Зависть

   Катюша Акимова  успешно окончила одиннадцатилетку и без труда поступила в пединститут. Первым вступительным экзаменом было сочинение. Тему Катя выбрала любимую и, как ей казалось, несложную – «Реализм в  произведениях Н. А. Некрасова».  Многие его произведения она знала наизусть, творчество этого поэта ей было очень близко по духу. Быстренько управившись со своей работой, она оглянулась назад  - там за соседним столом над  сочинениями корпели её бывшие одноклассницы Валя, Надя и Нина. Особой строгости со стороны преподавателей на экзамене не чувствовалось, просто каждый был занят своей работой, поэтому в аудитории стояла тишина. Валя глазами показала Кате, мол, надо бы проверить её работу (Катя преуспевала в русском языке и литературе в школе,  а все три её подружки чувствовали в этих предметах себя слабовато). Знаком Катя выразила своё согласие, но как взять Валину работу? Члены комиссии хоть и делали вид, что им нет дела до абитуриентов, однако было страшно. Но надо рисковать, тем более, что риск оправдан:  долг обязывал. «Сам погибай, а товарища выручай!» - с детства напрочь усвоила Катюша этот призыв.  Девушка, наклонившись, будто поднимая лист с пола, быстро подхватила черновик с Валиным сочинением, пробежала глазами текст, исправила все ошибки, которых на отрицательную оценку вполне хватало, и так же незаметно возвратила работу Вале. Та облегчённо вздохнула и стала переписывать сочинение на чистовик.
       Но как быть дальше: своя работа ещё не переписана, а в затылок с надеждой смотрят две пары глаз? «Успею»,- подумала Катя и ещё дважды на глазах  у членов комиссии «совершила преступление». Время поджимало, и вдруг Катю охватило отчаяние: «Не успею».  Она собрала себя в кулак, сосредоточилась и быстро закончила  переписывать. Экзамен окончен, надо сдавать работу, а времени для того, чтобы прочитать чистовик, не осталось. В результате не было исправлено две описки, за что и оценка была  по русскому языку не  «5» , а «4».  «Не беда!  Авось прорвёмся! – подумала Катя, - зато девчонок вытащила».
       Подружки ликовали. Ура! Все допущены к следующему экзамену. С остальными предметами было у всех неплохо, и грела надежда, что там уже проще. Зато учиться всем вместе будет легче, что ни говори, в школе-то не один год вместе учились. « К тому же в общежитии жить будем вместе, в одной комнате», - думала Катюша. И вот все экзамены сданы. Девушки вернулись домой и стали жить в ожидании телеграммы из института о зачислении их в список студентов.
       На дворе стоял август. В колхозе кипела работа по уборке урожая.  Основные силы были сосредоточены на колхозном току: надо было вовремя провеять зерно, засыпать его в закрома, часть сдать государству, то есть отправить на элеватор. Стояла жара. В воздухе носилась пыль - не продохнуть. Женщины и девочки-подростки плотно повязаны платочками. Волосы нельзя было держать открытыми – они забивались мусором и колючками. Лица были грязными  от пыли, и едва можно было угадать под серыми масками, кому они  принадлежат.
       Катя со своей мамой, тётей Шурой, лопатили зерно, когда к ним подошёл сельский почтальон и достал из заветной сумки телеграмму, в которой сообщалось, что Акимова Екатерина Андреевна зачислена в список студентов ВУЗа и что двадцатого августа ей надлежит явиться в институт для прохождения трудовой практики в колхозе, разумеется, в полной « боевой» готовности.  Катя с тётей Шурой стояли молча и в растерянности смотрели друг на друга. Потом мать задумчиво произнесла:
     - Какая радость для нас, дочка! Ты теперь студентка. Но что будем делать? Ты же не поедешь в город разутая-раздетая?
     - Ничего, мама! У меня же есть ещё хорошее форменное платье… фартук! И ботинки ещё пойдут! А жить я буду в общежитии! Институт рядом, обойдусь без тёплой одежды!
     - Да кто же в институт в фартуке ходит? А зимой что будешь делать?
     Но вдруг тётю Шуру осенило и она, улыбнувшись, сказала:
     - Ничего, не пропадём!
     Что означали её слова, Катя поняла позже, когда за их коровкой Зорькой
пришли покупатели. Зорьку любили все члены семьи, она кормила их. Три года назад первотёлку Зорьку подарил вдове Шуре Акимовой колхоз, ведь она одна воспитывала четверых детей, старшей из которых была Катя. Муж её, Андрей, ушёл в мир иной пять лет назад от болезни  лёгких, оставив целую ораву  детей, младшему из которых,  Витюхе, было два года, а старшей, Кате,  тринадцать. Жаль было расставаться с кормилицей, но делать нечего: студентку надо обуть-одеть. В ближайшие дни Катя с мамой отправились в город Н, чтобы купить обновки. Мать не скупилась и оставила в магазинах всё, до последней копейки. Зато у Екатерины теперь было новое демисезонное пальто, синее шерстяное платье с поясочком, на котором красовалась фигурная пряжка,  белые туфельки на полувысоком каблучке, несколько пар белья, кирпичного цвета свитерок – в общем всё необходимое, чтобы не чувствовать себя ущербной.
       Практика в заволжском колхозе прошла быстро. За это время ребята  ближе познакомились друг с другом и даже сдружились. Катя все дни практики провела на кухне. Вместе с однокурсницей Людмилой она готовила еду для студентов, которые трудились в колхозе на уборочных работах. С радостным настроением она возвращалась домой, уж больно скучала  по своим младшеньким.
