Ой-Ля-Ля или Только - Без Обид

А ещё - на этой позаимствованой руке была большущая, на полруки, цветная татуировка дракона поедающего лошадь, которая - во-первых, смотрелась красиво, вызывающе и эротично, а во-вторых - была очень уместна для его, столь кровавого в этот момент, занятия.
Ещё - у Игоря, по бокам к его голове, красной изолентой были приклеены чужие уши, которые тоже отличаются цветом кожи и немного неподходящим размером.
И той же самой изолентой, со всех сторон, в форме квадрата был обклеен его пострадавший, правый глаз.
А его широкая и стильная тесёмка вокруг головы стала такой же серо-чёрной как и он весь, слилась по цвету с волосами, и смотрится сейчас как круговая борозда вокруг его головы.
А его хвост-косичка на затылке стала совсем монолитной и болталась сейчас в разные
стороны как чёрная палочка для научак.
А его правая, сейчас безбородая часть лица, всё время кровоточила и сукровила, зато левая - бородатая, разлохматилась, и торчала в разные стороны чёрными проволоками.
И ещё одним заметным моментом его пугающего, внешнего вида было то, что его левая нога, в сделаном из красной изоленты наколеннике, совершенно не сгибалась при его движениях
/прыгающая, пришлёпывающая походка/.
При этом, правая гача его чёрных джинсов была у него полностью вся, а левую - Галя, совсем недавно, отрезала намного выше колена /примерно посередине его бедра/ и теперь, у Игоря до наколенника снизу, и после - до начала гачи, во все стороны торчали его, густые, светло-русые, взъерошенные волосы, к которым вражеская кровь, и их ошмётки, прилипали намного лучше, чем к его чёрным "проволокам" выше пояса.
И поэтому, эта негнущаяся нога выглядела сейчас очень устрашающе, и зловеще.
Потому что, поверх всего того, что я только что написал про него, Игорь на самом деле, поверх грязи, копоти и пыли, был ещё, и дважды-свехплотно, и смачно, с ног до головы измазан, и забрызган вражеской кровью /особено руки и лицо/, вражескими мозгами, и прочими, мелкими кусочками их вражеских внутренностей.
Но Игоря, ничто это, ни сколько не смущало, не напрягало и не останавливало в его решительных действиях.
С абсолютно отсутствующим взглядом, он почти беспрерывно был в атаке и почти беспрерывно рубил направо, и налево всё, что шевелется, и уже не шевелется вокруг него, своими двумя, здоровенными, китайскими ножами, прямо как настоящий дикий злодей, как настоящий воинствующий монстр смерти.
Но стоило было повнимательнее присмотреться к его глазам, как становилось понятно, что перед тобой - посто реальный и самоотверженный герой, который, как будто бы даже был /аналогия/, обобщённо-безымянным, былинным, русским богатырём.
Камера подробно показывает Игоря во всём его, боевом "великолепии" и потихоничку переходит на Галю.
Галя выглядит намного поприличнее Игоря /как ни как, но она молодая и красивая женщина/.
Хотя, она тоже вся серо-чёрная и местами сильно забрызгана кровью.
Но всё же, она была одета в шёлковый халатик, который, правда, потерял свой первоначальный вид и смотрелся сейчас как коротенький, местами порваный, и потрёпаный, кожаный плащик за поясом которого, по-прежнему, был её, большой, чёрный "Маузер".
Но тем не менее, этот халатик скрывает её раненную ногу /саму пришитость/ и Галя, в общем, выглядит достаточно однородной, и практически целой.
Правда, она без своего скальпа и босиком, и на её макушке лежит промоченный спиртом, носовой платочек Игоря, а по шее, и лицу, тонюсенькими струйками стекает кровь.
Гале некогда её вытирать и кровь впитывается в её халат изнутри.
И очки у неё тоже, сейчас в красно-розовых разводах.
Но главное - смертоносным вентилятором в руках Галины, ствол пулемёта, ежесекундно и почти в упор, уменьшает численность вражеских диверсантов, оказавшихся между двух огней, как хорошее землятресение.
Но по закону жанра и таких же фильмов, враги в кино никогда не кончаются.
Они всё время, откуда-то беруться ещё и ещё.
