Её дань розам

Тот день, …надцатое апреля, выдался удивительно напряженным. Звонки, переговоры, встречи и снова звонки – казалось, это не закончится никогда. Во всяком случае, даже в электричке меня умудрились дернуть за телефонный поводок четыре раза. На пятую попытку получить от меня информацию, которой я не владел, мобильник разразился жалобным писком и скоропостижно «умер». Признаться, это был самый лучший подарок за весь день. Так что на платформу я сходил в радужном настроении, надеясь провести как можно больше времени вне дома, где меня терпеливо караулило в засаде письменного стола зарядное устройство.

Я курил стреляную у какого-то подростка сигарету и думал о том, как, должно быть, странно выглядит человек, бесцельно стоящий на платформе и пропускающий уже который поезд. Тогда-то я и заметил её.

Девушка в ярко-синем плаще стояла у ведущей с платформы лестницы и, сжимая в руках единственную розу, махала уже третьей подъезжающей электричке. Роза была красивая – крупная, темно-бордовая, вся такая важная и неприступная. Девушка, в отличие от цветка, была так себе – светленькая, невысокая, с невыразительными чертами лица, да ещё и в разноцветных носках. Эти самые носки да странное поведение, помноженные на желание как можно дольше пробыть здесь, заставили меня подойти к ней.

- Здравствуйте, ждете кого-то?- более глупое начало разговора вообразить было сложно, а потому я довольствовался таким.

- Здравствуйте! Нет, я не жду, я встречаю,- приветливо ответила девушка.

- Встречаете?- растерянно спросил я.- Кого же, если не секрет?

- Поезда,- судя по отрешенному взгляду, мысленно она находилась далеко-далеко отсюда и видела то, чего я никогда не смог бы разглядеть.

- Поезда?- странный разговор, казалось, происходил на страницах какой-то книги, а не на платформе небольшого провинциального городка.

Она кивнула, а затем, немного поколебавшись, все-таки продолжила:

- Понимаете, это должно быть грустно, когда вас никто не встречает. Вот пароходы, самолеты, да даже поезда!.. их встречают. А электрички не встречает никто: слишком недалеко они ездят, слишком часто приходят. Неинтересно их встречать, и ненужно. А им, должно быть, очень обидно раз за разом приходить и уходить, и даже никто рукой не помашет. Я поэтому каждый день прихожу сюда ненадолго и встречаю электрички, и провожаю их иногда. Но встречать лучше, радостнее как-то,- она старалась донести до меня какую-то простую мысль, но я не понимал. Тогда не понимал.- Вижу, вы считаете меня странной,- улыбнулась она.

- Да нет, что вы!- запротестовал я, про себя поражаясь такому необычному хобби. Должно быть, у неё много свободного времени, раз она может вот так запросто встречать электрички.

- О! Пожалуйста, не говорите так: я же вижу, что кажусь вам немного чокнутой,- она продолжала улыбаться, и было в её улыбке что-то настолько светлое и чистое, что я улыбнулся в ответ.- Понимаете, я как-то видела одну рекламу, где всем советовали делать добрые дела. Ну, знаете, кто-то вешает качели повсюду, кто-то здоровается со всеми подряд, а я вот встречаю электрички. Я, возможно, странная, но я не опасная. Правда!

- Я и подумать не мог, что вы опасны,- честно признался я.- Просто… это и правда необычно – встречать электрички. Я бы никогда не догадался, что можно так сделать.

- Я знаю,- серьезно сказала девушка и затем вдруг весело засмеялась. В её легком смехе мне послышался перезвон китайских колокольчиков с соседского балкона.- Простите,- немного смущаясь, извинилась она,- просто я и раньше вас видела. Вы такой серьезный всегда, все время на телефоне что-то кнопаете или кричите в трубку на кого-то… вы солидный такой, деловой, а куртка у вас… как у студента.

Черно-белую кожаную куртку с орлом на спине и надписями на рукавах подарил мне брат - мотоциклист и большой весельчак. Он разбился на своем «кавасаки» в прошлом году. Признаться, куртка – единственное, что у меня осталось.

- А сегодня… Сегодня вы сошли на платформе, да так здесь и остались. Вы следили за каждой уходящей электричкой, как будто провожая её,- между тем продолжала девушка.- И я подумала, что такому вам куртка подходит намного больше, а ещё я подумала, что вы тоже способны на нестандартные поступки. Теперь, когда вы сказали, что «никогда не подумали бы», ваше поведение и ваши слова… все вместе показалось мне забавным. Извините, если обидела вас,- потупилась она.

- Нет-нет, вы не обидели. Я просто вспомнил брата. Ему бы понравилась идея встречать электрички,- сказал я, надеясь, что улыбка получилась не слишком грустной.

Очередная электричка, прогудев что-то приветственное, пронеслась мимо, набирая скорость. Моя собеседница махала ей свободной рукой, другой прижимая к сердцу розу. Теперь это выглядело скорее мило, чем странно. Именно тогда рядом раздалось испуганное «ой», заглушившее даже гул электрички.

Краем глаза уловив рядом стремительное движение, я развернулся всем телом и успел как раз вовремя, чтобы подхватить падавшую со ступенек женщину. Дама была солидная, весила прилично, хотя, конечно, меньше, чем стоило её пальто с ярлыком известной фирмы наружу. Я поспешил поставить её на землю, как раз на нижнюю ступеньку лестницы.

- Ох, спасибо вам!- воскликнула эта эффектная моложавая брюнетка, балансируя на одной ноге. Попытка поставить вторую обернулась крахом: высоченный каблук подвернулся и, почти полностью отвалившись, едва вновь не уронил свою хозяйку. Женщина уцепилась за перила и принялась с сожалением рассматривать испорченные сапоги.

- Ну вот, и как теперь до машины ковылять?- вздохнула она.- Вот ведь престарелая Золушка: и ладно бы туфельку потеряла, так нет же – только каблук!- она рассмеялась, и сразу стала как-то моложе.

- А почему только до машины?- с явным интересом спросила её девушка.- От неё же ещё до дома дойти нужно будет…

- В машине туфли есть, в которых водить удобно,- охотно пояснила женщина.- Я обычно до станции на «фордике» доезжаю, а дальше уже поездом. Пробки,- пожала она плечами.- А сегодня такая неприятность случилась… спасибо вашему другу – поймал. А то летела бы я, как золотая рыбка над Парижем!

- Давайте, я помогу вам добраться до машины,- предложил я, про себя удивляясь и собственной доброте, и необычным, "сказочным" сравнениям, которые проскальзывали в речи женщины. Наверное, странные, ладно, необычные люди притягиваются друг к другу, а я случайно оказался в месте их пересечения.

- Буду очень признательна,- искренне поблагодарила женщина, подавая мне руку.- Вы так добры… ну просто, словно крокодил Гена! А я сейчас, совсем как Чебурашка: на ногах устоять не могу.

- Вас случаем не Геннадий зовут?- прониклась сравнением девушка.

- К счастью, нет,- буркнул я, аккуратно переводя «чебурашку» через пути, и представился.

- А я – Василиса,- в свою очередь сказала женщина,- правда, теперь уже скорее Премудрая, чем Прекрасная,- она хихикнула. Судя по россыпи мимических морщинок в уголках глаз, она вообще много смеялась и улыбалась. Кроме того, у неё явно наблюдался комплекс на почве возраста.

- Вот и моя машинка,- Василиса показала в сторону форда насыщенного оранжевого цвета. Над торпедой висела плюшевая божья коровка с волшебной палочкой. Старая машина плохо сочеталась с дорогим внешним видом женщины, но определенно принадлежала ей.- Ездит быстрее, чем ковер-самолет летает!

- Простите, а вы кем работаете?- не выдержал я очередного сравнения.

- Я – режиссер-постановщик,- призналась она под кряканье сигнализации.- Обычно альтернативные спектакли по сказкам ставлю, но иногда удается поработать с чем-нибудь классическим, с какой-нибудь настоящей сказкой… ну чтоб и внуков не стыдно привести было. А то, понимаете, делаешь какую-нибудь жутко заумную философскую вещь-с-большой-буквы для взрослых, а из зала потом смотришь… ну сплошная пошлость и морализаторство в одном флаконе. Эээх,- она махнула рукой и, усевшись на водительское сиденье, выловила из-под него старые замшевые туфли на низком каблуке.- А сегодня вот давали «Красную шапочку» для детишек из интерната. Так ведь прямо душа радовалась, и ребята за совесть отработали, и дети рады были. Волк вон даже после спектакля всех в кафе пригласил,- говоря это, она светилась.- Пусть у нас такие спектакли в лучшем случае раз в полгода… но все радуются и словно в детство попадают. Потом из этой атмосферы так уходить не хочется, что даже думаешь как-то необычно. Как будто, ты – Шахрезада, а всё вокруг - сказка.