        Незаметно пролетело несколько дней, пришло время собирать свои пожитки, чтобы перебираться на жительство в город.  Тётя Шура достала из сундука старую холстинную простыню, сшила из неё мешок и уложила в него все вещи, купленные в городе Н. К ним добавила ещё кое-что необходимое из своих скудных запасов и перевязала мешок бечёвкой. Багаж получился увесистый, одному  нести было не под силу.
        На следующий день студентку провожали всей семьёй. На вокзале уже ожидали поезд Валя, Нина и Надя. Тётя Шура попросила девушек помочь Кате с багажом, одной ей будет просто не унести. Девушки согласно кивали головами. Поезд не заставил себя долго ждать, студентки  погрузились в вагон и, счастливые, покатили  «грызть гранит науки». Здесь стоит заметить, что вещей у Катиных подружек было немного – всего по одной сумке. Это объяснялось тем, что они чаще могли приезжать домой, чтобы взять необходимое или просто поменять вещи. Все они были более обеспечены. У Кати же не было такой возможности., поэтому пришлось взять всё сразу.
       Поезд быстро довёз пассажирок к месту назначения. Они вышли из вагона и прошли к автобусной остановке. С трудом протиснулись в дверь подъехавшего автобуса. Катин багаж положили на заднее сиденье, сами стали рядом. Автобус продолжал заполняться пассажирами, Катю потоком  оттеснило вперёд. Она, волнуясь за свои вещи, помахала девушкам рукой и крикнула: «Девочки, на остановке вынесите, пожалуйста, мой багаж!»  Они согласно закивали головами, но в их глазах Екатерина прочла что-то недоброе. Вот и нужная остановка. Двери открылись. С трудом Катя выбралась наружу через переднюю дверь. Двери тут же захлопнулись, и автобус тронулся с места. Катюша подошла к подругам и обмерла: её багажа не было.
       - Как? Почему?.. Где? - металась Катя.
       - Ой, а мы его забыли! – подмигивая друг другу и хохоча, сказали девчонки.
       - Что же мне делать? У меня же там всё! – чуть ли не рыдала побледневшая девушка.
       - Ха-ха! Ничего!  Автобус-то кольцевой, сделает круг и через сорок минут будет здесь, вот и заберём твой багаж.
       Катя молча кусала губы. Её доброе сердце, застенчивый, кроткий характер не позволяли ей гневаться и, тем более, выказывать свою обиду.
       - Ну, хорошо, - растерянно произнесла она.
       Девушки о чём-то неугомонно щебетали. Катя же даже думать ни о чём не могла,  стала, как робот. По выражению лиц подружек  понимала, что сделали они это не случайно, заранее договорившись. И это была месть. Коварная месть девчонке за то, что она очень хороша собой, хотя сама она этого не осознавала. За то, что все мальчишки в школе и в селе сохли по ней. За то, что она была умна и талантлива. Прекрасно пела, училась на «хорошо» и «отлично», играла в школьных спектаклях и срывала бурные аплодисменты, была лучшей лыжницей в школе и в районе.
      Екатерина не могла произнести ни слова, молча она глотала слёзы. Сердце отчаянно колотилось.
       А вот и автобус, на сей раз почти пустой. Катя поднялась в открытую переднюю дверь и посмотрела на заднее сиденье. Багажа, разумеется, там не было. Она обратилась к водителю с вопросом, не видел ли он багаж.
      - Багаж? Такой… большой мешок? Так его выносил мужчина на остановке «кинотеатр «Колос».
      - Спасибо, - чуть слышно прошептала Катя и вышла из автобуса. Понурив голову, она поплелась к общежитию. Помощницы шли за ней.
       - Да ладно, найдётся твой багаж! Надо заявить в милицию.
       Катя послушалась совета подруг. Оставив  в общежитии сумку с продуктами,  она отправилась в отделение милиции сделать письменное заявление.
       Через два дня Екатерину Акимову пригласили в отделение милиции. На столе у следователя лежало её старенькое платье, учебник и несколько школьных тетрадок с сочинениями.
       - Ваше? - спросил лейтенант.
       - Моё! – радостно крикнула Катя.
       - Не радуйтесь. Это  всё, что мы нашли в подвале пятиэтажки.
       - Как?
       - Да вот так.
       - А как же мне теперь...    как же мне жить?..
       -Так и жить. Родители ещё купят.
        Катя машинально сгребла  со стола свои вещи и, не видя перед собой никого и ничего, вышла из отделения.
       Начались занятия в институте. Кате очень нравилось учиться, она прилежно посещала все занятия, но не могла ходить на студенческие вечера и праздники, которые нередко устраивались в институте. У Екатерины на каждый день было одно платье – школьная форма.
       Девушка сдала на «отлично» зимнюю сессию и перевелась на заочное отделение. Выхода не было. Стипендии хватало только на питание и то, чтобы не помереть от голода. Слава Богу, Он не оставил её. Удачно устроилась на работу, ездила на сессии, помогала матери поднимать младших.  Спустя пять лет, успешно окончила институт. Нина, Валя и Надя закончили обучение на один год раньше, так как продолжали учиться на очном отделении. Ещё не один раз подружки преподносили Кате неприятные сюрпризы, но ни разу девушка не упрекнула их и, тем более, не отомстила.
       Жизнь потихоньку разбиралась со всеми сама, с каждой отдельно, и порой, очень даже жестоко. Жаль, очень жаль, что многим из нас не дано понять: чем наш поступок отзовётся.