Одна маловероятная история

Вступление.

Согласно альтернативной теории происхождения мира, Вселенная была безмолвна и пуста, и это продолжалось довольно долго, пока не заиграла музыка. Большой Резонанс, вызванный ее звучанием и породивший мир в первый момент времени, а так же Первый Аккорд, определивший направление течения времени и три измерения разлета концентрирующейся в материю вибрирующей «массы» звучания, - это два фундаментальных понятия космологии этой теории. Одним из ее следствий является то, что однажды проигранная первичная композиция — Протокомпозиция - расходится по мировому пространству, то есть Вселенная расширяется. Сама же Вселенная представляется в трех ипостасях. Во-первых, это микровселенная, состоящая из элементарных компонент Протокомпозиции – энергонитей, вибрирующих на частотах, кратных частотам  Протокомпозиции. То есть энергонити являют собой отголоски нот Протокомпозиции. Во-вторых, макровселенная, состоящая из галактик, всех видов звезд, планет и черной материи, которые являются совокупностью невероятной концентрации энергонитей, образовавших материю, сообщающуюся посредством четырех известных взаимодействий. И, в-третьих, инфовселенная, хранящая в себе информацию, необходимую для существования двух первых Вселенных.

Возможно, читатель будет весьма удивлен, потому что математический анализ мод колебаний энергонитей показал, что Протокомпозицией, породившей мир, была битловская «Let it be». В честь нее теория была названа теорией Летитбизма. Наука, пытающаяся понять тонкий мир Летитбизма, говорит, что существует вероятность других Вселенных, потому что могут сущестововать и другие первичные композиции…  Однако для полного подтверждения теории требуются очень точные измерительные инструменты, создание которых пока не представляется возможным. Именно в связи с этим фактором, теория не выдерживает критики, и идею красивой Вселенной, созданной из музыкального произведения, пока никто из видных деятелей науки не принял.  Летитбисты объясняют это тем, что противники их теории просто не являются фанатами The Beatles.

Для более полного удовлетворения своего любопытства, читатель может обратиться к «Большой Энциклопедии Теорий Мира», где описывается математический аппарат Летитбизма, с помощью которого было объяснено несколько физических явлений, его основные положения и перспективы развития (том «Лет», стр. 628-954). К нашему великому сожалению, в энциклопедии ничего не сказано об истории появления теории, а мы с полной уверенностью можем заявить, что в нашем случае именно она является неопровержимым доказательством справедливости последней. Потому что если бы описываемые ниже события не произошли, то никому бы в голову не пришло утверждать, что наша Вселенная представляет собой песню «Let it be» 1970 года с одноименного альбома группы The Beatles! И никакой научный формализм не опровергнет этот факт.

Итак, эта удивительная история произошла несколько лет назад в одном из темных закоулков Млечного Пути, где-то в глубине космоса.


Шел 132-ой четверг полета, когда автоматическая космическая разведывательная станция «Мат-К», обнаружив на входе контрольного датчика сна высокий логический уровень, отключила режим низкого энергопотребления и перешла в рабочий. Постепенно, каскад за каскадом, активизировались электрические цепи, пробуждалась электронная жизнь. Главному процессору «Мат-К» этого было недостаточно. Ему следовало «знать», откуда на датчике появилась единица, приведшая всю систему электрического организма в полную боеготовность. Ответ не заставил себя ждать.
Один из датчиков 3-его малого двигателя выработал сигнал ошибки: двигатель перестал выполнять команды автоматики, следившей за курсом движения в космическом пространстве. Станция отклонилась от истинного курса на полградуса и попала в область аномальных перегрузок. Несколько гидравлических регуляторов двух малых двигателей высшли из строя, и станция стала практически неуправляемой. Процессор «Мат-К» принял решение: включить кибероида-помощника, с его помощью произвести необходимый ремонт. Выработав соответствующий сигнал, процессор запустил два мощных генератора, начавших зарядку аккумуляторов кибероида, параллельно (благо разрядность коммутирующей шины позволяла) принялся грузить в память программ соответствующую случаю программу, обнулил счетчики, установил исходные состояния для каждой подсистемы и сделал еще миллиард операций в секунду так, что на свет «родился» кибероид по имени Квентиль. (Читатель может удивиться, зачем здесь приводятся излишние технические подробности, однако такой стиль повествования используется целенаправленно. Лог-файлы кибероида Квентиля, на основе которых происходит описание событий, впоследствии стали одним из главных доказательств теории Летитбизма).

