Коля Фрязин, простой разведчик

На снимке - ветераны АТБ Домодедовского аэропорта. 2010 год. Четвертый слева  - Н.И. Фрязин

Когда война кончилась, мне было десять лет. А защитники  России, что возвращались с той проклятой войны,  были старше меня, – некоторые всего лет на десять, другие – больше, а были и те, что - намного. Но застал я очень многих, и со многими работал, расспрашивая их про то, что они пережили.
 
 Сегодня хочу я рассказать об одном из таких фронтовиков, точнее – дать слово ему самому.   

  После насыщенной событиями работы на военных стройках в конце пятидесятых -  начале шестидесятых прошлого века, о чем я рассказывал в  «Ракетах в тайге»,  московская жизнь показалась мне чуть ли не курортом.

  Устроившись после возвращения  в Первое московское управление треста «Стальмонтаж» участковым механиком,  я почувствовал себя если не бездельником, то работником явно не перегруженным.

  Объектов на участке в тот момент было всего два: монтировались прессовый корпус «ЗиЛ»а и ЛЭРМ - летные эксплуатационно-ремонтные мастерские в Домодедове. Механизмов на них было -  раз, два – и обчелся.

 Убедившись с утра, что моя техника крутится, и ломаться вроде пока не собирается, я забирался на крышу здоровенного и высоченного здания ЛЭРМа,  откуда в ясную погоду хорошо было видно находящееся в сорока километрах от аэропорта  здание МГУ на Воробьевых горах,  и занимался тем, что помогал монтажникам укладывать и крепить легкие утеплительные плиты, потому что слоняться без дела было неудобно.

 В подчинении на этом объекте, кроме машинистов кранов,   у меня были аж два человека: один слесарь, - Виктор, парень молодой,  смышленый, и жизнерадостный, и  - один электрик, -  Коля Фрязин. Николаю Ивановичу на вид было лет сорок, дело он знал отлично,  держался солидно, работал надежно и основательно.
  Узнав, что Николай – бывший фронтовик, я в свободное для нас обоих время, - в основном  в обеденные перерывы,  просил его иногда рассказать что-нибудь «про войну». У меня вообще в то время была дурацкая привычка приставать к бывшим фронтовикам с расспросами о пережитом ими на войне.

  Иногда я убеждался, что далеко не все из них охотно говорят на эту тему. Так, однажды, когда кто-то с восторгом отозвался об одном из художественных фильмов, заявив, что там очень  правдиво показана война, Иван Нефедович, наш снабженец и бывший фронтовик,  обычно спокойный и уравновешенный, - вдруг вскипел,  и сказал примерно следующее: «Что ты знаешь о настоящей  войне?! Видел я этот фильм. Ты говоришь, - правдиво война показана? А ты знаешь, например, что после боя, когда надо двигаться дальше вперед, трупы никто не убирает, и машина с бойцами едет по дороге прямо по трупам? А если шофер начинает мертвых объезжать, - это значит, что он чокнулся, - его за шиворот, и -  в кузов, а за баранку сажают нормального, который поведет машину без задержек. Вот она, правда. Тебе ее в кино показывали?»

 Боль и горечь, прозвучавшая в его словах тогда, помнится мне до сих пор.

 Однако вернусь к Коле Фрязину. Николай служил в разведке у Рокоссовского. Однажды, когда мы вместе обедали, я обратил внимание, что пережевывает пищу он как-то затрудненно: прикус у него был какой-то странный, - нижняя челюсть была выдвинута вперед больше обычного.  Поскольку мы с ним к тому времени в общении вполне освоились,  и даже подружились, я поинтересовался у него, - врожденный это дефект, или, так сказать, благоприобретенный.

  Коля охотно пояснил, что не врожденный, а «приобретенный» -  на войне. Дело было так: маленький осколочек попал справа в подбородок, и свернул нижнюю челюсть влево.  Коля пошел после боя в медсанбат. Знакомый врач сказал, что дело это поправимое, осколок извлек,  налил Коле полстакана спирта, посадил его на табуретку, и.. –  врезал ему кулаком по челюсти слева. Коля взвыл, но, пощупав челюсть, убедился, что она встала, вроде бы, на место.

