиплый задумался. В глазах его скакали  алчные искорки. Он хотел еще что-то сказать, но тут дверь на кухню отворилась и к друзьям вышли уже развязанный Магомед и все еще бледный Ахмет.
Кулаков хмыкнул, глядя на них. Исай, словно невзначай, сунул руку в карман, где лежал трофейный «вальтер». Цыган равнодушно почесывал бороду. Остальные насупились, готовясь к неожиданностям. Но никаких неожиданностей не последовало. Магомет придвинул к столу два табурета и они вместе с Ахметом опустились на них.
- Ахмет мне все рассказал, - произнес вайнах спокойным тоном.
- И что? – снова хмыкнул Кулаков.
- Ты не должен обижаться на меня, Николай, - глянул ему прямо в глаза Магомет. – Этой ночью были убиты многие чеченцы. Я думал, что вы тоже убили Ахмета.
- А ты не мог заодно подумать, зачем нам это было надо? – зло спросил Николай. – Что было бы, если б Исай тебя не увидел? Завалил бы ты меня, а потом вот они, - Николай обвел рукой сидящих за столом Исая, Кузю, Серегу, Сиплого, - стали бы валить вас. Кому от этого лучше бы стало?
Магомед помолчал. Было видно, что он никак не может решиться на что-то. Потом он справился с собой и произнес:
- Прости, Николай! Я был не прав.
- Ну наконец-то! – с ноткой издевки в голосе воскликнул Кулаков. – А то уж я подумал, что ты никогда таких слов не произнесешь. Будто и не знаешь их. Ладно, проехали. Кузя, ты говорил, что у тебя еще что-то есть выпить?
- Не у меня, а у нас, - тут же откликнулся враз оживившийся Кузя. – Щас принесу.
Он ходко сорвался с места и смылся в комнату, отведенную им для ночлега хозяином. Вернулся буквально через минуту, бережно держа в каждой руке по бутылке «Петровской». Гордо выставил их на стол. Сиплый тут же скрутил одной из «злодеек» винтовую шапочку, разлил по стопкам светло-коричневую влагу.
- Давай выпьем мировую, - предложил Николай, подняв свою посудину и приподняв ее над столом.
Магомед помедлил, но стопку взял, чокнулся с Николаем и всеми остальными.
- А он что же? – спросил Исай, кивнув головой в сторону Ахмета.
- Молод еще, - откликнулся Магомет. – Да и слаб после драки.
- Чудной вы народ! – покрутил головой Исай. – Воевать у вас молодых нет, а по стопке выпить – нельзя!
Магомед промолчал. Одним махом влил в себя водку, выдохнул шумно, взял один из огурчиков, выставленных на стол Цыганом. Остальные тоже выпили.
- Что дальше делать собираешься? – спросил Магомеда Николай.
- Ждать, - лаконично ответил Магомед.
- Чего? – удивился Николай. – У моря погоды?
- Другим бы не сказал, а тебе скажу, - покачал головой вайнах. – Скоро наши братья в Петровск приедут. На помощь нам.
- Опаньки! – прищелкнул языком Исай. – Мочилово что ли будет?
- Неужели ты думал, что мы просто так сглотнем обиду? – спросил его Магомет.
- А кого ж вы мочить будете? – тяжко вперил взгляд в него Николай.
- Ерему и его подручных, - ответил Магомет.
- Ерему?! А он-то тут при чем?
- Он при всем, - горько усмехнулся Магомет. – С его подачи наших братьев стали вчера убивать в городе. Я еще не знаю всего, но уверен, что и парня на набережной тоже он подставил.
- Дела-а-а! – протянул Николай. – Ну-ка расскажи, что знаешь.
Магомед вздохнул и стал рассказывать о событиях минувшей ночи в Петровске.
Мужики слушали его не перебивая, молчали, переваривая услышанное.

29  глава
- Хреново! – подвел итог рассказу Магомеда Николай.
- Хреновей не бывает, - мрачно подтвердил правоту друга Исай.
Остальные молчали, переваривая услышанное. За окном по-прежнему заливисто щелкал соловей. Для него не существовало национальных распрей, бандюков, смертоубийств и пожаров.
- А я так скажу, - вдруг прервал молчание Кузя. – Не хер было вам к нам ехать со своим уставом. Думаете, почему так легко на чеченцев молодежь поднялась? Достали вы нас своими заморочками!
- Да? – напрягся и вскинул на него глаза Магомед. – Это какими же?
- А ты на  меня своими глазами не зыркай, - продолжил Кузя. – Я дело говорю. Помнишь, в апреле ваши чеченцы местного парня петровского на нож насадили? Средь бела дня в центре города! Все газеты об этом писали. Помнишь?
- Ну, помню, - отозвался Магомет.
- Ага, - удовлетворенно кивнул головой Кузя. – Помнишь. А помнишь, как этих парней обозвали? Скинхеды, блин! А какие они скинхеды, если из какой-то деревни Гадюкино в город приехали? Цапанулись по какому-то пустяку с вашими, а те сразу за нож. Нет чтоб просто по-мужски отношения выяснить. Хрен вам! Сразу за нож хватаетесь!
- Так они же по  матери наших парней обложили! – возмутился Магомет.
- И что? – саркастически бросил Кузя.
- А то, что для чеченца нет сильней оскорбления, чем по  матери послать! – ответил Магомет.
- Да если за каждое матерное слово людей резать, в России девяносто процентов надо на перо поставить, - заметил Исай и стал разливать по стаканам вторую бутылку «Петровской».
- Да я даже не про это, - махнул рукой Кузя. – Просто все время нас выставляют зверями какими-то. Сказал слово худое про азера или чеченца – сразу скинхед. Или фашист. Или нацист. А про русских что угодно говорить можно. И резать их можно, и стрелять в них. В Москве какое-то еврейское надгробие придурки краской облили – по всем каналам сюжет прошел. Как могли?! Антисемиты поднимают голову! Забижают евреев! Тьфу! Здесь вон на кладбище бюст бронзового  чекиста стырили, могилу испоганили, хоть бы одна сука московская об этом сказала. Хрен вам! А ведь человек еще при жизни легендой стал.
- Ты про кого это? – спросил Сиплый.
- Ну этот… как его… Тойво, что ли…
- А понял! Так нашли же его бюст, какие-то алканавты пытались сбагрить его скупщикам цветного металла.
- Во-во! Чтоб эстонцам отправить на переплавку, - подтвердил Кузя. – Вот и получается, что всех можно защищать от русских, а русских кто защитит?
- Так этот же Тойво не русский был, а финн, - хмыкнул Сиплый.
- Да? – удивился Кузя. – А какая разница? Я в принципе говорю. Не надо искать нацизма там, где его нет. Если пьяная шантрапа по матери ругается, это не значит, что они скинхеды. Если алкаш краской брызнул на еврейский памятник – это не нацизм, а белая горячка. Если перепившиеся сволочи украли бюст героя, это воровство и осквернение могилы, а не происки фашизма. И совсем не важно, чья это могила – русского, финна, хохла или чеченца…
- Ты чего-то разошелся Кузя, - слегка улыбнулся Николай. – Не ожидал от тебя такой прыти в национальном вопросе…
- А ты чего лыбишься? – взвился Кузя. – Привыкли, раз Кузя – значит не серьезно, значит посмеяться можно. А я, между прочим, тоже телевизор смотрю и газеты читаю.
- Ладно, не заводись, - примирительно поднял ладонь Николай. – Никто тебя не серьезным не считает. Да и вопрос, что ты поднял, тоже очень серьезный…
- То-то же, - буркнул Кузя успокаиваясь.
- Вот только заниматься этим вопросом нам недосуг, - подвел черту Кулаков. – Да и решить его мы не в состоянии. А вот над тем, что нам теперь делать, пока в городе резня идет, подумать требуется.
- Переждать надо, - сказал Сиплый, хрустя огурчиком. – Менты сейчас озвереют и всех подряд хватать будут. А мне неохота на нарах париться. Да и много, братва, за последние дни мы на себя повесили. Скольких мы пришили? Семерых? Или уже больше десятка?
- Кто ж их считал? – хмыкнул Исай.
- Во-во! – поднял палец Сиплый. – А менты обязательно сосчитают. Да еще кого-нибудь сверху накинут, чтобы мало не показалось.
- Но мы ж с бандитами стрелялись, не просто так, - вставил слово Серега. – Если б не мы их, то они нас порешили бы.
- Ха! – саркастически хмыкнул Сиплый. – А у них на лбу было написано, что они бандиты? Хрен вам! Они такие же добропорядочные граждане, как и мы. Понятно? Так что если повяжут нас, мало никому не покажется. Скажи, Кулак.
- Да верно, верно, - поморщился как от зубной боли Кулаков. – С милицией нам лучше не связываться, себе дороже будет. Но что-то ведь делать надо, не сидеть же здесь.
- Говорю же я вам, переждать надо, - настоятельно продолжил Сиплый. – Ничего другого не остается.
Николай хмуро промолчал, оглядел всех сидящих за столом. Цыган отрешенно смотрел в окошко, за которым золотились от солнечного света кусты сирени. Казалось он где-то далеко отсюда и все происходящее  его не касается. Сиплый смолил мальборину, по зоновской привычке пряча сигарету в кулак. Ждал, что скажет на его слова Кулаков. Серега Макаров преданно смотрел на своего дядю Колю, он готов был принять любое его решение. Скажет, что надо идти в город и крошить бандюков дальше – пойдет не задумываясь. По лицу Исая блуждала лихая разбойничья улыбка, ему было все равно, лишь бы не возвращаться в свою растерзанную берлогу на Ключаге. Чего он там не видел? Бесконечные пьянки с утра до вечера, пьяные разговоры да поиски опохмелки по утрам? Увольте! Уж лучше с Кулаком да его ребятами еще разик вкусить адреналинчику по самую завязку. Можно схлопотать пулю? Плевать! Однова живем. Кузя все еще перекатывал в мозгах свои национальные сентеции, переживал за страну в целом. Что не мешало ему, однако, хрумкать огурчиками. Назад в деревню он тоже не рвался, прошедшие сутки высоко подняли его самооценку, показали, что и он на что-то годен. А это дорогого стоит. И расставаться с ощущением того, что он если не супермен, то очень близко к этому, Кузя не собирался.
Особняком держались чеченцы. Причем Ахмету приходилось тяжко. Он натурально держался за краешек стола, чтобы не свалиться под него. Видать, переваловская кодла здорово его отметелила, похоже, до сотрясения мозга. Магомед невидяще уставился в пол, катал желваки на скулах. Какие видения одолевали его, можно было только догадываться. Но наверняка не майские розы проходили перед его внутренним взором.
- Ты бы отослал Ахмета на диванчик, - сказал ему Кулаков. – Пусть полежит, а то свалится ненароком.
Магомед глянул на Ахмета, сказал что-то по-чеченски. Ахмет с трудом кивнул, встал и пошатываясь убрался в комнату Цыгана. Слышно было, как слегка кряхтанул диван под его тяжестью.
- Ладно, мужики, - подвел черту под своими размышлениями Николай. – Слушайте сюда. Сейчас мы с Исаем пойдем в город, попытаемся выйти на Мишку Денисова. После этого решим, что делать дальше.
- А я как же? – вскинулся Серега.
- А ты можешь пока поспать, силы еще понадобятся. Это всех касается.
- Ну ты даешь, Кулак, - ухмыльнулся Сиплый. – Ты, значит, в город сунешься, где на каждом шагу тебя или менты, или бандюки или еще кто зацепить могут, а мы, значит, прохлаждаться будем. На шконках массу давить. Не, ты как хошь, а я тоже в город ломанусь. Ты ментов потрясешь, а я тоже кое-кого поспрашиваю, глядишь, узнаю чего.
- Ты уже один раз сунулся, - осклабился Кузя. – Пришлось тебя самого выручать. Или забыл?
- Не забыл, - огрызнулся Сиплый. – В этот раз умнее буду. А сидеть здесь один хер никакого резона нет. Насидимся еще.
- Тьфу! Типун тебе на язык! – сплюнул Кузя. – Дурацкие у тебя шутки.
- Ничего, - заржал Сиплый и хлопнул Кузю по плечу. – На зоне тоже люди живут и просто так никого не давят. А у тебя, Кузя, характер есть, так что выживешь.
- Я уж лучше так как-нибудь, - сбросил с плеча Васькину руку Кузя и спросил: Колян, а если с тобой случится чего, как мы узнаем? И что нам тогда делать?
- Постараюсь сообщить вам о своих проблемах, - задумчиво ответил Николай. – Возьмите телефон мой, позвоню, если что. А ты, Сиплый, если в город сдернешь, смотри, не ввязывайся там в мародерство. А то точно на нары загремишь и нас за собой потянешь.
- Не ссы, Кулак! – хохотнул Сиплый. – Прорвемся!
- Мы, наверно, тоже пойдем, - мрачно проговорил Магомед. – Не с руки нам тут оставаться.
- И куда ж ты пойдешь с пацаном раненым? – спросил Кулаков.
- Найдем куда, - уклончиво ответил вайнах.
- Дело твое, - пожал плечами Николай. – Но лучше бы вам здесь остаться. В городе черт знает что твориться, нарветесь на неприятности.
- Я тоже думаю, что прав Николай, - подал голос молчавший до сей поры Цыган. – У меня вы хоть в какой-то безопасности.
- Слышишь? – спросил Кулаков Магомеда. – Послушай старика, он дело говорит. Ложись, поспи тоже, а я, как вернусь, расскажу тебе, что в городе творится. Тогда и решишь, что дальше делать.
Магомед промолчал. Кулаков пожал плечами и повернулся к Исаю:
- Ну что, пойдем?
- Я готов, - откликнулся Леха. – Оружие берем?
Николай задумался. С оружием оно конечно спокойнее, но если с ним задержат, уже не отмазаться.
- Я бы не брал, - подал голос Сиплый. – Если менты с ним повяжут, звиздец настоящий будет.
- Я тоже так думаю, - вздохнул Николай. – Так что налегке пойдем, Леха. Да, кстати, ты ведь записную книжку притаранил. Может, позвонишь знакомым, узнаешь, что к чему?
- Это можно, - согласился Исай и выудил из кармана зеленую книжицу, доставленную ему перед смертью Васькой-чеченцем. – Вот только кому звонить?
- Это уж ты сам решай, - хмыкнул Кулаков. – Ты же хвастался, что у тебя знакомых полгорода.
- Лады, - бросил Исай. – Дай-ка мне трубу.
Николай протянул ему свой мобильник.
- Э-э-э! – протянул Исай. – Да у тебя зарядка почти кончилась. Зарядное устройство захватил с собой?
- Черт! – выругался Николай. – Оно в машине осталось.
- Это которая на стоянке мается? – хмыкнул Кузя.
- Да, - в сердцах рубанул рукой воздух Кулаков. – И что теперь делать?
Цыган посмотрел на расстроившегося Николая, глянул на трубу в руках Исая, встал и молча прошел в свою комнату. Через полминуты вышел и протянул Лехе зарядное устройство от «Нокии»:
- Держи.
- Зашибись! – восхитился тот. – У тебя, похоже, все, что хочешь найти можно.
- А ты поищи, - ухмыльнулся в густую бороду Цыган. – Или спроси, может, сам дам.
- Понял, не дурак, - сказал Исай.
Подошел к розетке, к которой была подключена развороченная взрывом гранаты стиральная машина, выдернул вилку и воткнул в освободившиеся дырки шнур зарядки.
- Слышь, Цыган! – окликнул опять хозяина, пнув покореженное творение компании «Индезит». – А чего ты всякую рухлядь здесь держишь? Иль на новую денег нет?
И довольно заржал, радуясь своей шутке. Правда, остальные его не поддержали. Николай глянул на стиральную машину, на хмурое лицо Цыгана и сказал:
- Сиплый, дай-ка сюда десять штук.
- Чего? – не понял тот.
- Десять тысяч, говорю, давай, - пояснил Кулаков.
Сиплый нехотя залез в карман, вытащил деньги, реквизированные у братков Сан Саныча, и отсчитал десять синеньких бумажек. Николай взял их, тщательно пересчитал и протянул Цыгану:
- Возьми, это компенсация за нанесенный ущерб.
Цыган внимательно посмотрел в спокойные глаза Николая, хотел было что-то сказать, но промолчал и взял деньги.

30 глава
В то воскресное утро Сан Саныч многое поведал начальнику службы безопасности. Поначалу хотел было ограничиться минимальными сведениями, но бывший опер, умело направляя разговор, вытащил из него почти все. Рассказал Колобок и о том, как на него вышел похмельный прапорщик местной восковой части, предложивший по сходной цене поставлять ему автоматы, патроны к ним и еще кое-что из оружия. Рассказал о том, что решил делать свой гешефт, не поставив в известность о спившемся защитнике Родины Ерему. Поведал о том, как удалось выйти на Магомеда, которого тема оружия крайне заинтересовала и который согласился платить за него ту цену, какую назначил сам Сан Саныч.
- И много ты заработал на этом? – ухмыльнулся Михалыч.
- Немало, - уклончиво ответил Колобок.
- Ладно, эти деньги пока меня не интересуют, - сказал начбез, сделав акцент на слове «пока», чем сильно напряг финансиста, не любившего делиться с кем бы то ни было и чем бы то ни было. – Скажи лучше, что знаешь о хазах Магомеда. Где он может скрываться?
- Да откуда же я знаю? – удивился такому вопросу Сан Саныч. – Мы с ним ведь вместе водку не пили и по лебедям не шлялись. Товар скинул, деньги получил – и привет!
- Угу! – понятливо кивнул головой Михалыч. – А где, где вы товар скидывали?
- Да в разных местах, - скривил губы Сан Саныч. – По всякому бывало.
- А поточнее нельзя? – начал терять терпение начбез. – Что ты ходишь вокруг да около?! Сказал «а», так говори и «б» теперь!
- Да чего ты злишься, Михалыч? – заполошился Колобок. – Я же не отказываюсь говорить. Ну что тебе даст, если я скажу, что, например, на карьере, встречались?
- А это уже я буду решать, что мне это даст, - оборвал его Михалыч. – Значит, на карьере, говоришь? Это на Ключаге который?
- Ну да.
Карьер этот Михалыч знал хорошо. Когда-то здесь добывался камень для строительных нужд Петровска, но потом подземные ключи затопили каменный котлован и добыча прекратилась. Город стал искать и нашел  камень в других местах, а на месте бывшего карьера образовалось глубокое озеро с чистой и прохладной водой. Со временем оно стало любимым местом отдыха петровчан. Летом здесь купались и загорали и стар, и млад. Студенты на скалистых берегах, поросших кустарником, крутили  мимолетные романчики с сокурсницами, подогретыми дешевым вином из аляповато раскрашенных картонных коробок. Люди постарше и посолиднее собирались здесь на шашлыки, естественно, под коньячок и водочку. Хватало и разной шелупони, доставлявшей немало хлопот местным ключаговским ментам. Периодически на стол начальника  ключаговского райотдела милиции ложились заявления зареванных девиц об изнасиловании, поступали сообщения из больницы о доставленных с карьера терпил с ужасными ножевыми ранениями или с хорошо тряхнутыми мозгами. Бывали и жмурики. Но их, как правило, вылавливали из самого озера, когда они сами всплывали на поверхность. Ибо озеро было не просто глубоким, а очень глубоким и хранило в своих мрачных глубинах немало криминальных тайн Петровска.
Впрочем, укрыться в окрестностях карьера было негде. Не станет же Магомед, на самом-то деле, жить под кустом, как стрекоза из басни дедушки Крылова. И возраст не тот, и положение, да и характер. Поэтому, отложив в уголок памяти полученную информацию, Михалыч потребовал у Колобка еще одну порцию:
- Так, а еще где встречались?
- В кабаках переговоры вели…
- В каких?
- Чаще всего в шашлычной «Кавказ» встречались.
- Понятно. А еще?
- Пару раз в «Северном» сидели. Разок в «Петровском». Больше, по-моему, никуда не заходили, - морщил лоб Колобок.
- С этим ясно. Но товар-то где еще кроме карьера передавали? - настаивал Михалыч.
- Еще… - задумался Колобок. – Еще один раз видел я его на Куттовке. Но у нас не встреча была, просто ехал я по своим делам и видел, как Магомед из одного дома вышел…
- Что за дом? – сделал стойку Михалыч. – Адрес знаешь?
- Адрес не помню, а показать могу, - сказал Сан Саныч. – Дом этот в частном секторе. Хороший такой, добротный.
Михалыч припомнил, что в списке домов, принадлежащих чеченцам, а также снимаемых ими квартир, который он передавал боевикам, дома на старой Куттовке не было. И почувствовал, как стало покалывать кончики пальцев, словно маленькие ежики по ним побежали. Так всегда бывало у него, когда он брал горячий след.
- Думаешь, в этом доме чеченцы живут? – спросил он у Колобка.
- Очень похоже, - ответил тот. – Да, Магомеда до калитки какая-то женщина провожала, одетая как чеченка была, вся платком закутанная. Шахидка, одним словом.
- Понятно, - сказал Михалыч и выпил полстопки «Метаксы». – Боле ничего не вспомнишь?
- Неа, - помотал головой Колобок. – Наверно все.
О Цыгане Колобок решил ничего не говорить начбезу. Это была его явка, его тайна. И Колобок нутром чуял, что такой козырь в рукаве ему еще очень и очень может пригодиться.
- Ну что ж, поехали на Куттовку, - скомандовал Михалыч и крикнул: Круг!
Боец появился со стороны кухни что-то торопливо жуя.
- Позвони Басу, пусть возьмет пятерых наших и дует по быстрому сюда, - скомандовал Михалыч. – Стволы пусть не забудут. Понял?
- Угу! – промычал набитым ртом Круг и достал из кармана мобильник.
После звонка Круга, передавшего команду начальника службы безопасности, Бас, коротавший время в охранном агентстве «Бастион», вызвал к себе в кабинет пятерых бойцов - Несу, Филю, Клена, Чипу и Хайяма.
- Короче, берем стволы и едем к Михалычу, - сказал он. – Вопросы есть?
- Так это, - шмыгнул носом Филя. – В городе черт те что творится. Можем на ментов напороться.
- И что? – вперил в него взгляд Бас. – Разрешение на оружие у нас есть. Какие проблемы?
- За риск бы надо заплатить, - подал голос Клен.
Бас хмыкнул. На этот счет никаких указаний Михалыча не было, но он был уверен, что сумеет убедить его заплатить премию бойцам.
- Не ссыте, ребята, будет вам доплата, - сказал он. – А пока грузитесь в машину и поехали.
- Какую тачку взять? – спросил Чип.
- «Ниссан», - ответил Бас. – Все, поехали.
В городе уже было спокойнее. Милиция при свете дня ожила, набралась храбрости и стала по мере своих возможностей наводить относительный порядок. В город уже были стянуты стражи порядка из ближайших к столице области районов, которые патрулировали центральные улицы. На малейшее неповиновение они реагировали агрессивно и жестко. Резиновые дубинки тут же шли в ход, усмиряя полупьяных юнцов. Но те, кто был потрезвее и поумнее, на рожон не перли. Все равно ментов не хватало на весь город, а потому имелась еще возможность громить ларьки на окраинных улицах и вылавливать редких черноволосых чучмеков, чтобы почесать кулаки об их кавказские и азиатские морды лица. Пожары в городе были уже потушены и только кое-где еще черный дым отравлял голубизну неба  едкой гарью.
До дома Сан Саныча шестеро широкоплечих парней, едва втиснувшихся в просторный салон джипа «Нисан-патрол», домчались минут за пятнадцать. Один раз их тормознули трое гаишников, вооруженных автоматами, но удостоверение зам. директора охранного предприятия «Бастион», которое им сунул под нос Бас, помогло. Тем более, что все в машине были трезвы и спокойны.
- Куда несетесь? – спросил Баса старший лейтенант.
- По вызову, - спокойно соврал Бас. – На одного нашего клиента шпана наехала, едем выручать.
- Ни пуха! – хмыкнул летеха, возвращая права и техпаспорт. – Не лезьте там на рожон, а то гопота совсем оборзела, весь город на уши поставила.
- А чего ж из центра ОМОН не вызвали? – полюбопытствовал Бас.
- Кому ж это надо? – сплюнул на асфальт старшой. – Мэр за свое кресло трясется так, что в мэрии стекла дрожат. Поэтому в центре думают, что ситуация уже под контролем и помощь не требуется. Местным журналюгам кислород перекрыли, они и серануть без разрешения боятся.
- Но есть же еще центральные каналы и газеты, этим-то рот не закроешь, - возразил с заднего сиденья Филя.
- Ты думаешь? – ехидно процедил гаишник. – Вон на посту перед Петровском группа НТВ мается. Еще утром прикатили, кто-то вызвал. Ну и что? Щас их усиленно чиновники коньяком накачивают, а потом к лебедям повезут. И все, нет репортажа.
- А если пить не будут?
- Один такой отказался… Дрыхнет уже. Ему в колу какую-то дрянь подмешали. Так что лучше поддать на халяву, чем отравиться какой-нибудь бурдой. Ладно, езжайте, - качнул стволом автомата старший лейтенант. – А то вашего клиента и вовсе замочалят.
И пошел к своим товарищам курившим неподалеку.
- Во, блин, что делается! – не сдержал эмоции Неса. – А говорят про демократию, свободу слова…
- Да брось ты! – фыркнул молчаливый Хайям. – Демократию у нас еще в 1993 году из танков перед Белым домом расстреляли. Так что нассы и забудь!
- А ты чего, переживаешь что ли за тот парламент? – спросил Филя.
- Я?! – искренне удивился Хайям. – Мне насрать. Лишь бы жить давали, а там пусть хоть все друг друга перестреляют.
- Ладно, хорош базарить, приехали уже, - произнес Бас, заруливая во двор дома Сане Саныча. – Позвони Кругу, Неса.
Неса исполнил приказание и, выслушав ответ Круга, сказал:
- В дом Михалыч зовет.
- Ну пошли тогда, - сказал Бас, глуша мотор джипа.
Михалыч по-прежнему сидел возле кресла и о чем-то продолжал выспрашивать Колобка. Увидев вошедших бойцов «Бастиона», встал и вперил в них строгий взгляд. Оглядел всех и остался доволен. Все были трезвы и спокойны. Только Хайям иронично кривил губы в какой-то полунасмешке.
- Чего лыбишься? – спросил его Михалыч.
- Да так, - неопределенно пожал плечами Хайям. – Чудно все это.
- Что все? – нахмурился Михалыч.
- Ну погромы эти, молодняк пьяный и прочая хрень, - ответил Хайям.
- А тебе что за дело?
- Мне ничего, только зря рисковать своей шкурой неохота.
- А никто и не говорит что зазря, - хмыкнул начбез и обратился к Колобку: Сан Саныч, выдай ребятам по полштуки баксов в виде аванса.  Чтобы героизм на уровне был.
Колобок досадливо поморщился, но все же вынул из портмоне пачку стодолларовых купюр  и отсчитал двадцать пять бумажек с портретом президента забугорья. Бас разделил баксы поровну, удовлетворенно отметив, как загорелись глаза бойцов.
Лицо Круга, мимо которого просочился долларовый ручеек, обидчиво нахмурилось. Михалыч подошел к нему и шепнул на ухо:
- Ты больше заслужил, рассчитаюсь вечером.
Круг довольно расплылся в широкой лыбе.
- Значит так, бойцы! – скомандовал Михалыч, когда доллары были рассованы по карманам. – Задача у нас проста, как советский презерватив: нужно проверить одну хату на Куттовке. Кто там есть – не знаю. Будет ли сопротивление – тоже не знаю. Но времени выяснять нет. Поэтому едем и будем действовать по обстановке. Вопросы есть?
Оглядел промолчавшее воинство «Бастиона» и удовлетворенно отметил:
- Вопросов нет. По коням, ребята!