Преодолев все переходные процессы, Квентиль принялся адаптироваться к миру. Он чувствовал всеми контактами пульсирующие токи некой внешней оболочки, которые, растекаясь по цепям, давали ему жизнь. Сначала он не распознавал потока пульсаций, потом начал синхронизировать его и получать кодовые последовательности, которые вскоре смог декодировать.

 Пока кибероид-зародыш развивался внутри станции-носителя, процессор, закончивший работу с ним, обратился к системам внешнего наблюдения. Лазерный дальномер сообщал, что на расстоянии NNN километров обнаружена цель, по описаниям схожая со средней планетой. Станция могла быть исправлена только в планетарных условиях, для ремонта в открытом пространстве не было специальных программ и инструментов. Разработчики сознательно не обеспечили ее ими, ссылаясь на то, что все маршруты полетов проложены там, где мала вероятность какой-либо опасности.

Процессор незамедлительно отдал команду автоматике на полное изменение курса и спуск на обнаруженную планету. Условия планеты, судя по ее спектральному анализу, позволяли проделать кибероиду необходимые по ремонту операции. Последний тем временем благодаря сложной системе самообучения и огромному объему памяти, постоянно заполняемой информацией строго определенного рода из библиотеки главного архива, научился извлекать смысл этой информации и постепенно картина мира, в котором он так внезапно возник, принимала более-менее четкие очертания. Однако размытости было еще очень и очень много. В какой-то такт цифровой жизни Квентиль получил допуск ко всем своим датчикам, таким образом ощутив, что он из себя представляет. Первой, что он увидел, была тьма, первым, что услышал – отовсюду доносившийся шум, первое, что почувствовал –  едкий запах гари.

Станция спускалась на поверхность планеты, атмосфера с каждым метром все больше и больше препятствовала ей; из-за растущей силы трения она раскалялась и горела, треща по швам. Будучи одним целым со своим носителем, Квентиль реагировал на все перепады и перебои в сети. Но вскоре все нормализовалось. «Мат-К» выпустила парашюты и плавно опускалась на землю.
Огромный конусообразный корабль сел в глухое болото, окутавшись плотным облаком пара. Сразу после посадки станция завибрировала, издавая монотонно нарастающий свист, результатом чего стало второе рождение кибероида. Он вылетел из носителя на несколько метров и упал в воду в сопровождении фонтана брызг. Такой способ разделения был предусмотрен на случай непредвиденных обстоятельств.

Сначала кибероид человекоподобного типа, раскинув манипуляторы и конечности ходовой системы в болотной воде, лежал неподвижно, фокусировал оптические датчики. Когда они были настроены, он принял вертикальное положение. В течение часа Квентиль выполнил три сотни тестовых операций, в состав которых входили передвижение, сложные действия манипуляторами (в частности пальцами) и другие. После этого он приступил к своей основной задаче, а именно – к полной разборке трех вышедших из строя двигателей, их диагностике и оказанию первой ремонтной помощи…
Квентиль очень быстро и четко выполнял работу, его действия были чисто автоматическими и выполнялись пошагово в строгой последовательности машинных циклов. Он обладал слабым интеллектом, который позволял адекватно воспринимать окружающее пространство и материальные объекты, находящиеся в нем; создатели могли бы дать ему больше, однако не дали, и именно поэтому Квентиль работал так быстро и четко. Иначе бы он начал отвлекаться на совершенно ненужные для станции действия, которые могли стать причиной потери драгоценного времени. Манипуляторы кибероида мелькали во всех направлениях перед оптическими датчиками, сменялись многочисленные насадки, позволяющие подлезть в любую щель механизмов двигательной системы. Он контролировал их автоматическое движение, корректируя в тех случаях, если считал, что следует отойти от программы. Именно в решении нестандартных задач должны были проявляться интеллектуальные способности кибероида.