  Доктор налил ему еще немного спирта, -  для снятия болевого эффекта, - и еще раз двинул по челюсти, сказав «извини, с одного раза недоправил». В результате  такого «лечения» у Николая оказались порваны связки, удерживающие челюсть в надлежащем положении, с двух сторон: справа – осколком, а слева – эскулапом. «А теперь она у меня вот как работает», - сказал Коля, и выдвинул челюсть еще дальше  вперед, демонстрируя приобретенную ею уникальную подвижность.

  Я спросил как-то Николая, когда ему было всего страшнее на войне. Он подумал, а затем рассказал следующее: его, рядового разведчика, послали с напарником ночью с заданием пробраться через линию фронта, - что-то там разузнать, подсмотреть,  и ночью же вернуться с докладом об увиденном.

  Задание можно было бы считать обычным, если бы не одно обстоятельство: дело в том, что позапрошлой ночью точно с таким заданием были отправлены тоже два бойца.  Немцы захватили разведчиков живьем, допрашивали, а потом выкололи им глаза, но убивать не стали, - и отпустили восвояси. Они добрели в наше расположение и были встречены товарищами. И вот теперь настал черед идти в разведку с тем же заданием Николаю с напарником.

  На беду ночь была лунная, местность – открытая,  с отдельными  островками кустарника. Хочешь – иди, хочешь – ползи, - все равно – скрытно не доберешься, если немцы будут дежурить, наблюдая за нейтральной полосой.

 -  Ползем мы, - рассказывал Коля, - страшно, конечно. В голове – те ребята ослепленные.  Много уже проползли. И вдруг – из кустарника, рядом совсем, - выпрыгивают два немца, с автоматами наперевес, и – к нам. Не стреляют, гады - явно изловить норовят. Мы – дёру от них. На бегу пытаюсь автомат снять, что за спиной. А немец, здоровенный такой, –  вот он, в двух шагах за мной, -  пыхтит, и руку уже тянет, ухватить меня норовит. Ну, всё, думаю, - конец пришел. И поверишь,  вся жизнь прошлая, - я раньше не верил, -  как в кино, в голове проскакивает,  раз за разом - от малолетства и до этого вот момента, когда мы с немцем в беге соревнуемся.

  Оглянулся я – и вижу, что напарник мой от своего немца метров на десять уже оторвался.
 - Васька, - кричу ему, - да убей ты его, ради Бога, - автомат-то у тебя за спиной!
 Напарник услышал, оглянулся, и впрямь – сорвал автомат и дал две очереди – сначала по своему, а потом – и по моему немцу.

 Коля передохнул и сказал: -  Вот тогда  -  было действительно страшно.
 Я молчал, живо представляя и пытаясь примерить на себя ситуацию.

  В другой раз Коля рассказал еще случай. Отправились они втроем с заданием -  непременно взять «языка».  Благополучно доползли до немецкого окопа. На счастье, - в нем немец, притом один, их не слышит и не видит. Спрыгнули в окоп – и на него, чтоб вязать. Ан – не тут-то было! Немец оказался здоровяком, да притом, похоже, боксером, что ли.

  Мы – на него втроем, а он нас разбрасывает, как котят, и дубасит кулачищами, аж скулы трещат, и кровь из сломанных носов хлещет. Еле скрутили, измотались сами, и, - пока вели к своим,  – били его всю дорогу нещадно, зло срывали, - уж больно он крепко накостылял нам. Привели к взводному.  Переводчик подошел, а немец –  после побоев наших - говорить не может. Его надо в штаб на допрос, а тут такая история. Ничего себе – называется  «языка» добыли.

  Взводный приказал нам убраться в блиндаж и не высовываться, сам пошел  по начальству докладывать, -  врал что-то, нас выгораживая. Потом немца кое-как выходили и допросили все же.