- Вы как эта роза,- подала голос девушка, и я запоздало вспомнил, что она так и не представилась.- Строгая с виду, важная даже и картинно красивая. Как будто с обложки журнала. А познакомишься с вами поближе и понимаешь, что вы на самом деле красивая: необычная и душевная, и шипов совсем нет. Пожалуйста, возьмите эту розу,- она протянула женщине цветок. Все шипы гордой красавицы были кем-то заранее обрезаны или, возможно, она никогда и не имела шипов.

- О, право, не стоит,- попыталась отказаться смущенная Василиса, которая явно не понимала, как реагировать на нашу спутницу.

- Пожалуйста,- девушка сложила руки так, как будто собиралась молиться.- Я прошу вас, примите розу, я обещала, что подарю её сегодня необычному человеку, которого встречу. Не отказывайте, пожалуйста!

Василиса внимательно посмотрела в лицо девушке, по-видимому, прочитала в нем что-то и приняла цветок.

- Спасибо,- улыбнулась она.- За то, что помогли добраться до машины, и за подарок. Наверное, за этой розой кроется какая-нибудь грустная сказка. Что-нибудь вроде «Соловья и розы»… Она прекрасна,- женщина понюхала розу. Лицо её светилось  умиротворением.

- Нет, что вы, не такая и грустная,- девушка легонько покачала головой.

- До свидания, если вам когда-нибудь понадобится детей на спектакль отвести, или поставить что-то, обращайтесь,- Василиса протянула мне визитку.

Я покопался в карманах и отдал ей свою визитную карточку. На этом обмен закончился, и Василиса уехала. Только когда машина скрылась из виду, я запоздало подумал, что она посчитала, будто мы с девушкой давно знакомы, и потому дала только одну визитку.

- А я думал, что вам эту розу подарили,- сказал я продолжавшей тихо стоять рядом девушке.

- Нет,- она накручивала на палец прядь волос, словно вспоминая кого-то. Её затуманенный взгляд можно было бы даже назвать загадочным.- У моего дедушки есть сад… Вернее, раньше это был дедушкин сад, а теперь, когда дедушка умер, он мой. Только я живу далеко, и ухаживать за розами не смогу. Признаться, весь его сад – это розы, их там сотни, одна прекраснее другой. Они растут на кустах, царственные и неприступные, и наполняют весь участок благоуханием. Их невозможно не любить. Если бы они погибли, было бы очень жаль. Знаете, как будто дедушка умер во второй раз… Он легко ушел, он всегда повторял, что смерть – это только начало… Вот только дедушка не хотел, чтобы розы погибли вместе с ним, ведь они были делом всей его жизни. Поэтому и попросил меня после его смерти продать сад одной его знакомой. Она опытный садовник и сможет позаботиться о розах. Мне же он наказал подарить семь роз семи случайным знакомым, которые мне чем-то приглянутся. Он часто совершал подобные вещи. Раньше я не понимала, а теперь, встречая электрички, все лучше начинаю осознавать, что понимать-то тут нечего, что нужно просто жить и делать так, как просит сердце. Дедушка сказал: «Подари розы так, чтобы они подарили людям "прекрасное мгновение в трудный момент"». Я до сих пор не уверена, что именно он хотел этим сказать, но не могу не исполнить его просьбу. Поэтому я теперь не просто встречаю электрички, но ещё и дарю розы. Вы не представляете, как много разных людей проходит по этому старому перрону,- она кивнула в сторону оставшейся позади платформы.- Среди них есть многие, у кого стоит поучиться жить. Понимаете, жить по-настоящему?- она заглянула мне в глаза.- Эта Василиса, например… Она чувствует чудеса, она каждый день работает со сказкой, и когда получается настоящая сказка, она в неё верит, она живет ею и думает о сказочных героях, как о живых. Мимоходом так. Для неё сказка – это естественно. Она же старенькая уже, раз внуки есть, а все равно верит в сказки, и оттого молодая. Ох, я, наверное, совсем вас запутала…- растерянно оборвала сама себя девушка.

- Не переживайте,- ответил я,- вас приятно слушать. Ваш голос успокаивает, а ваши слова… заставляют прочувствовать что ли. Вот вы сказали, «жить по-настоящему», да? Возможно, вы и правы, и мы все не живем, а только существуем в своем сумасшедшем ритме,- меня самого вдруг потянула на философию, и я смущенно замолчал.

- Вы тоже заметили, как безумно летит время?!- воскликнула она и помахала подъехавшей электричке. Если бы я не знал о её необычном хобби, я бы подумал, что она приветствует машиниста.- Знаете, я уже подарила три розы… сегодняшняя – четвертая. Так вот одну розу я подарила бабушке, которая не знала времени… Но я, наверное, вам уже надоела,- сказала она и виновато посмотрела на меня. Её печальный взгляд заставил окончательно забыть о разрядившемся телефоне и наверняка уже начинающем всерьез нервничать знакомом, разговор с которым оборвался на середине.

- Расскажите,- попросил я, решив, что все, кому я так срочно нужен на ночь глядя, дружно перебьются.- У меня сегодня случился день «ниоткуда неспешения и никуда неопаздывания», так что я с радостью вас послушаю.

- Правда? Спасибо!- радостно провозгласила она.

- За что?- удивился я.

- За то, что вам интересно,- серьезно сказала она.- Вы тоже необычный. Вы по-настоящему слушаете. И не отрицайте!- мои попытки оправдаться вежливостью и умершим телефоном девушка загубила на корню.- Лучше послушайте!- оживленно предложила она, схватив меня за руку и увлекая обратно, в сторону платформы.- Это было на девятый день после смерти дедушки, на тридцать девятый – после того, как я начала встречать электрички. Я встретила одну необычную электричку: она была насыщенного синего цвета, совсем как мой плащ, а на боках вагонов белой краской были нарисованы собаки. Такой, знаете, детский рисунок: не слишком аккуратный контур, плавные линии и глаза-бусинки. Смешные зверюшки. И надпись: «Рекс», то есть регион-экспресс. Я, когда эту электричку увидела, сразу подумала, что в толпе сошедших с неё людей найду того, кто мне нужен. На таких поездах просто не могут не ездить необычные люди! Вот только… нашла я её на платформе, среди встречающих.

Ей было на вид лет семьдесят, и она потрясающе гармонировала с природой. Вы когда-нибудь замечали, что есть люди, вокруг который как будто всё замирает. Листья по осени падают медленнее, словно позируют для фотографии, дождик у них на зонтах пляшет, как на шляпках грибов. Зимой у них на пальто всегда можно найти снежинку удивительно правильной формы, словно по трафарету вырезанную. Солнце, светящее им в лицо, никогда их не слепит, только подсвечивает. Тогда кажется, что они сами сотканы из солнечных лучей. Вокруг них все такое невесомое, даже воздух как будто чище. Я знала детей, которые были частью мира вокруг них, которые приводили к нам весну. В тот день я встретила такого взрослого.

Честно сказать, я не знала, как заговорить с ней. Понимаете, даже в стареньком твидовом пальто и фетровой шляпке с вуалью она напоминала королеву. Добрую, но строгую королеву. Позже мне рассказали, что эта старушка была учительницей начальных классов, оттуда и такая возвышенная строгость. Здесь же она каждый вечер ждала возвращения сына.  Знала, что он не вернется, но все равно приходила и ждала. Едва ли она надеялась на чудо – с того света не возвращаются – скорее, просто хотела помнить, какого это – кого-то ждать. Сегодня, незадолго до вашего приезда она вновь приходила. Правда, не одна. С внуками. Шумные детишки, хорошие, но бабушкиной естественности в них нет.

Тогда она сама подошла ко мне. Она спросила, который час. Я удивилась: она только что закончила разговаривать по мобильнику.

То, что она не посмотрела время на телефоне, так меня поразило, что я не удержалась и все-таки ляпнула: «А почему вы на мобильнике время не посмотрели?». Несмотря на явную бестактность вопроса, она все же ответила. Знаете, у неё удивительный голос: в нем уже слышатся старческие нотки, он немного приглушенный, но все ещё очень красивый. Про такие голоса говорят – «бархатный». Наверное, она завораживала детишек этим голосом, когда на уроках литературы читала им сказки. Не знаю, произвел бы на меня такое впечатление её ответ, если бы голос был иным… Ох, что-то я не туда куда-то поворачиваю!

