Боб Марли и я

                Пьеса.


                Действующие лица

Дмитрий 43 года, наркоман со стажем, бывший военный

Лариса его жена 33 года

Надежда - призрак матери Дмитрия. Фигура в белом длинном рубище. С головы до пола ее накрывает полоса широкого  белого полотна – не капюшон, а шарф, но выглядит как капюшон до того момента, пока она не скинет его с головы.

Первый демон (двигаются пластично и как бы на полусогнутых, одеты в светло-серые плащи с капюшонами, и пока на них не падает свет – они кажутся почти одного цвета с одеянием Надежды. У демонов грим – белое лицо, черные провалы глаз, носа . У второго демона полоска рта.)

Второй демон

Третий демон


















                Первая сцена


Приглушенный свет. С правой стороны от  центра сцены большой письменный стол с большим крутящимся креслом. Слева от центра диван-софа. На столе открытый и работающий ноутбук (экран светится), несколько рамок фотографий, пепельница, прямоугольная черная ваза с бордовыми цветами на коротких стеблях, маленький хрустальный глобус . На переднем краю сцены стоят в ряд горшки с цветами. В центре в глубине сцены входная дверь.
На заднем плане на равном удалении друг от друга  стоят четыре неосвещенные фигуры. Крайняя слева – мать Дмитрия Надежда, потом Первый демон, Второй и крайний справа – Третий.
За столом сидит Дмитрий. На ноуте он включает «Bob Marley - Jammin'.» Он достает пачку сигарет и коробок спичек. Небрежно кидает их на стол. Придвигает пепельницу по ближе, вытаскивает одну сигарету, стучит ей по пачке. Держа сигарету в левой руке, зажигает спичку. Смотрит на огонь. Смотрит, как она догорает. Зажигает вторую. Переводит взгляд с огня в зал.

Дмитрий: Когда-нибудь это прекратится.

Одновременно туша спичку взмахами руки, и ломая сигарету в левой руке, все это бросает в пепельницу. Откидывается в кресле, руки лежат на подлокотнике – пальцы рук соединены и смотрят вверх.

Дмитрий: Когда-нибудь это все (пауза - он проводит рукой, указывая на зал) закончится. Меня не станет,  и вам не кому будет говорить о том, как следовало прожить МОЮ жизнь. Некого будет учить. Я буду мертвый. Мертвый. Но всем вам все равно – слушаю ли я вас. Вы будете продолжать говорить, закапывая мою могилу. Воздвигая на ней плиты склепа. Пока ваша собственная жизнь не подойдет к концу. И только тогда вы, наконец, замолчите. (пауза)  И настанет тишина.

Он разворачивает кресло спиной к залу, одновременно наматывая выше локтя резиновый жгут. Музыка обрывается.
Фигуры на заднем плане приходят в движение. Они медленно и синхронно идет вперед.
Кресло Дмитрия спиной к залу. Видно, как он сначала наклоняется в кресле, потом откидывается на спинку. Левая рука падает локтем на подлокотник, тыльной стороной вверх и, вывернувшись, торчит в сторону. Правая безвольно свисает почти до пола из ладони падает шприц.
Одновременно с этим: в левом углу сцены свет выхватывает из сумрака женскую фигуру – мать Дмитрия Надежду. Все  время с начала движения она  говорит (неторопливо, ласково).

Надежда: Дмитрий, бедный мой мальчик, как ты устал. Как хочу обнять я тебя, прижать к себе твою голову. Мысли твои убаюкать.  (стягивает с головы белый шарф, сворачивает как ребенка и начинает укачивать) Спи, спи сынок . Младенцем ты спал и слышал стук моего сердца. Мамина радость, мамина гордость. Димочка…Теперь мое сердце не бьется – и ты не слышишь меня (взмахивает руками, расправляя шарф. К краю шарфа на полу сцены подскакивает, упав на одно колено первый демон. Берет его и тянет на себя. Надежда кидается к Дмитрию – они с первым демоном меняются местами. Первый демон перехватывает второй край шарфа из рук женщины, и не дает Надежде пройти сквозь ткань. (Второй  и третий отзеркаливая повторяют их действия.) Надежда смотрит на Дмитрия). Что с тобой стало, сынок?  Даже в твоих снах я не могу поговорить с тобой. Ты отравил свои сны. Что же ты делаешь, Дмитрий, что ты делаешь?..

Она пытается податься вперед. Второй демон подходит и медленно передвигает ей часть шарфа на рот. Свет переползает на Второго демона. Первый и Третий утаскивают Надежду вглубь сцены – ей приходится пятиться, наклонившись вперед.
Второй демон (подходит к креслу, смотрит на Дмитрия, облокачиваясь с двух сторон руками на подлокотники, потом переводит взгляд в зал, говорит, чуть растягивая слова и акцентируя шипящие)

Второй демон: Как хорош..

Он разворачивает к залу кресло к залу. Выкатывает его на середину.  Дмитрий сидит безвольно. Демон поднимает сначала его одну руку – он падает , потом вторую.
Второй демон: Я могу делать с тобой все что угодно. (Он берет обе его руки и как марионеткой начинает управлять и поводит ими в одну и другую сторону). Твоя воля – ртуть; из разбившегося градусника в щели пола уйдет. Ты полностью в моей власти.
Он поднимает Дмитрия за плечи. Поднимает его опущенную на грудь голову и облокачивает на себя, так как  Дмитрий ее сам держать не в состоянии. Берет его ладонями за кисти.