31 глава
На Куттовку поехали в двух джипах. В первом на переднем сидении разместился Михалыч, а за руль уселся Круг. Позади устроились Колобок, Хайям и Филя. Во втором поехали все остальные. До места добирались без приключений, возможно, потому, что ехали окраинными улочками, не выбираясь в центр.
Колобок с нескрываемым интересом пялился в окошко, разглядывая истерзанный за одну ночь город. Автомашины с разбитыми стеклами, раскуроченные и разграбленные ларьки, стеклянные оскалы бывших витрин магазинчиков, перевернутые холодильники для «Кока-колы» на троллейбусных остановках – все вызывало его неподдельный интерес и заставляло то и дело вскрикивать:
- Ну ни хера себе!
Остальные подобного восторга не испытывали, а потому лишь снисходительно ухмылялись на столь непосредственные проявления эмоций Колобком.
- Ты бы видел что в центре происходит, - бросил Колобку через плечо Михалыч.
- А что? Там тоже погромы были? – спросил финансист.
- Еще какие! – хмыкнул начбез. – Там же все и началось. На набережной. А уже оттуда черных гнали вверх по проспекту Ленина.
- Слушай… - вдруг потрясенно вымолвил Колобок и оборвал себя на полуслове.
- Чего ты? – полуобернулся к нему Михалыч.
- Нам же в среду нужно им…
Но тут Михалыч так глянул на него, что Колобок опять прикусил губу.
- Вот именно! – строго и внушительно произнес начбез.
Колобок понятливо кивнул головой и расплылся в улыбке. Он понял, что с выплатой миллиона долларов чеченцам теперь можно повременить. И это понимание не могло не вызвать улучшения настроения финансиста Еремы. Как уже говорилось, он крайне не любил платить, а уж тем более такие громадные суммы, как «лимон» баксов. Колобок повеселел и теперь уже с удовольствием смотрел на следы вчерашнего бунта молодежи. Для него они теперь окрасились в серовато-зеленые тона бумажек с портретом американского президента.
- Ну вот, приехали, - промолвил Михалыч, когда джип свернул с проспекта в гущу халуп, между которыми были проложены кривые раздолбанные морщины грунтовок, называемых по недоразумению городскими улицами. Это и была старая Куттовка, в домах которой доживали свой век обломки советской эпохи – пенсионеры, алкаши, бичи, бомжи и прочий многострадальный люд, выброшенный на обочину истории. Впрочем, с недавнего времени российские бизнюки открыли для себя великую тайну, что земля в городе многого стоит. И редкими вкраплениями среди чахлых домишек окраин стали появляться особняки новых хозяев жизни. Надменные, кирпичные, крытые какой-то блестящей хренью и непременно за высоким забором. Именно на такой дом и указал Михалычу Колобок:
- Вот он! Отсюда Магомед выходил.
Круг, услыхав знакомое имя и, вероятно, припомнив, при каких обстоятельствах они уносили ноги из квартиры Магомеда на Ключаге, напряженно взглянул на сидевшего рядом Михалыча.
- Ничо, ничо! – пробормотал тот. – Останови-ка здесь.
Круг остановил джип метрах в пятидесяти от дома. Второй джип замер за ним. Михалыч покинул салон, вышел с обочины на проезжую часть дороги и махнул рукой бойцам. Через минуту все сгрудились возле него. Задымили сигаретами, настороженно оглядывая окрестности. Из двора ближайшего дома, облокотясь на  хлипкий полусгнивший деревянный заборчик, за братками с похмельным любопытством наблюдал мужик в засаленном тельнике. Местный житель жевал помятым лицом потухшую беломорину и поминутно сплевывал на зеленую травку едкую слюну.
- Эй! – окликнул аборигена Михалыч. – Знаешь, кто в том доме живет?
Кивком головы Михалыч обозначил, какой именно дом он имеет в виду.
Мужик воткнул в него мутный взгляд и, сплюнув в очередной раз, нехотя выдавил из себя сивушным перегаром:
- Ну!
- И кто же?
- А ты что, мент что ли? – спросил мужик.
- Перекрестись, - посоветовал ему Хайям. – Где ты видел, чтобы менты на таких тачках разезжали?
- А хрен вас знает! Ограбили всю страну, так может и купили себе новые машины, - сказал страдалец за Россию и чиркнул дешевой пластмассовой зажигалкой, прикуривая вонючую папиросину.
- Ты пургу не гони! – окрысился на философствующего аборигена Круг. – Если знаешь, лучше сразу скажи, пока мы добрые.
- А коли добрые, так может на похмелку дадите? – нисколько не испугался мужик и сморщил лицо, как он думал, в улыбке.
Михалыч хмыкнул, сунул руку в карман брюк, выгреб оттуда несколько бумажек, выбрал из них две пятидесятирублевки и подошел к заборчику.
- Держи, вымогатель!
Мужик обрадовано схватил деньги, оживился и радостно прохрипел севшим от волнения голосом:
- Во, это другое дело!
- Так кто все-таки там живет? - вновь кивнул в сторону нового дома Михалыч.
- Дак эти, черножопые, - сказал мужик.
- Чеченцы?
- А хрен его знает, может чечены, а может и азеры, - пожал плечами мужик. – Мне по фигу.
- Чем занимаются? – продолжал допрос Михалыч.
- Ничем! – возмущенно воскликнул абориген. – На хера им чем-то заниматься, когда они спиртом торгуют? В долг, суки, никогда не дают! Вынь да положь им двадцатку за фуфырик!
- Действительно сволочи! – посочувствовал Михалыч.
- А я что говорю! Жлобье натуральное!
- Старший у них кто?
- А я знаю? – искренне удивился мужик. – Я к ним в гости не ходил. Подойдешь к воротам, стукнешь три раза, они окошечко в них откроют, деньги возьмут и фуфырик выдадут. Вот и все.
- Понятно, - сказал Михалыч. – Щас пойдешь с нами, постучишь и купишь у них спиртягу.
- А сами что, не можете? – подозрительно спросил мужик.
- Делай, что говорят! – нахмурился начбез. – Сделаешь все как надо, получишь еще две сотни.
- А я чо? Надо так надо! – восхитился перспективой зарабатывания легких денег мужик. – Пошли!
- Погоди, скажу, когда надо. Жди здесь, - приказал Михалыч и вернулся к своим бойцам.
- Лады! – легко согласился ему вслед мужик и прикурил новую беломорину, которую достал из мятой пачки.
А Михалыч меж тем говорил вполголоса обступившим его браткам:
- Значит, так! Когда этому хмырю отворят окошко, сунете ствол в рожу тому, кто там будет, и потребуете открыть ворота. Когда откроет, берете его на прицел, типа заложника, и идете к дому. А дальше по обстоятельствам. Все понятно?
- А кто откроет-то? – хмуро спросил Филя.
- Тебе не все равно? – сурово глянул на него Михалыч, но все-таки обернулся к аборигену и спросил:
- Эй! А кто фуфырик-то даст?
- Старуха какая-то, - пожал тот плечами. – Настоящая ведьма.
- Понял? – спросил Михалыч Филю.
Тот молча кивнул.
- Тогда за дело, - взял командование в свои руки Бас. – Встанете по трое с каждой стороны окошка. Ты, Чип, ствол в рожу пихнешь тому, кто откроет.
Братки побросали сигареты и двинулись к воротам. Бас, Михалыч и Колобок остались возле джипа. Когда исходные позиции у ворот были заняты, Михалыч скомандовал мужику, с любопытством наблюдающему за происходящим:
- Пошел!
Мужик деловито подтянул спадающие штаны и зашлепал домашними тапочками, обутыми на босу ногу, к заветному окошечку. Стучать пришлось долго, но наконец из-за глухих досок ворот прозвучал скрипучий голос:
- Кто?
- Кто-кто! Хрен в пальто! – отозвался мужик. – Открывай давай! Трубы горят!
Вероятно, голос узнали, поскольку вопросов больше не последовало и раздался лязг металлической защелки. Окошечко стало отворяться, и в ту же секунду Чип оттолкнул мужика и стволом вытащенного из кармана «Макарова» ткнул в образовавшуюся щель. За ней он увидел испуганное старушечье лица с платком, повязанным по самые глаза.
- Открывай ворота, сука! – заорал Чип, свирепо вращая глазами.
Старуха тоненько ойкнула, закатила глаза и безвольным мешком повалилась на землю. Из ее руки выпал и покатился по двору флакончик с техническим спиртом «Троя». Чип растерялс,я и это стоило ему жизни. Потому что за спиной старухи он увидел чернобородого громилу с автоматом «Калашникова» в руках. Он что-то закричал гортанным голосом и без раздумий надавил на спусковой крючок своей смертоносной игрушки. Не менее десятка пуль с легкостью прошили толстые доски ворот и растерзали грудную клетку Чипа. Пистолет из его руки вывалился во двор, а сам Чип оказался отброшенным назад на два метра и распластался в серой пыли улицы. Одна из пуль досталась мужику, взамен спрошенного им фуфырика. Мужик удивленно посмотрел на расплывающееся на старом тельнике кровавое пятно и сказал бесконечно пораженным голосом:
- Ни хера себе сходил за спиртиком!
После чего он повалился в пыльные лопухи обочины и, пару раз дернувшись, затих навсегда. Стоявшие по обеим сторонам ворот бойцы Михалыча тоже рухнули носом в пыль и затаились. Лезть под пули они не испытывали ни малейшего желания.
Зато Михалыч, увидевший, что его план провалился с гнилым треском, вдруг совершенно по-звериному зарычал и в одном прыжке оказался за рулем джипа. Взревел мощный двигатель и могучий джип рванулся в сторону ворот. С шумом и грохотом Михалыч протаранил створки, разлетевшиеся в щепки от такого напора. Во дворе джип подпрыгнул на теле лежащей в беспамятстве старухи и со всего размаха ударил бородача, державшего автомат. Тело джигита подлетело в воздух и ударилось в стену дома. «Калаш» отлетел далеко в сторону. Михалыч нажал на тормоза и тут же вывалился из машины и перекатился ближе к рыльцу. Но никто больше не стрелял. Только в доме кто-то тихо подвывал и поскуливал, как побитая собачонка.
Бойцы «Бастиона», устыдившись своей минутной слабости, ломанулись во двор вслед за джипом. Они мигом рассредоточились, а Филя сходу запузырил в окно дома «лимонку». Глухо ухнул взрыв, повылетали стекла. Михалыч вскочил, взлетев коршуном на крыльцо, пинком распахнул дверь в дом. Проскочив полутемный коридорчик, он ворвался в комнату на первом этаже. И обомлел. Взрыв Филиной гранаты искромсал осколками не только всю обстановку внутри нее, но и разметал по углам несколько детских смуглых тел. Все дети были мертвы.
Михалыч, пока остальные бойцы обшаривали дом, пошатываясь вышел на крылечко. Он был готов убивать и драться, но увиденное потрясло его до глубины его поганой души. Начбез вынул из внутреннего кармана куртки металлическую фляжку с коньяком и судорожно припал к небольшому горлышку. Высосав все двести пятьдесят граммов «Метаксы» без передыху и не почувствовав вкуса, словно пил негазированную «Бонакву», он закурил прислонившись к перильцам.
- Ты чего, Михалыч? – спросил его подошедший Колобок.
- Да пошел ты! – взвился тот. – Иди посмотри, во что мы такое вляпались.
В это время бойцы по одному стали выходить из дома.
- Больше никого нет, - потерянно проговорил Бас, тоже с трудом перенесший виденное в доме.
- Уходим! – зло приказал Михалыч, втаптывая окурок в землю.
Погрузив в машину бездыханного Чипа, группа захвата Михалыча несолоно хлебавши убралась с Куттовки.

32 глава
Телефонные звонки Исая информации к размышлению не добавили. Раз за разом он набирал номера телефонов, которые ему диктовал Серега из зелененькой книжицы – мобильных, рабочих, домашних. И раз за разом слушал или длинные, или короткие гудки, или вообще крайне раздражающее «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Правда, откликнулся знакомый майор РУБОПа, но когда услыхал, кто звонит и что требуется, без всяких изысков сказал усталым голосом:
- А не пошел бы ты, Алеха, на хер! Не до тебя сейчас… - и отключился.
Телефон Мишки Денисова молчал, как глухонемой коммунист в гестаповских застенках.
- Ладно, хватит попусту время тратить, - сказал наконец Николай. – Так мы ничего не добьемся. Надо в город выбираться, как и решили. Глядишь, чего и выясним.
Магомед, все это время сумрачно сидевший на табурете, вдруг посмотрел на Кулакова и сказал тихо:
- Николай, давай поговорим пять минут?
- Говори, - удивился Кулаков.
- Не здесь, - покачал головой Магомет, - Давай в комнате.
- Хорошо, - согласился Николай.
- Что это за секреты пошли? – ревниво спросил Кузя.
Магомед не ответил, тяжело поднялся с табурета и прошел в комнату, где лежал избитый Ахмет. Николай пожал плечами и последовал за ним, сказав остальным:
- Не переживайте, у меня от вас тайн нет. Все узнаете в свой срок.
Магомед плотно притворил дверь за Кулаковым и подошел к окну. Николай встал рядом. Помолчали. Николай выдерживал паузу, не желая показывать свой интерес к тому, что ему может поведать вайнах, а Магомед только по ему одному известным причинам. Он отщелкнул шпингалеты на небольшом окошке, через которое совсем недавно целился в спину человека, стоящего сейчас рядом, и полной грудью вдохнул щемящий душу воздух летнего утра.
- Кар-р-р! – хрипло крикнула ворона, сидевшая на деревянном столбе, из последних сил удерживающем электропровода.
Магомед не вздрогнул, просто быстро глянул на дуру-птицу и повернул голову к Николаю:
- Я не все сказал тебе в прошлый раз. Мы точно знаем, что не твой сын был за рулем того мотоцикла. Потому что накануне он весьма серьезно подвернул правую ногу. В поликлинике ему наложили тугую повязку и он сильно хромал, даже с палочкой на лекции ходил. С такой ногой на мотоцикле не поедешь. Он и не ездил, сидел в библиотеке университетской и книжки читал.
- Надо же, - хмыкнул Кулаков. – Хоть бы слово нам с матерью сказал. Ведь Танька звонит ему чуть не каждый день.
- Зачем расстраивать? – резонно заметил вайнах.
- И то верно, - согласился Кулаков. – Ванька у мня парень самостоятельный и с характером. Мать по пустякам тревожить не будет.
Только успел он это сказать, как мобильник в его руке призывно задрожал и разразился мелодией вызова.  Кулаков взглянул на экранчик и ответил на вопросительный взгляд Магомеда:
- Жена. Легка на помине.
После чего нажал кнопку ответа и сказал уже в трубку:
- Да, Танюша… У Ваньки телефон не отвечает?.. Ну, к экзамену, наверно, готовится, вот и отключил, чтобы никто не мешал… Не о чем беспокоиться… Ничего с ним не случилось…  У меня все хорошо… Как там дети?.. Все в порядке… Ну, ладно, отдыхайте… Не беспокойся ни о чем, все будет хорошо.
Закончив разговор, Николай взглянул на Магомеда и пояснил:
- Переживает, что с Ваньшей никак связаться не может.
- Мать, - одним словом откликнулся собеседник.
- Мне Цыган тоже дал доказательство, что не Ванька ваших людей на миллион баксов обул, - сказал ему Кулаков.
- Да? – с интересов взглянул на него Магомед. – И какое же?
- У мотоциклиста того кольцо с бриллиантом на правой руке сверкнуло, на записи это хорошо видно.
- На какой записи?
- А-а-а, ты не знаешь. Люди Сан Саныча записывали передачу денег на мобилу. И само ограбление записали, - пояснил Кулаков.
- Покажи, - заинтересованно попросил Магомед.
Николай продемонстрировал ему на крохотном экранчике телефона уже не раз им виденную сцену у фонтана. Магомед смотрел не отрываясь, очень внимательно и серьезно.
- Странно, - сказал он, когда запись кончилась. – Обычно такие вещи не делаются. Кому понадобилось в этот раз снимать? Кто, ты говоришь, это тебе дал?
- Не дал, а позабыл у меня в Эссоле, когда разбираться ко мне приехали, - пояснил Николай. – Это Колобок оставил.
- Колобок? – переспросил Магомет. – Ладно, подумаем.
- Так ты мне только это и хотел сказать? – спросил Кулаков. – Только то, что Ванька не виноват? Так это я с самого начала знал.
- Не только, - сказал вайнах. – Еще я хотел напомнить, что никто из наших точно к этому делу никакого отношения не имеет. И получается, как бы это странно ни звучало, что ветер дует со стороны самого Еремы. Они эти деньги сами у себя украли.
- А смысл? – не поверил Николай.
- Смысл простой – миллион долларов.
- Так ведь им отдавать его надо.
- Ты думаешь? – горько усмехнулся Магомед. – Чтобы не отдавать его, они погромы в городе начали. Понятно?
- Дела-а! – протянул Николай. – Но это ваши разборки, и мне нет до них дела. Разбирайтесь сами. Только помоги, если сможешь, Ваньку найти.
- Тут я тебе пока не помощник, - покачал головой Магомед. – Знал бы что-нибудь, обязательно бы сказал.
- Э! – вдруг подал голос лежащий на диване Ахмет и дальше что-то залопотал на незнакомом Кулакову языке.
Магомед ответил ему. Пару минут они перебрасывались фразами, а потом вайнах обернулся к Николаю:
- Ахмет говорит, что видел девку с бриллиантовым кольцом в загородном доме Еремы. Он туда ездил на разведку сразу после ограбления, до того, как Батон с Еремой о трехдневной отсрочке договорились.
- Мочить его собирались? – спросил Николай.
Магомед не ответил.
- Ладно, ваше дело, - пожал плечами Кулаков. – Если больше нечего мне сказать, пойду я.
- Идите, - отозвался Магомед. – Мы тоже уйдем. Чую я, что опасно нам здесь оставаться.
- Думаешь, вычислят Цыгана?
- Да, - кивнул вайнах. – И потом, я хочу Ерему раньше тебя достать. А то ведь после вас мне уже ловить нечего будет, очень уж вы серьезны в делах.
- Как знаешь, - сказал Николай и вышел из комнаты на кухню.
Исай, Кузя и Серега сидели по-прежнему за столом. Не было только Сиплого.
- Где Сиплый? – спросил Кулаков.
- Ушел, - ответил Исай.
- На хера отпустили?
- Что я его держать буду? – вскинулся Исай. – Хочет, пусть идет. Наверняка на халяву решил разжиться в каком-нибудь магазинчике. Придурок! Морда уголовная!
- Нда, - только так и смог прокомментировать поступок Сиплого Николай. – Ладно, хер с ним. Только, похоже, не стоит нам тут отсиживаться. Надо всем уходить. Мы с Исаем пойдем Мишку вылавливать, а вы, Серега и Кузя, попытайтесь машину достать.
- Где ж мы ее возьмем? Угоним что ли? – спросил Кузя.
- Зачем же сразу угонять? Нанять у кого-нибудь можно, - пояснил Николай.
- На какие шиши? – ехидно полюбопытствовал Кузя. – Ведь все деньги у Сиплого были, а он, когда уходил, ничего нам не оставил.
- Тьфу, черт! – в сердцах высказался Николай. – Не понос, так золотуха! А у меня в заначке полторы штуки всего, маловато будет.
На этих словах сидящий у окна Цыган запустил руку в карман и выудил оттуда десять тысячных купюр, полученных в качестве компенсации за развороченную стиральную машину «Индезит» от того же Кулакова. Выложил их на стол ровной стопочкой и подвинул по столу в сторону Кузи:
- Держи.
- Брось, Яков! – тут же вклинился Николай. – Справимся сами.
- Берите, - жестко сказал Цыган. – Вам они сейчас нужнее. А мне, судя по всему, они скоро не нужны будут.
И было в голосе что-то такое, что мужики встревожено переглянулись.
- Ты чего это, старый? – спросил Кузя.
- Смерть рядом с моим домом ходит, - ответил тот. – Если уйдете, вас она не коснется. А мне идти некуда. Чую, большая беда ко мне пришла.
- О чем ты? – обеспокоился Николай.
- От сына весточка пришла, от матери моей и внуков…
- Когда?
- Только что, - отрешенно сказал Цыган. – Зовут они меня к себе…
- Куда? – все больше беспокоясь, спросил Николай,
- В пути они уже… - туманно пояснил Цыган и вдруг строго глянул на Николая. – И вы идите! Спеши к Ваньке, он ждет тебя.
После этих слов Цыган смолк и больше на вопросы не отвечал. Кузя выразительно повертел за его спиной пальцем у виска, но Николай ткнул его кулаком в спину и велел собрать вещи. Из дома вышли все четверо, но на крыльце притормозили, закурили, сверяя последний раз свои действия.
- Значит так, - выдохнул Николай большой ароматный клуб дыма. – Мы идем искать Мишку Денисова. Вы – машину. Без большой нужды в город не суйтесь, там наверняка милиции невпроворот, не дай Бог загребут. Связь будем поддерживать по телефону, но лучше заранее определить место и время встречи.
- Место встречи изменить нельзя, - хохотнул Исай.
- Вот именно! – строго оборвал смешки Кулаков. – Встретимся…
Тут он задумался. Плохо зная город, он не знал, какое назвать место, чтобы оно было известно всем, и в то же время было удалено от центра.
- Так давай здесь же, только не у дома Цыгана, а вон там, в конце улицы, - предложил Кузя.
- Годится, - согласился Николай. – Найдите машину и ждите нас здесь.
Выбросив докуренные до фильтра сигареты, друзья шагнули с крыльца и отворили калитку, за которой их ждала неизвестность, густо приправленная опасностью. Оружие запасливый Исай загодя сложил под большим кустом сирени в глубине двора, предварительно тщательно протерев его на предмет отпечатков пальцев и завернув в старую холстину, позаимствованную им в сенях дома Цыгана. Встречать опасность они шли безоружными.
Магомед проследил за тем, как четверо русских покинули двор и парами разошлись в разные стороны. Затем затворил окошко и вышел на кухню к Цыгану. Посмотрел в его отрешенное лицо и сказал:
- Яков, у меня для тебя есть известие…
- Говори, - голос Цыгана был глух и тих.
- Мне только что звонил Джанар. Он живет на Куттовке недалеко от дома, где жил твой сын…
Цыган по-прежнему молчал, не выказывая никакого интереса к словам вайнаха. Магомед глубоко вздохнул и продолжил:
- Твою мать и сына, Яков, раздавили джипом…
Цыган вскинул глаза на Магомета, но по-прежнему молчал.
- А внуков… - голос Магомета дрогнул. – Всех пятерых внуков разорвало гранатой, брошенной в дом.
- Он знает, кто это сделал? – спросил Цыган.
- Нет, Яков, он не знает этих людей.
- Но он их видел?
- Нет, он пришел домой, когда уже все кончилось. Мне кажется, Цыган, что твоих родственников приняли за чеченцев…
- Какое это имеет значение? – горько произнес Цыган. – Иди Магомед, тебя ждут дела.
- А ты, Яков?
- Я? – удивился Цыган. – Думаю, Господь уже все решил за меня.
- У меня к тебе просьба, Яков, - чуть поразмыслив сказал Магомед. – Дай мне оружие.
Цыган пристально посмотрел на вайнаха и тяжело поднялся с табурета.