Внезапно оптодатчики зарегистрировали резкое падение интенсивности света, и в электронном мозгу Квентиля возникло несколько вариантов возможных в данной ситуации действий. Первым было обнаружить причину появления тени.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, кибероид обнаружил причину. Перед ним, метрах в двух, стоял человек. Электронный мозг не мог ошибиться, поскольку в  памяти хранились образы людей, с которыми он моментально произвел сравнение. Так же разработчики снабдили мозг кибероида модулем, отвечающим за взаимодействие с людьми на случай встречи с ними. Однако для него было несколько неожиданным распознать человека в контексте той обстановки, в которой он находился. Дело было даже не в том, что только что появившийся на свет кибероид впервые вживую увидел человека, а в том, где это произошло. Густой дикий лес и непроходимое до посадки станции болото никак не сочетались с присутствием его здесь. Предположив о возможной ошибке в идентификации существа, процессор отдал приказ произвести более подробный анализ.

Результат обработки полученных данных подтверждал: перед Квентилем стоял человек внушительных размеров. Он находился в крайне возбужденном состоянии или на грани нервного срыва. Об этом свидетельствовали обильное выделение влаги кожным покровом, учащенные дыхание и сердцебиение, неконтролируемая дрожь конечностей и взгляд, определенный анализатором как «сигнализирующий о преобладании чувств над здравым смыслом». В целом, у незнакомца был сильный стресс. Одетый в грязно-коричневые лохмотья, он стоял неподвижно, сжимая обеими руками большой предмет, похожий на некое специализированное орудие труда. Оно состояло из длинной деревянной ручки и тяжелого металлического наконечника в форме трапециевидного плоского клина.

Так как человек никоим образом не пытался войти в контакт, Квентиль принял логичное решение вернуться к работе. По его подсчетам солнце должно было зайти через один час двадцать три минуты, поэтому следовало завершить ремонт до захода. Он мог видеть в темноте, но скорость работы падала из-за инерционности приборов ночного видения. Повернувшись обратно к двигателю, кибероид продолжил ремонт.

Неожиданно сознание Квентиля на мгновение отключилось. Перезагрузившись, электронный мозг оценил обстановку и принял сигналы о повреждении обшивки в области спины. Кибероид лежал на боку в горелой болотной жиже; в это время человек наносил орудием труда тяжелые удары по корпусу станции.
Квентиль поднялся на ноги и направился к агрессору. Тот продолжал безумствовать. Как только кибероид подошел ближе, он с истошными гортанными звуками со всего размаху ударил его в грудь. Сильное рассечение изрыгнуло фонтан искр. Устояв, кибероид одним движением выхватил орудие из обмякших рук незнакомца и нанес ответный удар. Человек грузно опустился на колени. Страх и злоба застыли на его лице, а глаза, прежде налитые кровью, подгоняемой пульсацией адреналина, остекленели и потухли.

Падая, человек зацепился за кибероида, но не удержался и рухнул лицом в болотную жижу. Некоторое время его тело еще сводило в судорогах. Квентиль безмолвно наблюдал. В эту минуту электронный мозг принимал всего лишь один диагностический сигнал: «Модуль «Н1» не исправен. Модуль «Н1» не исправен. Модуль «Н1» не исправен. Модуль…».

Модуль «Н1» не был жизненно важным органом кибернетического организма, без которого последний не может существовать. Это устройство, находящееся в грудной области ближе к ее левому краю и именуемое разработчиками «сердце», представляло собой сложнейший мультиплексор чувств, который по командам анализатора коммутировал результаты обработки данных внешних датчиков и тот логический отдел мозга, который отвечал за общение с людьми.
Теперь «сердце» был серьезно поврежден: появились разрывы и паразитные замыкания. По стечению обстоятельств, нарушение структуры привело к тому, что мозг Квентиля стал интенсивно работать с поврежденным участком, требующим постоянного обновления информации, а ремонт станции отложился в самую дальнюю микросхему памяти.

