Сговор

Размеренная жизнь. Как она надоела Ребровым!
Мечтали о дальних путешествиях, неожиданном обогащении, чтобы приобрести квартиру в центре города, а прежнюю оставить про запас. Мечтали ходить по квартире без тапочек, по коврам, не закрывать за собой комнатные двери, не чистить за котом его «горшок». Вот тогда-то и появилось слово «кот». Тихий, задумчивый, не требовательный, но не воспитанный кот по имени Сэр.
Взяли его в квартиру, когда дочь Ребровых была маленькой. Увидела пушистика на рынке и потребовала купить. Поторговались, да за пять рублей и взяли. День-два повозилась дочка, и стал кот ей не интересен. Это не молчаливая кукла…
Дочь уже вышла замуж, а Сэр оставался в квартире.
А жил он не без пакостей – где попало оставлял лужи. По серьезному горшок посещал, а вот…  Особенно любил ковры, вещи, лежащие на полу. Бывало, и на стол залезет, и на подоконник. Ругали его, укоряли, а он посмотрит голубыми глазами и гнев пропадал. У женщин. Покряхтят, покряхтят, смоют, хлоркой протрут, да и до следующего раза забудут.
Но сам Ребров не терпел шалости кота. Только кот при нем лапой поскребет, где опорожнился, Ребров тут же за шкирку нарушителя сандисциплины и мордой в лужу! Иногда так изваляет всего, что сам кот бегал по квартире от запаха самого себя. Боялся он Константина Сидоровича. При нем как-то похаживал на свой лоток.
Супруга Вероника Ивановна жаловалась на кота, мол глаза уже слезятся от хлорки, аллергия замучила, астма может развиться.
- У меня есть молоток, - предлагал муж. – Хлоп его по лбу и проблем нет!
- Нельзя, - отвечала супруга, грех убивать…
- Так он тебя убивает! И все из-за твоей сестрицы!
Верно, говорил, потому что жила в квартире Диана Ивановна, которая любила тискать котов. Не замужняя, инфантильная, заботящаяся о своем здоровье, она от безделья очень любила Сэра. Бывало, запеленает  его как младенца и качает. Но коты не любят стеснения. Изловчится, вырвется и прыг на пол. То руки Диане покарябает, то лицо, то ноги. Ходила женщина пятнистым существом в точках от зеленки или йода.
Задумался Константин Сидорович над проблемой. Не греха боялся, а обидеть супругу не хотел расправой над котом. Но и спасать Веронику Ивановну надо.
Решение проблемы пришло, кажется,  само собой. Сэр любил кильку.  Мороженную. Но практика за его уходом показала, что сухой корм и чище для жилья, и без запаха. Да и кильки в море стали вылавливать меньше, подорожала, в особых местах города надо было искать.
Сухой корм для сиамских котов вреден. Стали брать специальный, от желчно-каменных болезней. Вроде устоялось. Но вот стал Сэр худеть на глазах. Отчего?
Спросили, где кормом торгуют, что с ним?
- От глистов. Вот пакетик, на холку выжмете. Правда сначала его слегка парализует, ну а потом все пройдет.
Сделали. Через две недели повторили…
После этого Константин Сидорович стал душегубцем - и жена и ейная сестра корили за то, что кот стал катастрофически слабеть и уж когда упал от бессилия, Реброва –хозяина призвали к ответу. Лечи мол.
Связались с кошачьим врачом, в трубке совсем мальчишеский голос, рассказали. Вердикт – надо усыплять.
Вероника Ивановна взглянула на вещи разумно:
- 500 за укол да 600 за дорогу? А жить коту день-два. Диана, дашь денег на спасение?
Диана промолчала и удалилась к себе. Да что же она, дура какая, тратить пенсию на полуживую тварь?
Так и умер кот стоически – помяукал слегка, да дернулся в конвульсиях. Когда все спали и в душе свыклись с потерей Сэра.
Собрал Ребров и кота, и его пожитки нехитрые в один большой пакет и выбросил от дома подальше. В контейнер, содержимое которого высыпают далеко за городом.
Пока зачищал следы, все думал, насколько он виноват перед Сэром и насколько перед женой. Веронику надо лечить и долго.
И злился на женщин, и злился на себя, потому что не хватило решимости прибить кота намного раньше.
Поднял глаза к небу, перекрестился и вздохнул.
Появилась ли размеренная жизнь в этой квартире? Да, ритм стал другим, без оглядки на тапочки, половики, ковры. Ее постояльцы почувствовали свободу от того, кто каждый день держал их в напряжении.
Но прошло немного времени и они забыли об этой свободе.
И теперь наступила как бы "пустая" жизнь с утра до вечера. И не на кого взглянуть, чтобы улыбнуться, как улыбались от уверток Сэра, который ждал, когда кто-нибудь из домочадцев начнет изучать содержимое холодильника. Ведь он  верил, что в доме есть еда, которая лучше сухих «подушечек».