Так вот, старушка сказала мне следующее: «Понимаете, у всего в этом мире есть свое назначение. Он был так создан, чтобы у каждого предмета, даже самого маленького и незначительного, было собственное занятие. Телефон помогает преодолевать расстояния и не теряться. Многие мамочки сберегли огромное количество нервов, когда изобрели мобильные телефоны, и стало возможным узнать, где же задержались их шаловливые дети, не бегая при этом по всему городу. У меня несколько другая история: мне телефон нужен, чтобы моя дочка знала, что её мама просто гуляет, а не потерялась. Это уже издержки возраста: в какой-то момент вас приравнивают к ребенку и начинают аккуратно следить за вами. Я непротив, если ей так спокойнее. Для того телефон и нужен. Показывать время – не его задача, а часов. Если бы телефон стал показывать время и выполнять ещё массу других функций, он бы запутался и часто ломался. Поэтому, в моем телефоне отключены часы. Возможно, это и звучит глупо». Я заверила её, что в этом есть определенный смысл, а после спросила, почему же она не носит часов. Она сказала то, что в каком-то смысле перевернуло мое мироощущение. Она рассказала, что «счастливые часов не наблюдают» – это не красивая фраза, это правда.

«Видите ли,- говорила она,- я не ношу часов, потому что они мне не нужны. Мир сам расскажет мне, когда придет время. Если я захочу кушать, значит, пришло время приема пищи, а солнце подскажет, какого именно приема. Если мне захочется спать, а на небе взойдет луна, значит, близится ночь. Даже когда я работала, звонки подсказывали мне время. А если мне понадобится узнать цифры, которые лишь отражают время, я спрошу у кого-нибудь, и мне назовут их. Дома у меня, конечно, есть часы. Старенькая «кукушка», которая каждый час разговаривает со мной. В отличие от обычных часов, которые как будто подталкивают вас куда-то, заставляют спешить и ориентироваться на глупые цифры, моя «кукушечка» просто информирует о том, какая цифра сейчас в фаворе. Просто часы – они не отражают время, они его отсчитывают. Мир – он отражает время, он и есть время. Оно вокруг нас и им нужно наслаждаться, каждой долей миллисекунды. Часы не могут этого показать, только затикают вас до смерти. Поэтому я и не ношу часов».

Так она сказала, и, знаете, с тех пор я стараюсь как можно реже смотреть на часы. Иногда у меня это даже получается, и тогда я как будто вижу время. Тоненькие крупицы заката в воздухе, сетка из дождевых капель, роса на лепестках роз – все это время, и оно поистине волшебно. Не правда ли, это чудесная философия?

- Пожалуй,- я не слишком понимал, о чем шла речь, а потому дал себе слово как-нибудь попробовать просто постоять и попробовать «прочувствовать время». Возможно, тогда я смог бы разделить детский восторг собеседницы и стать тем самым чуточку ближе к ненаблюдающим часов счастливчикам.- А вы подарили ей розу?..- спросил я, чтобы нарушить опустившуюся на платформу тишину. Мы сидели на скамейке, и девушка задумчиво провожала взглядом очередную электричку.

- Да, подарила. Это была роза с самого любимого дедушкиного куста: белоснежная, не слишком крупная, словно сошедшая с открытки в честь восьмого марта. На первый взгляд, она ассоциировалась со Снежной Королевой: искрящаяся и холодная. Только это ошибочное впечатление. Когда бутон раскрывается полностью, из самой его середины показываются прятавшиеся там кремовые лепестки, роза действительно расцветает. Они нежные, мягкие и очень теплые. Не в плане температуры, нет, в плане душевности,- девушка держала на коленях сомкнутые в замок руки и продолжала смотреть на опустевшие пути.- Она очень понравилась той старушке. «Этот цветок – воплощение времени: такой же отчужденный, и такой же родной»,- так она сказала. Знаете, мне бы хотелось, чтобы меня учила эта женщина. Тогда, возможно, я бы намного раньше поняла, что, чтобы быть счастливой и нужной, можно просто встречать электрички.

- Просто встречать электрички?- эхом отозвался я, невольно раздумывая, а в чем же мое счастье? В случайно замолчавшем телефоне?

- Ага,- она болтала ногами в воздухе, стараясь не задевать ногами разбитый асфальт платформы. Разноцветные носки – один ярко желтый, другой фиолетовый – торчали из серых кроссовок.- Вам вижу, нравятся мои носки? Это тоже своеобразная философия.

- Правда? Я-то грешным делом подумал, что вы просто немного ошиблись,- улыбнулся я.- Поделитесь?

- Конечно,- девушка хлопнула в ладоши. Солнце медленно подползало к кромке скопившихся на горизонте облаков, и в его золотисто-красном свете она сама казалась человеком вне времени, как та не носящая часов бабулька.- Знаете, в школе я обожала черное и темно-серое. Мне даже физически плохо становилось, когда я была вынуждена одевать что-то светлое, но мама мне не верила, считала любовь к темному обыкновенным подростковым заскоком. «Всегда должно быть яркое пятно! Оно сделает твой день»,- повторяла она, пытаясь натянуть на меня красную водолазку. Устав постоянно с ней спорить, я задумалась: возможно, цвета вокруг меня отражают мое настроение и мой настрой даже лучше, чем музыка в плеере. Знаете, по мне не скажешь, но я очень люблю готическую музыку,- она задорно подмигнула мне из-под растрепанной челки.- Так вот, мне вдруг захотелось попробовать пожить с этим её ярким пятном… но, поскольку я тогда была человеком крайностей, это должно было быть действительно яркое пятно. Тогда-то я и надела апельсиново-рыжие носки. "День в оранжевом цвете" назвала я свой эксперимент. Результаты получились интересные: каждый из моих знакомых спрашивал меня про рыжие носки, и каждому я отвечала что-то новое, чаще всего малоправдоподобное. Одной девочке я сказала, что пытаюсь привыкнуть к рыжему, потому что собираюсь выкраситься в такой цвет и теперь прикидываю, какой рыжий мне больше пойдет. Глупо, правда? Приятелям из параллели я заговорчески сообщила, что носить сумку в тон машины – это уже не круто, а вот носки… другое дело! Это при том, что у моих родителей машина была ядовитого салатового цвета, а своих колес я на тот момент не имела. Мне даже понравилось придумывать причины для того действия, для которого, по сути, причин вообще не было. Только смутные детские попытки объяснить отношения с миром. Знаете, я бы, наверное, так и ограничилась одним днем эксперимента, да только мой лучший друг, которому я рассказала теорию о ярком пятне и успешном дне, проникся ею и предложил надевать носки в тон утреннему настроению, а потом угадывать, какое же оно было. Не сказала бы, что мы часто попадали с этой угадайкой…. чувство цвета и ассоциаций у нас все же разное, но было весело. Да и сейчас это весело, яркое пятно незаметно стало частью повседневной жизни и, не поверите, на самом деле раскрасило её всеми цветами радуги. Мой друг… просто друг, понимаете? Мы – феномен дружбы мужчины и женщины, если хотите, «рыцари ордена рыжего носка». Так вот, он сейчас в армии. Однажды сказал, что устал косить и проще уже отслужить, и ушел. Девушки у него на тот момент не было, а ждать кто-то должен, ну что б все правильно было. Знаете, как в книжке. В общем, я его и жду, и письма пишу. Про носки в том числе. Это уже стало нашей традицией… только просто писать не интересно, красок не хватает. Вот я и ношу разноцветные носки. Просто я никак не могу с утра точно определиться, какое же у меня настроение. Чистые цвета… да даже некоторые смешанные… поодиночке не дают представления о настроении. Поэтому я и выбираю разноцветные носки, и сочетаю их так, как вижу свое настроение. Темная сторона и светлая сторона, а всё вместе – яркое пятно. Самое забавное, знаете что? Мой друг подсадил на нашу носочную историю своих сослуживцев! Им даже какой-то там штраф назначили, когда они портянки из разноцветных тряпок навертели. Я, правда, так и не поняла, за что именно: то ли за то, что пустили на эти портянки халаты какой-то полковой мегеры, то ли за то, что в принципе пестрые портянки сделали… Но фотография троицы, накручивающей яркие портянки, у меня на почетном месте лежит!- она улыбалась, вспоминая своего друга, а я между тем думал о том, что только она могла ждать всего лишь друга просто потому, что «так правильно».