Второй демон: Мы можем пойти.(оба плавно шагают на месте). И мы идем – мы так далеко прошли. Каждый шаг должен нас приближать…(он плечом подталкивает его голову) Смотри как ты быстро движешься со мной…  А еще мы можем бежать(оба бегут к краю сцены. На самом краю остановившись. Слышится звук распахнувшегося окна и шум проезжей части улицы). Еще немного и я научу тебя летать.(Демон разводит руки Дмитрия в стороны, толкает вперед, чтобы тот как сильно наклонился почти падая в зал, шум улицы становится сильнее и демон пытается перекричать его). И мы полетим вниз-вниз-вниз.( он сталкивает вниз один из горшков с цветами)
Дмитрий, вздрагивает,  теряет равновесие и отшатывается назад. Демон отпускает его руки, и Дмитрий падает на сцену в нелепой позе. Демон, наклоняется, чтобы проверить его дыхание, водит над ним руками и лицом. Потом ударяет ногой:

Второй демон: Ну, вот и зачем ты сполз по стенке на пол? Упал бы. Наружу. -Разве не проще? Красив  и быстр полет, и ты расшибся б об асфальт в кусок гнилого мяска. Я подожду -  мне не впервой. Смешно – мала людская жизнь, так коротка и так  бессмысленно уходит.

Демон отступает вглубь сцены и к Дмитрию подступает темнота. Его фигура  в луче света. Пошевелилась рука. Повернулась голова. И на сцене медленно возвращается освещение.
Входит Лариса. Снимает с себя уличную одежду. Подходит к столу. Поправляет в стопку, лежащие бумаги. Сдвигает на место кресло. И тут видит шприц. Замирает. Потом медленно наклоняется и поднимает с опаской, как будто берет в руки змею.

Лариса: (очень расстроенно ) О, нет..(опирается о крышку стола). О, нет, не может быть. Только не это. (Вдруг подскакивает и уже испуганно) Дима? (Оглядывается, обходит стол видит Дмитрия. Бросается к нему. Становится на колени, пытается приподнять голову.) Ну, очнись же, очнись! Дима…(трясет его. Дмитрий невнятно стонет, слабо отталкивая ее руки, и, сползая с ее колен, обратно на пол.)
 
Лариса (еще сидя на коленях): Да, когда же это кончится! (вскакивает на ноги, подбегает к столу). Я же все обыскала. Все собрала. Откуда он взял эту дрянь? (Ищет. Достает из второго ящика ампулу. Ставит на стол. Говорит, глядя на нее.) Я точно знаю, что вчера тут тебя не было. Откуда ты взялась? Кто принес? Что же это за друзья за такие !!! (Достает из пачки на столе сигарету, закуривает, набирает номер телефона.) Алло, Евгения?... Добрый день.… Это Лариса, мы были у вас три месяца назад… да… Семейная пара из Питера… Мой муж, Дмитрий… он снова сорвался… Это уже в третий раз… Для нас ваша клиника была последней надеждой (она закрывает на секунду глаза рукой, оттирая слезы.) Да… Я понимаю… Я все понимаю…

Кладет трубку. Тушит сигарету, с которой сделала только одну затяжку.

Лариса (в задумчивости повторяет): Нет 100% гарантии, и все зависит только от силы принятого решения…

Дмитрий пытается сесть. Потихоньку ему это удается. Лариса смотрит на него.

Дмитрий:  Ларка…

Лариса: (Переводит, качая головой взгляд с мужа на зал) Мы перепробовали все. Через боль?
Страдания? Жалость?  Иногда мне кажется: это я больна своим маниакальным желанием вылечить его. Может, стоит, попробовать не уговаривать его остановиться, а продолжать идти на поводу его желаний?

Дмитрий пытается встать: Помоги…

Она встает, подходит. Опускается рядом с ним. Гладит его лицо, поправляет волосы.

Лариса: Ты совсем холодный…

Дмитрий: Отведи меня в спальню.

Лариса: Пойдем. Видишь, когда мы вместе – мы движемся, шаг за шагом - и нам легче.

Дмитрий отрицательно качает головой: Мне не легче. И тебе – тоже. Я хочу, чтобы ты оставила меня в покое. Ты хочешь, не видеть того, что со мной происходит. Все останутся в выигрыше, когда ты, наконец, примешь разумное решение, и просто прекратишь действовать мне на нервы.

Лариса: Ну, что ты такое говоришь???

Дмитрий: Живи своей жизнью. Живи и радуйся. Почему ты не можешь? Меня так давно не интересует то, чем ты дышишь… (на распев ) Ла-ри-са, кто ты – я тебя не знаю …

Лариса: Ты себя вообще слышишь?? А??

Дмитрий: Вот даже сейчас – какая тебе разница, что я говорю? Почему ты должна обращать на это внимание? Хоть какое-то?

Лариса: Дмитрий, ты бредишь..

Дмитрий: Не-е-ет, (смеется) я бредил полчаса назад, сейчас нет. Но потом  я лягу, и меня снова накроет. На этот раз пустота.



                Вторая сцена


Лариса и Дмитрий. Она сидит на диване, он лежит – его голова на ее коленях. Она читает проспект с рекламой очередной клиники.

Дмитрий (выхватывая из –за своей головы из ее рук брошюру): Ты знаешь, что значит слово «наркомания»?

Лариса (усмехаясь): Боюсь, что слишком хорошо знаю на собственном опыте. Ведь я знакома с тобой. Более того – я твоя жена. Уже сколько лет, а?