И поэтому, строящаяся из мёртвых, и раненных захватчиков стена-полусфера, хлестала во все стороны свежей, вражеской кровью, сразу десятками, и даже сотнями фонтанов, фонтанчиков, ручейков, и маленьких речечек.
И эта кровь в итоге стекала вниз и заливала "пол".
А местами, на ямках, была Игорю выше лодышек и очень смешно плюхалась, и взрывалась шлёпками под его прыжками, и выпадами с его, абсолютно ровной, и негнущейся, левой ногой. /оператор сейчас может опять пофантазировать/
Так прошёл, примерно, ещё один час по сюжету.
Но на экране, это опять занимает минут десять, может чуть больше, или меньше, это как решит режиссёр.
И за это время, трупы вражеских диверсантов, и разные части их тел, полностью завалили оконные проёмы, и пробоины в полуоставшихся стенах Цеха, и выстроившись выгнутой наружу стеной, даже как-то смогли путём скрещивания, и переплетения своих рук, ног, тел, двустволок, и ножей так заплестись, и сцепиться, что создали подобие крыши, и соединились с баррикадой всевозможных обломков со стороны входной двери.
Это, если смотреть снаружи, то есть с улицы. /камера на улице/
А если смотреть теперь изнутри /небольшая подсветка/, то получается, что у Галины с помощью пулемёта, в конце концов, неожиданно получилась, можно сказать, законченная, архитектурная, полусферическая конструкция, и прострелить, или прорубить в этой сплошной, многорядной стене-полусфере дыру или дырочку, ни ножами, ни из пулемёта, ни изнутри, ни снаружи, в итоге стало невозможно. /камера внутри/.
Поэтому, прорваться к ним вовнутрь враги тоже, больше не могли никаким образом.
Да и прорываться было особо некому.
Потому что, разлившееся и разгоревшееся два часа назад вокруг Цеха горючее из подбитых Галей вертолётов, хоть, и немного приутихло, но продолжало ещё уверенно полыхать.
А так же, ёщё до сих пор горели сами вертолёты и разбросаные в самые разные стороны, их колёса, внутренняя обшивка, и полностью погибший, вертолётный десант./камера опять на улице/.
И если б даже, самые опытные вражеские солдаты всё ж таки смогли бы, облившись водой, или как-то там ещё, проскочить между этими огнями, им не давало это сделать то, что в результате этого, кольцеобразного пожара вокруг Цеха, точно таким же кольцом, только шире, весь асфальт, вся брусчатка, и даже большие, и толстые, бетонные плитки на земле, нагрелись, расплавились, и накалились до предела.
И наступать реально на это всё было нельзя, так как солдатская обувь, либо тут же воспламенялась, либо погружалась в асфальт на десять сантиметров, и потом, всё равно воспламенялась.
И что они только не кидали себе под ноги, делая настилы для прохода между очагами огня, эти настилы тут же, тоже раскалялись - не наступить, деформировались, а аллюминевые составляющие этих настилов, даже оплавливались.
Ну, а деревянные - загорались в течении минуты и пройдя несколько метров вперёд, враги каждый раз возвращались назад, понимая, что на такой дикой жаре, что в тот день стояла в Биробиджане, когда асфальт, и без пожара был мягким, и горячим, они не скоро дождуться, когда он остынет, а значит, и не смогут помочь своим друзьям-однополчанам, которые находились внутри этого огненного кольца, и пытались атаковать наших героев.
Камера опять внутри Цеха /подсветка/ и как раз на том моменте, когда Галя перестаёт стрелять, и опускает вниз ствол своего пулемёта, по-прежнему держа его двумя руками.
А Игорь, почти в слепую дорасчленяя последнего, полураненного захватчика, параллельно этому, всматривается и вслушивается вокруг себя в темноту в поисках следующей жертвы.
Но не замечает нигде никакого, даже мало-мальского движения или звука.
И не останавливаясь в своих, взаимосвязаных, и беспрерывных движениях, он, как бы исполняя финальный аккорд своей жуткой мистерии, вгоняет оба ножа по самые рукоятки в получившуюся стену.
Стена, конечно же, даже не шелохнулась.
Стало тихо и темно.
Кроме, ускоренно звучавшего откуда-то из глубины баррикад "Сектора Газа", больше ничего не нарушало тишины. /камера с помощью подсветки обзорно показывает получившийся результат боя. Игорь и Галя всё время в кадре./
продолжение следует.