- Так, выходит, вы при помощи носков раскрашиваете свое настроение?

- Точно!- энергично кивнула она, вскакивая со скамейки и приветствуя электричку. Экспресс промчался мимо станции, не останавливаясь, а я понял, что сам не заметил, как провел здесь больше часа. Впрочем, больше всего меня удивило не то, насколько быстро пролетело время (уж это его свойство я прекрасно знал), а то, что уходить по-прежнему не хотелось.- А совсем недавно я встретила человека, который тоже носит разные носки! Представляете, он шел в толпе, хлынувшей с шестичасовой электрички. Чинно так шествовал, словно по минному полю, и нес перед собой что-то очень напоминающее торт. При этом на его лице было такое сосредоточенное выражение великомученика, какое бывает обычно у первоклашек перед линейкой первого сентября, когда они стараются в целости и сохранности доставить букет первой учительнице. Знаете, эти букеты зачастую оказываются больше ребенка! Так о чем я? Ах, да! В тот день был сильный ветер… такой, который при открытом окне заставляет шторы летать по всей комнате, словно в каком-нибудь фильме… Порыв этого холодного, освежающего воздуха налетел так неожиданно, что мужчина не удержал свою драгоценную ношу. Когда «тортик» вырвался из его рук, он был так испуган, что, казалось, вот-вот закричит! Я была той, кто успел подхватить его драгоценность на подлете к краю платформы. Когда загадочная вещь оказалась у меня в руках, я поняла, что это – завернутая в полиэтиленовый пакетик шляпка.

О, что это была за шляпка! Она была соломенная, сочного песочного цвета, словно коржи у хорошо пропеченного торта, а на её полях расположился целый сад! Атласные розы выглядели так, словно кто-то на самом деле уменьшил живые цветы и посадил их на шляпку. Зелененькие листочки, сделанные из неизвестной ткани, казалось, в любой момент потянутся к свету и разорвут пакет. Как можно было принимать это невесомое произведение искусства за торт, я не знаю. В тот момент я была настолько очарована этой шляпкой, что даже не сразу отпустила её, когда хозяин осторожно взял её за поля с другой стороны. «Она чудесна, словно живая»,- прошептала я и, стараясь прекратить любоваться шляпкой, перевела взгляд. Соответственно, глаз я не поднимала, и перед ними предстали торчащие из-под остромодных укороченных брюк разноцветные носки. Черный и белый. «О, вы тоже носите разные носки!»- воскликнула я. Он только посмеялся на такое заявление и поблагодарил за пойманную шляпку. Кстати, он ведь сразу заметил, что веточка розового куста в моих руках идеально подходила к розам на шляпке. Россыпь миниатюрных золотистых розочек с кремовыми кантиками, казалось, просто сбежала с веточки, бывшей воплощением одного из дедушкиных лучших кустов, на шляпку, пока та переходила из рук в руки.

«Оказывается, в мире есть цветы, которые я вижу в голове, когда создаю подобные шляпки»,- он не выделялся из толпы ни внешностью, ни голосом, но у него были потрясающие глаза – карие, грустные и понимающие, как у пожилого пса.

«Ещё раз спасибо, что спасли мою «Розалию». Я бы подарил её вам, да… Жаль, что она уже обещана одной старой мещанке, которая будет таскать её и в пир, и в мир, и никогда не подумает о том, что такая шляпка – только для особенных случаев». Он выглядел действительно расстроенным, и тогда я спросила, почему же он отдает шляпку человеку, которому не хочет. «Увы, я должен. Ведь я такая же жертва рыночных отношений, как и любой надомник, пытающийся быть художником»,- ответил он. Я ещё раз посмотрела на шляпку, на готовые вот-вот задышать розы и заверила его, что человек, создавший такую вещь, не просто художник, а настоящий мастер. «Вы кудесник,- сказала я,- раз сотворили такую красоту».

«Пожалуйста, возьмите эту розу! Она была предназначена необычному человеку, которого я не знаю. А кто может быть более необычен, нежели творец, превращающий неживое в живое? Пожалуйста, возьмите её!- так я умоляла, и он, сбитый с толку и, похоже, не привыкший к похвалам, принял подарок. «Спасибо вам,- ответил он.- Разлучать розы, такие похожие и такие разные, действительно нехорошо». После этого он заметил мои носки и попросил рассказать их историю, а я в свою очередь заинтересовалась историей его носков.

Знаете, оказывается, он видел в них гармонию. Он рассказывал о «Книге перемен», которой должны руководствоваться все мастера, объяснял теорию поддержания равновесия. Без равновесия невозможно постигнуть мир. Не постигнув мир, невозможно создать Вещь с большой буквы, а создавать просто вещи… по его мнению, за это даже браться не стоит. Ну, знаете, «если делать, то делать хорошо или не делать вообще». Сейчас, вспоминая, с каким жаром он говорил такие на первый взгляд пафосные вещи, я могу думать только о том, как горели его глаза, как он сдерживался, чтобы не начать размахивать руками, ведь они держали шляпку и веточку роз. Он действительно верил в то, что говорил, и в его устах это звучало как истина. «Понимаете, мне хотелось всегда иметь при себе напоминание о том, что нужно поддерживать равновесие. Черное и белое рядом, чтобы они оставались парой и не пересекались при этом… я, когда работаю и ищу ответ на вопрос, не переборщил ли я с цветом, объемом или ещё чем, смотрю вниз, на землю. Многие смотрят вверх, на небо, но для меня небо – слишком яркое. Так вот, когда я смотрю вниз, я вижу свои ноги, а носки, знаете ли, незаменимая и вечная часть гардероба. Вот я и превратил свои ноги в средство поддержания не только физического, но и философского равновесия»,- так он объяснял и был в тот момент очень похож на гимназиста конца девятнадцатого века.

Потом мы ещё немного поговорили и разошлись. Он понес шляпку заказчице, а я осталась встречать электрички. Знаете, я всегда хотела встретить немного безумного Шляпника, но никогда не думала, что я встречу шляпника, который мог бы войти в наш  с Алешкой «орден рыцарей рыжего носка»…

- Все это время, что я говорю с вами, я пытаюсь понять, какую же героиню вы мне напоминаете,- несколько невпопад признался я, когда она замолчала. В спускающихся на город сумерках её широко раскрытые глаза сияли неподдельным интересом: она действительно хотела знать, с кем же я её сравню.- Сначала я думал об керроловской Алисе. Мне казалось, что вы со своим умением наталкиваться на необычных людей и с заинтересованностью в этих странностях похожи на девочку, блуждающую в Зазеркалье. Пообщавшись с вами, я понял, что это не так: Алиса просто следовала за белым кроликом и совершенно не управляла происходящим вокруг себя. Вы же своими руками создаете странный мир необычных встреч. Признаться, я и сам не могу понять, почему мне так интересно ваше общество!

- Вы забавный,- улыбнулась она.- Вы так стараетесь понять то, что понимать совсем не обязательно, что не видите главного!

- О боже! Уже стемнело. Должно быть, я слишком задержал вас,- состроив виноватую физиономию, сказал я.

- Опять вы не о том,- улыбалась она.- Вы попытались найти в моих словах намек на что-то и попались в ловушку времени: вы заспешили. А я ведь совсем ни на что не намекала, просто сказала то, что думала. Я, наверное, глупая, раз не хочу идти домой, но все-таки мне очень интересно, какую же героиню вы теперь во мне видите?

- Теряюсь в догадках,- честно признался я.

- Тогда… когда у вас будут какие-нибудь ассоциации, скажите мне о них. Честно говоря, я не чувствую себя Алисой,- она улыбалась.- Я буду встречать электрички ещё три дня, а после поставлю подпись на договоре продажи дедушкиного сада и уеду домой, и буду встречать электрички уже дома…- она грустно вздохнула.

- Хорошо,- сам не понимая почему, согласился я, а после задал вопрос, который ещё с утра вместе со всей ситуацией показался бы мне диким.- Вы расскажите мне историю третьей розы?

- Конечно!- энергично кивнула она, когда мы уже сходили с платформы.- Возможно, нам даже повезет, и историю пятой розы мы узнаем вместе.

- Давайте я провожу вас,- проснувшееся во мне благородство нагло вырубило здравый смысл, советовавший пойти домой позвонить уже заждавшимся знакомым, и теперь тянуло меня на подвиги.