Дмитрий: Слово «наркомания» происходит от греческих слов «наркос» оцепенение, сон, и «мания» -безумие, страсть…оцепеневший  в своем безумии или…

Лариса (пытается пошутить с кривой улыбкой): Не знала, что говоришь на греческом..

Дмитрий:  … или если дальше так рассуждать – может у меня просто невероятно огромное, маниакальное желание выспаться? (Он смотри ей в глаза) А?? Как думаешь?

Лариса: Вот так все просто, да? На самом деле в какой-то момент тебе просто захотелось заснуть? Ну, вот и заснул бы. Плюнул на все – лег, выспался. И не мучились бы сейчас оба…
Дмитрий: Я даже знаю, в какой момент это было. Это был долгий момент.

Лариса (начинает гладить его волосы). О, как интересно, в твоем нарко-ленде моменты (она делает ударение на слове «моменты») бывают долгими? А ты знаешь, что значит слово момент? Честно говоря, не знаю с греческого или с какого, но в переводе это слово однозначно гласит одно крошечное мгновенье, секундочку.

Дмитрий: Да? Серьезно? Не буду спорить с женщиной, значит, все действительно происходило в только моем личном нарко-ленде. Все стало  мгновеньем, начиная с 95ого.

Лариса (хмурится): С 95го?

Дмитрий( Садится на диване) : Да с 1995. Это было долгое мгновенье. В одной далекой жаркой стороне…

Лариса (поворачивая к нему голову): Дима, не начинай… Я тебя очень прошу, пожалуйста…

Дмитрий (поворачивая к ней голову): Я?! Так вот кто начинает эти идиотские разговоры.Я!!!

Они молча смотрят друг на друга, потом Дмитрий начинает смеяться.

Лариса (без тени улыбки): Почему ты смеешься?

Дмитрий (сквозь смех): Ты так серьезно смотришь. Видела бы ты себя. Расслабься, детка. Не тревожься, будь счастлива. Я всегда говорю: хорошие времена сегодня — грустные мысли завтра.

Лариса (не меня выражения): Это не ты придумал. Это слова Боба Марли.

Дмитрий:  О, ты стала интересоваться этим парнем. (улыбается). Если бы тебе еще и дреды нравились, мне бы стоило начать ревновать.  Я-то как то привык, что ты цитируешь только меня. (Копируя женские интонации и высоту голоса, он передразнивает Ларису) «Дима, ты говорил, что сделаешь то-то… Дима, ты обещал вот это…»Ну, какая разница? Пусть первым сказал он, а я лишь повторил? Суть от этого поменялась, а?  Главное, что с тех пор грустить уже нет смысла. Война давно закончилась, мы ее выиграли для таких, как ты.
 
Лариса: Война, война…Твоя война закончилась очень давно. А моя, все еще продолжается.

Дмитрий: Не слишком много драматизма, а?

Лариса: Нет, не много. Твой же Боб Марли проповедовал не только вселенский пофигизм. Мы должны по-настоящему любить друг друга, жить в мире и гармонии. Нарко-ленд – это гармония? Оцепенение в безумии – это гармония?

Дмитрий (поднимаясь и потягиваясь): А-а-а!... Сколько ты будешь еще нудеть? (он обходит диван и облокачивается о его спинку обеими локтями ) Что тебе не хватает? Ты очень неплохо устроилась, выйдя за меня замуж. Сколько народу тебе завидует, знаешь? Деньги есть, машина хотела - купил, работать тебе не надо, ребенка ты родила. Живи и радуйся! У тебя все отлично!

Лариса: Это только твои слова. Есть разница – кто сказал. Одни и те же слова у  разных людей звучат по-разному. Потому что они подразумевают под ними разные вещи. 

Дмитрий: Ой, Ларис, кто тебе сказал, что умный вид тебе идет? (смеется)

Лариса: О, прекрати! Поговори со мной хоть раз – нормально!

Дмитрий: Именно сейчас? Другого времени не нашла?

Лариса: Именно сейчас – да! Догадайся почему - ? Может потому что в другое время ты невменяем? Ты пытаешься свою  зависимость представить философской системой взглядов! Ты окружаешь свою жизнь словами и образами тех людей, которые были, так же как и ты больны! Когда ты поймешь, что это не философия – это болезнь!!!

Дмитрий: (с издевкой и усмешкой) А когда ты поймешь, что некоторые болезни не лечатся?

Лариса: Если есть результаты, которые говорят об обратном? Есть же люди, которые «спрыгнули»
…
Дмитрий: И многих ты знаешь?

Лариса: Но я же видела людей в реабилитационном центре! И ты – видел!

Дмитрий (смеется) Они «спрыгнули» с этого поезда - да, но лишь на время. (Внезапно становится сердит) Погуляют по перрону – и вернуться обратно!

Лариса: Это у тебя не получается! Потому что ты не хочешь этого. Но не у всех же так!

Дмитрий: Не у всех? Значит им не так плохо как мне…

Лариса: Дима! А что с тобой? А?! Что с тобой такое плохое происходит? Я должна жить и радоваться – просто потому, что ты так сказал, а ты сам? Без дозы тебе плохо, а - под дозой? Тебя выворачивает, ты кричишь так, что хрипнешь на следующий день. Я же видела это столько раз! Так ты добавляешь себе в жизнь кайфа? Да, ты дважды чуть не умер на моих глазах! Я сердце тебе качала вот этими руками! И я должна жить и радоваться?