33 глава
Пройдя тихую улочку, на которой стоял дом Цыгана до самого конца, Исай и Николай уперлись прямо в большую асфальтированную улицу красного комдива Чапаева, о котором нынешняя молодежь знала исключительно по анекдотам. Не всегда приличным, кстати. Но старым армейским дружкам было сейчас не до скабрезностей, им предстояло решить, как все-таки действовать, чтобы найти Мишку Денисова, на которого Николай возлагал большие надежды в плане получения информации.
Дело осложнялось тем, что город находился после бурной ночи почти на осадном положении, а также тем обстоятельством, что последний раз Кулаков видел Мишку почти год назад, когда выезжали на рыбалку в Эсоле. Помнится, тогда еще пошел  лещ-рябинник и после бессонной ночи, проведенной на берегу лесного озера, Мишка и Николай притащили домой по полтора холщовых картофельных мешка скользких подлещиков, обеспечив тем самым свои семьи сушеной рыбой на зиму. В перерывах между проверками сетей Кулаков и Денисов сидели в ту ночь у рыбацкого костерка и регулярно прикладывались к бутылочке, припасенной как раз для того, чтобы сон не одолел. А еще вели неспешные разговоры о житье-бытье. И Мишка хвастал, что работает сейчас начальником отдела уголовного розыска, ловит бандюков и воров. Впрочем, о своей работе он распространялся мало, отделывался общими фразами. Но Николай и не особо интересовался, ему было без разницы, из чего состоит нынешняя  работа Мишки.
А вот сегодня клял себя Николай за тогдашнее нелюбопытство. Ведь найти человека, пусть  даже он и майор милиции, в двухсотпятидесятитысячном городе – не такая уж простая задача.
- Ты хоть помнишь, в каком он отделении работает? – спросил Николай Исай.
- Он говорил, но начисто все из головы выскочило, - сокрушенно ответил Кулаков. – Кабы знать тогда, что пригодится это…
- Да уж, - согласился Исай. – Ну и куда двинем?
Кулаков посмотрел направо, потом налево. Слева, как он знал, располагался автовокзал, на который прибывали раздолбанные «Пазики» и старомодные «Икарусы», привозящие в стольный град жителей окрестных сел и райцентров. Летом автовокзал атаковали еще и грибники, рыбаки, ягодники и орущие толпы дачников, спешащих на свои «фазенды», чтобы непосильным рабским трудом создать себе запасы на зиму. Куда там рабыне Изауре из бразильского сериала! Наши рабыни марьиванны вкалывали на своих плантациях так, что кости трещали. Но Изауру по вечерам жалели. Жалостлива душа у русских баб.
Именно в направлении автовокзала и махнул рукой Николай, знал, что от него и до центра города рукой подать. Исай согласно кивнул. Он с любопытством глядел по сторонам и не узнавал свой город после этой ночи. Куда делись чистые и ухоженные улицы? Повсюду битое стекло, мусор, пластиковые бутылки… Город сильно смахивал на чистюлю интеллигента, который с вечера не рассчитал свои силы и проснулся утром истерзанным, замызганным, с ноющей головой и свербящей совестью. Он не ведал еще, какие непристойности вытворял ночью, но знал, что наступающее похмелье будет болезненным и долгим. Что долго придется зализывать душевные раны, застирывать испоганенную рубашку и виновато смотреть воспаленными глазами на окружающий мир.
Николай увиденному не дивился, нынешняя городская обстановка как нельзя более соответствовала его настрою. Со слегка тяжелой после бессонной ночи и выпитой водки головой он, тем не менее, был готов к активным действиям. К любым! Лишь бы они позволили найти и вызволить из беды сына. И эти действия не заставили себя долго ждать. На разбитой троллейбусной остановке недалеко от автовокзала Николай и Исай увидели троих ментов, которые деловито сопя охаживали резиновыми палками двоих лежащих на грязном асфальте юнцов. Парни уже не закрывались от ударов, наверно, потеряли сознание, но вошедшие в раж блюстители порядка размеренно молотили по ним «демократизаторами», скалясь садистскими улыбками.
- Эй! – крикнул Исай. – Хорош метелить, убьете ведь!
Трое сержантов медленно развернулись на крик. Лица их были потными и красными. То ли от усердия, то ли от выпитой водки, которой они загоняли в глубь души страх прошедшей ночи. Самый здоровый легонько постукивал палкой по раскрытой ладони правой руки. Он-то и ответил Исаю хриплым голосом:
- Вали отсюда, пока цел, дядя! Не лезь не в свое дело!
- Да вы чего, парни! – вступил в разговор Кулаков. – Совсем же забьете мальцов!
- Ты чо, не понял? – зло процедил кривоногий мент. – Вали отсюда на хер!
Он неторопливо подошел к Исаю и Николаю и встал прямо напротив них, нагло цыкая слюной им под ноги.
- Ну чо? Не поняли? Бего-о-о-м! – проорал он дебильным голосом зарвавшегося армейского дедка, гоняющего салабонов-новобранцев. Глаза его при этом выкатились, а зубы обнажились в собачьем оскале. Николай укоризненно покачал головой, шагнул к сержантику, ловко перехватил его руку с дубинкой, завернул ее за спину и, развернув недавнего дембеля спиной к себе, отвесил ему такого душевного пендаля, что тот метра  три пропахал по асфальту грудью, притормозив только у тела избиваемого паренька.
Двое других серых стражей слегка оторопели от такого оборота событий, но быстро пришли в себя. «Бля!» - почти синхронно выкрикнули они и подняв вверх дубинки бросились на Кулакова и Исаева с явным намерением тут же на месте превратить их даже не в цивилизованную отбивную, а в обыкновенную котлету из колхозной столовой, которыми они питались в своей Голодавевке до призыва на военную службу. Но разве могут вчерашние «вовы» (военнослужащие внутренних войск) тягаться с пусть даже позавчерашними, но «голубыми беретами»? Наглостью и нахрапом не взять волкодавов и Исай с Николаем тут же это доказали. Поднырнув под руку здоровяка, Николай вздернул его на свое плечо и перекинул через себя. Мент загремел спиной на асфальт и протяжно застонал от боли. Исай, противник которого был похилее, блокировал удар дубинкой локтевым сгибом и, не мудрствуя лукаво, ударом правой превратил нос доблестного сержанта в кровавую лепешку.
Но насладиться победой наши друзья не успели. За их спиной внезапно раздался противный визг тормозов и, обернувшись, они увидели, как из тормознувшего синего микроавтобуса с затененными стеклами на асфальт прыгают три пятнистые фигуры с черными шапочками на головах, в прорезях которых сверкают свирепые глаза.
- ОМОН! – заорал Исай и рванулся было в сторону, но тут же был сбит с ног двумя верзилами и уткнулся носом в обертку из под эскимо «Забава», лежащую возле перевернутой урны.
Кулаков убегать не стал. Он даже не дернулся, глядя исподлобья на вставшего перед ним майора - командира омоновцев. И было в его взгляде что-то такое, что привыкший действовать решительно и быстро боец на этот раз не прибегнул к силе. Он просто указал Николаю рукой на фургон. Кулаков помедлил чуточку, но счел за лучшее подчиниться. Через полминуты туда же грубо забросили и скрюченного Исая. Залезли в салон  камуфляжные бойцы, взревел двигатель и фургон рванул вперед, оставив позади себя двух обескураженных ментов с разбитыми хлебальниками и одного вырубленного броском Николая. Избитые пацаны, пока шла драка, сумели очнуться и слинять с места событий.
Фургон мчался  к центру Петровска. Камуфляжники молчали под своими масками. Не пытался заговорить и Николай. Исай шепотом матерился, вытирая кровь с разбитой губы.
- Стой! – вдруг негромко скомандовал водителю старший омоновец, все время пристально разглядывающий Николая.
Фургон остановился на привокзальной площади, названной в честь первого космонавта планеты. Омоновец протянул руку к своей черной шапочке и стянул ее с головы, разоблачив свое лицо. Открывшаяся потная физиономия весело подмигнула Николаю и ехидно спросила:
- Что, не узнал дружка, Колян?
- Мишка! – изумленно воскликнул Кулаков, узнав в омоновце разыскиваемого Мишку Денисова. – Ты как это?
- А вот так! – заржал Мишка и сказал своим: - Расслабьтесь ребята, это дружок мой, вместе когда-то по девкам бегали.
- Слушай! – все еще не веря своим глазам произнес Николай. – Ты же говорил, что в уголовном розыске работаешь. А оказался в ОМОНе. Почему?
- Понимаешь, чем меньше о нас знают, тем лучше, - пояснил Мишка. – Мы ведь не пьяным ухарям руки ломаем и карманы чистим, а порой весьма серьезных братков прищучиваем. Так что это элементарная безопасность.
Двое напарников Денисова тоже стащили с лиц черные шапочки и теперь расслаблено курили, стряхивая пепел себе под ноги.
- Дали бы и мне, что ли, закурить, - ни к кому конкретно не обращаясь пробормотал Исай, понявший, что ничего лихого им с Кулаком уже не грозит.
Верзила, лихо скрутивший его пять минут назад, ухмыльнулся и протянул едва начатую пачку «Парламента». Исай взял сигарету и слегка поморщился, когда фильтр коснулся разбитой губы. Прикурил от протянутой другим верзилой зажигалки, сунул ее в карман.
- Зажигалку верни, - дружелюбно  предложил верзила.
Исай посмотрел на него и, нимало не смутившись, вернул требуемое.
- Вы как там оказались? – спросил Николай Денисова. – Или эти… вас успели вызвать?
- Да нет, - усмехнулся Мишка. – Мы просто по домам ехали, а тут видим, двое мужиков ментов молотят. Нельзя такое позволять, вот и вступились. Неплохо вы, кстати, их. Есть еще порох в пороховницах?
- Имеется, - улыбнулся Николай. – Кстати, познакомься, это дружок мой армейский Алеха Исаев. Вместе в десантуре служили.
- Можно просто Исай, - сказал Леха, протягивая руку командиру омонвцев.
- Михаил, - представился Денисов. – А это Аркаша и Петро. Можно также Аркан и Хохол.
Верзилы пожали протянутые им руки Исая и Николая. Рукопожатия их были жесткими и уверенными.
- Ну давай рассказывай, - произнес Денисов, когда церемония знакомства была закончена.
- О чем? – сделал удивленные глаза Николай.
- Ты дурку не включай, - урезонил его Мишка. – Не просто же так ты в такой момент в городе оказался. Случилось что?
- Случилось, - подтвердил Кулаков. – Я ведь именно тебя, Мишка, искал.
- Ну вот и нашел, - улыбнулся Денисов. – Говори, что хотел.
- Может, лучше наедине?
- У меня от ребят секретов нет, но если тебе так удобнее, давай выйдем, - предложил Денисов.
-  Может, лучше нам выйти, командир? – спросил Аркаша, он же Аркан.
- Нет, лучше мы, - сказал Денисов и первым спрыгнул на асфальт площади.
Николай последовал за ним. Присев на скамейку, расположившуюся под сенью голубых елей, Николай рассказал старинному другу все: начиная от приезда Колобка в Эсолу и заканчивая последним разговором с Магомедом. Рассказ получился долгим, но Мишка слушал внимательно, не перебивая. В конце сказал раздумчиво:
- Дела!
И прикурил очередную сигарету.
- Может, конечно, зря я тебе все рассказал, - посетовал Николай, глядя на его помрачневшее лицо. – Все-таки, мент ты…
- А ты дурак! – зло ответил Михаил. – Забыл, как ты один раз фраера в Петровске финкой замочил?
- Что-о-о?! – пораженно спросил Николай.
- А то! Что если бы не я, парился бы ты на нарах. И только сейчас может на свободу вышел! – пояснил Денисов.
- Так ты все знаешь? Знал? – удивленно спросил Кулаков.
- Знал, - подтвердил Михаил. – Ты свои водительские права на месте драки выронил, чудила. Хорошо, что я их тогда нашел, когда осмотр места происшествия делали. Ты ведь искал их тогда небось?
- Искал, - пораженно ответил Николай и не подозревавший, что Мишка спас его от зоны. – Через неделю под диваном нашел.
- Это я их туда сунул, - кивнул головой Мишка. – Когда в гости к тебе приходил.
- Во бля! – только и смог прокомментировать услышанное Николай.

34 глава
- Куда едем? – спросил сидевший за рулем Круг, когда джип выехал со старой Куттовки на Ключевское шоссе.
Михалыч, разозленный тем, что запланированная акция по вычислению местонахождения Магомеда не удалась, повернулся к притихшему на заднем сидении Сан Санычу. Зло сверкнув глазами, начбез бросил в лицо финансисту:
- Говори, сука, куда рулить, не то прямо к Ереме едем. А там я все про тебя, паскуду, расскажу.
Сан Саныч запаниковал. И было от чего. Зная крутой нрав Еремы, он не сомневался, что в этом случае ему придется закончить жизнь в подвале загородного дома, где полновластвовал Сало. Говорят, он умел делать так, что жертва жила в его руках долго. Очень долго! Хоть и ежеминутно молила Всевышнего о смерти.
- Ты что, Михалыч!? Ты что! – залепетал Колобок. – Я же тебе все рассказал.
- Врешь! – сунул ему прямо под нос ствол пистолета Михалыч. – такие гадины, как ты, все сразу не рассказывают. Всегда заначку имеют, чтобы шкуру свою никчемную спасти.
Холодный зрачок пистолета столь сильно подействовал на бедного финансиста, что он громко испортил воздух джипа. Густая вонь сгнившей капусты заполнила салон.
- Открой окошко, бля! – заорал Кругу Михалыч. – А то эта падла всех нас отравит своими газами. А ты давай не перди, а колись, тварь!
Сидевший рядом с Колобком Хайям постарался отодвинуться от вонявшего финансиста и размахивающего стволом Михалыча подальше. Если бы у него была возможность стать маленьким-премаленьким, он бы непременно ею воспользовался. Уж очень жуткой стала атмосфера в джипе. И вонючей к тому же.
У Колобка тряслась нижняя губа. Он уже готов был все рассказать озверевшему  Михалычу, но, как это иногда случается, страх начисто отшиб у него возможность мыслить. Одна только паника металась в его черепной коробке в поисках выхода.
- Цыган! – вдруг вспомнил Колобок.
- Какой цыган? – насторожился начбез.
- Цыган живет на Переваловке, он, наверно, Магомеда знает.
- Ты думаешь? – усомнился Михалыч.
- Да-да! – затряс жирным подбородком финансист, хотя вовсе не был уверен в том, что говорил. – Он знает, он все знает.
- Показывай дорогу, - скомандовал Михалыч и убрал пистолет.
У Колобка отлегло от сердца. Он взял себя в руки и сказал Кругу:
- Езжай на Чапаева, дальше я покажу.
Круг вдавил педаль газа в пол и иностранный монстр, в который уже раз за прошедшие сутки рванул с одной окраины города на другую.
Домчались минут за пятнадцать. Можно было бы и побыстрее, но Круг осторожничал, ехал переулками, чтобы не нарваться на ментов, заполонивших центральные улицы. Во дворе дома Цыгана было тихо и покойно. Старая серая ворона сидела на коньке крыши и хмуро взирала на подъехавших на двух джипах братков.
- Кар-р-р! – прохрипела она сорванным голосом.
Михалыч зло посмотрел на нее и сплюнул:
- Дура! Заткнись, а то беду накаркаешь.
Ворона не послушалась и опять просипела:
- Кар-р-рх!
Перестав обращать на нее внимание, Михалыч повернулся к Колобку и сказал:
- Бери бойцов и дуй к своему Цыгану. Я здесь подожду. Круг, ты тоже останься.
Сан Саныч нехотя выбрался на дорогу. Клен, Чип, Неса и Хайям присоединились к нему. Страхуя друг друга, бойцы «Бастиона» ворвались в дом Цыгана. Колобок зашел последним.
На кухне сидел застывший Цыган. Казалось, он так и не шевельнулся с той поры, как Кулаков с товарищами покинул его жилище. Колобок прошел к столу и сел напротив Цыгана. Тот не отреагировал, смотрел в окошко  невидящим взором. Колобок внимательно посмотрел на стол. Остатки завтрака, уничтоженного гостями Цыгана, породили в его душе смутные подозрения. Развороченная стиральная машина «Индезит», тоже не избежавшая его внимания, оптимизма не добавила.  Еще на столе в каком-то колдовском порядке были раскиданы старенькие карты. Поверх всех улыбалась зловещей улыбкой дама пик.
«Бастионщики», уже успевшие обшарить весь дом, на вопросительный взгляд Колобка отрицательно покачали головами. В доме, кроме хозяина, никого не было.
- Яков! – тихонько окликнул старого цыгана по имени Колобок.
Тот не отреагировал. Смотрел в золотистые солнечные блики, плутающие в листве сиреневого куста, и думал о чем-то своем. Только уголок его правого глаза мелко подрагивал.
- Яков, ты меня слышишь? – теперь уже громче спросил Сан Саныч.
Цыган медленно перевел на него свой черный взгляд, и Колобок поразился глубине раскрывшейся перед ним бездны. Глаза притягивали как омут, лишали воли, завораживали. Колобок попытался вырваться из их цепких объятий, но только глубже увяз в них. По его телу расплылась приятная истома, а мозг провалился в тягучий сироп, лишающий возможности к сопротивлению. Но Колобок и не думал сопротивляться, ему было хорошо и комфортно. Ласковая волна понесла его к вершинам блаженства.
Но тут раздался голос Цыгана. Тихий, спокойный голос, задававший вопросы. И Колобок с великой радостью стал на них отвечать.
- Ты приехал с Куттовки? – спрашивал его Цыган.
- Да, - с дурацкой улыбкой на устах радостно отвечал Сан Саныч.
- Что вы там делали?
- Черножопых мочили! – улыбался Колобок.
- Кого именно?
- Старуху, джигита какого-то и детишек пять штук.
Цыгана передернуло от таких слов. В глазах полыхнуло черное пламя.
- Кто именно детишек загубил? – спросил он.
- Я не видел, - ответил Колобок с улыбкой идиота.
- Ну я тех щенков размазал гранатой, - вызывающе бросил Филя, с неприязнью наблюдавший за дурацким поведением Сан Саныча. – И что?
Цыган перевел на бойца свой пылающий лютой ненавистью взгляд. Филя, может, впервые в жизни, испугался по-настоящему. Глаза Цыгана, казалось, прожгли его насквозь. Вся напускная бравада мигом слетела с бойца, и он стал пятиться к выходу, шепча враз пересохшими губами:
- Свят, свят, свят…
Не по себе стало и всем остальным «бастионщикам». Им захотелось оказаться подальше от этого непонятного старика, от которого веяло лютым холодом. Таким лютым, что заныли зубы, как от ледяной колодезной воды.
Хайям выдернул из кармана пистолет и визгливо командовал:
- Стоять!
Но Цыган и не двигался с места. Он только смотрел. И потихоньку бойцы стали приходить в  себя. Один только Сан Саныч бессмысленно пялился на Цыгана и глупо улыбался. Вдруг губы Цыгана тоже растянулись в подобие улыбки. Не отводя взгляда от Фили, признавшегося в том, что именно он бросил ту роковую гранату, он тихо сказал:
- Достань-ка, парень из подпола бутылочку, выпьем за упокой души невинно убиенных младенцев.
Филе очень не хотелось лезть в подпол, кольцо от крышки которого чернело чуть не в центре кухни. В глазах Цыгана он прочитал свой смертный приговор и на каком-то ином уровне сознания понимал, что час его уже пробил. Но он не хотел умирать! Слишком мало еще водки выпито, слишком мало телок трахнуто… Филя хотел закричать, но пересохший язык отказался повиноваться своему хозяину. Он наждачной бумагой скреб во рту, но рождению звука не способствовал. А глаза Цыгана неумолимо давили на Филю, заставляя его сделать два шага вперед от двери, нагнуться и взяться за кольцо крышки подпола…
Михалыч ерзал от нетерпения на переднем сидении джипа.
- Что-то застряли они там, пойди поторопи, - сказал он Кругу.
Круг легко спрыгнул на землю и потопал к дому. Михалыч тоже вылез, чтобы размять затекшие ноги. Во двор зашел, но к дому приближаться не стал. А Круг уже топал по крылечку. Легкой рукой он взялся за ручку двери и Михалыч вдруг увидел, что именно в этот момент весь дом вспучился, раздираемый изнутри чудовищной силой, и прямо через лопнувшую крышу в бесконечно синее небо рванул рыже-черный столб огня, похожий на вырвавшегося из преисподней демона. Беднягу Круга, не успевшего понять, что произошло, вырванная с корнями входная дверь ударила плашмя, поломала и сплющила кости. На землю в трех метрах от крыльца он падал уже мертвым.
Михалыч еще успел заметить, как смяло Круга, и в ту же секунду взрывная волна ударила его. Уже в полете по его ушам врезал ужасный грохот, а секундой позже лицо опалил нестерпимый жар.
Черный столб огня и дыма переполошил всех собак Переваловки. Они зашлись заполошенным брехом, срывая связки и капая слюной. Жители района пулей повылетали из своих домов, растерянно следя, как горящие головни ангелами смерти летят с неба в их палисадники. Лопнувшие стекла окошек добавили паники в души обывателей.
- Пожа-а-ар!!! – истерично завопил женский голос, и Переваловка загомонила, задребезжала оцинкованными и эмалированными ведрами. Хорошо еще, что не было ветра и огонь удавалось тушить сразу, пока он не успел набрать злобную силу. Иначе не миновать бы Переваловке огненного ада.
Михалыч ничего этого не видел. Отброшенный безжалостной силой взрыва, он сильно припечатался спиной о землю, сознания не потерял, но моментально оглох и ослабел глазами. Перед ними все двоилось и плыло, синева неба размазывалась  по окружающим предметам и кружила их во взбесившейся карусели. «Что это было? – отрешенно насиловал мозг Михалыч и сам же себе отвечал: Кто-то взорвал дом. Но кто?». Откуда было ему знать, что после ухода Кулакова и Магомета, Цыган не все время сидел сиднем на табуретке. Он принес из своей комнаты старую засаленную колоду карт и минут двадцать раскладывал их на столе, в только ему ведомой последовательности. Он читал знаки судьбы и в соответствии с ними принимал решение. Когда суровые короли и пиковая дама подсказали ему, что делать, Цыган встал и соорудил в подполе дома ловушку. Недостатка в материалах у него не было, последняя партия взрывчатки, гранат и гранатометов еще не была продана. И когда подавленный волей Цыгана детоубийца Филя рванул кольцо подпола, грянуло возмездие Цыгана.
Ничего этого Михалыч не знал, а потому плутал в потемках собственных мыслей, взбаламученных полученной контузией. Но все же краешком все время ускользающего сознания он успел почувствовать, как сильные руки подхватили его под колени и подмышки и не особо ласково запихнули в джип. Взревел движок, и Михалыч провалился в зыбкое забытье. «Куда Круг меня везет, - напоследок подумал он. – Надо ехать к Ереме, рассказать, что произошло». Но джип не собирался рулить далеко. Он отъехал только до конца улицы и притормозил возле большой старой березы. На вершине ее сидела ошалевшая от взрыва дома Цыгана старая ворона и хрипло кричала через равные промежутки времени:
-Ка-арх! Ка-а-арх!! Ка-а-арх!