  - А раз я чуть совсем не загнулся, - сказал Коля, - пошли в разведку боем, и захватили блиндаж немецкий, похоже – офицеры там раньше  располагались. Смотрим, а там – полка со спиртным. Шнапс, коньяк – повезло. Мы втроем в блиндаже оказались. Ну, ухватили по бутылке – и прямо из горлА. Смотрим, - что-то не то. Мы с другом вроде поначалу - нормально, а третий наш разведчик за живот схватился и оседать на землю стал.

  Умер – прямо на глазах у нас. И мы чувствуем – режет что-то внутри, как ножом. Поняли: фрицы подарочки нам оставили: отравленный коньяк-то. Я другу говорю: - знаешь что,  - у меня фляжка со спиртом. Давай, - напьемся, чтобы умирать было не так страшно! Через силу влили в себя чуть не по полфляжки и повалились замертво. Очнулись в медсанбате. Врач сказал, что это спирт нас спас: растворил он как-то отраву, разбавил, что ли, - и мы двое живы остались.

  А в сорок пятом, - сказал Коля, -  когда гнали немца уже вовсю,  война интересная пошла.

 Послали нас в разведку в городок, - проверить, -  немцы там еще, или уже дальше отступили. Заходим тихо в крайний дом, автоматы и гранаты наготове. Тишина, покой. На кухне на плите курица в кастрюле варится. Мы в комнату, - а там за столом семья сидит. Обедают. Мы на них посмотрели, а они есть перестали, и на нас с ужасом глядят: картина «Не ждали». Мы постояли, постояли, потом повернулись, - и на выход.  Курицу, что на кухне варилась, прихватили с собой и двинули дальше, -  задание выполнять.

  Да, совсем другая война пошла...Если бы нам в начале войны – да такое умение воевать, что к концу в войсках у нас появилось, - ни в жизнь не гнал бы нас так немец! Ведь как тогда было? Днем немец гонит нас, мы – драпаем. Немец к вечеру остановился, - мы залегли, а он пристрелялся по нам, и спать лег. А утром – снова здорово, -  заработала его артиллерия, и -  тот же сценарий. Зато к концу войны мы с ним ролями поменялись, это уж точно!
                * * * 

 Позднее получилось так, что Москву я оставил, и работал в Краснодаре, потом - в Туапсе, потом - в командировке в Алжире. Когда я писал эти воспоминания о Николае Фрязине, то решил, что вряд ли он уже жив,поскольку думал, что ему уже должно быть за 90,  и -  был несказанно обрадован, когда в военном сообществе Макспарка в откликах на мою заметку появились сведения о том, что Николай Иванович на самом деле с 1925 года, и он еще долгие годы работал там же, в ЛЭРМе Домодедовского аэропорта, - электриком, а затем бригадиром электриков. Люди, работавшие с ним, очень тепло о нем отзывались и высоко ценили его за профессиональные и просто человеческие качества.

  Мои воспоминания прочитал и внук Николая Ивановича, Константин Фрязин. От него я узнал  печальную новость: Николай Иванович Фрязин умер в январе 2013 года и похоронен там же, в Домодедове.
 Вечная память тебе, Коля Фрязин, замечательный воин и настоящий Человек!

 PS Уважаемые читатели! Обязательно почитайте комментарии к этой статье, они написаны внуком Николая Ивановича Константином Фрязиным и профессиональными журналистами.

© Copyright: Владимир Микин, 2013


Рецензии
Вечная Память! Правы Вы - совсем неожиданно раскрываются люди, пережившие Войну. Низкий им всем поклон! И Вам - за то, что не даете людям забыть о тех, кто сохранил для нас страну - Спасибо!

Александр Парцхаладзе   11.05.2019 22:32     Заявить о нарушении
Люди должны знать правду о войне, Саша. Спасибо за отклик!

Владимир Микин   11.05.2019 23:43   Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.