Дмитрий: (наклоняется ближе к ней и говорит со злой улыбкой). Если тебе так не выносимо, как ты говоришь – то зачем ты продолжаешь себя мучать? Я не понимаю, я, что тебя привязал к себе, что ли?

Лариса: При чем тут это?! Ты болен! Когда примешь этот факт и перестанешь прикрываться все это ямайским флагом? Это смешно – ты выдергиваешь из чужой философии цитаты, чтобы добавить своей ПРОСТОЙ болезни интеллектуальности! Чуть ли не мудрости!

Дмитрий: Ах-ах-ах, какие мы грозные! (Наклоняется и быстро несколько раз целует жену.

Поцелуи похожи на укусы. Лариса пытается уклоняться, но у нее это плохо получается.

Лариса: Прекрати! С тобой невозможно разговаривать!

Дмитрий: А ты считаешь, что мы разговариваем?

Лариса: Да! Что за вопрос?

Дмитрий: То, что не МЫ разговариваем. Ты разговариваешь. Не знаю с кем – со стенами, с воздухом, может даже с Бобом Марли. Это ты хочешь говорить. Как птичка - щебетать на ветке. Я слышу птицу – каждое утро. Изо дня в день. Но я ее не слушаю (последнее слово произносит на распев).

Лариса тяжело дышит, понимая, что ее слова падают в пустоту.

Лариса: Значит, я как птица да? (Она встает, быстро подходит к столу. Слышен звук одного открываемого ящика, потом другого). Тупая курица, да? И все мои слова – ничего не значат. Не имеют смысла. Все пустота.

Дмитрий перелезает через спинку дивана. Садится на его спинку, а ноги ставит на диван. Снимает один ботинок, вытряхивает из него несуществующий песок. Держит его в руках. Пристально и зло смотрит на Ларису. Его раздражает уже то, что она просто прикасается к Его столу.

Дмитрий: Что ты там ищешь?

Лариса: Уже нашла. Вот. (она достает невзрачную тетрадку, обходит стол и присаживается на крышку стола.)

Дмитрий: Интересно. Что можно найти там, куда ничего никогда не ложил. Ларис, признайся, ты мой домашний карманник?

Лариса (не обращая внимания на его слова): Послушай.(начинает читать)

Как только она начинает читать свет над всей сценой, кроме самого Дмитрия, становится более приглушенным. На заднем плане сверху на сцену спрыгивают три демона. Первый и третий не поднимаясь в полный рост, почти на четвереньках они приближаются медленно к Дмитрию. Второй скидывает плащ и оказывается в джинсах и футболке, за спиной рюкзак. Он скидывает рюкзак. Прислоняется к двери, скрещивает на груди руки, потом сползает по двери прислонившись к ней спиной.

Лариса:3-й день. Первые два дня ничего не писал – потому, что бродил туда-сюда по квартире и думал только об одном. С чего я решил «соскочить»? Ерунда – же, я смогу бросить в любой момент, когда захочу. Но… зачем сейчас? Или почему – если решил в завязку уйти не кайфануть на последок?

Второй демон открывает рюкзак достает точно такую же тетрадку, как и у Ларисы, и начинает писать.

Дмитрий (начинает смеяться): Правильный парень. Ларюсик, кто это написал? Откуда ты взяла эту тетрадку?

Лариса: (Внимательно смотрит поверх тетрадки на мужа, потом продолжает): Скучно – если бы меня тут не закрыли уже давно ушел бы к своим. Телефона тоже нет, чувствую себя идиотом. Насчет ломки – не понимаю, почему столько разговоров  вокруг этого разводят. Паршиво – это да. Те еще ощущения, да, но вполне терпимо. В конце концов, есть с чем сравнивать - из меня пулю на живую вытаскивали…

Дмитрий хмурится. Надевает, наконец, ботинок, и садится нормально на диван. Первый демон подползает совсем близко к дивану и из-за спинки видна его голова и руки. Он как будто обнимает Дмитрия. Голова третьего демона видна из-за правого подлокотника. Из-за дивана видны только их головы и руки. Они в движении.

Дмитрий: (повторяет): Пулю на живую вытаскивали? (не весело усмехается) Лара, признавайся, это ты про меня написала? Сама?

Второй демон начинает ходить по квартире – по заднему плану с каждым шагом все более сгибаясь, все более нервные движения. Ложится на пол, катается, вертится, подползает к двери, поднимается по ней, начинает бить по ней кулаками, ногами головой, всем телом.

Лариса:5-й день. Мечусь по квартире, ищу то положение, в котором можно терпеть боль, — и не нахожу. Ощущение такое, будто между мышцами и костями какая-то сволочь насыпала раска-ленный песок... Вчера бился о дверь, не получается выбить ее, с той стороны слышал чьи-то голоса – но никто, никто не открыл мне. Что за идиотская идея была – позволить закрыть себя за такой крепкой дверью?

Дмитрий: (все еще хмурясь) Конечно, его закрыли. Еще, небось, представили все так, как будто он сам такой отчаянный эту идею родил…

Лариса:6-й день. Главное, не думать о наркотиках. Я их так хочу. Это желание— хуже боли.
Второй демон садится на пол и раскачивается, обхватив голову двумя руками.