- Не стоит,- улыбнулась она.- У меня недалеко верный конь. Скорее, это я должна предлагать подвезти вас, да, боюсь, вы не оцените такой жест доброй воли…

- Не оценю,- ответило за меня благородство под громкий хохот внутреннего голоса, приводившего в чувство здравый смысл.- Но за предложение спасибо! До свидания.

- До свидания!- крикнула она, оседлав черный блестящий «Урал».- Буду с нетерпением встречать вашу электричку!!!

Через пару секунд её худенькая фигурка на огромном мотоцикле уже скрылась за поворотом. Пожалуй, если мне когда-нибудь понадобится её найти – девушку в разноцветных носках, разъезжающую на здоровенном двухколесном монстре и встречающую электрички – у меня не возникнет с этим особых проблем.

                ***

- Кажется, я обещала рассказать вам историю третьей розы?- лукаво улыбалась она, устраиваясь поудобнее на той же самой скамейке, на которой мы сидели вчера.

- Обещали,- подтвердил я, бросая сумку на скамейку рядом с собой. Заблаговременно выключенный телефон жалобно звякнул в кармане от удара о доски сиденья.- Так что я весь внимание.

- Знаете, это была самая странная роза из всех уже подаренных мною,- начала она, вяло помахав подъезжающей электричке. Её голос, обычно задумчивый и счастливый, теперь был задумчивым и грустным.- Я даже не могу определиться, почему я все-таки подарила её. Понимаете, та девушка… она была совершенно обычная, как и её история. Дедушка просил дарить розы людям, чем-то выделяющимся среди всех остальных, а ей я розу отдала просто потому, что так сказала мне душа. В ней не было ничегошеньки особенного! Мне просто стало её жаль,- собеседница растерянно смотрела на меня. «Неужели я не выполнила обещание, данное деду?»- вопрос крупными буквами маячил в её немного испуганном взгляде.

- Думаю, в ней все же было что-то необычное,- улыбнулся я, стараясь ободрить девушку.- Расскажите эту историю, и, возможно, вместе мы увидим её необычность.

- Тогда слушайте!- мгновенно оживилась девушка. Её способность так быстро приходить в хорошее расположение духа восхищала меня.- Эта девушка вышла из электрички, заливаясь слезами. Она вообще не видела, куда идет, и налетела на меня. Это даже хорошо, что она на меня налетела, я ведь стояла у лестницы, и если бы там не было меня, то она могла бы упасть с платформы прямо на пути! Она пробормотала «извините» и посмотрела на меня такими пустыми глазами, что я за неё всерьез испугалась и утащила прямиком на нашу с вами скамейку, вручила ей бумажный платочек и попросила рассказать, что случилось. Знаете, когда кому-то настолько плохо, ему обязательно нужно кому-то выговориться, все равно кому, только бы горем поделиться… я просто не могла не спросить!

- Эффект попутчика,- хмыкнул я, в который раз поражаясь незамутненной, граничащей с глупостью и самопожертвованием доброте моей собеседницы.

- Ага, он самый,- кивнула она.- Та девушка, она примерно моя ровесница, с готовностью рассказала мне свою историю, перемежая её рыданьями и истерическим смехом. Знаете, больше всего в таких ситуациях я боюсь именно смеха… Понимаете, когда человек плачет, его нужно погладить, пожалеть, приобнять, а вот когда он начинает смеяться, то только хороший удар может привести его в чувство. А я… я очень боюсь бить людей, не умею и боюсь,- она посмотрела на меня, словно извиняясь.

- Это нормально. Знаете, вы просто слишком добрая, и потому вам так противна даже сама идея – ударить кого-то,- ободряюще заметил я.

- Спасибо,- улыбнулась она.- Так вот, ту девушку звали Лиза, и её только что бросил молодой человек. Хотя вопрос был, наверное, не столько в том, что он бросил, сколько в том, как он это сделал. Понимаете, он ей позвонил, когда она, счастливая и довольная, ехала из института (то ли защитила что-то, то ли сдала, я так и не поняла). Позвонил он ей, значит, и холодным деловым тоном объявил, что им нужно расстаться. Просто так ни с того, ни с сего. Лиза рассказывала, что только вчера они ходили в кино, и все было в порядке, а на следующий день такой вот звонок. Она спросила, почему так и почему именно сейчас? Он ответил, что «просто надоело». Не понимаю, как может за какую-то ночь «просто надоесть» человек, с которым, в общем-то, вас многое связывает. Впрочем, не понимаю и то, почему нельзя было встретиться и обсудить это с глазу на глаз. Лиза была поражена таким подходом, но ещё больше она не понимала, чем же она так уж надоела. Она старалась не навязываться, всегда была рада встретиться, когда позовут, немного готовила, не курила и не пила. Она рассказывала, а я понимала, что она – самая обычная девчонка без каких-то, как она это называет, закидонов. Учится средне, выглядит стандартно прилично, более-менее в курсе новинок кинематографа, живет с родителями, есть младшая сестра. Любимые занятия тоже обычные: прогуляться там, сериал посмотреть. Речь в целом тоже стандартная: ругаться она почти не ругается, сленга не слишком много. Вряд ли она сможет объяснить теория относительности, но то, что «Моцарт» - это не только конфеты определенно знает. В общем, она была настолько обычной девушкой, что мне в какой-то момент показалось: парню просто наскучила эта её обычность. Может, побей она посуду, и всё бы ничего. Знаете, я даже не могу описать словами, насколько мне её жалко было. По-настоящему жалко. Я даже думала, что заплачу вместе с ней. Наверное, ей тоже было плохо не столько от его поведения, от такой грубой причины, сколько от того, что она не понимала, чем провинилась. Почему он называл её «моя дорогая женушка», на что она отвечала «я твоя ещё-не-жена», а потом просто… ну выбросил её, как обыкновенный мусор. Я, наверное, неточно это описываю, но я так помню и так чувствую ту встречу. Как бы это объяснить получше? Точно! Это как смотреть очень грустный и очень банальный фильм; от него ощутимо плохо, но сюжет вспомнить толком не получается.

Знаете, когда она воскликнула: «А теперь я вообще непонятно кто! Представляешь, «бывшая-ещё-не-жена»?!», у меня чуть сердце у самой не разбилось. Так меня зацепила эта формулировка. Для Лизы она означала что-то из серии разорванной помолвки и брошенки у алтаря, для меня – одновременно могла значить и состоявшийся выход замуж, и расставание. Я иногда цепляюсь за такие на первый взгляд бессмысленные фразы и наполняю их содержанием. Мне тогда так захотелось, чтобы она поняла, что у такой формулировки могло быть и другое значение, что сама не поняла, как вручила ей розу. Я рассказала ей о дедушке и его желании, я показала ей ту розу, вернее, розовый бутон, в раскрывшемся виде (у меня фотография была тогда на телефоне, а потом я её удалила, просто не хотела вспоминать бедную Лизу). Она слушала и, знаете, в конце концов, улыбнулась. Я помогла ей добраться до дома, и больше мы не виделись. Что же касается розы… ведь вас интересует именно роза?.. так вот, то был самый необычный цветок во всем саду. Так называемая «черная роза»: она темно-темно-бордовая, при свете дня даже отливающая синевой, у неё очень стройный, почти лишенный листьев стебель и тонкие светлые синеватые шипы. Она красива, хотя я не понимаю её красоты. Дедушка сам вывел этот сорт, он любил его, но относился к нему настороженно. Я знала, что просто обязана поделиться таким нестандартным цветком, но никогда не думала, что подарю его кому-то вроде Лизы. Правда, это единственная роза, которая действительно принесла человеку "прекрасное мгновение" в действительно трудной жизненной ситуации…

Девушка замолчала и внимательно посмотрела на меня. Она искала у меня ответ на вопрос о том, правильно ли она поступила с той розой. Нет, она не сомневалась, что решение поддержать Лизу было верным, но она совершенно не могла определиться, следует ли ставить ту розу в один ряд с остальными, подаренными по завету деда. Я знал, что она была права, но никак не мог понять, почему это так.

- Я же тебе объясняю: солнце восходит на западе!- детский голос, прорвавшийся через равномерный шум схлынувшей с платформы толпы, избавил меня от необходимости мучительно подбирать слова в попытке ответить девушке. Все-таки мои мысли относительно Лизы ещё не до конца оформились.

- Солнце восходит на западе?- растерянно повторила девушка, глазами выискивая источник этого сенсационного заявления.

- Дааа, - жалобно протянул другой голосок,- а когда я на уроке так сказала, ты же руку поднял и меня поправил!