Квентиль долго стоял на коленях перед неподвижным телом незнакомца, пытаясь войти с ним в контакт. Кратковременные сбои в «сердце» мешали понять то, что человек мертв. Сумеречные отблески солнца, скрывающегося за горизонтом, призрачно отражались во внешне спокойных оптодатчиках, за линзами которых безустанно трудился искусственный разум, сбитый с толку хаотично поступающими ошибками.

С северной стороны показалась огромная черная туча, загораживающая вспыхнувшие в небе звезды. Завывая в верхушках деревьев, пронесся ветер. Надвигалась буря.

Наконец, к мозгу Квентиля пробилась правильная информационная посылка, и кибероид поднялся с коленей. В это мгновение в небе под тучей сверкнула молния, осветив  его темный силуэт, обращенный в сторону трупа. Ударил гром, сплошной стеной полился дождь. Казалось, мать-природа возмущена страшной сценой гибели сына-человека от рук бездушной машины.

Раскаты грома сотрясали небо без остановки. Молнии сверкали то тут, то там, выхватывая из тьмы обрывки действа, происходящего в болоте. Залитая ливневым дождем, рана кибероида искрила, побуждая его к безумию. После непродолжительной борьбы с собственным телом он поднял орудие незнакомца и, качаясь, направился в лес.

Перед ним стояла одна задача – замена неисправного модуля. Где и как это должно было произойти, не имело значения - он выбрал себе направление и шел напролом. Иногда мозг отключался – он падал. Иногда не слушались двигательные механизмы – он снова падал.

 Отовсюду тянулись кривые конечности неопределяемых существ, которые он тут же отрубал, грозно махая орудием. Их было так много, что счетчик сбился со счету. Это не останавливало, он упорно продолжал пробиваться вглубь леса, ломая все, что попадалось под руку, и так продолжалось до тех пор, пока земля не разверзлась под ногами. Глубокий ров, черный шрам на поверхности земли, неожиданно возник на его пути. Перегруженный бессмысленной работой, он не смог вовремя остановиться и кубарем скатился в воду. Щелкнул предохраняющий механизм, тотчас вогнав электронный мозг в кому. Тяжелый металлический стан кибероида, как корабль, подбитый врагом в битве, медленно погружался, извергая из пробоин в обшивке пузыри воздуха, глухо разрывающиеся на поверхности…


Время пребывания кибероида в коме точно установлено. Следующая запись в логах датируется годом позже. Под горячими лучами солнца и южными ветрами вода из рва испарилась, обнажив гнилые корни деревьев, жухлую траву и его недвижное тело. Контрольные датчики просохли и отключили защиту, вернув ему двигательную и мыслительную активность. Квентиль родился заново, спустя тринадцать месяцев.

Быстрая самодиагностика показала, что модуль «Н1» вышел из строя окончательно, поэтому электронный мозг отключил его в целях безопасности и экономии электроэнергии. Однако устранение неисправности по-прежнему имело высокий приоритет. При этом кибероид отдавал себе отчет в том, что вероятность произвести саморемонт в тех условиях, в которых он находился, ничтожно мала. Простейшим логичным решением было вернуться к станции и оценить ее состояние.

К несчастью, некоторые события, произошедшие до отключения, стерлись из памяти Квентиля. Чтобы добраться до станции, ему следовало «помнить» свой путь от нее. Достаточно даже было знать направление относительно сторон света. Но память подобной информации не содержала.

Новая задача, возникшая перед ним, заставила напрячь все логические цепи. Простая цепочка действий – поиск станции, оценка ее состояния, ремонт и взлет – стала обрастать все большим количеством промежуточных звеньев. Электронный мозг мог преодолеть эти трудности, но учет новых переменных требовал больше времени для проработки. Несомненным плюсом было то, что интеллектуальные способности мозга и его склонность к самообучению стремительно возрастали.