Лариса: 7-й день. Рассказы о том, что конкретно «ломает» только первую неделю— только рассказы. Мне все хуже и хуже. Вместо песка в сухожилиях завелись мыши. Иногда теряю сознание — минут на 10, — и это счастье. Завел себе подушку, чтобы орать в нее, а то соседи пугаются. Мне плевать, что они пугаются – но они начинают стучать в стенку, а стук взрывается в голове и раздражает. Мне кажется, от него начинают чесаться стены, а от них чешусь я. Ни есть, ни пить не могу — рвота жуткая. Немного помогают горячие ванны, но только немного.
 
Второй демон перекатывается на бок, подтаскивает тетрадку на уровень глаз и начинает медленно в ней водить ручкой, просто черкая из стороны в сторону. Первый и Третий демоны ведут себя все активней, все больше вылезая на диван.

Дмитрий садится боком к зрительному залу, вытягиваясь с ногами на диване. Первый демон обнимает его за плечи.

Дмитрий: Приятно, когда о тебе пишут книги. Только, я не пойму, зачем такие крайности – почему твоего героя медикаментозно не сняли? Спокойно, без нервов…

Лариса: 8-й день. Мышей сменили крысы, причем голодные. Что происходит кругом, представляю с крайним трудом. Одурел от боли. Язык, губы искусаны в лохмотья — а когда, не помню. Постоянный звон в ушах. Вибрация такая, словно меня засунули целиком под колокол и мною же по нему бьют не переставая. Каждая клетка в организме орет. Весь день трясу решетки на окнах. Дверь выбить не получается, может их выломаю? Окна это такой же выход, как и дверь. Я выйду через окно и все закончится…

Второй демон с трудом садится, пытается ручкой вскрыть себе вены, потом пытается повеситься на собственном ремне, прицепив его на ручку входной двери. Ничего не получается, плачет, ползет к «окну», то есть к тому месту где в ряд стоят горшки цветов, таща за собой плащ.

Дмитрий: Вот я и говорю. Кто бы смог пережить такое? Ларис, так не бывает – ты как будто в средневековье. Столько со мной по клиникам таскалась,  и ничего не знаешь, хоть книжки почитай какие…

Лариса: 10-й день. А может и не десятый. Я уже давно ничего не соображаю. Сознание воз-вращается эпизодически. Это, как обмороки, тоже кайф. Буд¬то плохо не мне, а кому-то другому. К счастью, организм име¬ет свои пределы терпения. И боли тоже. Вдруг понял – что все эти дни не спал. Кажется, 12-й день. Пожалуй, переломный. В этот день я понял, что смогу. На некоторое время меня не то что отпустило — ста¬ло легче. Пусть чуть-чуть, но это было впервые. За пять лет.

Второй демон подтягивает ноги к животу, перекатывается на колени, садится. Накидывает плащ.

Дмитрий: (смеется) Вот уж твоя вера в непременный happy-end поистине безгранична. Ну, вот это уже совсем сказки…

Второй демон подходит к Дмитрию, внимательно смотрит на него и одевает капюшон.
Лариса захлопывает тетрадь и ударяет ею по крышке стола.

Лариса (говорит с нажимом) Дима, это не я написала. И это все правда. Это действительно происходило.

Все три демона напрягаются, потом немного отползают.

Дмитрий (подается вперед): Тогда чью тетрадку ты притащила? Еще в мой стол засунула, хотела, чтобы я сам нашел?

Лариса: Дмитрий, неужели ты совсем не помнишь эту тетрадку? (Она бросает ее через сцену к нему на диван. Свет становится ярче. Демоны с ворчанием уползают.)

Дмитрий с интересом берет ее. Вертит в руках. Открывает.

Лариса: Посмотри внимательно. Это было написано десять лет назад. ТОБОЙ. Дима, это ты писал.

Дмитрий(некоторое время смотрит на тетрадь. Потом пожимает плечами): Я делал это уже столько раз. (слегка улыбается. Смотрит на Ларису) Это был первый? Я не помню его, как и не помню первую любовь…

Лариса утвердительно кивает.

Дмитрий: Первый и, как я понимаю, самый глупый. Думаешь, мне хотелось быть героем? Я просто не знал последствий. Не знал, что и как буду чувствовать…

Лариса переходит к нему на диван. Садиться напротив. Берет сначала за руки. Потом берет в руки его лицо. Гладит, умоляюще смотрит:

Лариса: Но ты же смог тогда.. Ты сам справился – потом несколько лет у тебя не было срывов..

Дмитрий (усмехается): Еще бы после такого – на повторение нарываться.

Лариса: Ты тогда смог! И если бы не твои друзья…

Дмитрий (взрывается): Оставь моих друзей в покое! При чем тут они, я сам решаю, что делать! Ты что, думаешь, что кто-то может мне указывать?!

Лариса: (тоже переходит на крик): Ну, тогда реши! Ты же не хочешь гнить заживо! Не хочешь тупеть, терять память! У всех наркоманов одна дорога одни помрут от передоза, другие повесятся или шагнут с крыши, третьи - сгорят просто потому, что ни один даже очень здоровый организм таких издевательств над собой не выдержит! С кем из них тебе по пути?!

Дмитрий: (угрожающе подается вперед): А ты? Ты сама не гниешь заживо? Ты думаешь – ты будешь жить вечно? За спасения заблудшего наркомана тебе бессмертие не выдадут, не надейся. (Он подается вперед и с интонациями второго демона произносит) Ты тоже умрешь. Может быть даже раньше меня!

Лариса (испуганно смотрит, восприняв его слова как угрозу). Снова появляется Второй Демон. Все последующее время он подбирается к дивану.