35 глава
Внезапно где-то далеко за вокзалом прогрохотал взрыв и столб грязно-черного дыма пронзил до этого мгновения чистое небо. Николай и Мишка одновременно повернули головы в том направлении, посмотрели с интересом.
- Где это? – спросил Николай.
- На Переваловке, похоже, недалеко от кинотеатра, в частном секторе, - равнодушно откликнулся Денисов и выщелкнул из пачки еще одну «кэмэлину».
Прикурил от дешевой пластмассовой зажигалки, задумался, стряхивая пепел на выщербленный асфальт. Николай его не торопил, он был рад, что судьба свела его с Мишкой, знавшим город и бандитские расклады в нем по долгу своей службы. Еще Николай радовался тому, что дружок бесшабашной юности, когда дни летели весело и незаметно, а дешевый портвейн кружил головы перед танцами в сельском клубе не хуже гавайского рома, не ссучился на своей поганой ментовской службе, не заскорузла его душа от общения с подонками разного рода – начиная от вшивых вокзальных бомжей и кончая выродками с большими милицейскими звездами на погонах. Конечно, ничего подобного вслух произнесено не было. Такое понимание не обрядишь в насквозь лживые слова о дружбе и товариществе, какие произносят герои «убойных» сериалов, оно приходит на ином, не подвластном разговорам уровне и дорого стоит. Не в материальном плане, а в совсем ином. Ведь и треснувшая черно-белая фотография в старом альбоме порой бесценна для одного человека, хотя у другого не вызовет никаких эмоций при равнодушном взгляде, брошенном на нее. Была, кстати, такая фотка и у Николая в Эсоле. На ней они с Мишкой глупо улыбались в объектив старенького «Зенита» на берегу озера. Было это уже два десятка лет назад.
- Да, никуда не денешься, надо вытаскивать Ивана, - сказал вдруг Денисов, бросая окурок на серятину асфальта и жестко размазывая его каблуком высокого шнурованного ботинка.
- Мишка… - начал было Николай дрогнувшим голосом, но Денисов грубо прервал его:
- Заткнись! Знаю, что скажешь. Но я уже все решил и хрен ты от меня отделаешься. Не достанешь ты в одиночку эту кодлу, и так тебе крупно повезло, что жив еще.
- Я не один приехал, - уточнил Николай. – Мужики мне помогли очень здорово.
- Это понятно, - махнул рукой Мишка. – Но ты ведь не будешь возражать, что везло вам по-крупному?
- Это да, - усмехнулся Кулаков. – Десять раз уже могли грохнуть всех нас, а у нас ни единой царапины, только «фонари» под глаз регулярно ловим.
- Значит так! – прихлопнул ладонью по колену Денисов. – Сейчас я развезу ребят по домам, нам уже давно отдыхать полагается, а потом мы спланируем наши действия. Бойцов своих, как ты сам понимаешь, я подставлять не буду. Одно дело мы с тобой, другое дело – они. Спалиться на той дорожке, по которой пойдем, можно запросто, а у них еще вся жизнь и служба впереди. Согласен?
Николай согласно кивнул, хоть и понимал, что спрашивает Мишка скорее по привычке, что сам он уже давно все решил и решение свое менять не будет.
- Кстати, ты в дружке своем уверен? – спросил Мишка.
- На все сто, - поднял вертикально ладонь Николай. – Да ты же слышал сейчас, как он вел себя в этих всех передрягах, хоть и мог свалить в любой момент.
- Угу. – подытожил Михаил. – Это хорошо. Пойдем втроем. Мне кажется, настало время нам с Еремой дружбу свести.
- Подожди. – остановил друга Николай. – А как же Кузя и Серега Макаров?
- Тебе что, не жалко их? – остро кольнул его взглядом Михаил. – Серега еще совсем молодой, на хрена ему зона? Пусть едет в деревню, баб трахает и вино пьет. А Кузю небось жена заждалась. Да и толку от него…
- Не скажи, - покачал головой Николай. – Кузя себя очень даже неплохо проявил.
- Ну и что? – парировал Мишка. – Порезвился и хватит. Да что, мы втроем что ли не справимся? Ты что, сомневаешься?
- Да я не знаю, что и думать, - вздохнул Николай. – Конечно, ты прав. Это только мое дело и зря я в него друзей втягиваю.
- А на кой хрен нужны друзья, если не для таких случаев? – хмыкнул Денисов. – Водку пить да на рыбалку ходить можно с кем угодно. Где тебя ждут Кузя с Серегой?
- Недалеко от дома, где мы у Цыгана хоронились, - ответил Николай. – Названия улицы не помню, но показать могу. А зачем тебе это, если с собой их брать не будем?
- Надо их как-то по-тихому отправить домой, чтобы под ногами не путались, - пояснил Денисов. – Ладно, пока ребят развезем, а ты думай, что сказать Кузе и Сереге, чтобы без лишних вопросов уехали в Эсолу и не мешали нам.
С этими словами Денисов встал и направился к микроавтобусу, в котором томились в ожидании Аркан, Хохол и Исай. Николай отправился за ним. Их встретили вопросительными взглядами, но никто не задал ни единого вопроса, даже Исай промолчал.
- Значит так, - сразу взял быка за рога Михаил. – Аркан, отвезешь сейчас Хохла домой, потом рули к себе. До завтра вы свободны, отдыхайте.
- А ты, командир? – спросил Аркан, повернув ключ в замке зажигания.
Двигатель завелся с полоборота и автобус покатил в сторону Куттовки, где жил Хохол. Аркан вел его уверенно, но не быстро, искоса поглядывая на Михаила и ожидая ответа на поставленный вопрос.
- А мы, - наконец ответил тот. – Займемся одним неотложным делом.
- Не доверяешь? – обидчиво спросил Хохол.
- Не говори глупостей, - досадливо отмахнулся Денисов. – Вам отдохнуть надо. Считайте себя в резерве. Отоспитесь, найдется и вам дело.
Больше Аркан и Хохол ничего не спрашивали. Когда подъехали к красной кирпичной девятиэтажке, Хохол вскинул руку в приветствии и, выйдя из микроавтобуса, зашагал к подъезду. Аркан порулил на другой конец города, где жил сам. Когда подъехал к своему дому, спокойно вылез из-за руля, уступив место Денисову, и молча скрылся за дверью подъезда.
- Обиделись, - констатировал Михаил, перебираясь на водительское кресло. – Ну и ладно! Отдохнуть им действительно надо. Говорите, куда ехать?
- А куда мы сейчас? - спросил Исай.
- К Сереге с Кузей, - пояснил Николай.
- Тогда на Чапаева дуй, дальше я покажу, - не задавая лишних вопросв ответил Исай, которого разморило после бессонной ночи. Он откровенно зевал, выворачивая скулы. Глаза его были красны и с трудом удерживали веки в верхнем положении.
Доехали быстро. Лишь один раз недалеко от железнодорожного моста микроавтобус остановили гаишники, но как только увидели удостоверение Денисова, сразу уважительно козырнули и дали понять, что путь свободен.
Улица, где стоял дом Цыгана, была запружена народом. Здесь же отсвечивали тревожным красным цветом две пожарные машины и синели своими полосами две милицейских. От дома, где еще совсем недавно нашли приют Николай с друзьями, остались только черные дымящиеся головешки, окруженные опаленными кустами.
- Ну ни хрена себе! – только и мог сказать Николай, глядя на это безобразие.
Леха Исаев только открыл рот, совсем позабыв его захлопнуть. А Денисов внимательно глядел вокруг, замечая детали, поначалу ускользнувшие от внимания Николая и Исая, шокированных увиденным. В частности, он сразу отметил, что недалеко от хлипенького заборчика лежат семь обугленных тел, принадлежащих ранее Цыгану, Сан Санычу и пятерым бойцам Михалыча. Впрочем, узнать их сейчас было чрезвычайно сложно. Тем не менее, Денисов подошел к трупам, вгляделся в обожженные лица. Облегченно вздохнул, не признав в покойниках Кузю и Серегу.
- И куда теперь? – спросил Михаил у Кулакова совершенно спокойным голосом.
- Езжай туда, - показал рукой Николай.
В конце улицы, где договорились встретиться, Кузи и Сереги не было. Только стоял прижавшись к обочине какой-то подозрительный джип с тонированными стеклами.
- И где они? – спросил у Николая Михаил.
- Не знаю, - пожал плечами Кулаков. – Они должны были где-нибудь машину раздобыть и ждать нас на ней.
- Может, эту раздобыли? – кивнул головой в сторону джипа Денисов.
- Издеваешься?! – хмыкнул Исай. – На таких тачках только братки рассекают, нам такой агрегат не по карману, да и не по чину. Хотя… один такой мы давеча спалили.
- Два, - поправил дружка Николай. – Еще один сожгли по дороге в город.
- Слышь! – вдруг подозрительно спросил Михаил. – А какого хрена здесь этот джип делает? Торчит, понимаешь, как чирей на заднице. Может, проверить, кто хозяин?
- А как это сделать? – удивился Исай.
- Легко, - сказал Денисов доставая свой мобильный телефон.
Он набрал номер и, услыхав ответ, сказал:
- Привет, Зоинька! Денисов говорит. Замуж не вышла еще? Ну и не торопись, а то ведь можешь и успеть… А по делу, Зоя, пробей-ка мне один номерок…
Денисов продиктовал невидимой, но по всей вероятности молоденькой и симпатичной собеседнице, номер странного джипа и, закрыв ладонью микрофон, сказал напарникам:
- Щас сделает!.. Да, Зоя. Ага, понял. С меня шоколадка.
- Ну и чья эта тачка? - спросил его Николай.
- Записана на Егора Михайловича Харитонова – исполнительного директора охранной фирмы «Бастион», - ответил Денисов. – Вот только какого хера он тут охраняет?
- Егор Михайлович, говоришь? – прищурился Кулаков. – А уж не тот ли это Михалыч, что возле Вечного огня нас прищучить хотел?
- Очень на это похоже, - согласился Михаил. – Слышал я про этот «Бастион». Еремина фирма, хоть и записана на какого-то левого чувака.
- И что теперь делать? – поинтересовался вслух Исай. – Давайте решать, а то спать хочется, прямо сил никаких нет.
- Вы сидите здесь, - скомандовал Денисов. – А я на разведку выйду. Если в машине кто есть, документы проверю, а там видно будет.
- Вдруг там бандюки? – засомневался Исай. – А нам тебя и прикрыть нечем.
Денисов засмеялся:
- Ты не поверишь, Леха! Но спецназа пока даже бандюки побаиваются. И если до дела дойдет, я один троих стою.
Сказав это, Денисов легко спрыгнул из микроавтобуса на землю и зашагал к притаившемуся джипу. Тот не подавал признаков жизни. Михаил подошел ближе и заглянул в тонированное окно. Вероятно, кого-то увидел, потому что вынул из нагрудного кармана краснокожее удостоверение, раскрыл перед стеклом и скомандовал:
- Открывай, милиция!
Эх, напрасно все же был так самоуверен командир отряда спецназа! Не все, как выяснилось, дрожали коленками при виде пятнистой формы. И не успел Михаил закрыть свое удостоверение, как получил знатный удар внезапно распахнувшейся передней дверцей джипа. Вероятно, по ней ударили из салона джипа ногой, потому что рука такой силой не обладает. Денисов от удара полетел спиной на землю, но успел сгруппироваться и, перекатившись в сторону, вскочил на ноги. В место, где только что лежал Михаил, ударила пистолетная пуля. А вслед за ней с пистолетом в руке из джипа выпрыгнул Михалыч. Но он явно поторопился предстать перед Михаилом, потому что в тот миг, когда ноги начбеза коснулись земли, Денисов провел классный удар ногой по верхнему уровню. Шнурованный ботинок влепился в скулу Михалыча и тот, выронив пистолет, шарахнулся лбом о боковую дверцу джипа. И затих. Михаил между тем вытащил свой табельный Макаров и крикнул в сторону джипа:
- Выходи по одному!
Задняя дверца неуверенно раскрылась и из нее показались ноги в спортивных штанах. Ноги неуклюже вытащили из машины тщедушное тельце Кузи. Но в каком он был виде! Руки за его спиной были связаны, на щеке темнел свежий кровоподтек, а рот был заклеен широкой полосой  липкого скотча.
- Фью-ю-ю! – присвистнул от удивления Денисов и крикнул в сторону микроавтобуса: Колька! Выйди, глянь на это явление!
Николай и Исай, с интересом наблюдавшие скоротечную схватку Михаила с Михалычем из окна автобуса, не заставили себя упрашивать. Они и так уже готовы были вмешаться в происходящее, но Миха сам справился.
- Кузя! – удивленно произнес Кулаков, увидев своего односельчанина. – Кто тебя так!?
Кузя промычал что-то невнятное и выразительно затряс головой.
- Скотч надо снять, - сказал Исай и не долго думая рванул за уголок липкой ленты.
- А-а-а! – заорал Кузя, не брившийся с момента отъезда из Эссолы. – Больно же!
Действительно на клейкой стороне скотча рыжела чуть не вся щетина с Кузиных щек. Исай заржал. Но Николай недовольно посмотрел на него и спросил Кузю еще раз:
- Кто тебя так?
- Вон этот урод! – мотнул головой в сторону вырубленного Михалыча Кузя. – Да развяжете вы меня или нет?!
- А Серега где? – спросил Николай, достав нож и перерезав веревку, которой были связаны руки Кузи.
- В машине, - ответил Кузя. – Этот гад ему по голове сильно дал, как бы сотрясения мозга не было.
Николай заглянул в джип. Серега лежал на заднем сидении и от его виска прямо на кожаную обивку кресел стекала тоненькая струйка крови.
- Он жив ли хоть? – с испугом спросил Кулаков.
Михаил Денисов подошел ближе и притронулся рукой к шее Сереги. Затем приподнял веко и посмотрел на его глазное яблоко.
- Жив, - веско бросил он Николаю. – Но надо все же показать его врачам.
- Так чего ж мы стоим, поехали! – резко сказал Николай.
И было в его голосе что-то такое, чего нельзя было ослушаться.

36 глава
Пока Михаил гнал микроавтобус по улицам Петровска к городской больнице, Кузя вкратце рассказал о том, что же произошло.  Оказывается, бесплодно поплутав по улочкам и переулкам Переваловки в поисках машины, которую можно было бы взять напрокат, Серега с Кузей решили вернуться в дом Цыгана. Предложил это Кузя, мол, Цыган здесь всех знает, может, что-то присоветует. Однако подойдя к дому, приятели поняли, что дело приняло дурной оборот. Возле палисадничка стояли два  джипа, а Сан Саныч в сопровождении четверых братков с серьезными лицами как раз открывал входную дверь дома. Кузя и Серега притаились во дворике через дорогу, решив посмотреть, чем же это все закончится. Закончилось все взрывом.
- Как жахнуло! – захлебываясь говорил Кузя. – Что до самого неба столб дыма поднялся.
Взрывом оглушило начальника службы безопасности Еремы, который сейчас связанный валялся на полу микроавтобуса. Кузя и Серега заметили беспамятного Михалыча и Серега предложил рискнуть, пока на взрыв не сбежались люди. Выскочив из своей прятки, приятели подхватили Михалыча, затолкали в джип, Серега сел за руль и они отъехали на место, где договорились встретиться. То есть в конец улицы.
- А зачем вам Михалыч понадобился? – спросил Николай. – Ваша задача была машину добыть.
- Языка решили взять, - потупился Кузя. – А то тыкаемся во все стороны, как слепые котята, а толку нет.
- Нда! – только и вымолвил на этот детский лепет Николай.
Встав на обочине Кузя и Серега с любопытством пялились через лобовое стекло на приезд милиции, пожарных, на суету вокруг головешек, бывших ранее домом Цыгана. И пропустили момент, когда Михалыч пришел в себя. А тот не стал ждать. Приподнялся на заднем сидении, куда его бросили приятели, и без лишних слов саданул в висок Сереге пустой бутылкой из под пива, нащупанной на полу джипа. А Кузю схватил за шею и пережал сонную артерию. В глазах его поплыло и очнулся Кузя уже связанным и со скотчем на губах.
Как планировал поступить Михалыч с пленниками можно было только догадываться. Но сделать он ничего не успел. Почти сразу после того, как он вырубил Серегу и спеленал Кузю, к джипу подъехал микроавтобус и из него вылез Мишка Денисов…
- Дальше вы знаете, - махнул рукой Кузя, заканчивая свой рассказ.
- Теперь понятно, - сказал Михаил, крутя баранку.
- Что тебе понятно? – повернулся к нему Николай.
- Почему Михалыч на рожон попер, - пояснил Михаил. – Ведь стреляный он волк. Не должен был так легко мне подставиться. А теперь понятно, что он от контузии еще не совсем оправился, вот и наделал ошибок.
Въезд на территорию городской больницы был перегорожен шлагбаумом, возле которого стояли двое верзил-охранников с короткими автоматами на груди. Денисов нажал на клаксон, просигналил коротко, зло. Один из автоматчиков равнодушно стал передвигать ноги к окошку со стороны водителя.
- Ну? – процедил он, жуя измочаленную молодыми крепкими зубами спичку.
Вместо ответа Михаил сунул ему под нос свое удостоверение. Настроение верзилы тут же изменилось, он выплюнул спичку себе под ноги и крикнул напарнику:
- Открывай!
Шлагбаум нехотя поднялся вверх и джип сумел наконец-то въехать на территорию больницы. Остановившись у крыльца приемного покоя, Денисов прошел в здание и через пару минут оттуда вынырнули двое санитаров со свернутыми брезентовыми носилками. Они вытащили так и не пришедшего в себя Серегу из джипа, уложили его на медицинское ложе и споро унесли внутрь здания.
- Кузя, останься с Серегой, вдруг ему что-то понадобится, когда в себя придет, - сказал Николай.
Кузя внимательно посмотрел на него, перевел взгляд на Михаила, затем на Исая.
- Та-а-ак! – протянул он. – Решили от меня избавиться. Мешать я вам стал?
- Брось, Кузя! – сказал Николай насквозь фальшивым голосом. – Просто я подумал, что Сереге что-то может понадобиться, а нас никого не будет.
- Не звизди! – оборвал его обиженный Кузя. – Сереге все, что понадобиться, в больнице дадут. А от меня вам избавиться не удастся. Все равно вы ни хрена без меня не сможете.
Михаил заржал, с уважением посмотрев на Кузю. Исай тоже улыбнулся через очередной зевок. А Кулаков положил руку на плечо приятеля и сказал:
- Лады, Кузя! Пойдем вместе. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.
- Не скажу, - хмуро отозвался Кузя. – А вы, вместо того, чтобы болтать, привели бы в чувство этого (кивок в сторону вырубленного Михалыча), и поспрошали бы обо всем. Зря мы с Серегой, что ли, его в языки брали.
- Вы взяли? – осклабился Михаил, заводя двигатель. – Ну ты даешь, Кузя!
Микроавтобус беспрепятственно выехал с территории больницы и покатил в сторону центра города.
- Куда мы сейчас? – спросил Николай у Михаила.
- Прав Кузя, надо нам допросить Михалыча, - отозвался Денисов. – Поэтому поедем в одно местечко, где нам никто не помешает с ним по душам побеседовать.
Ехать пришлось минут десять. Денисов завез друзей в лесопарковую зону на берегу озера. Обычно в летние дни здесь гуляло немало парочек, но в эти выходные городу было не до любви. Амуры со своими стрелами попрятались кто куда, спасаясь от рассвирепевшего люда.
Михаил заглушил двигатель, вылез из салона автобуса и довольно таки грубо вытащил из него бесчувственного начальника бандитской службы безопасности. Михалыч развалился на траве, закрыв глаза и приоткрыв рот. Ни дать, ни взять – бомж на отдыхе. Однако Денисов был чужд поэтических сравнений. Из аптечки в микроавтобусе он вытащил ампулу с нашатырным спиртом и ловко отломил ей остроконечную верхушку. Свежий ветерок, дувший с озера, шарахнулся в сторону от резкого запаха. Денисов деловито смочил в нашатыре ватку и безжалостно поднес ее к носу Михалыча. Начбез затряс головой, замычал и открыл мутные, ничего не понимающие глаза.
- Привет! – сказал ему Денисов, убирая ватку.
- Ты кто? – глупо и зло спросил его Михалыч.
- Дед Пихто! – усмехнулся Денисов. – Сейчас я буду задавать вопросы, а ты скоренько на них отвечать, если не хочешь здесь навсегда остаться. Понял?
Для большей убедительности Михаил сунул под нос туго соображающему начбезу его же собственный ствол, остро пахнущий сгоревшим порохом. Михалыч отшатнулся. Денисов снова ухмыльнулся и задал первый вопрос:
- Говори, падла: вы специально подлянку с его сыном устроили, чтобы с чехами разобраться?
Михалыч глянул на Кулакова. Узнал его и замотал головой:
- Нет. Мы на самом деле думали, что его сын миллион увел.
- А резню в городе кто устроил?
Михалыч промолчал. Но его молчание было столь красноречивым, что Денисов только горько хмыкнул и слегка поддал ему под ребра:
- Сволота! А сейчас, как думаешь, кто «лимон» зелени взял?
- Сами чехи, наверное, - пожал плечами начбез.
- Ты совсем дурак или притворяешься? – встрял в разговор Кулаков. – Они не брали, это точно.
- А ты почем знаешь?
- Знаю! – отрезал Николай не вдаваясь в подробности. Не будешь же, в самом деле, говорить о том, что поверил он Магомеду. Уж слишком невесом будет этот аргумент.
- Тогда не знаю, - снова пожал плечами Михалыч.
- А сам Ерема мог такое затеять? – продолжил допрос Денисов.
Михалыч задумался. Такой вариант он всерьез не рассматривал, но, зная авторитета, мог предположить, что такое могло прийти в его голову.
- Мог, наверно, - скривил губы Михалыч. – Почему нет?
- А если он это сделал, то куда мог Ваньку спрятать? – задал Кулаков самый главный для него вопрос.
Михалыч опять задумался. У него сильно болела голова. Последствия контузии от взрыва, стершего с лица земли дом Цыгана, помноженные на классический удар Денисова, давали о себе знать.
- Анальгину дайте, что ли, - поморщился он.
- Дадим, только на вопросы ответь сначала, - хмыкнул Исай.
- В городе  Ивана нет, - убежденно ответил Михалыч. – Если б его спрятали в нем, то какие-нибудь следы я бы точно обнаружил. Значит, его куда-то вывезли. Если это Ерема, то место может быть только одно – Заозерье.
- Это где? – сделал охотничью стойку Кулаков.
- Недалеко от города, - отозвался Исай. – Я знаю, покажу, если нужно.
- Не нужно, - усмехнулся Денисов. – Знаю я и Заозерье, и дом Еремы. Только почему ты думаешь, что там Ванька?
- Больше просто негде его спрятать, если живой он, - буркнул Михалыч. – А там Сало присмотрит за ним, от него не убежишь.
- Что еще за Сало такое? – с любопытством поинтересовался Исай.
- Садист, - коротко ответил Михалыч. – Дайте же анальгину, голова трещит!
Денисов порылся в аптечке и сунул Михалычу в рот белую таблетку. Тот морщась проглотил ее, запив пивом, бутылку с которым приставил к его губам Исай. Пиво нашлось в джипе и Алеха не преминул воспользоваться дармовым напитком.
Денисов с Кулаковым отошли подальше от джипа, чтобы посовещаться. Исай с Кузей бдительно следили за сидящим на траве Михалычем. После того, что он сделал с Серегой Макаровым, оставлять его без присмотра не стоило.
- Ну и что делать будем? – спросил Кулаков Михаила, глядя на того с надеждой.
- Надо в Заозерье ехать, проверять, - сказал Денисов.
- А если нет там Ваньки?
- А у тебя другое предложение есть?
Кулаков вздохнул. С предложениями у него было туго. Наверно сказались и бессонная ночь, и выпитая накануне водка, и кровавая баня, участниками которой они невольно стали.
- Вот видишь! – словно подытоживая произнес Денисов. – Надо ехать. А если ничего и никого там нет, мы скоренько обратно возвернемся. Лады?
- А с этим что делать будем? – спросил Николай, указывая на Михалыча.
- Этот нам еще пригодится, - сказал Михаил и повысил голос, чтобы Михалыч его слышал: Но если он скрыл от нас что-нибудь, я ему лично яйца поотшибаю.
Михалыч сделал вид, что не услышал, но шевельнувшиеся на его скулах желваки показали, что со слухом у него все в порядке.
- А сейчас его куда? – настаивал Николай. – Не с собой же в Заозерье его тащить?
- Тоже верно, - согласился Денисов. – И какие есть предложения?
- Слышь! – сказал Исай. – Тут недалеко на Октябрьском проспекте кореш мой живет. Можно его попросить, что приглядел за этой сволочью. А чего? Свяжем его и вся недолга. А Сашке на бутылку дадим, он ни о чем и спрашивать не будет.
Денисов поморщился. Не нравилась ему эта идея, но, похоже, ничего другого не оставалось. Искать другой вариант – только напрасно время терять, которого и так было негусто.
- Поехали! – скомандовал Кулаков и первым залез в автобус. Кузя и Исай впихнули туда же вялого Михалыча. Денисов сел за руль и повернул ключ зажигания. Двигатель ровно заурчал.
- Куда ехать?
- Магазин «Эльдорадо» знаешь? – спросил Исай. – Как раз недалеко от него хрущевка стоит, в ней и живет Сашка.
Денисов кивнул головой и надавил педаль газа.
Сашка, к счастью, оказался дома. Он одиноко сидел на маленькой кухоньке своей двухкомнатной хрущобы и потихоньку потягивал пиво «Балтика № 6». Из закуски на столе была только распотрошенная вяленая плотва.
- О, привет! – нисколько не удивился он, когда Исай зашел в квартиру через незапертую дверь. – Какими судьбами, Леха?
- На огонек зашел, - ответил Исай. – Не помешал?
- Нет, конечно! – обиделся Сашка. – Пиво будешь?
- В другой раз, - отказался Исай. - У меня к тебе дело есть.
- Говори.
- Можешь за одним чуваком присмотреть, пока мы по делам съездим? – спросил Исай.
- Кто такой?
- А какая тебе разница?
- Никакой, - согласился Сашка. – А где он?
- На площадке, - ответил Исай.
Он поднялся с табурета, прошел в прихожую, приоткрыл входную дверь и сказал поджидавшим за нею Денисову, Николаю и Кузе:
- Заводите.
Сашка с интересом наблюдал за вошедшими. И не задал ни единого вопроса, пока Денисов умело пеленал веревками ноги присмиревшего Михалыча. Только под конец поинтересовался:
- А если он орать будет?
- Садани под ребра, - мрачно посоветовал Денисов. – Или скотчем рот залепи.
- Понял, - осклабился Сашка. – Значит, можно не церемониться.
- Можно, - ухмыльнулся Исай. – Сволочь он редкая, так что не церемонься.
- Так это, - сказал  вдруг Сашка. – Насухо скучновато будет его караулить.
Николай порылся в карманах и выудил оттуда пятьсот рублей. Протянул бумажку Сашке:
- Держи!
- Лады! – обрадовался кореш Исая. – Вы тогда побудьте тут недолго, а я за водкой сгоняю.
- Так ведь закрыты все винные магазины сегодня, - предупредил Сашку Денисов.
- А зачем мне магазин? – удивился тот. – У нас в соседнем подъезде очень даже неплохую водяру бабулька продает. Посидите, я мигом.
Хлопнула за Сашкой входная дверь. Протопали по лестнице его кроссовки. Ждать действительно пришлось недолго. Минут через пять запыхавшийся Сашка приволок в квартиру пакет с тремя тренькнувшими в нем бутылками.
- Не многовато на одного будет? – с сомнением посмотрел на него Денисов.
- В самый раз! – засмеялся Сашка. – Не волнуйся, братуха, я головы никогда не теряю, так что все будет в порядке.
Но Денисов, уже на выходе из квартиры все таки сказал Николаю:
- Зря ты так много ему дал, как бы беды не было.
Николай промолчал. У него сейчас было только одно желание – добраться поскорее до неведомого Заозерья и посмотреть, там ли Ванька. А потом спать…