- Так то на уроке!- воскликнул первый голос, и я наконец-то увидел их: двух детей, стоящих рядом со столбом электропередач у дальнего от путей края платформы. Судя по всему, им дальше было нужно идти в разные стороны, и теперь они завершали начатый по дороге спор.

Мальчишка в сдвинутой на затылок кепке пытался объяснить насупленной девочке что-то кажущееся ему очевидным. Мальчишку я знал: это был племянник моей соседки сверху, который частенько приезжал к тетке на выходные. Мозг отрешенно заметил, что завтра суббота, а мне, как обычно, в отличие от всех нормальных людей, нужно будет ехать на работу.

- А чем отличается-то?!- девочка понимать его мысль явно не торопилась.

- Да тем, что на уроке нужно говорить, как в учебнике написано! Учителя это любят, у них мышление, как у бабушки, узкое и замшелое. Вот помнишь нам про Коперника и Галилея рассказывали? Они же оба верили в свою идею и даже доказывали её. Только Галилей, когда ему другие ученые сказали, что, мол, он неправ, отрекся и смог дальше работать, и уважали его снова, и прислушивались, а Коперник сглупил и до конца стоял. Это, конечно, круто, почетно и все такое, но глупо же! Мог бы жить, работать, записать все получше и подарить потомкам. Так ведь нет: хотел быть героем! Глупо, короче говоря. Так и тут: написано в учебнике, что солнце восходит на востоке, так и нужно отвечать: «на востоке, Мария Игоревна!». Маленькие мы ещё слишком, чтобы наши идеи выслушивали, а не считали заранее ошибками и невежеством!- он отчаянно жестикулировал, постоянно сдвигал кепку назад, в конце концов, едва не обронив её.

- Это верно,- тяжело, по-взрослому, вздохнула девочка.- Нас слушать никто толком и не станет. Вот как меня сегодня.  Я же пыталась объяснить, почему так ответила, а Мария Игоревна даже слушать не стала. «Сидорова,- говорит,- лучше не оправдывайся. Не выучила, так и скажи».

- Вот именно! Учителя да родители судят по поведению да по оценкам. Хорошие оценки – умничка, примерные ребенок, плохие – двоечник и тунеядец, «что из тебя вырастет?»- он так похоже передразнил манеру бабок, вечно сидящих на лавочке у нашего дома, осуждать молодежь, что я не мог не улыбнуться. Малец учился классе во втором или в третьем, а рассуждал получше некоторых подростков.- Нам просто необходимо отвечать по учебникам и получать хорошие оценки, чтобы взрослые доверяли и позволяли читать то, что хочется, и думать так, как хочется. Просто никто не подумает, что примерный ученик придумывает ре-во-лю-ци-он-ные идеи,- он слегка замедлил темп речи на сложном слове,- и потому никто и не станет мешать их придумывать и развивать. Ты вот сочинения когда пишешь, разве пишешь то, что думаешь?

- Нет. Тогда получалось бы, что все сказки какие-то неправильные и злые,- задумчиво сказала девочка.- Нельзя так писать, не поймут… Да я и сама не поняла, пока сейчас не подумала.

- Вот! Именно!- мальчик хлопнул в ладоши.- Так и здесь! Да, я верю, что солнце восходит на западе, я даже могу сказать где, и почему! Только мне все равно не поверят. В лучшем случае назовут фантазером и лгунишкой, в худшем – двоечником и незнайкой. Не поверят ни за какие коврижки!

- И где же солнце восходит на западе?- моя собеседница присела на корточки рядом с детьми и ласково посмотрела на них. В руках её была нежно розовая, если можно так сказать, пушистая роза. Крупный недавно раскрывшийся махровый цветок.

Дети попятились и осторожно переглянулись. Впрочем, я оказался рядом раньше, чем они успели дать деру или отказаться беседовать с подозрительной незнакомкой. Честно говоря, я бы разговаривать с девушкой, одетой в разноцветно-полосатые гетры и зеленую ветровку в красное пятнышко, на их месте не стал.

- Привет,- поздоровался я с мальчиком, который меня узнал и поздоровался в ответ.- Не пугайтесь этой тети, у неё просто очень необычное мировоззрение, и она любит им делиться с окружающим,- получив от девушки чувствительный тычок в бок, я продолжил.- Зато она готова выслушать любые идеи. Мне, кстати, тоже интересно, где и почему солнце восходит на западе?

- А вы не будете смеяться?- спросил мальчик, который от неожиданного внимания взрослых даже растерял свой пыл.

- Не будем,- заверила его девушка и даже покивала в подтверждение своих слов. В отличие от неё я столь уверен не был, но заявление мальчика интриговало, и я тоже кивнул.

- Тогда слушайте. Солнце действительно восходит на западе, но на другой стороне Земли,- набрав в грудь побольше воздуха, выдал мальчишка.- Подождите! Дайте договорить!- мы не собирались перебивать его, но он, привычный к иным реакциям, заранее подстраховался.- Мы все так привыкли к тому, что наша планета круглая, и на другой её стороне все точно такое же, а не зеркальное, что боимся даже представить место, где все иначе. А ведь в нашем мире очень много необъяснимого: вот почему, например, шаровые молнии отражаются от зеркал и летают по кругу, или куда деваются пропадающие со стола ручки? Возможно, я просто маленький и не читал об этом, а если бы прочитал, то не понял, но… мне всё же кажется, что пока это не объяснено нашими учеными. Или, например, о чем говорят коты со своими отражениями в зеркале? Мама говорит, что они просто видят другого кота и считают его живым. А что если, тот другой кот – на сама деле живой? Вдруг он просто живет в зеркале, и Виталий Губарев писал не сказку, а полуправду? Мы же не может утверждать наверняка… Например, когда смотришь в лужах на отражение природы  и людей, рябь на воде напоминает помехи на экране, и ты вглядываешься, словно в другой мир. Знаете, я пока что не могу доказать, что тот мир существует, и думаю, в том мире тоже не доказали существование нашего, иначе бы миры уже встретились. Я как-то читал о временных парадоксах… Понял, правда, не всё, но основная мысль сводится к тому, что «то, что было в прошлом, измененное, станет прошлым другого настоящего и в настоящем, если в него вернуться, будет считаться просто прошлым, как и настоящее – просто настоящим». Так вот, наши миры я называю «зеркальным парадоксом». Я уверен, что оба мира есть, но считают другой мир лишь отражением, игрой света и законов физики. Я знаю, что когда-нибудь смогу это доказать, или хотя бы напишу книгу. Я не хочу, чтобы меня считали странным… лучше, если к тому времени, как я вырасту, мне не хватит знаний и средств на доказательство, лучше я буду писателем,- он на секунду остановился, перевел дух и продолжил с удвоенной энергией.- Так вот, там, в зеркале, все наоборот: право – это лево, а лево – это право, ну для нас, а названия совпадают. Только сущность противоположная. Вот и получается, что у них, с нашей точки зрения, солнце восходит на западе, а садится на востоке, как и у нас, с их точки зрения. Понимаете?- с надеждой спросил он.

- Понимаю,- улыбнулся я, чувствуя в мальчишке огромный творческий потенциал и не желая губить его.- Знаешь, в твоем возрасте у меня тоже была идея, в которую я верил всей душой и о которой боялся рассказать взрослым. Я на сто процентов был уверен, что все в нашем мире может мыслить: начиная от пылинок (ведь собираются же они почему-то на самом видном и неподходящем месте) и заканчивая папиной машиной (она же ломается как раз тогда, когда нужно далеко ехать: ленится, наверное). С годами я пересмотрел свою идею, она больше не кажется мне такой уж верной… но порой, когда моя любимая ручка исчезает на пару дней, а затем обнаруживается прямо в центре письменного стола, я начинаю подумывать, что в той теории что-то было, и вещи на самом деле наделены разумом и даже способностью действовать самостоятельно.

- Вы действительно верили в такую идею?- в голос спросили мальчишка и девушка. Первый – пораженно, вторая скорее недоверчиво. По-видимому, мой образ у неё все ещё не до конца увязывался с теориями.

- Верил,- подтвердил я.- Знаешь, мне, пожалуй, нравится твоя зеркальная идея. Пусть она помогает тебе учиться мыслить и духовно развиваться. Возможно, она никогда не станет научной теорией, но зато у тебя будет личная идея. Это здорово, только не нужно бояться ею делиться. Не на уроке, конечно,- я ободряюще похлопал его по плечу. Не знаю, насколько верно я поступил, внушая ему веру в бессмыслицу, но тогда мне это казалось правильным. В конце концов, у каждого должно быть что-то, что помогает идти вперед.