Дмитрий: Что смотришь? Не ожидала? Ты подумай – хорошо подумай, КАК ты живешь? И живешь ли? В твоем мире – прилизанном правилами и загнанном в рамки. Ты как парализованная дергаешься , пытаясь сделать так, чтобы твои конвульсии были максимально похожи на те, что получаются у других (он совершает в воздухе несколько конвульсивных движений) Что ты смотришь?! Слова не нравятся? Так ты цепляешься за слова даже не пытаясь вслушаться в них. В смысл. Боб Марли… Что ты о нем знаешь – в интернете пару фраз прочла? Про него,  Че Гевару, Хемингуэя – и только  из-за того, что портреты их, на модных майках  печатают. И где-то услышала, что кто-то из них сидел на наркоте…Тебе важно кто сказал, когда, во что он был одет и какова у него сумма заначки. Если я загнусь – твое финансовое благополучие  пошатнется. Это все чего ты боишься. (Он хватает Ларису за плечи и встряхивает)Пустышка!!!

Лариса: Прекрати! (от его действий у нее развеваются волосы) Отпусти меня!

Дмитрий: Да и сейчас ты так прыгаешь только, чтобы потом никто из родных не обвинил. Камнем не бросил. Чтоб все вокруг шептались: «Ах, какая, у Дмитрия прекрасная жена была, все для него делала, всю жизнь на него положила». Что, не так?! Не строй из себя жертву! Ты не жертва – ты дура!

Лариса (начиная отбиваться): Если ты не прекратишь, я начну кричать! Успокойся! (вырвавшись из его рук, она забивается в противоположный угол дивана)

Дмитрий (бросаясь вперед): Закричишь?! Ну, так – кричи! Я тоже кричал под закрытой дверью, пока от меня словно циркулярной пилой распиливали  слой за слоем, и жарили, начиная с пальцев ног (он хочет снова взять ее за плечи, но она в испуге отбрасывает его руки, и демон из-за спины кладет ладони ей на горло. Лариса вцепляется пальцами в руки демона. А сверху в ее руки вцепляется Дмитрий.)
.
Лариса: не.. на.. до..

Дмитрий: И ты хочешь, чтобы я вновь через это прошел?! Хочешь?!

Лариса (хрипит): Нет.

Дмитрий отпускает ее. Женщина сползает с дивана на пол, пытается отползти от него, кашляет, хватает ртом воздух.

Лариса: (держась одной рукой за горло и отползая): Но я же в этом не виновата…

Дмитрий (растерянно смотрит на свои руки, только что душившие жену. Потом на Второго Демона. Второй демон улыбается в ответ, с кошачьей грацией растекается руками по спинке дивана)

Дмитрий (растеряно) Что...

Лариса: Я не виновна.

Дмитрий: (потрясенно, не веря самому себе) Что я сейчас чуть не сделал?! (переводит взгляд на Ларису) Ларка, что я сейчас чуть не сделал?! Ларка?!

Второй Демон удаляется с улыбкой и более уверенным шагом, чем раньше. В какой-то момент он оборачивается. И с довольной ухмылкой говорит через плечо.

Второй Демон: Что сделал? Сделал! Подумаешь придушил чуть…Руку же теперь себе не отрежешь. Рука-то своя, ее жалко, а шея - ее. Ну, сделал…Ну и подумаешь... И потом, это же только начало…

Лариса все дальше отползает к от дивана. Прислоняется спиной к столу. Растирает дрожащими руками осторожно шею.

Начинает звучат вступление на «Don”t worry, Be happy»

Лариса плачет и смеется.




                Третья сцена


Дмитрий (судорожно открывает и закрывает ящики письменного стола):  Где? Где? Где?

Не находя с силой ударяет изо всех сил одним из ящиков. Трясет стол и снов начинает рыться. Выходит из себя, сметает со стола вещи стоящие на левой стороне столешницы. Выдергивает один из ящиков, переворачивает его вверх дном, высыпая все содержимое на стол и на пол – с рычанием отшвыривает сам ящик.
На шум вбегает Лариса.

Лариса: Дима..

Дмитрий молниеносно разворачивается к ней: ТЫ!!!

Лариса останавливается, потом они начинают медленно ходить вокруг стола. Дмитрий надвигается на нее.

Дмитрий: Только ты могла – больше никто. Ты же знаешь, я ненавижу, когда трогают мои вещи…

Лариса: Дмитрий, успокойся. Я прошу тебя, успокойся. Давай поговорим, мы же решили..

Дмитрий: Ты!!! Ты РЕШИЛА! (бросается на нее через стол, чтобы схватить, но Лариса уворачивается) Я – ничего не решал! Мне вообще наплевать!

Лариса: Хорошо, тебе наплевать на меня. Наплевать на себя. Тогда о ребенке подумай. Он уже понимает все…

Дмитрий: Конечно, понимает. Он же не дурак. Все вокруг все понимают. И все всё видят.
Все. И у всех так же! Отдай!

Лариса: Люди будут говорить. Тебе все равно, что о нем говорить будут?

Дмитрий: Что о нем говорить будут?! (Вцепляется обеими руками в стол и трясет его) ЧТО?!

Лариса (истерично): Я ничего не брала!

Дмитрий: Ты взяла!! Кто еще мог? Больше некому!

Лариса: ( закусывает губу) Димка…

Дмитрий: Отдай!

Лариса: Нет.

Дмитрий: (голос срывается в свистящий шепот): Ты слышишь меня: отдай. Отдай, я тебе говорю.

