Собачки Небесные или Полувальс Старые бусы

Он стоит посреди комнаты, напротив телевизора и смотрит в зал. /над ним сейчас включается дополнительная подсветка и зритель из зала отлично видит всю комнату с самым ярким пятном там, где стоит Стип./
"...Я - не узнал себя?... Я - не узнал себя?!... Я - не узнал себя!!!...", - уже внутри себя закричал Стип. /голос за сценой/
На его лице и в его взгяде читается паника, и расстерянность.
Он медленно разворачивается и смотрит в сторону выключенного телевизора.
Напротив его, на круглом, низком столе классически переплетались правильные,
прямоугольные формы телевизора с овальной воздушностью, стоящей рядом с ним, большой, хрустальной вазы.
Стип на пару мгновений залюбовался этой картиной.               
Потом, подошёл вплотную к столу и как робот, угловатыми движениями взял в руки хрустальную вазу, развернулся, отошёл на пару шагов, остановился, опять развернулся, и пристально, как бы прицеливаясь, посмотрел на телевизор.
Он даже прищурил один глаз, вдыхая в себя вместе с воздухом постороннюю и неопределённую на что, или на кого-то именно, быстро нарастающую злость.
Потом, подняв руки с вазой над головой, он с силой, резко присев, с размаху ударил ею об пол.
Ваза разлетелась на множество кусочков в разные стороны комнаты.
Выпрямившись, он так же резко и со злостью, харкнул на экран телевизора.
Его лицо сейчас было откровенно жалким и злым.
В его глазах, переполненных разочарованием, досадой и неверием, то, и дело, мелькала какая-то мольба, которую он подавлял своей злостью.    
И переполняемый своей досадой, и злостью, он, скрипя зубами, молча набрал полный рот слюны, и плюнул со всей силы в телевизор ещё раз.
Потом ещё и ещё.
Потом, с размаху пнул ногой крупный осколок от вазы, который обиженно задребезжав, улетел под кресло.
После чего, Стип как мог громко, протяжно и грустно, завыл как одинокий волк.
"...Я-я-я-я.... не узнал себя... себя-я-я-я !!!", - кипящей строчкой, этот внутренний его крик бегал в его мозгу по кругу и вдруг, вырвавшись наружу, и закричал во всё его горло: " А - зач-е-е-е-е-м? Это - не я-я-я-я-я !!! ". 
Стип откровенно вздрогнул от своего же, собственного крика и испугано посмотрел по
сторонам.
И тут же, неожидано ясно увидел себя в заплёваном телевизоре.
Увидел, что он стоит посреди своей комнаты, прямо на осколках вазы и ничего не понимая, орёт во всё горло в одиночестве.
- Так - всё. Хватит. Достаточно. Это - не я. Не - я. И - всё, - сказал он сам себе уставшим голосом и мотнул головой.
- Надо успокоиться, - продолжив беседовать сам с собой, Стип отвернулся от телезора, встал лицом к залу, и закрыв глаза, несколько раз глубоко вдохнул, и с шумом выдохнул воздух.
Простояв так с полминуты, он успокоился, открыл глаза и посмотрел по сторонам.
В его глазах появилась сосредоточенность и уверенность в себе.
Оценив обстановку, Стип быстро вышел из комнаты.
И быстро вернулся обратно.
В руках у него веник, савок и большая тряпка.
Он подошёл к столу и старательно протёр тряпкой экран телевизора.
Потом, подмёл веником осколки вазы, собрал их на совок и вышел с ними из комнаты.
Опять, быстро вернулся и развернул своё кресло спинкой к телевизору.
Затем, пододвинул кресло вплотную к сервировочному столику, на котором до сих пор стоял белый, фарворовый сервиз, подтянул поближе серебряный поднос с кальяном и решительно сел в кресло.
Сейчас его лицо выражало некую независимость и даже решительность, похожую на противостояние чему-то непреемлемому с небольшой долей возмущения.
Во всяком случае, в его глазах сейчас читаются именно эти чувства и ощущения.
Во  втором кресле никого нет, оно стоит пустым напротив Стипа с другой стороны
сервировочного столика и оно развёрнуто в сторону телевизора.
Но это Стипа нисколько не удивляет и не расстраивает.
И судя по его виду, он даже доволен этим, как будто, это его устраивает.
Стип наклонился вместе со своим креслом и налил себе в чашку чаю.
Потом, положил туда ложку сахара и размешал.
Сделал три клотка и поставил чашку на столик.
Какая-то мысль не даёт ему покоя, требуя своего воплощения.
- Нет, Стип. Больше, тебе никто не нужен, - неожиданно сказал он сам себе, - и телевизор, ты, больше не включишь.
Наклонился вдоль кресла, он взял муштук кальяна и несколько раз умиротворённо затянулся.
продолжение следует.