Шедевр

Рассказ Третий.

...И вот - это их ближайшее будущее, вскоре, и наступило....               
А началось оно с того, что дней через десять после того, как их головы озарила мысль о создании самого величайшего шедевра мировой культуры, интеллигентный дантист Зуберман, интеллигентно взял /украл/ на работе два литра чистого, медицинского спирта и ближе к вечеру, сильно-сильно пьяным /пьянющим/, и не понятно как, но на такси, добрался-таки до дома своего друга - интеллигентного поэта Вадика.
Здесь я опущу традиционный Зубермановский, пьяный ритуал открывания калитки и приветствования собак Вадика, а сразу же, перейду к сути его визита.
Заходит он, значит - совсем никакущий, к Вадику в дом и видит того, сидящим за столом в прихожей, и как всегда, что-то пишущим.
Посмотрев несколько секунд тупым взглядом на своего друга, дантист Зуберман на плохо понятном языке, говорит Вадику: "По-шли..., бр-рат..., скор-рее...".
А взволнованый его видом, интеллигентный поэт Вадик, хорошо знавший этот язык, соответственно спрашивает у него: " А куда, Вить? Пить? Да?  ".
Но Зуберман ему в ответ, очень рискованно планируя руками и всем своим телом, громко ставит заветную банку со спиртом на стол, и очень-очень сложно, садясь на край табуреки, и прислоняясь спиной к стене, расслабляется, и отвечает: "Не-е-ет, дру-у-жище,... мы -... пой-дём... ри-со-вать... да! ... ше-де-вррр, Вадь,... хо-чу...".
Ответил он, вот так значит и задремал.
То есть - просто, упал головой на стол и тут же заснул.
А Вадик, видя такую, неожиданную ситуацию, навёл Зуберману большую чашку крепкого-крепкого, растворимого кофе без сахара, а себе, для тонуса, налил полную рюмку неразведённого, медицинского спирта.
И глядя на спящего Зубермана, выдохнул воздух, настроился и залпом выпил её.
"Какой, ещё к чёрту - шедевр? Вот ты, Витяня - братуха, напьёшься и несёшь вечно, всякую фигню. Шедевр!!! Ха! ",- в полный голос, сказал сам себе Вадик, после чего, ещё раз налил в рюмку спирта, только наполовину, разбудил Зубермана и интеллигентно настоял на том, чтоб тот попил кофе.
Разбуженный Зуберман, довольно охотно, то есть сразу, с ним согласился и шипящими глотками стал пить кофе.
А Вадик, воспользовавшись тем, что дантист Зуберман не спит, а смотрит на него, тихо так и вкрадчиво спрашивает его: " Я - не понял тебя, Вить. Ты-ы, куда собрался идти?"
- Ри-со-вать....
- Что - рисовать?
- Наш ше-девр, Вадик... Пой-дём - по-рисуем, друг....
- А у нас, что - есть шедевр? Да - Вить?
- Да-а... Ты, чё - забыл?! Ну, ты - даёшь, дру-ган... Ты - не помнишь?! Ты чё, правда - забыл???!
- Забыл, Вить... А это - когда было?
- Ну, ты - даёшь, Вадь! Это же - недавно было!
- Ну, ладно, Вить. Хорошо. В общем, это - не важно. Я - согласен, пойдём.
На самом же деле, Вадику стало немного стыдно за свою память, не сохранившую такое, видимо, очень значимое событие и он выпил вторую, неполную рюмку спирта, занюхал её головой Зубермана, закурил сигарету, и стал собираться идти рисовать, напряжённо предполагая, что же его друг называет шедевром.
Собирался он минут пять и за это время, Зуберман выпил почти всю кружку кофе, но по виду, пока не протрезвел, и опять склонился над столом.
- Ты, Вить - допей кофе, тебе - полегче станет.
- Хорошо, Вадь...Щас - я минут пять подремлю...
- Может, тебе - на диван, лучше?
- Не-не. Я - пять минут...
Вадик, глядя на дремлющего за столом Зубермана и продолжая усиленно вспоминать, что же хотел сказать его друг, говоря слово "шедевр", перелил спирт из банки в пластиковую канистрочку, потому что, если они всё-таки, куда-нибудь пойдут, то на улице, так будет, во-первых - выглядеть по интеллигентней, чем с банкой, а главное - безопаснее для спирта.
За этим, предусмотрительным мероприятием со спиртом, незаметно пролетели  несколько минут и по их истечению случилось невероятное - Зуберман оторвал свою голову от стола, и туповато посмотрел на то, что делает Вадик.
Затем, он взял в руку кружку с кофе, допил его, но всё равно, не протрезвел.
Видя это обстоятельство и именно поэтому, так сказать, на всякий случай, Вадик взял канистрочку со спиртом сам.
Потом, помог дантисту Зуберману встать с табуретки, и они, выйдя из дому, сели в подъехавшее по вызову Вадика, такси, и поехали рисовать шедевр.
Но по дороге, им пришла в головы свежая мысль и они заехали к одному своему, давнишнему другу - гениальному, и очень интеллигентному барабанщику по фамилии Куликидзе.
Налили ему большую рюмку неразбавленного спирта, и позвали его с собой, рисовать шедевр.
А барабанщик Куликидзе, как и подобает настоящему интеллигенту, после спирта всегда
рисовал хорошо, и охотно, а главное - с истинным, творческим удовольствием.
И поэтому, он сразу же, согласился пойти вместе с ними.
И когда они вышли втроём из подъезда на улицу, Вадик вдруг задумался на секундочку, а потом, спросил у Зубермана: "Вить, а Вить, а рисовать-то, мы - куда идём?".
Услышав этот его вопрос, Зуберман, тут же, колом остановился посреди тратуара, в упор, тупо посмотрел на Вадика, потом - очень тупо на Куликидзе и ничего им не ответив, тупейше заулыбался, не понятно кому.
Так, никому ничего говоря, а просто, тупо улыбаясь пространству, он и простоял рядом с ними минуты полторы.
И всё это время, он, то туповато смотрел на своих друзей, то как дурак, улыбался всей улице, водил своим указательным пальцем вокруг своей головы, видимо, изображая этим, что вспоминает, куда они идут.
А потом, дескать-якобы вспомнив, он по-пьяному уверенно, сказал: "Пошли... Я - знаю...".
И они пошли.

продолжение следует.