Лариса: Дима, не надо..

Дмитрий (он начинает тихо, вкрадчиво и голос его дрожит от его собственного бессилия) Я же знаю, что ты не могла выкинуть. Ты бы побоялась, что я тебя за это прибью. Ты бы побоялась.… Так ведь? (не получая ответа впадает в ярость начинает кричать) Ты не слышишь меня? Не слышишь?! (снова начинает кричать.) Мне БОЛЬНО!!! (Кричит Дмитрий, нависая над маленькой Ларисой, вздуваются вены, он сжимает кулаки, сдерживаясь, чтобы не ударить.) Ты что не понимаешь?! Мне БОЛЬНО!!! Я тебя сейчас по стенке размажу! Отдай!  (Замахивается

Лариса: Ай!

Она вскидывает руки инстинктивно, пытаясь закрыть голову от удара. Ампула вылетает из ее руки в центр сцены. Дмитрий, разворачиваясь в сторону зала, кидается за ампулой, Лариса в это же момент, разворачиваясь вглубь сцены, повиснув на шторе, все также обхватив голову руками, сгорбившись, как будто согнувшись под тяжестью рук. Дмитрий падет на колени, шарит по полу руками, ищет ампулу. Лариса хватается одной рукой за портьеру, чтобы не упасть. Снова поворачивается в сторону Дмитрия. Спиной привалилась в стене, на которой висит портьера. Ее лицо ничего не выражает. Свет над ней становится ярче, в то время как над Дмитрием тускнеет. Он находит ампулу, закатывает рукав рубахи – она в этот момент вскидывает руки, хватаясь за виски. Он с размаху втыкает шприц – она в тот же момент хватается за сердце, вся подавшись вверх, тянется к небу грудью как от удара в спину. У него из рук падает шприц, и он медленно разворачивается в ее сторону, стоя перед ней на коленях с опущенной головой. Она снова, всей спиной прислонившись, в стене разворачивает лицо к зрителям, смотрит  в зрительный зал, потом  говорит очень медленно и холодно.

Лариса: Мне …так …больно…

Лариса начинает сползать по стене.
Полностью гаснет свет.















                Четвертая сцена



Перед диваном появился низкий журнальный столик. На нем разбросаны карты, грязные чашки из-под кофе, гора окурков, Грязные и полупустые стаканы с вином.
Все три демона и Дмитрий. Грим у демонов почти полностью смыт, но все же заметен. Они одеты в костюмы. У Первого расстегнуты две верхние пуговицы рубашки, узел галстука сдвинут на бок, а язычок перекинут через плечо за спину. У Второго на мизинце огромный золотой перстень. У третьего закатаны почти до колен штанины, и вытащена из брюк рубашка.
Третий и Первый, развалившись, сидят на диване. Второй сидит, забравшись с ногами на письменный стол. Дмитрий в кресле. В его руках на половину полный бокал с вином. Дверь в комнату приоткрыта.

Первый демон: (зевает) Да, ну, Дима – ты загнул с этими идеями свободы, я тебе скажу… Кому они нужны, кроме тебя-то? Всех интересует только собственная жрачка.

Третий демон: … это мы, это наш образ жизни, это наша свобода, свобода уйти от реальности, свобода действий, свобода выбора…

Второй демон (сидя на столе, покатывается со смеху): Вот ведь набрался! (берет со стола огрызок яблока и бросает в третьего.) Между прочим, он (указывает на первого) - прав. Что есть свобода? Свобода – это бренд. Назови что-нибудь, вот  хотя бы тот огрызок свободой, и им можно будет начать торговать, ради него можно будет объявить войну.

Дмитрий (усмехается): Ты все доводишь до абсурда. Как всегда.

Второй  демон (улыбаясь кончиками губ): Я ли?

Дмитрий: Да. Можно и коровью лепешку назвать свободой, только за нее никто не пойдет воевать.

Второй демон (улыбается чуть шире): Ради лепешки не пойдут. Пойдут ради свободы. Но в результате получат – лепешку.

Первый демон (смеется). Третий неловко ставит стакан на столик, чуть не переворачивает его и начинает что-то искать, заглядывая под диван. Еле держится на ногах.

Третий демон (бормочет под нос): Я где-то потерял … найти не могу, никак… что-то …

Дмитрий: Что он потерял?

Второй демон: Понятия не имею.

Первый демон (продолжая смеяться): Вчерашний день, наверное. Да, точняк – вчерашний день. Спорим, он его вообще не помнит? А может, и длинную череду дней перед ним. (внимательно смотрит на Дмитрия)

Дмитрий: (в задумчивости вращает бокал, в котором переливается от стенки к стенке вино) Иногда теряем, даже не заметив, то, что на самом деле важнее всего.

Первый демон: Это он про жену? Или так чистой воды философия?

Второй демон: Это он про свободу. Ты бредишь, Димк – как с уходом жены можно потерять свободу?

Третий демон: (все еще сосредоточившись на поисках): Жена – это пила. Нет… не пила… это пиявка… Эти бабы пьют нашу кровь, жрут наши нервы…

Второй демон: Со знанием дела говорит - смотри-ка, Дима, у кого-то такие же проблемы как у тебя…

Третий демон: Им всегда что-то надо… Они требуют, требуют.. И ищут.… Как будто что-то потеряли… А., кстати,  что я потерял? (он в пьяном непонимании воззрился на Первого Демона)

Первый демон: Вот потому у меня кроме жены еще две постоянки. А еще любовница в Москве и добрая соседка. И все друг о друге знают.