- А мне нравятся обе идеи,- сказала девушка, покручивая в руках розу.- Они обе очень светлые и искренние. Возможно, это то, что нужно в жизни для счастья. Просто верить и идти к своей мечте. Знаешь, у меня есть хобби – встречать электрички и дарить розы. Наверное, это звучит странно, но это моя идея: я думаю, что если сделать человеку неожиданный и ни к чему не обязывающий подарок, то человеку станет чуточку теплее и светлее. Твоя подружка сегодня, похоже, получила нехорошую отметку, и её не выслушали, когда она хотела рассказать твою теорию. Это так?

- Да,- в разнобой ответили дети.

- Тогда держи,- она протянула девочке цветок.- Эта роза совсем юная и преисполнена надежд и идей. Она очень подходит ребятишкам вроде вас. А ты, мальчик, впредь постарайся, чтобы твои идеи – хорошие по своей природе – не делали окружающим больно, ладно?- она была единственной из нас всех, кто сумел обратить внимание на то, что девочка получила плохую оценку, из-за чужой идеи и того, что её автор вовремя сам о ней не рассказал. Самое странное, что ребенок сообразил, о чем говорила девушка, раньше меня.

- Я не думал об этом с такой стороны,- протянул мальчишка.- Лидочка, извини меня, что из-за моей теории тебе тройку поставили. Я завтра Марии Игоревне на перемене постараюсь все объяснить…

Ещё немного поговорив с детьми, мы с ними распрощались. Лида напоследок задержалась и, пристально глядя на меня, сказала:

- Знаете, а вы – действительно очень необычный. Смотришь на вас и думаешь: самый обыкновенный дяденька, а поговоришь, и понимаешь – вы очень необычный. Вы слушаете! До свидания!- девочка помахала рукой и перебежала пути в сторону, противоположную дороге к моему дому.

- Видите, даже ребенок заметил,- тепло сказала девушка, но я не придал значения её словам. В голове у меня окончательно оформилось понимание того, почему роза все-таки была подарена Лизе.

- Я понял,- прошептал я себе под нос, но девушка все равно услышала меня.

- Что же вы поняли?- неподдельный интерес, так свойственный ей, сейчас не удивлял меня. Я и сам постепенно начинал вспоминать, что мир вокруг – полон самых разных теорий и загадок, поиск ответов на которые – величайшее удовольствие.

- Ваша Лиза. Я понял, что в ней необычного!- я схватил девушку за руки и развернул к себе.- Она обычная! Понимаете, она настолько обычная и рядовая девушка, что именно это и делает её необычной! Она не пытается быть кем-то, у неё нет странных хобби, она вообще не выделяется из толпы, и не говорит, что выделяется, и не пытается выделиться. Она обычная, знает об этом и хочет, чтобы так было! В наши дни такая обычность очень необычна,- запыхавшись, словно по завершении сложного доклада на всемирной конференции, закончил я.

- А ведь вы правы!..- воскликнула она и, высвободив из моего захвата руки, захлопала в ладоши и даже немного запрыгала на месте.- Необычное в обычном… как же это просто, и как… сложно постичь!

Я вдруг заметил подходящую электричку и, сам не понимая зачем, помахал ей в знак приветствия. Девушка тут же присоединилась. Мы стояли на пустой платформе и махали руками проходящему составу, как сумасшедшие. Потом я очень долго не мог поверить в то, что машинист этого не остановившегося поезда дальнего следования прогудел нам в ответ.

Чувство эйфории, неверия и чего-то настолько искреннего, что его нельзя описать, пронизывало все наше существо. Именно тогда я понял, что целых три минуты мы – все трое – были по-настоящему живыми и делали то, что просила душа.

- Приходите завтра, пожалуйста,- тихонько уткнувшись мне в плечо, попросила девушка.- Я хочу узнать историю шестой розы… Узнать её вместе с вами.

- Конечно… я даже постараюсь вернуться на своей обычной электричке.

Я смотрел на доверчиво прижавшуюся ко мне девушку. В закатном мареве она больше не казалась бледной серой мышкой. Пожалуй, её невзрачность была таковой только на фоне безумных нарядов. Мне до сих пор сложно поверить, что девушка, кожа которой в солнечном свете кажется персиковой, когда-то любила черное. Розовый и нежно-голубой – вот её цвета. Сегодняшнее безумие красок – это мир в её голове, который просто не может там удержаться и рвется на волю. Тот мир полон идей и воплощенных в жизнь желаний. Такие желания, как у неё, несложно исполнять, нужно просто позволить ей быть собой, позволить внутреннему ребенку вырываться наружу.

Когда я понял это, мои литературные ассоциации оформились окончательно.

- Вас случайно не Кларисса зовут?- спросил я и внутренне замер. Я был уверен, что её имя очень и очень похоже на это.- Кларисса Маклеллан…- зачем-то уточнил я, хотя и не был уверен, что она помнит мое обещание называть ей свои ассоциации с героинями произведений. Наверное, в ту секунду я верил, что Кларисса сошла со страниц книги и стояла сейчас передо мной. Потому-то и поставил вопрос именно так.

- К сожалению, нет,- за порывом ветра я едва услышал её ответ.

Разумеется, её не могли так звать. Слишком уж нетипичное для наших широт это имя. Да и потом… книжные героини не оживают и не гуляют по улицам. Похоже, легкое сумасшествие все-таки передается воздушно капельным путем, и я сам не заметил, как заразился. Но ведь это только в учебниках пишут, что безумие – однозначно плохо. На самом деле, в легких формах это даже приятно.

                ***

В субботу мне впервые за долгое время удалось не застрять на работе до утра воскресенья. Возможно, этому поспособствовало то, что мне действительно хотелось узнать, чем закончится творящаяся вокруг меня история роз. С самого детства я не чувствовал себя частью какого-либо произведения, кроме пьесы абсурда, и, уж тем более, не думал, что попал в наивную, но добрую сказку.

Как бы то ни было мы с девушкой вновь сидели на платформе и разговаривали обо всем на свете, начиная от когда-то увиденных снов и заканчивая обсуждением того, что напоминают нам лениво проплывающие облака. Разумеется, она ни разу не забыла поприветствовать ни одну подходившую электричку. Я же едва сдерживался, чтобы каждый раз не улыбаться. Нравилось ли мне её общество или я всего лишь спасался здесь от ежедневного безумия? Пожалуй, всё-таки первое… по причине второго.

Сегодня она принесла розу – мечтательницу. Сиреневато-розовая, похожая на пион и такая же растрепанная, она была только что сорванным с куста естествоиспытателем. Её загнутые лепестки выглядели настоящим воплощением растерянности. Я даже представить себе не мог, кому подойдет такой цветок.

В тот день нам вообще не везло на необычных людей. Толпа была сера и безлика, как и тонущее в дымке небо. Запах гари от сжигаемой прошлогодней листвы навевал мысли о том, что дымка – это цельный дым, а вовсе даже не поздний туман.

Когда мы окончательно отчаялись, подмерзли и уже собирались идти домой, показался герой дня. Он сошел со старой зеленой электрички, в существовании которых где-то, кроме страниц старых цветных газет, я уже начинал сомневаться.

Персонаж оказался действительно колоритным. Лет ему было от пятнадцати до двадцати с хвостиком. Ядовито красная кожанка с черной бахромой на рукавах и привязанной к нагрудному карману парой вороньих перьев затмевала и мою куртку, и её вчерашнюю больную ветрянкой ветровку. Художественно порванные джинсы лично у меня вызывали желание изучить их поближе, дабы понять, как они до сих пор на кусочки не рассыпались. Тяжелые ботинки на высокой шнуровке ассоциировались то ли с армией, то ли со скинхедами. На голове у этого чуда в перьях гордо стоял неровный ирокез грязно-зеленого цвета. Кажется, экзотический красящий шампунь или дешевая краска темного цвета, начинала сходить с волос. Помнится, моя матушка как-то попыталась стать брюнеткой и не смогла: на её пергидрольных блондинистых кудрях краска дала такой вот весьма противный на вид результат.

Пожалуй, это воплощение безвкусицы можно было бы с чистой совестью пропустить мимо и забыть, как страшный сон, если бы не одна деталь. Сие чудо читало книгу, и как читало! Он медленно двигался по платформе, сталкиваясь с людьми и бормоча невнятные извинения, и никак не хотел отрывать взгляда от удерживаемой обеими руками электронной книжки. Он разве что в прямом смысле носом в неё не утыкался. Контраст занятия и внешнего вида был разительный.

