Урок

       Летний день близился к концу. Небо на западе быстро меняло окраску: ярко-синие полоски постепенно сливались вместе, образуя огромные темные горы и прикрывая  собой  постепенно теряющий свою форму  алый шар заходящего солнца. На востоке же, наоборот, небо становилось почти белым. Чистое и приветливое, оно как будто хотело сказать людям, чтобы спали спокойно, потому что завтра отсюда начнётся новый день, яркий и радостный.
        Во  дворе, сплошь покрытом мелким изумрудным спорышом,  развлекались мальчишки -  Сашка, Петька  и  Толька. Подталкивая друг друга, они гоняли ногами мяч  из верблюжьей шерсти, который давно уже потерял свою форму и больше  походил на ёжика.  В те годы в  колхозе «Коминтерн» на сельскохозяйственных  работах использовались верблюды, они выполняли важную роль и были надёжными помощниками  селян, являясь основной тягловой силой. Управляли ими часто подростки,  и  потому мячи из верблюжьей шерсти были в каждом доме. Мальчишки ловко счёсывали старую шерсть с животных, хотя верблюды порой огрызались: им не очень нравилась эта процедура. Катали мячи дети сами и очень радовались игрушке.  Ребята были настолько увлечены игрой, что не заметили, как начало смеркаться. Мячик терялся из поля зрения, и игра закончилась.  Вмиг пацаны сгрудились в кучку, пошептались  о чём-то  и тут же разбежались по домам.
        Ночь прошла тихо и спокойно.
        Рано утром  всю семью Бородиных разбудил знакомый мужской голос:
        - Сашка, а-ну, подь сюды!
        Саша растерянно вскочил с полатей, натянул штаны и рванулся было к дверям. Но вдруг его как будто что-то остановило и он замер,  как вкопан -ный. Но тут мать, тетя Маруся, видно, сразу догадавшись, зачем соседу Петру Тимофеевичу в такую рань понадобился её старший сынок, подошла к нему и подтолкнула его к выходу:
      -Иди, иди! Опять шось натворил?
      Сашка, понурив голову, побрёл во двор. Там стоял сосед дядька Петро. Его огромное лицо было спокойным, и по нему никак нельзя было прочесть, чего ждать  мальчишке от этого неимоверно толстого дяди. В каждой руке он держал по два ведра. Не устраивая разборок, он вручил Сашке вёдра и спокойно сказал:
     - Зови Петьку и Толяна и вперёд,  собирать вишню. Чтоб эти вёдра за два часа были полными.
     Оставив вёдра, он повернул  гигантское тело на почти негнущихся ногах и понёс его к своему дому. Мать тоже не стала ругать сына, видно, решила отложить наказание на потом и только сердито спросила:
      -Опять лазили?
      -Угу…
 Было видно, как сквозь тёмный загар  на его лице проступили  багровые пятна да испуганно  блестели серые красивые глаза.
      - Ну, шо, давай, быстро за пацанами! Та нехай фартуки с собой возьмут.
 Тётя Маруся сняла с себя  фартук  и сердито бросила его Сашке.
      Ровно через два часа  мальчишки были уже  в Сашкином  дворе. С собой они принесли ведро крупной тёмно-бордовой вишни. Ягоды  так аппетитно переливались на солнце, что  рука Зиночки, младшей Сашиной сестрёнки, сама потянулась к ведру.
      -Кшши! – громко крикнул брат. - Это нам на всех! Пацаны, бегите за посудой!
      Ребята в два счёта вернулись, неся в руках кастрюли. Они разделили добычу поровну и расстались.
      Тётя Маруся  всё это время не спускала глаз с сына, а когда он освободился от своих забот, строго сказала:
      - Ну, а теперь пойдём, ты мне всё расскажешь.
      - Ой, мам, некогда!  Потом!  Сейчас мы должны тётку Ганну (так звали
жену Петра)  перевезти через речку и отвести с вишней на вокзал. Она пойдёт торговать.
       - Ты хоть поешь чего-нибудь…
       - Некогда, мам… Я вишни наелся… Дядька Петька разрешил, сказал:
       - Ешьте, хоть лопните, а лазить по-воровски больше не смейте!
      Прибежали  Петька с Толиком и все трое пулей понеслись к соседям. За- хватив вёдра с вишней, вёсла и тётку Ганну, они быстрым шагом направились к речке. Надо было успеть к поезду «Москва-Камышин», проходившему через  станцию «Три Острова».
        С нетерпением Зиночка ждала возвращения своего любимого брата и вместе с тем боялась, что совсем скоро в доме начнётся серьёзная беседа, будет плакать мама, будет шмыгать носом Сашка и слёзно обещать ей никогда ничего плохого больше не делать…
        Заскрипела древняя, как сама жизнь, дверь, и в комнату ворвался Саша,  сияя радостным, довольным взглядом. К  удивлению Зины,  мать не стала его ругать, только строго спросила:
  - Ну, шо, всё поняв?
  - Понял, мам, всё понял!
 Быстрым движением правой руки он нырнул за пазуху, достал два пряника и протянул Зине с мамой:
 - Вот, тётка Ганна  за работу дала.
 - Съешь сам, сынок, мою долю.
 - Я уже съел свою, мама.
 В разгаре был жаркий июльский день. Солнце стояло в зените. Тыквы на деревенских огородах свесили свои огромные листья. Навязчиво жужжали мухи, от которых не было никакого отбоя. С речки доносились весёлые крики и повизгивания детворы.
      - Мам, а можно мы с Зинкой  - на речку?
      - Идите, но  ненадолго, дома работы полно.
      Довольные жизнью, дети со всех ног помчались к  любимой прохладной речке-спасительнице, и только пыль, кружась в воздухе, летела вслед за ними.