Второй демон: (морщится) По мне так чем больше женщин, тем больше проблем…

Третий демон: Это что же (он подносит к глазам ладонь с разогнутыми тремя пальцами) три… нет пять баб сразу? Они бы меня уже сгрызли насмерть…

Первый демон: (пожимая плечами) Тебя может быть. А мне – на них на всех плевать. Я же говорю: они все знают друг о друге, и каждая боится потерять меня до чертиков. И они заняты войнами между собой и собственной сумасшедшей ревностью.

Дмитрий: Забавно. На тебя-то хоть у них время хватает?

Первый демон: Еще как. (Внимательно смотрит на Дмитрия) И ты даже не представляешь на самом деле насколько это забавно. У каждого свой кайф.

Третий демон: Почему у каждого свой? Бабы, пожрать, напиться… У всех все одинаково…

Второй демон: (смеется) Только для одних это действительно кайф, а для других головная боль. Для него (он указал на первого) бабы кайф, а для тебя (он указал на третьего) – головная боль.

Третий демон: Это наш треклятый образ жизни…

Дмитрий: Да, это так. Это мы, это наш образ жизни, это наша свобода. И почему свободе не помочь уйти от реальности? Если я не вправе и в этом выбрать свобода действий, то тогда в чем  свобода выбора?

Второй демон (согласно кивает) (потом помедлив, добавляет): Ты слишком усложняешь, Дима. Зачем? Живи и радуйся – одним днем!

Первый демон: Действительно, зачем? Все эти рассуждения – обычная словесная бодяга. Мысли ни о чем. Ты просто тратишь время. Зачем, обо всем этом думать? (Он зевает и потягивается). Просто живи и радуйся.

Второй демон: Золотые слова. (Наклоняется к Дмитрию и громко шепчет) К ним прислушайся!

В дверь, плавно передвигаясь, входит Надежда. Все демоны отодвигаются при ее приближении.

Надежда: Всегда твой выбор одинаков. Почему, Димочка, почему? Ты выбираешь сторону разрушения себя. Как будто НЕТ у тебя никакого выбора.

Второй демон (щерится на нее) Какой может быть выбор, когда выбираешь лучшее?

Первый демон: Когда выбираешь лучшее – выбора нет.

Дмитрий: Нет выбора.

Надежда: Лучшее… Димочка, что для тебя лучшее? (она обнимает его, пытается заглянуть в глаза) Для тебя, для твоей семьи? Ты замучен, ты истерзан, Ночами не спишь или спишь до трёх дня… Ты один остался – один, нет рядом никого, кто любит тебя. Ни одного человека… Деточка моя… Сыночка…

Дмитрий скидывает с плеч ее руки. Встает, с кресла отходит к «окну». В его руках стакан с недопитым вином.

Надежда: Я виновата, я. Видела все и депрессию, и раздражение, и отчаянье – и все дальше толкала тебя своей жалостью, и так называемой помощью, по дороге твоей…

Дмитрий допивает вино. И вдруг разворачивается и со всего размаха швыряет стакан в сторону Надежды.

Второй демон: (с ухмылкой глядя на Надежду) Да, что ты так паришься?

Надежда: Ну да, бедный, занятой, что поесть время нет – днем весь в делах, ночью – сны о войне… Война – как будто единственное что осталось настоящего, яркого, а все остальное – черно-белый эскиз. И потому ты все время хочешь уснуть, мой мальчик? Потому, что настоящая жизнь осталась там? И все жалели тебя, жалели…

Второй демон (Дмитрию): Ты ничего не слышал? Какой-то голос…

Дмитрий: (задумчиво ) Голос?

Первый демон: Какая ерунда.. Как можно жалеть того, кто выбирает лучшее?

Второй демон: (встает со стола и подходит вплотную к Надежде): Дима, почему ты не закрыл дверь?

Дмитрий: Сквозняк…(подходит, чтобы прикрыть дверь.)

Второй демон:  Подожди, не закрывай – мы тоже пойдем. (Второй демон оттесняет Надежду за дверь.)

Третий демон: Сквозняк из прошлого, сквозняк из твоих снов… Ты все время забываешь закрывать за собой двери…(качает головой) И это все усложняет.

Первый демон помогает третьему не шатаясь дойти до двери.

Первый демон: Пожалуй, нам и в самом деле пора.

Второй демон: Да, тут он и без нас уже справится. (Он возвращается, включает на ноуте музыку . Когда он отходит от стола в центре его остается ампула.)

Из-за двери слышен голос Надежды.

Надежда: Димочка, сынок!

Дмитрий закрывает дверь. Поворачивается к залу лицом. Подходит к столу. Достает из кармана ампулу.

Дмитрий: Для тебя не нужны объяснения свободы.  Для тебя не нужны: ни философия, ни религия. Нужен лишь шприц и вена. И подойдет любая  причина – чтобы принять тебя. Любая причина. Все остальное нужно нам. И тем, кто живет с нами. Для успокоения совести. Для завершения иллюзии. (Одним движением выливает из черной вазочки воду, переворачивает ее – получается черный обелиск. Дмитрий кладет перед ней гвоздики ). Боб Марли давно ушел. И не он один. Я следующий.

Свет гаснет на секунду. Когда он загорается видно из-за стола вытянутую, лежащую на полу руку и тело упавшего Дмитрия.
Играет Bob. Marly _ Burnin` & Lootin`.