37 глава
Напрасно ждал Магомед подмогу из Питера. Автобус с чеченцами был остановлен на посту ГАИ на самых подступах к Петровску. Гаишники стояли насмерть, не пропуская в город два с половиной десятка крепких черноволосых молодых парней, глядящих на них исподлобья. Не помогали ни денежные посулы, ни угрозы, ни уговоры. Старший чеченцев – Руслан Исламбеков – дошел до того, что стал уверять милиционеров, будто едут они на север, чтобы собирать клюкву. Мол, подзаработать решили.
- Ты хоть знаешь, что такое клюква? – хмуро спросил его усталый не выспавшийся старлей.
- Знаю, конечно! – с апломбом отозвался Руслан. – Ягода такая.
- А где она растет?
- На деревьях, - не сплоховал Руслан.
Гаишник только улыбнулся. Жива, жива еще развесистая клюква, придуманная кем-то из классиков. И ведь эти дети гор нисколько не притворяются, они на самом деле думают, что ягоды клюквы – красные, сочные – могут расти только на ветках деревьев.
- Ладно, - сказал старший лейтенант Петренко. – Хватит мне лапшу на уши вешать. И клюкву тоже. Разворачивайте оглобли и дуйте туда, откуда приехали. Не то огорчу я вас по самое не хочу.
- Права не имеешь, начальник! – попытался было возбухнуть Руслан, но двое невзрачных сержантов, тоже находящихся в «стакане» ГИБДД, только клацнули в ответ затворами автоматов «Кедр». Этот серьезный звук вмиг отрезвил Руслана. Он глянул зло на автоматчиков и вышел из поста на улицу, где ждали его соплеменники. Достал трубку сотового телефона, набрал номер Магомеда. Тот ответил сразу, видать, ждал этого звонка.
- Магомед, - сказал негромко Руслан. – Нас задержали на посту ГАИ. Похоже не пропустят сегодня. Да и завтра, боюсь, тоже. Что делать?
- Не дергайтесь, - посоветовал Магомед. – После того, что здесь в городе произошло, лучше без конфликтов обойтись. Менты сейчас злые.
- А где ты добрых псов видел? – прошипел Руслан. – Они везде злые, шакалы недобитые!
- Сейчас особенно, - ответил Магомед. – Лучше переждать.
- Тогда мы в Питер вернемся, попробуем через пару дней к вам прорваться, - решил Руслан. – Звони, если что.
- Хорошо, - согласился Магомед и нажал кнопку отбоя, прервав разговор.
Но ничего хорошего для него, конечно, в этом не было. Без помощи соплеменников он не мог начать разборку с местными бандитами. Не хватало сил. Единственное, на что он мог надеяться, это достать самого Ерему. А почему нет? Тот наверняка думает, что с чеченской диаспорой в Петровске покончено, а значит может расслабиться. Жаль, конечно, что помощника нет. Ахмет пока не пришел в форму, а искать кого-то еще в настоящее время было затруднительно. Впрочем, одному еще и легче. Решив так, Магомед заглянул в комнату, где в забытьи раскинулся на постели Ахмет, плотно прикрыл дверь в нее и достал пистолет. Цыган дал ему оружие из заначки в собственной комнате. Пистолет был не новый, тяжелый и надежный. С такими пистолетами офицеры вермахта в далекие сороковые пришли в Россию. Часть из них осела по тайничкам и захоронкам по всей стране. Магомед взвесил «парабеллум» на ладони. Хорошая штучка. С такой можно идти на Ерему. Тем более, что Цыган еще выделил ему из своих запасов парочку гранат «Ф-1». Пусть невелик арсенал, но ведь жизнь человека так хрупка, если повезет, то для Еремы хватит одной пули. Только как добраться до него? Это была задачка, которую предстояло решить до выхода из дома. За порогом его можно было нарваться на неприятности в виде ментов и братков. И неизвестно, что было хуже в нынешних условиях.
Магомед присел к кухонному столу и выглянул в окошко. Они с Ахметом вернулись в дом, где погиб его отец. Джохар лежал сейчас в подполе, куда перетащил его Магомет. Там холоднее, возможно, труп еще долго не начнет разлагаться. «Прости, Джохар, - думал Магомед, занимаясь этим скорбным делом. – Придет время, отомстим за тебя, и похороним как полагается».
За окном бушевало зеленое лето. Но в глазах Магомеда стыла холодная серость. Он не видел способа добраться до Еремы, хотя желал этого до ломоты в скулах. За дверью комнаты вскрикнул во сне Ахмет. Болеет парень. Может, «скорую» ему вызвать? Нет, нельзя сейчас. Да и вроде опасность для жизни сына Джохара миновала… А вот «скорая»… Чем не способ добраться до Еремы! Магомед даже вскочил с табурета от этой мысли. Можно вызвать «Скорую помощь», захватить ее и на ней поехать к Ереме. Вряд ли менты станут останавливать несущуюся с сиреной и мигалкой машину с красным крестом. Есть шанс, и хороший, добраться до места без приключений. Вот только вызывать ее к дому, где останется Ахмет, нельзя. Вдруг розыск начнется, тогда его найдут. Что ж, вызовем ее к соседнему дому. Там похоже хозяев нет, можно засаду устроить.
Решив не откладывать дела в долгий ящик, Магомед вышел во двор и через хлипкий заборчик перебрался на соседний двор. Соседей действительно не было дома. Входную дверь охранял большой замок, до сих пор называемый амбарным, хотя самих амбаров уже давно нет на Руси. Магомед сбил железного стража одним ударом топора, найденного в сарайчике для хранения дров, и обследовал весь дом. Тишина и запустение царили в нем. Видимо, хозяева не появлялись здесь уже пару месяцев. Докапываться до причин их отсутствия Магомед не стал, его ждало дело поважнее.
Известный всем номер «03» откликнулся сразу.
- Девушка, - сказал Магомед в мембрану сотового телефона. – Приезжайте немедленно, человеку плохо.
- Что с ним?
- Наверно, с сердцем плохо, - выдумывал Магомед. – Губы синие, сознание потерял…
- Фамилия?
- Чья?
- Больного.
- Иванов, - ничего более оригинального Магомеду в этот момент в голову не пришло.
- Возраст?
- 42 года, - назвал свой возраст Магомед.
- Адрес?
Магомед продиктовал адрес дома, в котором сейчас находился.
- Ждите, минут через десять машина подъедет, - сказала девушка и повесила трубку.
Она солгала. «Скорая помощь» подлетела к дому не через десять, а всего через пять минут. Из нее вышел совсем еще молодой человек в белом халате и черным «дипломатом» в руке, зашагал к крыльцу. Вошел в дом, прошел коридорчиком и отворил дверь в комнату. И уперся взглядом в черный зрачок «парабеллума», который держал в руке Магомед.
- Та-а-ак! – протянул врач, покрываясь красными пятнами. – Какие же вы сволочи!
- Тебя как зовут? – не реагируя на слова эскулапа спросил Магомед.
- Сергей! – с вызовом ответил молодой врач.
- Извини, Сережа! – сказал Магомед. – У меня нет другого выхода. Но ты не бойся, ничего плохого я с тобой не сделаю.
- Я и не боюсь! – вспыхнул Сергей.
- Вот и хорошо, - спокойно откликнулся Магомед. – Заведи руки за спину и повернись ко мне спиной.
Секунду врач с ненавистью глядел в глаза вайнаха, затем подчинился. Загодя припасенной веревкой Магомед стянул ему руки, усадил на табурет. Поднял с пола «дипломат» и положил на стол.
- Не обижайся, Сергей, у меня нет другого выхода.
Врач не ответил.
Магомед вздохнул и пошел к двери, предварительно спрятав в карман пистолет. Вышел на улицу и прошел к машине. За рулем «скорой» дремал усатый мужик лет пятидесяти.
- Слышь, друг! – сказал ему Магомед. – Тебя Серега зовет, помощь ему требуется.
Мужик флегматично выдернул из замка зажигания ключи, открыл заднюю дверь и вытащил из салона носилки. Положил их на плечо и все так же ни слова не говоря прошествовал с ними к крыльцу. Магомед шел следом. Увидев связанного врача, мужик недоуменно оглянулся на Магомеда. А тот уже достал из кармана пистолет и уткнул ему в живот. Связав шофера, Магомед забрал у него ключи и проникновенно сказал:
- Сегодня ночью убили многих моих братьев. Но я не враг вам. Мне просто нужна ваша машина. Никто ничего плохого вам не сделает…
- А о тех людях, которые помощи не дождутся, потому что ты нас здесь оставишь, ты подумал? – зло прервал его молодой врач Серега.
Магомед посмотрел на него, но не нашелся, что сказать. Поэтому просто развернулся и вышел из дому.
Машина завелась практически сразу. Но еще минут пять Магомед потратил на то, чтобы разобраться, как включать и выключать мигалку и сирену. Когда понял, снял машину с тормоза и плавно погнал ее вперед. Как оказалось, рассчитал он все правильно. Никто из гаишников не сделал ни единой попытки остановить завывающую «Скорую помощь». Ментам хватало работы и без нее.
Красный особняк на улице Дробной, в котором жил Ерема, выглядел притихшим и замкнутым. Никакого шевеления во дворе, огороженном решеткой из прутьев, похожих на средневековые копья, не наблюдалось. Тихо было и за пуленепробиваемыми стеклами, закрытыми изнутри тяжелыми синими портьерами. Магомед остановил «Скорую помощь» в скверике через дорогу и внимательно наблюдал за особняком. Никакого определенного плана у него не было. Было только огромное желание всадить пулю в ненавистного Ерему, чтобы отомстить за смерть всех чеченцев, попавших в ее объятия в прошедшую ночь, и за поруганное национальное достоинство. Чеченцы никому и никогда не спускают оскорблений, а в этот раз Ерема оскорбил их до глубины души, решив выжить из облюбованного ими города.
Попытаться взять особняк штурмом, было бы великой глупостью. Магомед не сомневался, что даже если Ерема один дома, системы безопасности, которые в нем наверняка на уровне, не позволят никому незамеченным пробраться в особняк. Что ж, можно и подождать, торопиться Магомеду пока было некуда. Чутье подсказывало вайнаху, что его терпение будет вознаграждено.
Ерема действительно был дома один. После звонка Магомеда, когда он предупредил авторитета, что начинает охоту за ним, Ерема так и сидел в кресле у камина, попивая водочку «Смирнофф», литровая бутылка которой стояла тут же. Он не испугался угроз, хотя и сознавал их серьезность. Скорее обозлился. Так как привык считать Петровск своим городом, где он диктует расклады. И другие обязаны с ним считаться. А если вдруг какие-то черные начинают подставлять его, угрожать благополучию, то с ним надо просто разобраться. Примерно так, как это было сделано стараниями Михалыча в субботу. Кстати, где он? Не пора ли было уже ему объявиться? Что-то долго он разбирается с чехами.
Ерема вынул из кармана темно-синего халата мобильный телефон и набрал номер начальника безопасности. Ответа не было. Ерема чертыхнулся и попробовал вызвать Колобка, но вместо гудков в трубке раздался голос: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Пришлось налить еще одну стопочку, чтобы снять раздражение. После качественной водки, мягко согревшей пищевод, думаться стало не в пример легче. Ерема даже смутно вспомнил разговор  со своим финансистом, состоявшийся несколько дней назад, как раз накануне исчезновения миллиона долларов. Сан Саныч позвонил ему тогда и попросил ненадолго воспользоваться его загородным домом.
- Девчонку хочу одну туда поселить, - говорил он.
Ерема, не любивший, чтобы в его апартаментах селились чужие люди, скрепя сердце согласился. Уж очень убедителен был Колобок.
- Понимаешь, - говорил он Ереме. – Это дочь очень важного для нас человека и надо ей пыль в глаза пустить. А у меня, сам знаешь, дача ремонтируется.
Ерема это знал. Колобок строил и перестраивал свою дачу с усердием дорвавшегося до дармового наркотика наркомана. И продолжалось это уже лет пять.
- Хорошо, - согласился Ерема. – Пусть поживет.
Колобок рассыпался в благодарностях, но Ерема не стал его тогда слушать и просто дал отбой. А вот сейчас этот никчемный, в общем-то рядовой разговор вдруг всплыл в его памяти. «Что это за бабу поселил Колобок в моем доме? – подумалось Ереме. – Может, съездить глянуть на нее, а заодно и пожить там, пока в городе все уляжется. К тому времени, надеюсь, и Михалыч Магомеда достанет».
- Хруст! – позвал Ерема.
В гостиную тут же, словно стоял за дверью, заглянул телохранитель.
- Приготовь через пять минут машину, - скомандовал Ерема.
- Куда едем? – спросил Хруст.
- В Заозерье, - уточнил Ерема и встал с кресла, чтобы переодеться.
Через пять минут сидевший в засаде Магомед увидел как из гаража дома Еремы  выехала белая «тойота» и свернула на улицу Луначарского. Магомед завел двигатель «скорой» и двинулся следом. Он ни на минуту не засомневался, что в машине едет сам Ерема. Садиться за руль своей красавицы Ерема не позволял никому. А значит отсчет времени возмездия уже начался. У Магомеда при этих мыслях сладко ныло в груди.

38 глава
«Тойота» белым иностранным лебедем скользила по черным асфальтовым речкам-улицам Петровска. Она несла своего хозяина через центр к выезду из города. Справа за тонированными коричневыми стеклами то и дело в просветах между деревьями мелькала гладь синеглазого озера, омывающего своими водами Петровск. Именно благодаря ему местечко, в которое направлялся сейчас Ерема, называлось Заозерье. За озером, значит. А точнее, на берегу самого озера стояло село, наполовину состоящее из домов местных жителей. Вторая половина – дачи высокопоставленных чиновников, бизнюков и откровенных бандитов. Правда, теперь их называли иначе – криминальные авторитеты. Вот только суть от этого не менялась. Впрочем, кому сейчас дело до сути? Внешне дачи, в том числе и Еремы, выглядели респектабельно и богато, как и полагается обиталищам новых хозяев жизни. Еремины хоромы, сложенные из красного кирпича, были окружены высоким двухметровым забором. Во дворе выложенные серой мраморной плиткой ровные дорожки, небольшая беседка, полянка для шашлыков на самом берегу озера, стройные сосны, причал и в уголке огороженной территории – скромный домик для прислуги. В доме было все, чтобы хозяин в любой момент мог нагрянуть сюда один или с гостями. Холодильник был набит вкусной едой, а бар – напитками на любой каприз. Через два часа после его приезда нагревалась сауна, вкусный аромат шашлыков плыл в сосново-игольчатом душистом воздухе. Одним словом, рай для тех, кто знает толк в таком загородном отдыхе.
Ерема толк знал, а потому заранее предвкушал все прелести деревенской расслабухи. Немного омрачало его предвкушение исчезновение Михалыча и Колобка, но пока рано было бить тревогу. Тем более, лично увидев в городе следы вчерашнего хмельного кровавого пира, Ерема убедился, что Михалыч слов на ветер не бросает и с чеченской диаспорой в Петровске покончено. Один Магомед не в счет, вычислить и достать его – только вопрос времени. Ерема был убежден, что именно этим занят сейчас начальник его службы безопасности. Потому и не перезванивает ему.
А Магомед, о котором думал Ерема в салоне «Тойоты», сидел в это время за рулем кареты «Скорой помощи» и думал о самом Ереме. Он не стал садиться на хвост машины авторитета, решив, что так легко может спалиться, поскольку очень уж приметная у него колымага. Уловив направление, по которому отправилась белая «Тойота», Магомед посчитал, что едет Ерема в Заозерье. Свернув после этого понимания на первом же перекрестке в сторону, Магомед врубил сирену и понесся к даче Еремы, местонахождение которой уже давно вычислили его бойцы.
Прибыв в Заозерье раньше Еремы, Магомед укрыл «скорую» среди диких кустов малины на окраине села, а сам спрятался в лесочке так, чтобы видеть глухие ворота дачи. Наблюдение облегчало то, что дача Еремы стояла на отшибе села.
Через десять минут наблюдения Магомед облегченно вздохнул. Он не ошибся в своих расчетах, белая «Тойота», почти неслышно урча мотором, вплыла в тихую заводь Заозерья. Теперь следовало подумать о том, как достать Ерему. Магомеду уже было мало убить его, ему хотелось, чтобы враг увидел, от чьей руки принимает смерть, чтобы корчился и мучился, как корчилась сейчас душа вайнаха на горячих угольях ненависти.
«Тойота» меж тем подплыла к воротам и дважды просигналила. Створки медленно поплыли в стороны и в просвете появился здоровенный бугай со звероподобной рожей. Увидев, кто приехал, бугай скривил рожу, что должно было означать улыбку, и отступил в сторону, пропуская машину хозяина. Ворота закрылись, отрезав Магомеду возможность наблюдения. Впрочем, ему оно больше не требовалось. Вернувшись к оставленной «скорой», Магомед занялся приготовлениями к штурму ереминской дачи.
Сам Ерема в этот момент вылез из «Тойоты», с хрустом потянулся, распрямляя затекшие ноги и с удовольствием затянулся одуряющим сосновым воздухом. Телохранитель уже отгонял машину на площадку на берегу озера. А Сало, тот самый звероподобный бугай, замеченный вайнахом, преданно глядел на хозяина. Ерема хлопнул его по плечу и спросил:
- Все в порядке?
- Все хорошо, хозяин! – тут же откликнулся тот, еще больше скривив рожу.
- Вот и ладушки, - потер ладони Ерема. – Согрей-ка сауну и приготовь шашлычок, что-то проголодался я.
Ничего не ответив, Сало двинулся в сторону дома. А Ерема прошел на причал, скинул туфли и опустил белые ступни ног в прохладу озера. Закурил, подставив свежему ветерку лицо с закрытыми глазами. Внезапно он почувствовал, что за его спиной кто-то есть. Ерема резко обернулся. На берегу стояла совсем юная девушка, с любопытством его разглядывающая. Одета она была в легкое летнее платьице, на голове – бейсболка, в руке – бадминтонная ракетка. На правой руке - тонкое золотое колечко с маленьким бриллиантиком.
- Ты кто? – грубее, чем следовало, спросил Ерема.
- А вы кто? – не осталась в долгу девчонка.
- Я то? – усмехнулся Ерема, уже взявший себя в руки. – Я хозяин.
- Да? – сделала удивленные глаза незнакомка. – Ну тогда я гостья.
- Ага! – вдруг понял Ерема. – Это тебя здесь Колобок поселил?
- Какой Колобок? – удивилась гостья.
- Ну, Сан Саныч, - поправился Ерема, сообразивший, что финансист не мог представляться ей кликухой.
- Где же он? – капризно надула губки девчонка. – Сказал, что приедет сегодня, а самого все нет и нет.
- Раз сказал, значит, приедет, - резонно заметил Ерема. – Как звать-то тебя, прелестное созданье?
- Яна, - просто ответила девушка.
- Я-а-ана! – посмаковал во рту сладкое имечко Ерема. – Что ж, приглашаю тебя на шашлыки.
- Спасибо! – стрельнула глазами Яна. – Вечернее платье надевать?
- Думаешь, стоит? – засомневался Ерема. – Здесь, наверно, его лучше раздевать. У нас все по-простому, поэтому сгодится и вечерний купальник, проще купаться после сауны будет.
- А у нас и сауна намечается? – лукаво улыбнулась Яна.
- А то как же! – подтвердил Ерема и окликнул Хруста, разжигавшего мангал: Эй, принеси нам мартини из бара!
Хруст оставил свое занятие и протопал в дом. Через пару минут вернулся, неся в руках два бокала и бутылку с заказанным напитком. Девчонка уже сидела на причале рядом с Еремой. Плеснув в бокал приятно пахнущей жидкости, он галантно протянул его собеседнице. По-киношному отставив в сторону мизинчик, Яна приняла его и пригубила. Ерема почувствовал, как внизу живота что-то шевельнулось. «Надо будет узнать у Колобка, чья это дочь, - подумал он. – Хороша телка! Можно будет и замастырить с ней вечерок, если папа ее не шибко авторитетный». Он достал из кармана мобильник и вновь набрал номер телефона Колобка. «Аппарат абонента выключен или находится вне действия сети», - вновь раздался противный механический голос. Ерема с раздражением нажал кнопку отбоя.
- Слушай! – обратился он к Яне. – А отец у тебя кто?
- Разве Сан Саныч вам ничего не объяснил? – удивилась девчонка.
- Нет, - отрицательно качнул головой Ерема. – Так что давай колись.
- Мой папа – сам Сан Саныч, - прозвучал ответ.
Ерема замер, остановив руку с бокалом мартини на полпути ко рту. Поставил бокал на доски причала. Вгляделся в лицо Яны.
- Не понял!
- Мой папа – Сан Саныч, - повторила девчонка. – Что ж тут непонятного?
Непонятно было то, что Ерема никогда слыхом не слыхивал о том, что у Колобка есть почти взрослая дочь. Финансист жил в своем доме одиноко, пользовался услугами различных служб эскорта и постоянной пассии никогда не имел. «Плохо я, оказывается, знаю его! - подумал Ерема. – Ай да Колобок, ай да сукин сын!» А вслух сказал:
- Чего же он на своей даче тебя не поселил?
- У нас ремонт, - капризно поджала губки Яна. – А мне надо к поступлению в университет готовиться.
- Сколько же тебе лет? – полюбопытствовал Ерема.
- Семнадцать.
- А живешь с кем?
- Это что, допрос? – нахмурилась девчонка.
Ерема рассмеялся:
- Упаси Боже! Просто любопытно.
- Живу я с мамой в Мурманске. К папе приехала, чтобы поступить учиться.
- Понятно, - кивнул головой Ерема. – Поучиться у папы есть чему.
Фраза прозвучала несколько двусмысленно, но девчонка этого не заметила. Она снова отпила мартини и смотрела вдаль, в синеву озера.
- Ладно! – хлопнул себя ладонями по коленям Ерема. – После поговорим. Пойду переоденусь.
Он поднялся с досок причала и отправился в дом. Не оглядывался, а потому не видел, как Яна взяла в руки болтающийся на шнурке на ее почти детской  шейке сотовый телефон, сделала вызов, а через некоторое время поджала губы и надавила кнопку отбоя. Подняв глаза, Яна заметила, что со стороны поселка к причалу приближается лодка. Ничего необычного в этом не было, местные рыбаки частенько предлагали владельцам береговых дач свежевыловленных лососей, щук, окуней. Яна терпеть не могла скользких рыбин и запах тины, который, как ей казалось, шел от них. Поэтому она встала и пошла в дом прислуги, предоставив право торговаться с рыбаком и перебирать улов Сало, который уже спешил к причалу, так как знал, что хозяин любит свежую ушицу, копченого леща и жареную щуку. Встав на причале, Сало, наподобие Илье Муромцу с известной картины, вскинул руку к надбровным дугам, заслоняя глаза от заходящего солнца. Он пытался узнать подгребающего рыбака, но этому мешало то, что тот сидел спиной к нему, да к тому же зачем-то напялил на голову широкополую шляпу, скрывающую его лицо, когда он смотрел на причал, чтобы выверить курс лодки.
- Эй, - окликнул рыбака Сало. – Ты кто?
Рука его при этих словах легла на кобуру, которая привычно тяжелила пояс смотрителя дачи и штатного палача Еремы.
- Я от Гаврилыча! – откликнулся рыбак незнакомым голосом.
- А где он сам?
- Приболел малость.
- Что с ним?
- Так его болезнь известная! – хохотнул незнакомец. – Скушал лишние поллитра и занемог.
Сало убрал руку с кобуры. Грешок, водившийся за Гаврилычем он знал. И не раз предупреждал его, чтобы не показывался на глаза хозяину пьяным. Лодка меж тем вплотную приблизилась к причалу. Сало ухватил мощной рукой ее нос и подтянул к себе. В ту же секунду из под полей шляпы на него глянули горящие огнем мести глаза, а в живот уперся ствол «парабеллума».
- Не дергайся! – вполголоса приказал Магомед, скрывший себя под личиной рыбака.
Но плохо он знал Сало. Преданный хозяину амбал ощерил в ухмылке кривые желтоватые зубы и попытался выхватить из кобуры «стечкина». Магомед надавил на курок. Выстрел, поскольку ствол пистолет был вжат в толстый живот Сало, прозвучал неотчетливо и даже как-то несерьезно. Но Сало мгновенно выпустил рукоятку так и не вытащенного пистолета, прижал обе ладони к животу, отступил на шаг от лодки, недоуменно косясь на свои пальцы, между которыми заструилась кровь, и вдруг спиной рухнул с причала в воду, подняв в воздух целый рой всполошенных, радужно засверкавших брызг.
Возившийся с мангалом Хруст недоуменно поднял голову, пытаясь увидеть, что же такое случилось у воды. Но разглядеть не сумел, потому что в закатном свете от причала к нему метнулась по берегу черная круглая тень. Ее создала брошенная умелой рукой Магомеда обычная граната «Ф-1», подаренная ему ныне покойным Цыганом. Железный кругляк ударился о ножку мангала, звякнул и покатился по желтой хвое. Хруст с недоумением покосился на него. Мгновенно выступившая крупная градина холодного пота покатилась от его виска к подбородку. Но докатиться до щетины не успела, поскольку взметнувшаяся волна взрыва отбросила телохранителя Еремы к подножию столетней сосны. Он умер мгновенно, так и не успев понять, откуда его настигла смерть.
А Магомед уже бежал к даче Еремы, сжимая в правой руке «парабеллум», а в левой еще одну, теперь уже последнюю гранату. Его дерзкий план удался и сердце вайнаха трепетало от близости скорой победы и сладкого вкуса удовлетворенной мести.

39 глава
- Вон его дача! – не отрывая рук от руля, указал Денисов подбородком на дом из красного кирпича, когда микроавтобус въехал в Заозерье.
Его спутники с любопытством уставились на загородное логово Еремы. Николай Кулаков смотрел с надеждой, Кузя с любопытством, Исай с затаенной зловещей усмешкой. Сам Денисов оценивал место предстоящей схватки через узкий прищур профессионала. Подруливать вплотную он не стал, решил до поры до времени подстраховаться, не обнаруживать себя. Предстояло понаблюдать, оценить огневую мощь противника, выработать план действий. К тому же собственное вооружение самостийной «группы захвата» оставляло желать лучшего. У самого Денисова был табельный «макаров» с запасной обоймой. Еще один такой же пистолет был конфискован у оставленного под охраной Сашки Михалыча. Его взял себе Кулаков. Кузя и Исай оставались невооруженными.
- Хреново! – высказался Денисов, оценив огневую немощь группы.
- Ты это о чем? – спросил его Кулаков, отрывая взгляд от дома, в котором, возможно, прятали его сына.
- Оружия маловато, - пояснил Михаил. – Вдруг в доме охрана сильная, как тогда прорываться будем?
Кулаков оглядел свое «войско». Исай был спокоен и насмешлив. Кузя заметно нервничал, то и дело потирая ладони и постоянно озираясь по сторонам. Николай достал из кармана нож. Тот самый, прихваченный еще из Эсолы – с длинным широким лезвием из нержавейки и гардой с острыми зубьями на внешней стороне.
- Возьми! – протянул нож Исаю.
- Фью-ю-ю! – присвистнул тот. – Откуда такой?
- Оттуда! – не стал ничего объяснять Кулаков. – Не забудь вернуть после.
- А мне? – спросил Кузя.
Кулаков сожалеюще развел руками, мол, нет больше ничего. Кузя нахмурился. Но тут Денисов ухмыльнулся и достал откуда-то из под сиденья «демократизатор» - резиновую дубинку, с помощью которой объяснили народам России, что при капитализме лучше жить, чем при социализме. Кузя подкинул увесистую палку на ладони и остался доволен. Конечно, это не «калаш», который он баюкал в машине, когда въезжали в город, и даже не пистолет, но все же лучше, чем ничего. Однако оружие оружием, а соваться наобум святых в загородную резиденцию Еремы было чревато опасными для здоровья последствиями. Предстояло решить, как действовать, чтобы и свою шкуру сохранить и чужую попортить.
- Какие будут предложения? – спросил Денисов, вглядываясь в сизый дымок, курившийся со двора в том месте, где Хруст готовился жарить шашлык.
Дым четко давал понять, что в доме кто-то есть.
- А хрен его знает, что тут предлагать! – сказал Исай. – Может, внаглую ворота протаранить, а там, как Бог на душу положит?
- Не годится, - отмел предложение Исая Михаил. – Вдруг сразу на автоматную очередь нарвемся или еще на что похуже. Не забывайте, там не просто дачники, охранники Еремы должны быть готовы к такого рода неприятностям.
- А может просто подъедем к воротам, будто милиция, - с усмешкой сказал Кузя, постукивая по ладони своим ментовским оружием. – Ты ксиву покажешь, прикажешь открыть. Не будут же они сразу по ментам палить, себе дороже может выйти.
- А что? По-моему неплохо, может сработать, - согласно кивнул головой Кулаков.
Денисов сомнительно покачал головой, но все же не стал возражать.
- Что ж, можно и так, - сказал он. – Только тогда на ваши рожи нужно маски омоновские натянуть. Вдруг кто-то из тех, кто на даче, вас в лицо знает.
- Где ж их взять? – удивился Николай.
Денисов опять порылся под сиденьем и вытащил оттуда три черных спортивных шапочки с прорезями для глаз и рта. Бросил их напарникам. Те повертели их в руках, а потом рискнули все же натянуть на голову.
- Ну чистый Фантомас! – заржал Кузя, указывая пальцем на Алексея Исаева.
- На себя посмотри! – парировал Исай. – Терминатор, да и только.
- Ша! – легонько пристукнул по рулю Денисов, прекращая веселье. – Слушайте сюда. Я иду первым, отсвечиваю удостоверением и веду переговоры. Вы ни во что не встреваете, стоите сзади. Стрелять, Николай, только тогда, если не будет другого выхода. И вообще, вести себя спокойно и выдержанно. Всех касается. Понятно?
- Чего ж не понять, - сказал Кузя.
- Понятно, - лаконично ответил Исай.
А Кулаков только пожал плечами, мол, о чем тут говорить.
Но самопальный и достаточно дерзкий план захвата дачи Еремы рухнул, не успев даже начаться. Его разнес вдребезги взрыв, неожиданно грянувший за высоким забором. И почти сразу же во дворе затрещали выстрелы.
Нашим друзьям не было видно, что это Магомед начал в одиночку штурм берлоги Еремы.
Взрыв гранаты застал Ерему в тот момент, когда он скинул с себя городскую одежду и облачился в дачную – бриджи и футболку. Мгновенно среагировав на изменившуюся обстановку, Ерема сорвал со стены своего кабинета, где затеял переодевание, охотничий пятизарядный карабин и метнулся к окну, выходящему к озеру. И увидел, как от причала к дому бежит незнакомец в телогрейке и с пистолетом в руке. Ерема вскинул карабин и выстрелил прямо через стекло. Но спешка сослужила ему плохую службу. Пуля смачно щелкнула в камень возле ног бегущего на штурм Магомеда. Тот вскинул руку с «парабеллумом», навел его на окно, из которого выпалил Ерема, и нажал на курок раз, второй, третий. Ерема шагнул в сторону. Вовремя. Жужжащие кусочки раскаленного металла пролетели в полуметре от него, разнеся вдребезги остатки стекол в оконной раме.
Стрельба никак не отразилась на скорости перемещения Магомеда. Он подбежал к раскрытой в удивлении двери дома и влетел внутрь. На первом этаже никого не было. Только толстый кот с выпученными от страха глазами метнулся под диван. Магомед едва удержался от выстрела, когда увидел мелькнувшую рыжую тень.
Ерема затаился на втором этаже. Он видел в окно, что никто больше не штурмует дачу. Значит, придурок, бросивший гранату, в одиночестве. Вот и ладненько! При таком раскладе можно помериться силами. Только где же его телохранитель? Да и Сало пропал. Неужели этот урод, засевший сейчас на первом этаже, сумел грохнуть их обоих?
- Сало! Хруст! – как мог громко крикнул Ерема.
- Зря надрываешься, - раздался снизу знакомый насмешливый голос. – Твои кореша уже на том свете тебя дожидаются!
- Ты кто? – злобно заорал Ерема. – Обзовись, сука! Чтобы знать потом, за упокой чьей души свечку ставить.
- Не узнал, что ли? – насмехался голос. – А ведь я обещал, что приду.
- Магомед! – догадался Ерема, мгновенно покрываясь холодным потом.
- Он самый! – отозвался вайнах. – Так что молись, Ерема, за упокой своей души.
Вместо ответа Ерема выпалил из карабина в проем лестницы ведущей на первый этаж. Магомед рассмеялся тожествующим смехом, но сам стрелять не стал, поберег патроны. Ерема лихорадочно соображал, что же ему теперь делать. Он опять схватил мобильный телефон, набрал номер Михалыча. Но ответа не было. Не отвечал и телефон Сан Саныча. Ерема попробовал дозвониться до «Бастиона», чтобы вызвать бойцов, но там тоже никого не было. Ерема не знал, что Михалыч с Колбком в борьбе с Кулаковым и его компанией умудрились положить почти всех бойцов липового охранного агентства.
Пока Ерема возился с телефоном, пытаясь сообразить, кто же еще может оказать ему незамедлительную и качественную помощь, Магомед решился на штурм второго этажа. Правильно посчитав, что  Ерема сейчас не сводит глаз с лестницы, а на двор его не хватает, Магомед тихонько выбрался из дома на улицу. Еще когда бежал, он заприметил длинный шест, лежавший возле самого крыльца. Подхватив его и засунув пистолет в карман, Магомет отбежал от дома на достаточное расстояние и начал разбег. Мало кто знал, что в молодости вайнах занимался прыжками в высоту, и теперь прежнее умение пригодилось ему, чтобы достать кровного врага. Прыжок получился. С треском высадив раму,  Магомет ногами вперед влетел в окно второго этажа, из которого палил по нему хозяин дачи. Ерема, державший под прицелом лестницу, развернулся на шум, раздавшийся за его спиной, и надавил на курок. Но Магомед, перекатившись по полу, ушел с линии огня и выхватил из карман «парабеллум». Четырежды дернулся в его руке черный немецкий пистолет, одну за одной вколачивая пули в грудь Еремы. Белая футболка с иностранной надписью «Монтана» украсилась алыми цветами смерти. Ерема зашатался, выпустил из рук карабин, отступил на шаг и спиной назад рухнул прямо на лестницу. Загремели ступеньки. Когда Магомед, держа наготове оружие, осторожно глянул в проем, он убедился, что ждать худого от Еремы уже больше не стоит. Некрасиво, криво и изломанно тело криминального авторитета валялось на полу собственного дома. А душа его уже блуждала в лабиринтах чистилища, готовясь к вечным мукам.
- Аллах акбар! – не сдержавшись прокричал Магомед и шагнул по ступенькам к поверженному врагу.
Вайнах шагал по лестнице поступью победителя, гордо вскинув голову и скалясь мстительной улыбкой. Ему было чем гордится. Он смог! Он один достал Ерему, а тот был не слабым врагом. Он отомстил за убитых сутки назад чеченцев, за поруганную честь своей нации. Магомед покосился на валяющегося словно падаль Ерему и, набрав полный рот слюны, смачно плюнул на истерзанное пулями тело.
- Шакал! – с невыразимым презрением произнес вайнах и это было последним словом в его жизни.
Во входных дверях в мокрой одежде,  с выражением невыносимой муки на роже и согнувшись в три погибели из-за раны в животе стоял Сало и целился в Магомета из вытащенного из кобуры пистолета. Он выстрелил один только раз, но пуля пробила сердце вайнаха. Магомед постоял немного и ничком рухнул на своего кровника, словно обнял напоследок. Два ручейка крови встретились на полу, перемешались и уже было не понять,  из чьего тела они натекли. Кровь не имеет национальности, она красная цветом у всех, терпкая по запаху и всегда сопровождает рождение и смерть человека. Просто человека, без всякой выдуманной добавки…
Выстреливший в Магомеда Сало еще немного постоял, собираясь с силами. Собрал, но их было столь мало, что он сумел сделать только один шаг во двор, после чего его колени подогнулись и звероподобный амбал бездыханным свалился с крыльца на выложенную плитками дорожку. Во дворе и на даче Еремы все стихло. Только мерно плескало озеро мелкой волной на белую полоску песчаного берега. Да вековые сосны укоризненно шумели своими вечнозелеными кронами, осуждая людскую неразумность.