- Молодой человек, молодой человек!- она была уже рядом с ним и ничтоже сумняшеся дергала его за рукав.- Осторожнее на ступеньках: вы упасть можете и книгу уронить!

- О, правда, ступеньки…- рассеянно сказал он.- Спасибо, что предупредили,- флегматично поблагодарил он и уткнулся обратно в книгу. При ближайшем рассмотрении его электронное приспособление оказалось немного поцарапанным и далеко не последней версии, явно часто используемым, но при этом очень ухоженным. Даже потрепанная обложка была аккуратно вычищена и прошита по краям цветной ниткой. 

- Что же вы так внимательно изучаете?- меня жутко интересовал ответ на этот вопрос. За всю свою жизнь я ни разу не встречал столь неформально выглядящего человека, который бы взахлеб что-то читал. Конечно, оставался шанс, что книга – не его, и её ему одолжили с каким-то специфическим произведением… но я и сам не верил в такую возможность.

- Четыреста пятьдесят один по Фаренгейту,- рассеянно отозвался парень, спускаясь с лестницы и с видимым усилием стараясь не возвращаться к тексту хотя бы пару минут.- Пророческая книга. Жаль, что я так долго откладывал её прочтение… пусть даже и в пользу Кастанеды.

Мир для меня пропал. «Кларисса Маклеллан»,- билось у меня в голове. Пусть она говорит, что хочет, но в несовсем альтернативной вселенной её точно зовут Кларисса Маклеллан. В голове сами собой вставали неверные образы, и воспроизводился текст моей самой любимой книги, которая, кажется, окончательно прорвалась в реальную жизнь.

Я не слышал, как она рассказывала ему про розы, не видел, как она вручила ему цветок. Осознал я себя сидящим на скамейке рядом с машущей электричке девушкой.

- Представляете, этот парнишка, он старшеклассник, но уже – настоящая ходячая библиотека, да ещё и в группе играет. Ударник вроде, я толком не поняла,- оживленно говорила она.- Он, что называется, художник и так видит, поэтому и наряд такой необычный. Он у них ещё и костюмером… Но самое главное, он в столь юном возрасте читал и понимал те книги, за которые я бы даже взяться побоялась… Один только Кастанеда чего стоит! Я как не пыталась с его учением разобраться, так и не смогла. Я пареньку адрес своей электронки дала, он обещал написать о своем видение учения этого мистика… Знаете, наверное, его трактовка будет даже интереснее самих книг!- девушка улыбалась и вновь витала где-то в облаках.

- Действительно впечатляет,- хмыкнул я, рассматривая свою «Клариссу».- Уж на что я люблю читать, но бодаться с электричками на этой почве всё же не хожу…

- Вы любите читать,- задумчиво сказала она,- а вот я люблю книги.

- В смысле?- порой её фразы ставили меня в тупик.

- Понимаете, мне очень нравятся книги. Нравится запах новеньких типографских страниц, клея, на который крепятся форзацы… я люблю ощущать под пальцами шероховатую поверхность обложек старых книг и свеженький глянец новомодных романов. Я готова изучать каждое пятнышко на странице зачитанной книги, которую нашла в шкафу у родителей или же которую мне дали почитать друзья,- с затаенной нежностью говорила она.- Мне почему-то кажется, что вы в первую очередь воспринимаете информацию, вам важно её качество, и совершенно всё равно, на каком источнике она будет представлена,- девушка даже не обратила внимания на мой подтверждающий кивок.- Но, знаете, книга сама по себе может рассказать историю человека. Историю своих хозяев, историю своих героев. Пятнышки, потертости и даже загнутые углы покажут, как её читали, подчеркивания – что именно интересовало читателя, чем он восхищался. Запах книг – этот особый запах приключений и истории – поможет погрузиться в атмосферу произведения. Возможно, вы назовете его запахом пыли, а мое увлечение – фетишем… а я скажу, что я одержима книгами. Не знаю, знаком ли вам английский язык, но если да, то вы поймете… I am really obsessed with books. Так я скажу,- она улыбалась.- Тот парень фанатик чтения, но не книг. Он особенный в своем поколении, он действительно любит читать и поглощать информацию, обдумывать её… но даже он не знает книг. Его электронная книжка любима и оберегаема им, но она при всем желании не сможет передать впечатления от всех-всех собравшихся в ней произведений,- она вздохнула.

- Я не совсем понимаю вас в этом,- признался я.- Мне всегда казалось, что книгу делает не её бумажная форма, а автор и содержание. Пожалуй, я как-нибудь сравню впечатления от прочтения электронной версии и печатной…

- Только, пожалуйста, прочитайте настоящую книгу, желательно «с историей»… уже бывшую читанной, я имею в виду… а не просто распечатайте текст с компьютера,- попросила она.

В ту субботу, лишь добравшись до дома, я вспомнил, что снова так и не спросил её имени.

                ***

В воскресенье я ощутил всю прелесть прозябания на платформе уже после того, как успеваешь осознать, что безнадежно замерз. В горле скреблись бешеные кошки, сопли можно было наматывать на кулак, показания на градуснике зашкаливали. Весь день я доблестно ползал по квартире от аптечки к чайнику, от чайника к кровати, и от кровати к аптечке, но простуда упорно не желала сдаваться. В итоге, вечером у меня так и не хватило сил добраться до платформы, где она наверняка вновь встречала электрички.

Я хотел ей позвонить и извиниться за свою как всегда своевременно свалившуюся болезнь, но не смог. У меня вообще не было её координат, а ведь в это воскресенье она последний раз должна была встречать электрички в нашем городке. Уже завтра она возвращалась домой, а я так и не узнал её имени, и не сказал ей, что для меня она – живое воплощение Клариссы. Хотя, последнее она наверняка поняла и так. Ей не обязательно было объяснять чужие ассоциации прямым текстом. В отличие от меня, она их легко улавливала и понимала на уровне ощущений.

Почему-то для меня было жизненно необходимым узнать, что же стало с седьмой розой. Последней розой, которая поставила бы точку в этой кажущейся затянувшимся сном истории. Поэтому в понедельник я, ещё толком не оправившийся от болезни и едва стоящий на ногах, пришел на платформу в безумной надежде найти там её, привычно машущую подъезжающим электричкам. Тщетно. Она не пришла, а я едва не заработал осложнения, пока стоял там, продуваемый всеми ветрами и безуспешно всматривающийся в толпу.

«Уехала»,- обреченно констатировал внутренний голос.

Бивший меня озноб становился все сильнее, и я предпочел вернуться домой, ругая себя за заранее бессмысленный поход, многократно увеличивший риск заработать двустороннее воспаление легких. Кстати, последнее меня успешно миновало.

В подъезде под дверью собственной квартиры я столкнулся с мальчишкой-курьером в синей униформе известной службы доставки. Подросток был злой, уставший дожидаться адресата и, похоже, начинал подмерзать: окно на первом этаже было разбито, а погода в тот день выдалась собачья. К пронизывающему ветру прибавился занудный моросящий дождь. Если бы я не был так уверен, что на дворе апрель, подумал бы, что там глубокая осень.

В руках мальчишка сжимал белый конверт и розу. Обыкновенную красную розу средних размеров, которые тысячами выращивают во всех теплицах. У таких цветов самые стандартные зеленые листочки и такие же зеленые шипы. Именно их обычно рисуют дети своим мамам. Они ничем не выделяются среди сестер. И всё же, ни в одном цветочном магазине, ни в одном даже самом симметричном букете я не встречал двух абсолютно одинаковых красных роз. Они могут быть похожи, но у них обязательно будут различия.

Я машинально заплатил курьеру и юркнул в квартиру раньше, чем он успел сказать, что доставка уже оплачена. Раз уж мне сегодня плевать на здравый смысл, пусть и у мальчишки будет праздник в виде солидных чаевых.

Конверт, подписанный мелким, украшенным завитушками почерком, я порвал ещё в прихожей.

«Самая любимая роза достается тому, кто лучше всех умел слушать, а иногда и говорить…»- надпись чернела на лежащей посреди пола части конверта, которая загадочным образом уцелела после варварского вскрытия. Я же стоял у окна на кухне и облизывал ложку с медом, ожидая, когда закипит чайник, и вновь и вновь перечитывал выпавшую из конверта записку.

«Тому, кто почти угадал мое имя. Лариса».

Следовавший ниже телефонный номер я давно уже занес в память мобильника, с предательской «смерти» которого все и началось.

02.05.2013-04.05.2013