Проанализировав свое положение, электронный мозг решил, что путь к станции можно восстановить по таким неявным признакам, как сломанные прутья кустов и отметины на стволах деревьев, оставленные орудием труда человека. Процесс был сложным, но других данных, по которым он мог вернуться на место посадки, у Квентиля не было. Он поднял орудие, полагая, что оно будет полезно по ходу поисков, и выбрался из рва.

Первое время Квентиль действительно шел по следам своих безумств, спровоцированных сбоями неисправного модуля. Однако вскоре перед ним предстала следующая картина: он вышел на небольшой участок леса, где было повалено несколько десятков деревьев. Начиная с этой опушки, в расчеты поискового пути вкралась ошибка. Спустя несколько часов, он поднялся на возвышенность, возникшую перед ним, и остановился. Здесь он понял, что идет по неверно выбранному маршруту.

Он с легкостью мог вернуться к опушке, благодаря сохраненным в памяти меткам пройденного пути, что и собирался сделать, но чувствительные датчики внезапно уловили чьи-то далекие голоса. Их было несколько.

Оглядевшись с высоты холма, кибероид обнаружил внизу дорогу, спрятанную за густой листвой. Голоса доносились оттуда, где она появлялась из-за линии горизонта. Квентиль увеличил изображение дороги. Повторный анализ показал, что она искусственного происхождения, а приближающиеся голоса – вероятнее всего те, кто ее сделал, или те, для кого она была сделана.

Неудачный первый опыт общения с человеком не мог помешать Квентилю начать спуск навстречу. Электронный мозг «знал», что нельзя ориентироваться по данным только одного контакта. Необходим массив таких данных, чтобы можно было сделать адекватные выводы. На все остальные выводы у кибероида было орудие.

Спустившись, Квентиль стал ждать.
Вскоре, в зоне видимости оптодатчиков показались источники акустического фона. Три существа шли не спеша в сторону кибероида, терпеливо ожидающего у края дороги. Одно было человеком женского пола, небольшого роста. Второе не поддалось идентификации. Оно было человекоподобным, но не человеком. Третье представляло собой животное, идентифицированное анализатором, как «маленькая собака смешанной породы». Все трое что-то интенсивно обсуждали и смеялись, а когда заметили Квентиля, утихли и прибавили шаг. Человек женского пола широко улыбался. Остальные не выражали никаких эмоций.

Они подошли к Квентилю и остановились на расстоянии вытянутой руки.

- Привет! – сказал человек женского пола. – Меня зовут Эля. Это мои друзья – пес Шка и пугало Страшнюга. А ты кто такой?..
Квентиль подался вперед.
- Я кибероид, - выдал его синтезатор речи. – Мне нужен модуль «сердце».


Дальнейшее повествование, основанное, как было уже сказано, на логах Квентиля, мы вынуждены прервать. Дело в том, что мы рискуем быть обвиненными в плагиате, так как многим читателям может показаться, что повествование странным образом похоже на литературное произведение «Волшебник изумрудного города». Однако ничего странного в этом нет: теория Летитбизма допускает подобное развитие сценария. Более того, она в принципе исключает какие-либо случайности и совпадения, а так же утверждает, что «Волшебник изумрудного города» и другие истории, встречающиеся в литературе, практически стопроцентно подлинные и происходили в действительности в то или иное время, в той или иной Вселенной. Если читатель сомневается в справедливости этих утверждений, он может обратиться к математическому аппарату теории, который показывает, насколько некоторое событие в одном месте может повлиять или предопределить иное событие в другом месте или времени. Связь очень сложна и нелинейна, но она есть; ее примерную формулу можно найти на странице 740 тома «Лет» «Большой Энциклопедии Теорий Мира». К сожалению, сказанное не отменяет существующих законов о плагиате, поэтому мы продолжим историю возникновения теории Летитбизма от лица тех, кто принял в ней непосредственное участие.