Собачки Небесные или Полувальс Старые Бусы

" Где же, я это уже видел? " - эта, одна-единственная мысль /голос за сценой/, не переставая сверлившая сейчас его мозг, потихоньку заставила Стипа, вначале через щели между пальцами, а потом и совсем убрав с лица ладони, опять смотреть телевизор.
Смотрящее на него с экрана лицо Героя не шевелилось.
Покрытое маской боли, расстерянности и крови, оно, тем не менее, было живым, спокойным, и необъяснимо немым.
"Пустые" глаза Героя, без единой мысли, смотрели прямо в глаза Стипа.
А Стип, вжавшись в кресло, не отрываясь и не шевелясь, в свою очередь, смотрел в глаза Герою, прямо вовнутрь Его зрачков.   
Кадр на экране застыл и выглядел сейчас как фотография.
Постепенно, секунда за секундой, Стипу становилось всё неприятнее и неприятнее смотреть в глаза Герою.
Внутри его груди стал проявляться  и нарастать некий нервозный мандраж - непонятное, очень похожее на страх, паническое беспокойство за что-то такое, до чего он не хотел догадываться, но о чём подсознательно подозревал.
И вместе с этим беспокойством, второй строчкой его эмоций, в мозгах у Стипа очень отчётливо стала проявляться беспричиная, и категорическая неприязнь к Герою фильма.
И вдруг, буквально за одно мгновение, Стип очень ярко, и однозначно почувствовал внутри себя постороннюю, и неведомую ему, всемогущую силу, которая, теперь безоговорочно
отворачивала его глаза от экрана телевизора. /голос за сценой и игра актёра позволяют зрителям полностью понять все эти переживания Стипа/
"....не может быть...", - со скрипом и тошнотой, его мозг кое-как-то составил эти слова в одну строчку /голос за сценой/.
И от этих, с виду таких простых, и обыкновенных, своих слов Стипу стало действительно страшно, и он, не выдержав внутреннего напряжения, резко отвернулся от телевизора.
Ничто на свете сейчас не могло заставить Стипа ещё раз, хоть на мгновение, взглянуть в глаза Герою фильма.
Где-то возле самых корней его волос, тёплой влажностью, почувствовался и стал пахнуть страхом его пот.
В неприятной и болезненной истоме напрягся живот.
Отвернувшись от экрана, Стип пристально смотрел на как бы расплывающийся в полумраке силуэт своего "друга" и свою же тень в одном лице.
В надежде привлечь к себе внимание силуэта, он с минуту, не отрываясь, молча смотрел на него.
Смотрел, смотрел и вдруг, неожиданно даже для себя самого, словно лопнув, закричал во всё горло: " Имя! Имя! Скажи - мне его имя! "
И не поворачивая голову в сторону телевизора, он, наугад, сильно ткнул пальцем куда-то в экран.
Силуэт опять "улыбнулся" и опять ничего ему не ответил.
"Ну что, ты, молчишь?! Ответь мне! Чучело!", - Стип продолжал орать, не отрываясь глядя силуэту в то место, где примерно должен быть его рот и как бы старась своим взглядом ускорить его ответ.
Но силуэт, по-прежнему невозмутимо, молчал и невидимо "улыбался", попеременно "смотря", то на Стипа, то на экран.
"Не смот-три-и-и ту-уда-а-а!!! Перес-ста-а-а-нь смот-тре-е-еть!!! Вы-ы-клю-чи!!! ",- очень громко, то и дело срываясь на гласных звуках до визга, впадая в истерику, продолжал кричать Стип, вскакивая со своего кресла,- " Или я - вклю-ючу-у све-ет! ".
"Не надо....",- спокойно и немного глуховато, сказал силуэт его "друга", точнее силуэт его же тени,- " Это - не фильм, друг мой ..." 
Стип, вставший уже в полный свой рост, застыл на месте в полудвижении, повернул лицо к силуэту и почти шёпотом, несколько раз переспросил его: " Это - не фильм?.... Не - фильм?..... Это - не фильм?....А что же - это????...... ". 
" Это - жизнь....Ты - не узнал её...Ты, не узнал в ней самого себя....",- так же спокойно продолжал силуэт "друга",-  " Просто-напросто - не узнал себя...Такое с людьми часто бывает...Не расстраивайся...".
После этих слов силуэта, экран телевизора внезапно гаснет сам по себе.
А  вместе с ним, на полминутки, плавно гаснут оба прожектора подсветки над Стипом и над силуэтом.
В создавшейся театральной полутемноте /слабый свет рампы/ силуэт "друга" спокойно встаёт со своего кресла и не спеша выходит из комнаты /ушёл со сцены/.
Уходя, он включает в комнате свет и кивком головы, прощается со Стипом.
Стип остаётся один.
продолжение следует.