40 глава
Приоткрыв водительскую дверь микроавтобуса и высунувшись из нее наполовину Денисов слушал наступившую вслед за выстрелами тишину. А она словно натянутая тетива звенела от напряжения. Ни шороха, ни скрипа, ни стука…
- Они что, друг друга перестреляли там? – глухим шепотом из под черной маски нарушил общее молчание Кузя.
- Похоже на  то, - тоже вполголоса ответил Денисов.
- Пойдем посмотрим? – предложил Кулаков.
Денисов еще полминуты помедлил, а потом кивнул головой:
- Айда!
Четверка друзей покинула автобус и двинулась к двухметровому забору. Первым неслышным и напряженно-легким шагом  нес себя Денисов, держащий пистолет в согнутой правой руке возле плеча. Ствол щурился в синее небо, искал цель и не находил ее. Кулаков, наоборот, держал свой «макаров» стволом вниз. Он казался расслабленным, но если приглядеться повнимательней, можно было увидеть, что эта расслабленность напускная, что Николай весь напряжен, как пружина его пистолета. Выражение лица Кулакова скрывала спецназовская маска, не дававшая угадать сторонним наблюдателям чувства, обуревавшие его. Впрочем, никто не следил за штурмовой группой. И некому было оценить плавную поступь Исая, поигрывавшего грозным ножом, уверенный шаг Кузи, сжимавшего ментовскую резиновую палку так, как держали меч старорусские богатыри.
Денисов приблизился к воротам и постучал. В ответ – гробовая тишина. Он постучал сильнее. Ничего не изменилось.
- Что будем делать? – шепнул Николай.
- Я перелезу через забор, и если никого во дворе нет, открою ворота, - прошептал в ответ Денисов. – Помоги мне!
Николай  сунул пистолет за пояс, замком сцепил руки перед собой, слегка нагнулся. Денисов поставил ногу в берце на сцепленные ладони Кулакова и слегка подпрыгнул. Кулаков подтолкнул вверх ногу Михаила. Усилия двух друзей привели к тому, что командир спецназовцев птицей взлетел вверх, легко перевалился через двухметровый забор и исчез за ним. Через минуту створки ворот приоткрылись. В образовавшуюся щель высунулся Денисов и махнул пистолетом, заходите, мол. Словно три тени, трое мужиков скользнули во двор.
- Спрячьтесь там, - шепнул Денисов, указывая на растущие вдоль забора какие-то ягодные кусты. – И страхуйте  меня.
- А ты куда? – спросил из под маски Николай.
- Дом осмотрю.
Соблюдая все меры предосторожности, Михаил короткими перебежками двинулся к даче Еремы. Кулаков водил своим стволом по ее окнам, чтобы не пропустить момента, когда кто-то захочет сделать дырку в его приятеле. Никто не захотел. Денисов благополучно добрался до распахнутых входных дверей, возле которых бездыханным валялся Сало, и беспрепятственно шмыгнул в дом. Потянулись секунды ожидания. Казалось прошла вечность, прежде чем Михаил снова вышел на крыльце и уже не скрываясь крикнул сидевшим в засаде напарникам:
- Идите сюда.
Кузя, Исай и Кулаков прошагали к дому. Они осторожно подошли к мертвому подручному Еремы, до сих пор сжимавшему пистолет мертвой хваткой.
- Кто это? – спросил Кузя ни к кому конкретно не обращаясь.
И никто ему, конечно, не ответил.
- Ну что там? – спросил Николай Денисова, указывая на дом.
- Иди, посмотри сам.
Николай шагнул через порог. И сразу увидел еще два трупа, лежащие у подножия лестницы, ведущей наверх. Николай подошел и вгляделся в лица мертвяков.
- Узнал? – спросил за его спиной голос Денисова.
- Да, - сказал Кулаков пересохшими губами. – Этот, что сверху, Магомед.
- Да ты что! – почти весело удивился Денисов. – Выходит, достал-таки он Ерему.
- Кого? – повернулся к Михаилу Кулаков.
- Тот, что снизу, сам Ерема, - пояснил Денисов.
Николай еще раз внимательно посмотрел на нижнего покойника. Так вот ты какой, Ерема! Не довелось с тобой знакомство свести. А ведь так хотелось задать тебе несколько вопросов, среди которых главный – где Ванька? Теперь же в ответ будет только молчание.
- Выходит, нет здесь Ваньки? – тихо и безнадежно спросил у тишины Кулаков.
- Почему же? – откликнулась тишина голосом все того же Денисова. – Слышал я, что на этой даче один любопытный подвал имеется. Надо найти его и осмотреть. Кто знает, что мы в нем отыщем?
Кулаков встрепенулся. Действительно, что это он расслабился раньше времени, еще ничего не ясно. Только где же может быть вход в подвал?
- Надо осмотреть весь дом, - предложил Денисов. – Кузя, Исай, осмотрите его снаружи, а мы внутри обыщем.
Стоявшие в дверях Кузя и Исай молча развернулись и вышли наружу. В доме ничего интересного не оказалось – ни входа в подвал, ни потайных комнат, ничего подобного. И вообще дом Еремы не имел ничего лишнего. Дорогая мебель, картины, ковры – это было. Но ни безделушек на камине, ни разных мелочей, окружающих человека от рождения до смерти. Все было как-то равнодушно, словно в вылизанном  гостиничном номере.
Едва Кулаков и Денисов закончили осмотр, во дворе раздался зовущий голос Исая:
- Кулак! Иди сюда!
Михаил и Николай, сжимая обнаженные пистолеты, выскочили во двор. Кузя и Исай стояли возле дверей маленького домика для прислуги.
- Там кто-то есть! – сказал Кузя.
- Кто? – сделал стойку Денисов.
- Похоже, девка какая-то, - пожал плечами Исай и постучал по запертой двери.
- Помогите! – прошелестел за ней слабый девичий голос.
Денисов потрогал запертую дверь и скомандовал остальным:
- Ну-ка отойдите!
Все расступились. Денисов примерился и со всей силы саданул ногой по двери как раз в том месте, где в ней был врезан замок. Дверь с треском распахнулась, вывороченный из гнезда замок покинул место, уготованное ему столяром, и запрыгал по полу. Четверка друзей ворвалась в дом. Из глубины комнаты на них испуганно смотрели девичьи глаза. Сама девушка сидела на какой-то не совсем свежей кровати.
- Ты кто? – несколько грубовато спросил ее Денисов, сперва с пистолетом в руке осмотревший домик, а потом уже спрятавший оружие в наплечную кобуру.
- Лера, - тихо произнесла девушка.
- Как? – не понял ее Кузя.
- Валерия, - по-прежнему тихо ответила девушка.
- И что ты здесь делаешь? – задал ей глупый вопрос Кулаков.
- Сижу, - не менее глупый получил ответ.
Денисов усмехнулся.
- И как же ты сюда попала?
- Не помню.
- А где ты живешь?
- В Петровске.
- Работаешь? Учишься?
- Учусь.
- Где?
- В университете, на физико-математическом.
Кулаков вздрогнул. Внимательно посмотрел на девицу. Ведь она назвала факультет, на котором учился и его Ванька.
- Ивана Кулакова знаешь? – быстро спросил он.
- Знаю, - кивнула Лера. – Нас, наверно, вместе сюда привезли.
- Откуда?
Валерия потупила глаза и промолчала.
- Понятно, - протянул Николай. – И где же он сейчас?
- Этот, мужик страшный, говорил, что в подвале, - пролепетала девушка и вдруг спросила: А вы из милиции? Из спецназа?
Только тут вдруг друзья сообразили, что черные спецназовские маски-шапочки «ночь» до сих пор скрывают их лица. Они разом облегченно стянули пропотевшую шерстяную ткань со своих лиц.
- Нет, дочка, мы не из милиции, - ответил Лере Кулаков. – Я Ванькин отец, а это мои друзья.
- Правда? – обрадовалась Лера.
- Правда! – подтвердил Николай. – А ты знаешь, где здесь подвал?
- Знаю, - сказала Лера. – Пойдемте, покажу.
Все вместе вышли из домика. Лера уверенно прошла за него и показала спутникам маленькую металлическую дверь в торце здания. Дверь  была заперта толстым деревянным брусом, вставленным в прочно вбитые в косяк железные скобы.
Мужчины вытащили брус и Николай первым шагнул на деревянные ступени, ведущие в темную глубину подвала. Следом за ним, снова вынув из кобуры пистолет, шагнул Денисов. Его страховал Исай со своим страшным даже на вид ножом. В арьергарде шел Кузя с дубинкой наперевес.
- Темень, ни хрена не видать! – выругался Николай.
Денисов чиркнул зажигалкой и маленький желтый язычок пламени чуточку разогнал мрак впереди. Николай зашагал дальше. Спутники осторожно двинулись следом. И вдруг позади них с лязгом захлопнулась металлическая дверь. Прошуршал деревянный брус, входящий в скобы.
- Сука! – заорал Кузя, шедший сзади.
Он подскочил к двери и забарабанил по ней милицейской дубинкой. В ответ раздался веселый девичий смех.
- Открывай, гадина! – продолжал разоряться Кузя.
- Не шуми, дядя! – презрительным голосом ответила снаружи Лера. – Вы же хотели Ваньку найти. Вот и нашли. Он там, не сомневайтесь. Посидите, поговорите с ним, если есть о чем. А у меня дел невпроворот.
И отрезая всякую надежду на быстрое освобождение, послышались удаляющиеся шаги.
- Сука! – в очередной раз надрывно резюмировал Кузя.
- Ладно, успокойся! – резко сказал ему Денисов. – В другой раз умнее надо быть.
- А он будет, другой раз-то? – снова завопил Кузя. – Хрен эта сука нас отсюда выпустит!
- Прекрати истерику! – тряхнул Кузю за грудки Исай.
Кузя затих.
- Ладно, мужики! – сказал из темноты голос Николая. – Пошли дальше, осмотрим подвал, а там и решим, что дальше делать.
В конце лестницы оказалась еще одна дверь. Кулаков открыл ее и оказался в довольно-таки большом помещении, тускло освещенном бледным дневным светом, пробивавшимся в него через маленькое слуховое оконце под потолком. Комната была заставлена какими-то столами, на которых лежали разные тускло блестевшие инструменты, в углу высилось непонятное сооружение, а у задней стены стоял небольшой топчан. На нем кто-то сидел, исподлобья глядя на вошедших. Николай вновь чиркнул зажигалкой, чтобы в неверном свете оглядеться получше. И в ту же минуту, когда огонек осветил его лицо, в подвале раздался радостный крик:
- Папа!
Кулаков вздрогнул, выронил тут же потухшую зажигалку и шагнул к топчану:
- Ванька!
Отец и сын обнялись, крепко прижав друг друга к гулко колотящим по ребрам сердцам. Остальные молча наблюдали за этой встречей, не решаясь прервать ее. Наконец Николай отодвинул от себя Ваньку, взъерошил ему волосы на голове и спросил:
- Ну как ты?
- Нормально, - отозвался тот и спросил: А чего вы свет не включили?
- Тут свет есть? – удивился Кузя.
- Ага. С правой стороны у двери выключатель.
Денисов пошарил рукой по стене, наткнулся на пластмассовую коробочку и щелкнул маленькой клавишей. Под потолком зажглась не очень яркая шестидесятиваттная лампочка. И сразу осветила ужас, поселившийся в подвале. Да и не подвал это вовсе был, а пыточная. В ней несговорчивых конкурентов Еремы приводил в себя Сало. Инструменты, лежавшие на столах, были ничем иным, как орудиями пыток. Щипцы, иглы, клещи, казалось, шагнули в двадцать первый век из прямо мрачного средневековья. Непонятное сооружение в углу оказалось дыбой, а на стенах висели цепи, плети, кандалы и прочие «забавы» палачей.
- Во бля! – сказал Кузя, содрогнувшись от увиденного.
Денисов промолчал. Исай усмехнулся. А Кулакову было плевать на палаческие инструменты, рядом сидел сын, которого он поклялся спасти. И ведь спас же!
- Да, нашли мы Ваньку, - сказал Исай. – Вот только, что теперь сами будем делать?

41 глава
При электрическом свете стало ясно видно, что выглядит Ванька Кулаков далеко не лучшим образом. Щеки его ввалились, лицо было бледным, а глаза горели лихорадочным блеском. Несколько суток, проведенных в подвале без света и нормальной еды, нехорошо сказались на нем.
- Тебя хоть кормили здесь? – спросил Кулаков.
-Ага! – усмехнулся Иван. – Трехразовое питание. Три раза за три дня покормили.
Сидельцев в узилище Еремы не баловали. Первый раз Ваньше дали тарелку борща и полбуханки черного хлеба. Во второй – те же полбуханки и кусок затвердевшего сыра. Вчера – большую миску вкусной ухи.
- С хлебом? – уточнил Николай.
- Да, снова полбуханки, - кивнул Ваньша.
- А сегодня? – уточнил отец.
- Сегодня ничего не было, - улыбнулся Кулаков младший. – Хотя, может, мне вас на обед прислали?
- Шутит, значит все в порядке, - удовлетворенно заметил Денисов. – а теперь расскажи-ка мне, дружок, за какие грехи тебя в подвале парят? И вообще, как ты сюда попал?
Рассказ Ваньши был недолог. Вечером к нему в комнату в студенческой  общаге пришла Валерия. Ваньша произнес это имя слегка нараспев, как молитву. Она принесла ему поесть, потому что самому ему ходить в магазин и столовку было трудновато, подвернутая накануне нога сильно побаливала. Ванька сначала отказывался, не так уж близко он был знаком с Валерией, но она сумела настоять на своем. Да и запах от кастрюльки, в которой прятались жареные куриные окорочка и отварной рис со специями, шел такой одуряющий, что устоять голодному студенту не было никакой возможности. После еды Ваньшу разморило. К тому же Валерия принесла бутылку легкого сухого вина и заставила его выпить целый стакан, уверяя, что оно как нельзя лучше способствует заживлению растянутых связок. Минут через пять после ужина перед глазами сытого студента все закружилось, он провалился в сон, а очнулся уже здесь, на топчане в полутемном подвале.
- Это все? – спросил Денисов Ваньшу.
- А что еще? – пожал плечами студент.
- И про миллион долларов ты ничего не слышал?
- Про миллион? – удивленно-насмешливо поднял брови Ваньша. – А почему сразу не про миллиард?
- Не прикалывайся! – одернул Кулаков старший сына. – Все очень серьезно. Отвечай, когда спрашивают.
Ваньша посерьезнел. Нет, ни про какой миллион долларов он ничего не знает.
- А мотоцикл твой где? – продолжил допрос Денисов.
- Да где ж ему еще быть? – удивился Иван. – У нас в общаге подвал есть, так мне комендант разрешил его там держать. Не за бесплатно, конечно. Неудобно, правда, таскать его по лестнице, но зато бояться не надо, что угонят. Там он и должен стоять, я его уже недели две не выкатывал, некогда было, к сессии готовился.
- Понятно, - хмыкнул Исай. – Ты был идеальный вариант для жертвы.
- Какой жертвы? – не понял Иван.
- Покажи ему запись на мобильнике, - предложил Кулакову-отцу Исай.
Николай вытащил «Нокию» и в который уже раз прокрутил запись «сцены у фонтана». Ванька смотрел с любопытством. Потом откинулся к стене и пожевал губами в раздумьи.
- Что скажешь? – спросил его Денисов.
- Что было в той сумке? – спросил Иван.
- Как раз тот лимон долларов, про который мы тебя спрашивали, - ответил Денисов.
- Это был не я? – заявил Иван, вскинув подбородок.
- Конечно, не ты! – легко согласился  Денисов. – Только предъяву твоему отцу сделали. И потребовали с него этот лимон. А не достанет, так пообещали самого грохнуть, дом спалить и детей по миру пустить.
- Михаил! – подал голос Кулаков старший. – Зачем ты так?
- А как еще? – вспылил Денисов. – Он ведь знает что-то, но молчит. Ты своей шкурой, да и мы тоже, рискуем. А этот студент хренов скрывает что-то!
- Это правда? – спросил Иван отца.
- Ты про что?
- Про то, что дом спалить обещали?
- Правда, сынок! – сказал Кулаков. – Но ты не волнуйся, это моя проблема. Разберусь с этими ублюдками.
- Уже разобрались, - хмыкнул Кузя. – Сколько мы…
- Помолчи! – оборвал его Николай, не пожелавший, чтобы сын знал, каким образом он разбирался с бандюками.
Кузя обиженно замолк.
Иван тоже сидел молча, напряженно морщиня лоб. Денисов достал из кармана пачку «Кэмела», закурил. Синий табачный дым лениво пополз в сторону слухового окошка. Кузя и Исай тоже задымили, сделав и без того спертый воздух подвала и вовсе непригодным для дыхания. Но Николай промолчал. Просто потому, что ситуация была пиковой. И требовала размышления не на одну сигаретную затяжку. Судя по всему, выбраться из подвала самостоятельно им будет не под силу.
- Это была Лера! – вдруг сказал Иван.
- Что? – не понял Николай.
- Там, у фонтана, была Лера, - повторил ему сын.
- Какая Лера?
- Ну, Валерия! Это она забрала сумку с миллионом. Я узнал ее.
- Как? – тут же спросил Денисов.
- Она на пальце носит колечко с бриллиантом, оно блеснуло, - пояснил Иван.
- Точно! – воскликнул Николай. – Мне Цыган тоже про это сказал.
- Какой Цыган? – не понимающе взглянул на него Иван.
- Потом объясню, - отмахнулся от него Кулаков. – Получается, эта девка как-то связана с Еремой и его бандой. Вот почему она на его даче оказалась! А мы-то дали себя развести, как детей маленьких.
- Значит эта Лера, что нас заперла, она и Ваньку споила? – дошло до Кузи. – Вот сучка!
- Все-таки Ерема затеял всю эту канитель с миллионом, - задумчиво протянул Денисов. – Что ж, все укладывается в эту схему. И ограбление, и последующие погромы в городе.
- Укладываться-то укладывается, - хмыкнул Исай. – Но где сам «лимон»?
- Да хрен его знает! – сказал Николай. –Ерема-то мог где угодно его спрятать.
- О чем вы говорите! – вдруг вновь завопил Кузя. – Если эта девка связана с Еремой, то она уже позвонила боевикам и через полчаса здесь будет столько головорезов, что нам и не снилось. Живыми с нас шкуру спустят!
- Может, и не позвонила, - сказал Кулаков. - Позвонила… Телефон! У нас ведь тоже телефоны есть!
- Точно! – вскинул вверх сжатый кулак Денисов. – Что ж мы сразу-то не догадались?!
Он вытащил  из кармана мобильник и взглянул на экранчик. Энтузиазм в его глазах стал потухать.
- Черт! – выругался он. – Связи нет. Наверно подвал экранирует.
Николай посмотрел на свой телефон – то же самое. Надежда на помощь извне снова угасла.
Вдруг наверху послышался какой-то шум. Похоже, кто-то пытался открыть дверь, ведущую в подвал.
- Вызвала-таки, сука! – вспылил Кузя и половчее перехватил свою дубинку. В глазах его загорелся нехороший свет, а от недавних истерик не осталось и следа. Николай и Михаил достали свои пистолеты, сняли с предохранителей. Исай продемонстрировал отличную выучку по обращению с ножом, перекидывая его из руки в руку, вертя им, как нунчаками и делая неожиданные резкие выпады в разные стороны.
- Неплохо! – прокомментировал его упражнения Денисов. – А метать умеешь?
- Лучшим в роте был, - пояснил за Исая Кулаков.
- Это хорошо, - кивнул головой Денисов. – Может, пригодится твоя десантная выучка.
Михаил приоткрыл дверь, ведущую на лестницу и прислушался. Наверху послышался скрип и тоненькая полоска дневного света упала на ступеньки. Кто-то отворил дверь в подвал. Но заходить не спешил, медлил.
- Эй! – раздался крик сверху. – Кулак, ты там?
- Здесь я! – откликнулся Николай. – А кто это?
- Не узнал брательника? – засмеялся наверху Сиплый. – Есть там кто еще с тобой?
- Все наши здесь, кроме Сереги, - ответил Кулаков. – А ты-то как здесь оказался?
- Секрет фирмы! – хохотнул Сиплый. – выходите по одному, не хочу, чтобы всякие сюрпризы были. А то вон сколько трупов тут опять наворочено!
- Да ты чо, Васька! – завопил Кузя, прорываясь вперед. – Какие сюрпризы?! Молоток, что выручил нас.
Кузя быстро взбежал по лестнице и скрылся в свете дня. Исай переглянулся с Денисовым и пошел вслед за Кузей. Осторожно и тихо. Потом и вовсе лег на ступеньки лестницы, пополз. На самом верху осторожно выглянул из-за косяка. И оторопел. Дверь в подвал была под прицелом. Сиплый и еще двое уркаганов с синими от наколок руками нацелили на нее три ствола. Один обрез и два пистолета. Кузя лежал носом в пыли, закинув руки на затылок. Заметив выглянувшего Исая, Сиплый заорал:
- Выходи, Исай! Брось оружие – и харей в землю!
Вероятно, чтобы подкрепить этот приказ, один из синих, тот, что с пистолетом, выстрелил в сторону Исая. Пуля отколола щепку от косяка над головой Алехи и с визгом ушла в сторону. Исай скатился по лестнице вниз.
- Сколько их? – тут же спросил его Денисов.
- Троих видел. Сиплый и еще двое явных уголовников, - сказал Исай. – Говорил же я, что этому паскуде доверять нельзя!
- Васька! – крикнул в сторону двери Кулаков. – Отгони своих псов подальше, а то ведь я могу и забыть, что ты мне родственник.
В ответ раздался издевательский смех. Отсмеявшись, Сиплый крикнул:
- Прибереги свои угрозы для кого другого, Кулак! Если не выйдете, я вам пару гранат запузырю. Посмотрим, что из вас после этого получится! Понятно?
- Не гони лошадей, дай подумать, - скрипнул от злости зубами Николай.
- Даю пять минут, - крикнул Сиплый. – Больше не могу. Если не выйдете, закидаем гранатами. Время пошло!
Николай оглядел всех. В глазах Исая горела дикая злоба. Денисов внешне был спокоен, но чувствовалось, что он готов к схватке. По виду Ивана было понятно, что он еще не въехал в ситуацию. Не мог понять, с чего это дядя Вася вдруг наезжает на отца. Николай вздохнул:
- И что будем делать?
- Если у них есть гранаты, шансов у нас никаких, - сказал Денисов.
- Блефуют сволочи! – откликнулся Исай.
- А если нет? – спросил Николай. – Не хотелось бы подыхать так глупо после всех передряг.
- А как проверишь, врут или нет? – спросил Денисов.
- Да никак, - сказал Николай. – Но появилась у меня одна мысль…
- Какая? – вскинулись все.
- Судя по всему, они не знают, сколько нас здесь. Ты, Мишка, можешь спрятаться, а потом, когда все уйдут, тихонько вылезти и постараться спасти нас.
- Идиотизм! – ухмыльнулся Михаил. – А если они опять подвал запрут? Как я отсюда выйду, даже если они уйдут?
- Это же урки! Им впадлу что-то руками делать. Они дверь или не запрут, или нас заставят это сделать. А уж мы постараемся сделать так, чтобы ты ее открыл, - сказал Николай. – Ну что, согласен?
- Давайте рискнем, - согласился Денисов. – Все равно другого выхода нет Вот только куда здесь спрятаться?
- Под топчан! – воскликнул Ванька. – Он как сундук сделан, и в нем какие-то тряпки сложены. Под них зарыться можно.
Пространство в топчане оказалось узковатым для широкоплечего Михаила, но он все-таки втиснулся в него. Сверху накидали тряпки. Туда же Исай  положил нож Кулакова. Сам Николай хотел положить свой пистолет, но Денисов отказался:
- Не поверят, что вы вовсе без стволов были, а вот обойму запасную оставь на всякий случай.
- Как ты, Мишка? – спросил Кулаков.
- Как в гробу! – отозвался Денисов. – Давайте не тяните, сдавайтесь, а то я тут и сдохну!
- Не успеешь, мы по быстрому, - хохотнул Исай.
И в ту же минуту сверху раздался голос Сиплого:
- Ну, что надумали?
- Выходить будем, - отозвался Николай. – Принимай гостей, Сиплый!
Наверху снова раздался ржач уголовников.
42 глава
Сиплый со своими корешами Веней и Стаканом связали пленников и усадили на берегу, пообещав заняться ими после.
- Посиди, подумай, Кулак, - сказал Сиплый Николаю. – Потом расскажешь нам, где «лимон» заныкан. Выяснил ведь уже небось?
Николай промолчал. Всегда чувствовал он подлянку в троюродном братце, но не ожидал, что тот пойдет на откровенное предательство. Кузю Сиплый не тронул, а вот Исаю врезал кулаком поддых, а потом, когда тот упал, задыхаясь от боли, обработал ногами, обутыми в кроссовки. И это хорошо, что кроссовки были мягкими, а то не миновать бы Исаю прелестей отбитых внутренностей. Но и так ему досталось здорово, лежал на боку и постанывал.
- Это тебе, падла, за сявку деревенского! – приговаривал Сиплый, пиная связанного Алеху.
- А как ты нас нашел, Васька? – спросил Сиплого Кузя.
- Кому Васька, а кому Василий Петрович, - отпустил смешок Сиплый, но не удержался, похвастался.
Оказывается, он ушел в город для того, чтобы разыскать своих прежних дружков и попытаться с ними самостоятельно выйти на миллион долларов. Эта цифра кружила Сиплому голову не хуже деревенской ядреной самогонки и ради такого богатства он был готов идти на все. Кулаков же искал сына, а не деньги. Поэтому им было не по пути.
Найдя Веню и Стакана, Сиплый сгоношил их на подвиги во имя заморской зелени и вернулся к дому Цыгана. Каково же было разочарование урок, когда увидели они лишь дымящиеся головешки. Сиплый попытался узнать, куда делись его односельчане, но никто ничего не знал. Он даже растерялся, не зная, что предпринять. Наспех сколоченная кодла вернулась на хазу Вени и они стали размышлять под бутылочку водки о том, что делать дальше. Точнее, размышлял только Сиплый, а его кореша просто накачивались халявной водкой, выставленной на стол за счет Сиплого. Благо денег у него было, как у дурака фантиков, мертвые братки спонсировали.
- И вот вспомнил я про одну вещь, которую вы даже не заметили, - хвастался Сиплый. – Помните тот джип, что мы спалили недалеко от телевышки на Переваловке?
- Ну, помню, - отозвался один только Кузя, хотя интересно было всем.
- Так вот, перед тем. как его бросить, я обшарил бардачок и нашел там вот это! – Сиплый вынул из кармана маленькую книжечку в коричневом дерматиновом  переплете. – Это записная книжка некоего Хряка…
- Это тот, что на автостоянке на нас наехал? – спросил Кузя.
- Ну да, - подтвердил Сиплый. – Так вот у этого Хряка с памятью было туговато, то ли пил много, то ли туп от рождения был. И он все записывал в эту книжку. Здесь я и нашел описание, как найти дачу Еремы. Понятно? А когда мы приехали, вдруг увидели, что какая-то девка когти рвать с нее намылила. Мы ее немного попугали и она рассказала, что здесь произошло. И о том, как вас в подвал заперла. А дальше вы сами знаете.
Сиплый встал с корточек, на которых часто сидел по старой зоновской привычке, и отошел к столу, стоящему под сосной. На него уже  были выставлены деликатесы, найденные в холодильнике Еремы, стояли две запотевшие бутылки водки «Флагман» и одна греческого коньяку «Метакса». Ради такой хавки и отложили уголовнички допрос пленников.
- Девка-то где сейчас? – крикнул вослед Сиплому Кузя, мечтающий разобраться с «этой сучкой», запершей их в подвал.
Сиплый повернулся на крик.
- Девка, говоришь? – переспросил он и небрежно махнул в сторону дома Еремы. – Там, наверху, в спальне, где же еще. На кровати лежит, нас ждет. А ты что, Кузя, тоже на нее виды имеешь?
И Сиплый заржал, довольный своей, как он считал, очень остроумной шуткой.
Верный своей кликухе Стакан уже разлил по хрустальным фужерам водку. Трое уголовников уселись за стол, выпили и принялись споро уничтожать деликатесы Еремы: красную и черную икру, малосоленого лосося, ветчину, сыр и все остальное. Запивали, естественно, водочкой. Не прошло и пятнадцати минут, как бутылки с водкой опустели и собутыльники перешли на коньяк. Лица их раскраснелись, глаза заблестели, а речи становились все громче. Рассуждали они о том, как распорядятся своими сотнями тысяч баксов, то есть долей от найденного «лимона».
- В Крым поеду, - мечтательно затягиваясь «беломориной» говорил Стакан. – Я там бывал по молодости, такие телки ходят, скажу я вам, и не захочешь, а встанет на них…
- Лох! – кричал ему в ответ Веня. – В Крым сейчас только лохи одни ездят со своими жирными женами и детьми сопливыми. С такими деньгами, как у нас, надо на какие-нибудь Канары ехать. С мулатками кувыркаться!
- Сам лох! – возмутился Стакан. – Кто ж мешает после Крыма на Канары поканать?
Сиплый в спор не ввязывался, смотрел на своих корешей снисходительно. Кулаков заметил, что и пил он гораздо меньше их. «Подлянку готовит, - решил Николай. – Кинет своих же корешей, как нас кинул». Впрочем, Кулакову это было все равно. Он ждал, когда появится Мишка Денисов. Не смотреть  постоянно в сторону открытых дверей подвала ему было почти физически больно. Точно так же мучались и остальные. Все боялись неосторожным взглядом выдать спецназовца – свою последнюю надежду.
И вот он наконец-то появился. Осторожно выполз из дверей и скрылся за углом домика. Кулаков облегченно перевел дух. Он не сомневался, что для Мишки завалить эту кодлу татуированных придурков не составит особого труда. Так оно и произошло.
Спиртное кончилось и Веня пошел в дом за добавкой. Он слегка пошатывался, но в целом держался на ногах вполне уверенно. Сиплый тоже встал и подошел к Кулакову, который сидел со связанными сзади руками прислонившись к старой сосне.
- Слышь, Колян! – сказал он. – Давай по мирному все закончим, а? По-родственному, так сказать. Тебе еще детей подымать надо…
- Ах ты сука! – с непередаваемым отвращением плеснул в его сторону презрением Кулаков. – Ты еще моих детей приплетать сюда будешь?
Сиплый скрипнул зубами, но все таки сдержал готовую вырваться наружу злобу:
- Угомонись, Кулак! И так все знают, что ты не трус. Я тебя по-настоящему уважаю. Но ты проиграл, признай это. И отдай «лимон», ты же все равно им не сумеешь распорядиться, как и эти придурки, что в Крым собираются. А я тебе твердо обещаю, что отпущу всех вас на все четыре стороны. А? Договорились?
- Если я тебе скажу, что сам не знаю, где этот проклятый «лимон», ты мне поверишь? – спросил Кулаков, осторожно наблюдающий за тем, как за спиной Сиплого Денисов легко, будто играючи, свернул шею вышедшему из дому Вене с бутылкой в руке, а когда заметивший это Стакан открыл рот и попытался приподняться из-за стола, метнул в него широкий нож. Остро отточенная сталь вошла в горло Стакана по самую рукоятку, он захрипел и повалился на уставленный закусками стол. Зазвенели падая пустые бутылки. Сиплый хищно развернулся на звук с пистолетом в руке. Он успел заметить Денисова и даже сходу насадить его на мушку, но выстрелить ему не дал Кулаков, изо всей силы саданувший обеими связанными ногами в тощий зад Сиплого. Васька нелепо взмахнул руками и, не удержавшись на ногах, со всего размаху шлепнулся в озеро, окатив сверкающим фейерверком брызг всю округу, в том числе и связанных пленников.
- Тьфу, гад! – заорал отфыркиваясь Кузя. – Даже в воду упасть по-человечески не может, обязательно нужно все вокруг себя обгадить!
В несколько прыжков Мишка Денисов очутился возле самой воды, из которой фыркая и ловя широко открытым ртом воздух, вылезал облепленный тиной и какой-то озерной гадостью Сиплый. Не мешкая ни секунды, Денисов ухватил урку за шкварник и рывком бросил его лицом вниз на землю. Сиплый сопротивления не оказывал, хрипел и кашлял, выплевывая на желтую хвою попавшую в легкие воду. Пистолет он выронил при падении и теперь его осматривали на дне водные обитатели. Но Мишка на всякий случай обхлопал Сиплого с ног да головы, после чего крепко стянул ему за спиной руки его же собственным ремнем. Подошел к валявшемуся возле стола Стакану, вырвал из его шеи перепачканный кровью нож, обтер его о полотенце, лежавшее на столе, и вернулся к связанным пленникам. Несколькими взмахами острой стали перерезал их путы.
Кулаков встал, потирая затекшие кисти рук, подошел к потерявшему всяческие понты Сиплому, склонился над ним.
- Ну так кто из нас, Васька, проиграл? – голос Николая был ровным и слегка насмешливым.
- Издеваешься? – скрипнул зубами Сиплый.
- Нисколько! – усмехнулся одними губами Кулаков. – Просто сказать тебе по-братски хочу: дурак ты, Васька, и уши у тебя холодные! Понимаешь ли хоть, почему опять наша взяла, а не твоя?
- Потому что с ментами спелись, суки позорные! – прохрипел Сиплый.
- Не в цвет, - покачал головой Николай. – Потому что на святое дело я шел – сына из беды выручать. А тебе зеленым светом глаза застило, миллионером стать захотелось. А под такое дело не только Бог, даже капризная девка Фортуна не всегда подписывается.
- А тебе, значит, миллион не нужен?! – саркастически хмыкнул Сиплый. – Перебиваешься в своей Эсоле с картошки на рассол и всем доволен? Святоша, да?
- Не всем, - качнул отрицательно головой Николай. – И далеко не святоша. Да ты и сам видел, какой я «добрый», когда мне поперек пути становятся. Но я никогда и никого не предавал. Поэтому правда на моей стороне. А ты подохнешь здесь, как собака!
С этими словами Кулаков взял у Мишки Денисова свой спецназовский нож и за волосы откинул назад голову Сиплого, оголяя худую шею.
- Ты что, Колька! – дернул кадыком Сиплый. – Мы же братья! Деды наши родными братьями были. Кулаковы мы!
Его надрывный крик утонул в мрачных глазах склонившегося над ним Николая. Сиплый заткнулся и с ужасом смотрел на широкое лезвие на котором еще виднелись следы крови беспутного Стакана. Никто не вмешивался в разговор двух братьев и Сиплый понял, что приговор ему вынесен окончательный. На виске его судорожно забилась маленькая синяя жилка.
Внезапно Кулаков почувствовал на своем плече чью-то руку.
- Папа! – окликнул его Иван. – Остановись!
Кулаков глянул через плечо на сына. В глазах Ваньши таилась боль.
- Папа! – повторил он. – Не надо!
Кулаков глянул на оголенную шею Сиплого, затем на Ваньку, перевел взгляд на  нож. Вдруг резким движением отшвырнул клинок в сторону, встал и пошел прочь, ссутулив уставшие плечи. Ванька догнал его, приобнял, что-то стал говорить успокаивающее.
Сиплый с облегчением перевел дух. Но тут наткнулся взглядом на Исая, который хищно раздувал ноздри и усмехался глядя на него.
- Повезло тебе сейчас, падла! – ровно сказал Исай. – Только запомни: еще раз тебя где встречу, звиздец тебе будет! Я тебе не Ванька, прощать не буду. Понял!?
Сиплый затряс головой, понял, мол.
Исай усмехнулся и отвернулся от растоптанного врага.
- Что дальше? – спросил у хранящего молчание во время всей этой сцены Денисова.
- Сматывать надо отсюда, - сказал тот. – Я вообще поражаюсь, почему здесь до сих пор милиции нет. Ведь пальба была и взрыв. Что, никому дела до этого нет?
 - Конечно! – откликнулся Кузя. – На хера кому-то ввязываться в бандитские разборки? Местные наверняка знают, кто здесь гнездо свил. Так что стреляй не стреляй – все едино! – и Кузя фальшиво спел: «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу!» Понятно?
- Магомаев, блин! – хмыкнул Исай и вдруг вспомнил: А как же девка?
- Какая девка? – спросил Денисов.
- А, ты не знаешь! – ответил Исай. – Сиплый сказал, что девка, которая нас заперла в подвале, в доме наверху сейчас. Они ее повязали, потому и узнали, где мы находимся.
- Черт! – хлопнул себя по лбу Кузя. – Я и совсем забыл! Должок этой сучке вернуть надо.
- Стой! – остановил рванувшего к дому Кузю строгий голос Михаила. – Вместе пойдем.
Лера действительно была наверху. Она лежала на кровати совершенно голой, руки ее были привязаны к изголовью, ноги - к противоположной спинке. Увидев мужчин, она нисколько не смутилась, но в глазах ее мелькнуло удивление – зашли не те, кого она ждала.
- Ну что, гадина! – подскочил к кровати Кузя. – Ответ надо держать за свои дела.
Но Денисов своей широкой дланью отодвинул Кузю от кровати, перерезал веревки, стягивающие руки и ноги Леры, бросил ей валявшееся на полу платье:
- Одевайся!
Лера послушно стала натягивать платье затекшими руками. Когда она оделась, Денисов скомандовал:
- Теперь вниз. И не вздумай шутить, мы теперь все про тебя знаем.
Лера взглянула на него насмешливо, но послушалась. Кузя, Исай и Денисов последовали за ней.
На крыльце сидели Николай с сыном. Оба неумело затягивались дымом сигарет.
- Ну что, разобрались? – спросил их Кузя.
Николай смерил его тяжелым взглядом, но ничего не ответил. Сказал Денисову:
- Михаил, нам надо как-то домой добираться.
- Хорошо, - ответил тот. – Вернемся в город, решим эту проблему.
- А Сиплого куда? – спросил кровожадный Исай.
- Грузите его в автобус, - скомандовал Михаил. – И девку туда же. Только следите, чтоб не удрала, она нам еще нужна будет.
Кулаков Иван смотрел на Леру и молчал. Она взгляд не отводила. Иван вздохнул, развернулся и все так же молча пошел к автобусу.
Через пять минут во дворе дачи Еремы было смертельно тихо. Багровый закат перебирал красными лучами желтые струны сосен. И если не глядеть на разбросанные там и сям по двору трупы, ничто не портило вечной красоты северной природы…

43 глава
До Петровска ехали молча. Говорить ни о чем не хотелось. Денисов одну за одной смолил свои «кэмелины», сосредоточенно глядя на поглощаемую микроавтобусом серую ленту асфальта. Исай и Кузя мирно посапывали, сморенные усталостью и постоянным недосыпом за последние сутки. Сиплый, несмотря на свое незавидное положение на полу, тоже похрапывал. Николай и Иван о чем-то тихо переговаривались, стараясь, чтобы их разговор остался неуслышанным. Лера смотрела в окно, изредка усмехаясь своим мыслям.
Для начала Денисов заехал в горбольницу, чтобы узнать, как себя чувствует Серега, оставленный там в бессознательном состоянии. Серега чувствовал себя более, чем нормально. Он стоял в приемном покое в одних только синих семейных трусах и ругался с санитаркой и толстой пожилой врачихой. Голова его, наподобие купальной шапочки, была обмотана белоснежным бинтом.
- Больной, немедленно вернитесь в палату! – повторяла врач настойчивым голосом. – Вам вредно сейчас ходить!
- Да я здоров, как бык! – возражал Серега. – Отдайте одежду, мне домой ехать надо!
- Больной, не спорьте с врачом, - говорила санитарка, загораживая Сереге путь к выходу. – Идите в палату.
Увидев вошедших в приемный покой друзей, Серега расплылся в улыбке:
- Скажите им, что я здоров! А то одежду отобрали и не пускают никуда.
- Вы кто такие? – развернулась своим мощным торсом врачиха. – Время посещений давно закончилось. Покиньте больницу!
- Майор Денисов! – официально представился Михаил, сунув ей под нос раскрытое удостоверение. – Нам велено доставить этого гражданина в отделение.
Врач строго посмотрела через очки на маленькую фотографию Денисова, сравнила с оригиналом и недовольно поджала губы:
- Он болен и должен находиться на излечении.
- Да вижу я, насколько он больной! – засмеялся Денисов. – Принесите его одежду.
- Делайте, что хотите! – в сердцах махнула рукой врач. – Семеновна, принеси Макарову одежду.
Серега благодарно взглянул на Денисова. Он не узнал его, но присутствие рядом с милицейским майором Кулакова с сыном вселяло в него уверенность, что все в порядке. Облачившись в принесенный санитаркой спортивный костюм, Серега вышел вслед за всеми на больничный двор.
- Нашелся, Ванька? – спросил он. – И где ж ты прятался?
- Потом поговорите, - поторопил его Денисов. – Залезайте в автобус.
Увидев в салоне связанного Сиплого, Серега присвистнул:
- И ты здесь? Что, не удалось поразбойничать?
Сиплый не ответил. А Серега повернулся к Кулакову:
- Дядь Коль, что ж ты одного меня в больнице оставил? Или мешать стал?
- Да ты что, Серега!? Михалыч так тебя по голове оприходовал, что мы уже за твою жизнь испугались. А оставаться нам нельзя было, время поджимало, - объяснил Кулаков.
- Куда теперь? – спросил Денисов, выруливая с больничного двора на улицу.
- Давай на стоянку, где мы мою «ласточку» оставили, - попросил Николай. – Надо посмотреть, что с ней стало.
Исай объяснил Михаилу дорогу и микроавтобус полетел по ночному Петровску. После захода солнца по нему опять бродили стайки накаченных пивом подростков, но обилие милицейских патрулей на улицах сдерживали их от совершенных накануне «подвигов». Так, изредка вспыхивали потасовки и слышались выкрики, но в целом в городе уже был наведен порядок.
На автостоянке к подъехавшим друзьям вышел сторож. Молодой парень, жующий что-то своей выпирающей вперед челюстью. Посмотрев на протянутую ему Николаем квитанцию, он равнодушно кивнул головой в сторону, проходите, мол.
Кулаков прошел к своей «шестерке», осмотрел внимательно. Машина казалась нетронутой. Николай отпер дверцы, достал свинченные номера и умело стал их прилаживать на место. Ванька помогал отцу.
Денисов, Серега  и Исай стояли рядом, молчали. Кузя остался в автобусе охранять пленников. Привинтив номера, Кулаков распрямился и глянул на друзей.
- Домой поедешь, - не спросил, а подтвердил свою мысль Исай.
- Да, - коротко ответил Кулаков. – Пора уж, загостились мы здесь. Ты с нами, Серега?
- Да, дядь Коль, - кивнул он. – Мать, наверно, уже заждалась, волнуется.
Денисов хмыкнул. Он хотел что-то сказать, но вдруг тишину автостоянки прервал треск мотоцикла. Все обернулись к воротам, где под приглядом Кузи оставили микроавтобус. И обомлели. Кузя, стоявший возле машины, от удара мотоцикла летел к обочине. За рулем рогатого железного коня сидел черный кожаный человек в таком же иссиня-черном шлеме с закрытым забралом. А из распахнутых дверей микроавтобуса уже выскочила Лера, быстро уселась за спину чернокожника и мотоцикл со скоростью ужаленного в задницу оленя рванул по пустынной улице.
- Стой! – в бешенстве заорал Денисов, выхватывая из наплечной кобуры пистолет.
Однако было уже поздно. Мотоцикл свернул во двор стоящей поблизости многоэтажки и догнать его не было никакой возможности. А из раскрытых дверей автобуса вывалился освобожденный от пут Сиплый и тоже попытался слинять с места событий. Но пришедший в себя Кузя с яростью вцепился ему в ногу и повалил на грязный асфальт. Сиплый ударил его кроссовкой в лоб, но Кузя не отцепился, наоборот удвоил усилия. К сцепившимся односельчанам подбежал Денисов, сходу пнул Сиплого под ребра, завернул ему руку за спину, нажал.
- Пусти, падла! – заорал Сиплый. – Больно!
Денисов перевернул его на спину, воткнул ствол пистолета под подбородок:
- Кто это был? Говори, сволочь!
- Н-не знаю! – выдавил Сиплый.
- Хуже будет! – надавил пистолетом Денисов. – Мозги вышибу!
- По телефону она кому-то звонила, сказала, где находится…
- Кому?
- Русланом его называла, на помощь звала.
- О чем еще говорила? – ковал железо, пока горячо, Денисов.
- Сказала, что деньги у Сан Саныча. Он их забрал.
- Что-о-о-!? – подался вперед Кулаков. – Значит, Сан Саныч лимон увел?
- Наверно, не знаю я, - давился словами Сиплый.
- Вот сволочуга! – ругнулся Николай. – Не думал я, что Колобок на такое решился. Душу бы из него вытряхнул, если б знал, что из-за него Ваньку похитили.
- Не из-за него, а он сам это сделал, - поправил Кулакова Кузя, держась рукой за ушибленный бок.
- Сука! – резюмировал Исай. – Но все равно не понятно, почему Ваньку в живых оставили. Ты прости, Николай, но проще было его в расход пустить, чем на даче прятать.
- Незачем извиняться, - бросил Кулаков. – Я и сам над этим думаю. Рановато, наверно, в Эсолу сматывать, надо еще с Михалычем потолковать.
- Точняк! - согласился Исай. – Может, он чего разъяснить сумеет.
- Поехали! – скомандовал хмурый Денисов, рывком поднимая с земли Сиплого и без особых церемоний заталкивая урку обратно в автобус. – Ты на своей поедешь, Николай?
- Да, мы с Ванькой на своей двинем, - кивнул Кулаков.
- Я с вами, - сказал Серега. – Можно, дядь Коль?
- Давай, - согласился Кулаков.
Поехали на Октябрьский проспект, где оставили Михалыча под охраной Сашки – кореша Исая. Впереди ехал Денисов, не обращая внимания на правила дорожного движения и посты милиции. Кулаков старался не отставать, понимая, что их не тормозят только потому, что менты видят синие номера микроавтобуса.
Во дворе, хрущевки, в которой жил Сашка Степанов, было пусто. Денисов подрулил к самому подъезду и рванул в квартиру, не дожидаясь остальных. Кузя и Исай спешили следом. Кулаков с сыном и Серегой, ехавшие сзади, чуточку отстали. Дверь в квартиру Сашки оказалась незапертой. Сам хозяин сидел в кресле возле журнального столика с остатками пиршества – пустая бутылка из под водки, грубо вскрытая банка шпрот, натыканные куда попало окурки – и глупо таращился на вошедших.
- Привет! – заорал он совершенно пьяным голосом. – А мы тут вас заждались.
Непонятно, что он подразумевал под словом «мы», поскольку был в комнате совершенно один.
- Где Михалыч? – шагнул к пьяному стражу Денисов.
- Михалыч? – непонимающе переспросил Сашка, морщиня пьяный лоб. – А, Михалыч! Он за бутылкой побежал. Вот такой мужик, скажу я вам! И чо вы на него взъелись? Конкретный чувак!
- Бля! – от всей души резанул проспиртованный воздух комнаты матерным словом Денисов. – Ты, мудак, упустил гада!
- Какого гада? – нахмурился Сашка. – Это ты про Михалыча, что ли? Щас он придет, за бутылкой только сходит.
- Во сколько он ушел? - брезгливо глядя на хмельного кореша, спросил Исай.
- А я помню? – сказал Сашка. – Где-то около семи.
Денисов глянул на часы и выругался еще раз. Стрелки показывали четверть одиннадцатого. Догнать Михалыча, конечно же, было уже нельзя. А выслеживать его в городе было пустым занятием. Наверняка начальник службы безопасности ныне покойного Еремы знал немало потайных мест. Да и парочку конспиративных квартир непременно имел.
- Да вы чо, мужики! – пьяно-обиженным голосом протянул Сашка. – Никуда он не денется. Давайте выпьем лучше. У меня еще полбутылки есть.
Сашка действительно вытащил из под стола початую бутылку водки. Попытался налить себе в стопку, но Исай выхватил бутылку у него из рук и перевернул над головой кореша. В комнате запахло дешевым спиртом.
- Ты чо, охренел! – заорал Сашка, по волосам и лицу которого побежали водочные струи. – Это же водка!
Он попытался встать, но Исай со всей силы толкнул дружка в грудь, отчего тот повалился в кресло, перевесил его спинкой и грохнулся на пол, задрав вверх ноги в давно не стираных и дырявых носках.
- Пошли отсюда! – презрительно бросил Исай и первым пошел к выходу.
Не слушая пьяный мат Сашки, который безуспешно пытался подняться с пола, остальные последовали за ним.
Во дворе остановились перекурить. Надо было обсудить создавшееся положение. Двое пленников, могущих пролить свет на произошедшее, бежали. Оставался еще Сиплый, но от него было мало толку. Так, балласт сплошной.
- Кажись, приплыли? – не то спросил, не то констатировал Кузя, озадаченно почесывая пятерней в затылке. – Теперь вовек не выяснить, кто за всем этим стоял.
- Похоже, что так! – мрачно подтвердил Исай, расстроенный тем, что его подвел кореш, на которого он надеялся.
Денисов промолчал, прикуривая сигарету. А Николай вдруг улыбнулся во всю ширь и спросил:
- А на хрена нам все это знать приспичило?
- Как это? – удивился Серега.
- Ну вот скажи, - обернулся к нему Кулаков. – Выяснил ты, кто чеченцев на миллион кинул. И дальше что? Сан Саныч мертв, к нему никаких предъяв не сделать. Так и делать-то некому. Ерема с Магомедом тоже на том свете.
- Подожди, - сказал Исай. – А Батон, тот, что главный у чеченцев?
- Его тоже этой ночью пристрелили, - сообщил Денисов. – Скорее всего, боевики Еремины.
- Вот видишь! – обрадовался Николай, будто нашел подтверждение своим словам. – Остается один Михалыч. Но кто он без Еремы и без бойцов убитых? Никто! Так что хрен с ним, пусть прячется. Начнет на нас наезжать, опять укорот сделаем.
- Пусть только сунется! – храбро заявил Кузя, выпятив грудь, и тут же охнув схватился за бок, в который его ударил мотоцикл.
Все дружно засмеялись.
- Чего ржете! – обиделся Кузя. – Думаете не больно, когда тебя мотоциклом сбивают?
- Больно, больно! – согласно кивнул Денисов. – Я то знаю это. Но ничего, Кузя, под бочком у жены быстро все заживет.
- Да иди ты! – беззлобно отозвался Кузя. – А что с Васькой будем делать?
Все посмотрели на Кулакова.
- Тебе решать! – сказал ему Денисов.
Кулаков молчал. Дурак, конечно, Васька, но ведь брат все-таки. Пусть и беспутный, пусть и морда уголовная. Взглянул на Ваньку. Тот смотрел на отца не отрываясь, ждал решения. Кулаков вздохнул, открыл дверь микроавтобуса, достал свой знаменитый нож. В глазах лежащего на полу Сиплого заплескался животный страх. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле и его глотка лишь судорожно дернулась, сглатывая слюну. Кулаков взмахнул ножом и веревки, стягивающие руки Сиплого, ослабли. Ни слова не сказав, Николай вылез из микроавтобуса. Следом осторожно выбрался Сиплый, еще не до конца веря своей свободе.
- В Эсолу со мной не поедешь, - буркнул Николай, не глядя в его сторону. – Добирайся как знаешь.
- Лады! – кивнул головой Сиплый. – Спасибо, Кулак, век не забуду.
- Иди! – отмахнулся от троюродного братца Кулаков.
Сиплый торопливо зашагал прочь. Вслед ему никто не смотрел.

44 глава
- Ну что, пора домой? – спросил Кулаков.
- Да, поехали, - ответил за всех Кузя и первым полез на переднее сиденье «шестерки».
- Эй, ты куда? – сказал ему Николай. – Со мной рядом Ваньша сядет. Перебирайся назад.
Кузя, нимало не смущаясь, пересел. Туда же забрался Серега.
- А ты, Леха? – спросил Николай армейского дружка, протянувшего в трудную минуту руку помощи.
- Я его подвезу, - сказал Денисов. – Да и вас до поста ГАИ провожу, мало ли что.
- Хорошо, - кивнул Кулаков и сел за руль своей «ласточки»
Ванька примостился рядом.. Поехали в том же порядке – Денисов на своем микроавтобусе впереди, Кулаков – следом.
У гаишников, когда перед ними предстал Денисов, лишних вопросов не возникло. Мельком глянули на права и техпаспорт Кулакова, махнули жезлом, проезжай, мол. Денисов и Исай подошли к Кулакову.
- Ну, бывай! – усмехнулся Исай. – Обращайся, если что.
- Спасибо, Леха! – с чувством сказал Кулаков и вдруг, неожиданно для самого себя, крепко обнял друга.
- Да ладно тебе! – похлопывая его по спине сказал растроганный Исай. – Чего не бывает! И кому, как не старым корешам, на помощь прийти?
- Приезжай ко мне, - предложил Николай отстранясь. – На рыбалку сходим, баньку сварганим. У меня и мангал есть, шашлыки можем сделать.
- Идет! – согласился Исай. – Обязательно приеду.
- А меня не приглашаешь? – улыбнулся Денисов.
- Ты ж без приглашения припрешься, - улыбнулся в ответ Николай, крепко пожимая ему руку.
- Это верно, - на полном серьезе и вполголоса подтвердил Михаил. – На днях загляну вместе с Исаем, надо будет нам обсудить, что говорить, если нас вдруг за жопу возьмут. Понял?
- Как не понять! – тоже серьезно ответил Николай. – Когда ждать?
- Жди, приедем, - уклонился от прямого ответа Денисов.
- Ну, - еще раз хлопнул по протянутой пятерне Исая Николай. – Бывайте!
- Ни пуха! – беззаботно улыбнулся Исай.
Кулаков уже совсем было вознамерился усесться за руль, как вдруг со стороны города на дороге появился черный джип, на полной скорости летящий к посту ГАИ. За рулем его сидела женщина, голова которой была плотно укутана платком.
Залязгали затворы автоматов сержантов, до этого лениво покуривавших у поста. Лейтенант, проверявший документы у Кулакова, протестующе замахал жезлом. Но джип никак не отреагировал на приказание остановиться, только еще увеличил скорость. Кулаков и его друзья застыли, со страхом наблюдая за происходящим. Ни они, ни гаишники не догадывались, что за рулем сидела вконец обезумевшая жена Батона – Фатима. Уже более суток с того момента, когда ее муж был расстрелян во дворе собственного дома, Фатима вместе с детьми – шестимесячным сыном и двухлетней  дочкой сидела в машине, которую спрятала в кустах, неподалеку от городского парка. Животный страх мешал ей покинуть ее. Все время казалось, что как только она вылезет из джипа, свирепые русские парни в черных шапочках, натянутых на глаза, начнут стрелять по ней с детьми. Фатима судорожно сжимала в руке пистолет, из которого застрелила боевика, пытавшегося открыть дверцу машины, и беззвучно плакала. Дочка, понимавшая, что с матерью происходит что-то неладное, прижималась к ней, по щекам ее тоже катились неслышные слезы. А вот маленький Аслан хныкал громче. Фатима пыталась кормить его грудью, но молоко у нее после всех передряг напрочь исчезло. Дождавшись, когда на город опустилась совсем не темная незнакомая северная ночь, Фатима решила ехать домой в Чечню. Она не отдавала себе отчет, как она проделает столь долгий путь, в ее воспаленном мозге билась только одна отчаянная мысль: «Домой!» Джип послушно завелся и полетел по ночному Петровску.
И вот впереди уже маячит пост ГАИ и кто-то машет жезлом. Но останавливаться нельзя. Стоит остановится, и не знающие жалости русские парни начнут стрелять. Фатима до отказа вдавила педаль газа в пол.
Лейтенант-гаишник едва успел уклониться от летящего напролом джипа. Но сержанты не мешкали, едва машина миновала пост, они выскочили на проезжую часть и открыли по джипу шквальный огонь из трех автоматов. Джип завилял, скорость его упала. Из распахнувшейся дверцы вылетел и упал на обочину какой-то сверток. Через секунду после этого машина врезалась в бетонный столб и взорвалась с ужасающим грохотом.
Трое сержантов с автоматами на изготовку острожно двинулись вперед. Кулаков и Денисов, не сговариваясь, шагнули за ними. Гаишники опасливо приблизились к вывалившемуся из машины свертку, остановились, направив на него стволы.
- Так это ж ребенок! – вдруг с непомерным удивлением воскликнул один из них.
- Один хрен! – злобно отозвался второй. – Лучше его сейчас грохнуть, чем потом из него боевик вырастет.
И он прицелился в голову ребенка, одновременно плавно нажимая на спусковой крючок автомата. Боек ударил по капсюлю и тот воспламенил порох, но пуля, предназначавшаяся младенцу, ушла далеко вверх. Это Николай, не медля ни секунды, ударил сбоку по стволу автомата.
- Ты! – вызверился на него сержант. – Чеченский заступник! Да я тебя…
- Стоять! – рявкнул на него Денисов. – Смирно! Под суд пойдешь, сволочь! Тебе для того оружие дали, чтобы ты с детьми воевал?!
Денисова натурально колотило от увиденного. Он тряс пистолетом перед лицом ошалевшего от такого напора гаишника и сдерживался изо всех сил, чтобы самому не начать стрельбу. А Николай подошел к хнычущему свертку и взял его на руки. Из белых пеленок на него глянули чистые глазенки ангела. Они были заплаканы и смотрели на Кулакова с каким-то первозданным пониманием, не доступным разуму взрослых. Только иногда такой взгляд можно встретить у глубоких старцев, стоящих на грани вечности. Вдруг ребенок улыбнулся Николаю. Кулаков внутренне вздрогнул и пошагал со свертком к своей машине.
- Ты куда? – окликнул его Денисов.
- Домой, - не оборачиваясь, просто ответил Кулаков.
Он сунул ребенка сыну и Ванька безропотно принял его. Николай завел машину и поехал вперед. Гаишники, Исай и Денисов молча смотрели ему вслед.
Жена была дома. Она еще вечером приехала в Эсолу и крайне удивилась, не застав мужа дома. Николай редко уезжал надолго, не поставив ее в известность. И, ей Богу, не миновать бы было Кулакову скандала, если б не Ванька. Сын, вылезший из машины с ребенком на руках, поразил Татьяну до глубины души. Она села на скамейку во дворе, прижав руку к левой стороне груди.
- Ты чего, мам? – спросил ее Ванька.
- Это что? – указала Татьяна на хнычущий сверток.
- Ребенок, - ответил Кулаков.
- Чей? – спросила Татьяна со страданием в голосе.
- Теперь наш, - просто ответил Кулаков.
- Наш!? – удивлению жены не было границ. – А откуда он взялся?
- С поста ГАИ, - пояснил Николай.
- Чего!? – повернулась к мужу, пришедшая в себя после первого изумления супруга. – Тебе его вместо штрафа дали?
- Да иди ты! – выругался на жену Кулаков. – Мать его гаишники застрелили, вот и пришлось взять домой малыша, не оставлять же было.
После этих слов мужа, Татьяна опять схватилась за сердце и переспросила севшим голосом:
- Как застрелили?
- Из автомата, - буркнул Николай. – У тебя есть что пожрать, а то я что-то проголодался?
На такую наглость Татьяна не нашла что возразить. Она молча взяла с рук сына сверток с младенцем, прошла в дом, кинув через плечо:
- Рыба на плите, молоко в холодильнике, - и с угрозой в голосе предупредила: Завтра обо всем поговорим, а сейчас спать пора.
Кузя и Серега все это время сидели в машине, боясь и нос высунуть на улицу. Слишком хорошо они знали крутой нрав жены Кулакова. Но как только она скрылась в доме, Кузя смело вывалился наружу. Серега вылез тоже.
- Ладно, мужики, давайте по домам, завтра обо всем поговорим, - сказал им Кулаков.
- Хорошо, дядь Коль, - легко согласился Серега.
- До завтра, - протянул пятерню Кузя.
Николай крепко пожал руки односельчанам. Ничего не сказал, но и по рукопожатию чувствовалось, что он бесконечно им благодарен за эту поездку в Петровск.
Ванька тоже протянул руку Кузе. Обменялся рукопожатием. Серега в этот момент нагнулся, чтобы завязать развязавшийся шнурок кроссовки. Из его кармана вдруг выпали две желтые дискеты.
- Что это? – спросил его Иван.
Серега смущенно поднял желтые квадратики с дощатого тротуара, сдул с них пыль.
- Дискеты это, - пояснил он.
- А откуда? – прищурив глаза поинтересовался Николай.
- Помните джип? – стал объяснять Серега. – Ну тот, самый превый, который нас под Эсолой встретил?
- Ну, - поторопил его Кулаков, который не хотел, чтобы Ванька узнал, что они сделали с тем джипом.
- Вот я их из него тогда и взял, - чуточку смущаясь пояснил Серега. – Сиплый хотел их выбросить, а я забрал.
- И что на них? – полюбопытствовал Кузя.
- А я знаю? – пожал плечами Серега. – У меня и компьютера нет.
- Дай мне, - протянул руку Иван. – Я посмотрю.
- На, - не стал упираться Серега. – Скажешь потом, что там нашел.
- Обязательно, - пообещал Иван.
- Только не сегодня! – воспротивился Николай. – Сегодня спать - и никаких  больше дел.
Он силой развернул Кузю с Серегой и подтолкнул их к калитке. Впрочем, они и сами не сопротивлялись такой постановке вопроса. Две практически бессонные ночи подряд не могли вдохновить на третью такую же.
Ванька ушел на второй этаж в свою комнату, а Николай решил напоследок заглянуть в баньку. Скорее для порядка, чем по необходимости. Пройдя через предбанник, он отворил дверь в моечную и увидел сидящего на скамье у окошка бригадира Петра Семеновича. Бригадир смолил папиросу и прищурясь смотрел на Кулакова.
- Здорово, Петро! – машинально поздоровался Николай. – Ты что здесь делаешь?
- Здорово, коль не шутишь! - откликнулся бригадир. – Обещание свое выполняю.
Только тут Кулаков заметил лежащее на коленях Петра помповое ружье, доставшееся им в пятницу вечером в виде трофеев, после стычки с братками.
Вспомнил он и об обещании данном бригадиром: прикрыть в случае надобности семью Кулакова.
- Спасибо тебе, Петро! – сказал он бригадиру. – Все в порядке, нет нужды больше охранять.
- Ну нет, так нет, - поднялся с лавки Петр Семенович. – Завтра на работу выйдешь?
- Куда ж я денусь? – удивился Николай.
Еще не было ни разу, чтобы он прогулял рабочий день без уважительной причины. Судя по всему, прошедшие разборки он тоже не считал слишком уважительными.

ЭПИЛОГ
Неделю спустя вечером в пятницу Кулаков с приехавшими Мишкой Денисовым и Лехой Исаевым отдыхали на берегу небольшого лесного озерца под Эсолой. Тут же были Серега, хлопотавший вокруг костра, и Кузя, колдовавший над приготовлением ухи. От котелка, висевшего над огнем, шел умопомрачительный запах.
На полянке уже была расстелена клеенка, прихваченная из дому запасливым Николаем, на ней в живописном беспорядке были разложены деревянные ложки, нарезанный толстыми ломтями черный хлеб, малосольные огурчики в мисочке, вареные яйца, перья зеленого лука, редиска и прочая деревенская снедь. Посередине с важностью кремлевской башни возвышалась литровая бутылка водки «Столичной». Еще две такие же высовывали свои горлышки из воды возле берега – охлаждались.
- Ну хватит уже! – крикнул Кузе истекающий слюной Исай. – Давай уху, жрать хочется, сил нет!
- Еще минутку! – отозвался Кузя. – Уха дойти должна!
Он бросил в воду еще какую-то сушеную приправу, зачерпнул ложкой варево, подул, отгоняя горячий пар, и попробовал уху. Потом плеснул в котелок немного водки.
- Во, теперь в самый раз! – заявил он. – Можно на стол подавать.
Серега не заставил себя просить дважды. Он сноровисто подхватил котелок за проволочную дужку рукой, на которую предварительно надел брезентовую рабочую рукавицу, снял его с огня и водрузил с краю импровизированного стола на деревянную досочку, используемую вместо подставки.
Все, словно по движению невидимого дирижера, с шумом втянули носом воздух. Кузя взял в руку половник и начал накладывать в железные миски куски рыбы, заливая их прозрачной ухой. Но прежде чем приступить к еде, Николай постучал своей ложкой по стакану:
- Э, мужики! Сначала выпить.
Исай скрутил винтовую пробку с бутылки, щедро налил всем по полстакана.
- За что пьем? – спросил Денисов, поднимая свою посудину.
- За дружбу! – сказал Николай. – За настоящую мужскую дружбу. Пусть смеются над ней, пусть говорят про нее всякое разное разные мудилы-юмористы, но я знаю точно – такая дружба есть. За вас, друзья!
Звякнули над столом стаканы. Мужики выпили до дна, крякнули от души и застучали деревянными ложками по мискам.
- Ну как ушица? – спросил через минуту Кузя.
- Супер! – откликнулся с набитым ртом Исай. – Никогда не едал ничего подобного!
- Да, Кузя, - подначил повара Денисов. – Тебе бы в ресторане «Северный» работать, иностранцев кормить, неплохую бы деньгу заколачивал.
- Неа, - всерьез помотал головой Кузя. – Что я в вашем городе не видел?  Одна борзота вокруг. Я уж лучше в Эсоле поживу.
Когда утолили первый голод, налили по второй. На это раз слова попросил Кузя. Все заулыбались, решив, что он, как обычно, решил схохмить. Но Кузя не стал веселить народ. Подняв стакан он просто сказал:
- Я хочу выпить за тебя, Николай. Мы все – деревенские мужики, живем в одной деревне, работаем, детей ростим. Водку пьем. Иногда. Но многие ли из нас, когда припрет, готовы идти напролом, не останавливаться ни перед чем? Жить так, как поет Розенбаум:
Лечить, так лечить!
Любить, так любить!
Гулять, так гулять!
Стрелять, так стрелять!
Немногие это могут, скажу я вам.
- Ну нет! – запротестовал Николай. – А вы-то сами…
- Ты не мешай, - остановил его Кузя. – Спору нет, мы все пошли за тобой. Но в том-то и дело, что за тобой. А сами по себе вряд ли решились бы. Так что за тебя, Николай! За крепкого мужика, которым и сильна матушка-Русь!
Снова все чокнулись и выпили, не жеманясь и не оставляя в стакане зло. Закурили. Синий дым отогнал комаров, от которых более всего страдал городской Исай.
- Слушай, Николай, - спросил вдруг он, отмахиваясь веточкой березы от кровососущих тварей. – А ребенок тот, что ты у поста ГАИ взял, где он теперь?
- Спит, наверно, дома, - пожал плечами Кулаков.
- У тебя дома? – уточнил Исай.
- Конечно.
- А жена как?
- Так Танька и настояла, чтоб дома его оставить, - развел губы в усмешке Николай. – Никому, грит, не отдам. Пусть у нас живет. Тарелка супа для него всегда найдется, где пятеро поедят, там и шестой голодным не останется.
- Назвали-то как? – с уважением к решению Кулаковых спросил Исай.
- Лешкой, - просто ответил Николай.
- Как!? – чуть не подавился помидориной Леха Исаев.
- Лешкой, - повторил Николай. – В честь тебя, значит.
Исай не нашелся, что сказать, только смотрел на своего дружка с какой-то затаенной тоской.
- Во! - хлопнул его по плечу Кузя. – Давай за твоего крестника выпьем!
Выпили все. А потом Денисов ошарашил компанию.
- Знаешь, Николай, чей это сын? – спросил он Кулакова.
- Чей? – не сказать что с большим интересом спросил Николай.
- Батона, того самого чеченца, что Петровск держал, - пояснил Михаил. – Его в ту ночь, когда погромы начались, еремины боевики грохнули.
- Иди ты! – изумился Кузя. – Ни фига себе какая карусель получилась!
- А мне плевать! – вдруг резко сказал Николай. – Хоть Батона он сын, хоть Магомеда. Хоть чеченец, а хоть француз. Мой он теперь сын, раз сиротой остался.
- Почему сиротой? – спросил Исай. - А мать его где?
- А мать его в том джипе была, который гаишники расстреляли, - глухо пояснил Денисов.
Все замолчали. Разлили еще по чуть-чуть, выпили, переваривая услышанное. А потом Николай задал Денисову интересующий всех вопрос:
- Ну как там, в милиции? Ищут нас?
Денисов отложил в сторону надкусанный огурец и закурил еще одну неизменную «кэмелину», затянувшись ароматным дымом. С любопытством оглядел всех.
- Да не тяни ты! – поторопил его Кузя. – Видишь, народ ждет.
- Народ, говоришь? – ухмыльнулся Михаил и расцвел улыбкой. – Спи спокойно, народ! Все будет нормально, навел я справки. Ваши бои списаны на разборки между чеченцами и ереминской кодлой. Так что все в порядке, мужики!
Все разом загомонили. Исай бросился к воде доставать еще одну бутылку. Кузя от восторга хлопнул Серегу по спине так, что у того из рта выскочил недоеденный кусок колбасы и плюхнулся прямо в котелок с остатками ухи. Это почему-то так всех развеселило, что хохотали до упаду. До колик, до слез, до еканья в желудке. А потом разом смолкли, вытерли слезы и уже серьезно и молча подняли стаканы с водкой.
- Давайте выпьем за Цыгана, - предложил Николай. – Помянем его. Непростой это был человек, себе на уме. Но все же помог нам. Да еще и ясновидцем оказался, это он мне сказал, что приемыш в семье будет. Пусть земля ему будет пухом!
Помолчали, вспоминая бородатого старика. А потом Кузя спросил:
- И все же, кто за этим всем стоял? Кто «лимон» взял? Ваньку похитил?
- Сан Саныч, - ответил Николай и закусил малосольным огурчиком.
- Почем знаешь? – усомнился Исай. – Может, это Михалыч затеял или сам Ерема?
- Знаю, - усмехнулся Кулаков.
- Откуда? – заинтересовано спросил Денисов. – Ведь Михалыч исчез из города. Где он, никто не знает.
- Помнишь дискеты, которые ты Ваньке отдал, когда мы в Эссолу приехали? – спросил Николай у Сереги Макарова.
- Желтенькие такие? – уточнил Серега. – Помню, конечно. Он мне обещал рассказать, что на них записано.
- Какие дискеты? – стал переводить взгляд с Николая на Серегу Денисов. – Мне вы ничего про них не говорили.
- Да их Серега в джипе взял, на котором Сан Саныч с боевиками к нам в Эсолу приезжали, - объяснил Кулаков. – И таскал с собой по Петровску.
- И что на них? – уточнил Денисов.
- Многое, - ухмыльнулся Кулаков. – Если бы у нас хватило ума сразу их  в компьютер сунуть, сразу же Ваньку бы нашли.
- Почему? – спросил Серега.
- Да потому что там Сан Саныч расписал всю схему ограбления чеченцев у фонтана, вплоть до мелочей. И дальнейшие действия тоже, - пояснил Кулаков. – С ним заодно были Лера и Руслан. Кто такие, он там не объяснил. Но четко прописал, что возле вокзала, после того, как Лера выхватит сумку у с миллионом у чеченцев, Руслан ее встречает и забирает себе. Лера едет на дачу Еремы и скрывается там. А Руслан отвозит сумку Сан Санычу. Похоже, все так и случилось.
- А дальше, дальше-то что он планировал? – нетерпеливо спросил Кузя.
- Дальше он хотел сделать так, что на даче Еремы найдут мертвых Ивана и Леру, сумку с остатками украденных долларов и решат, что именно они грабанули чеченцев. Тем самым он подставил бы Ерему перед чехами.
- Зачем? – удивился Серега.
- Кто знает? – пожал плечами Николай. – Может, сам на его место метил.
- Рожей не вышел и в коленках слаб для этого, - презрительно скривил губы Денисов. – Но задумка была неплохая. По бандитским меркам, конечно.
- Выходит, плакал миллион долларов, которые так хотел достать Сиплый? – спросил Кузя. – Ведь если Сан Саныч их спрятал, то никому о них теперь не расскажет.
- Верно, - согласился Кулаков. – А что, кто-нибудь жалеет о них?
- Думаю, Лера и Руслан многое бы отдали, чтобы найти их, - сказал Денисов. – Да и Михалыч тоже. Я уж не говорю о Сиплом.
- Да, охотников до этого миллиона хоть отбавляй, - подвел черту Кулаков. – Хорошо, что он исчез, кровь больше литься не будет.
- А на второй дискете что было? – спросил Кулакова Михаил.
- Вот ты черт какой! – восхитился Николай. – Ничего от тебя не скроешь.
- И все таки? – настаивал Денисов.
- Много разных цифирок, - признался Николай. – И чую я, что они очень любопытны вашим рубоповцам покажутся.
- Отдашь ее мне, - безапелляционно заявил Денисов.
- Да бери, - пожал плечами Николай. – Мне она и на хер не нужна.
- Ну, чего сидим, как на похоронах? – спросил Исай. – Давайте врежем еще по одной!
Врезали. И не по одной. Разговор постепенно перешел на баб. Кузя, как обычно, стал рассказывать сказки про минет, чем немало повеселил Денисова и Исая и ввел в краску Серегу. А Кулаков лежал на земле, смотрел в белесое небо и думал о том, как хорошо он сделал, что не рассказал о маленькой пометке в конце файла, доставшегося в наследство от Сан Саныча. Дословно там стояло вот что: «ж/д 32 – А-547».  Ванька не обратил на эту приписку никакого внимания, а Николай не поленился, сгонял в среду после работы в город, сказав жене, что поедет к матери в деревню. И на железнодорожном вокзале отыскал автоматическую ячейку камеры хранения под номером 32. И набрал код А-547. Ячейка открылась. В ней стояла тяжелая черная сумка. Стараясь не привлекать внимания, Кулаков вынес ее на улицу, а открыл только в салоне своей «ласточки». В сумке лежали ровно сто пачек стодолларовых купюр. Сейчас это богатство было спрятано Кулаковым в подполе дома. В том тайном углу, куда не заглядывали ни жена, ни дети. Все пачки были поделены на пять равных частей – Кузе, Сереге, Исаю, Мишке и самому Кулакову. Ровно по двадцать пачек каждому. Правда, отдаст им деньги Николай не ранее, чем через пять лет. А то и через все десять. Ведь богатство всегда оставляет след. А будет след, будут и охотники, которые пойдут по нему. Вот этого-то и не желал Кулаков своим друзьям.
Николай приподнялся на локте и оглядел мужиков:
- У нас еще осталось что-нибудь в пороховницах?
- А то! – закричал Кузя и распечатал еще одну бутылку. – Последняя!
- Последняя у попа жена! – насмешливо бросил Денисов и достал из своего дипломата две бутылки коньяку «Армьяк».
Серега смущенно улыбнулся и тоже выставил на клеенку, вытащенную из полиэтиленового пакета с легкомысленными цветочками, бутылку «Распутина» и пластиковую бутыль с пивом «Белый медведь».
- О-о-о-! – заорал Кузя, сбегал к машине и вернулся с квадратной бутылкой джина «Манхеттен». Правда, разлит он был в деревне Гадюкино, ну да какая разница?
Исай восторженно заржал и завершил начатый мужиками натюрморт двумя бутылками украинской горилки с нарисованным на этикетке стручком красного перца.
- Мужики!  - ахнул Кулаков. – Мы к понедельнику управимся?
- Конечно! – самоуверенно заявил Кузя. – С бандюками-то до понедельника управились. А уж с водкой-то!
И он пренебрежительно махнул рукой.

КОНЕЦ