Ой-Ля-Ля Или Только - Без Обид

И действительно, от этих двух, сымпровизированых факелов, вокруг Гали стало
значительно светлее, и можно даже сказать - комфортнее, а можно даже ещё сказать, что у наших героев появился определённый уют.
И зрителю, в свою очередь, тоже стали лучше видны из зала все тонкости, и подробности происходящих на экране событий .
Освещённая с двух сторон Галина, аккуратно снимает со своей безволосой головы носовой платок своего мужа, опять обильно смачивает его спиртом из их, "волшебной", зелёной фляжки и протирает этим платком свой скальп изнутри.
Затем, ещё раз смачивает носовой платок спиртом и на всякий случай протирает им себе голову, лицо, руки, и очки.
Потом, Галя разворачивается к искорёженной вертолётной кабине и ловя факельные блики, вглядывается как в зеркало в полуразбитое, вертолётное стекло.
А через полминутки, приловчившись и поймав нужный ракурс в своём отражении, она, словно обыкновенный парик, но только, более аккуратно, и не торопясь, надевает свой скальп себе на голову.
И эта процедура, как и предполагалось, у неё получается с первого раза.
Однако скальп надо было ещё как-то закрепить на её голове, потому что он по-предательски ёрзал и мог по-скольскому, свободно крутиться вокруг её черепа.
Галя пробует это сделать слюной, но это получается крайне ненадёжно.
Игорь видит все эти, нехитрые действия жены и достаёт из заднего кармана своих джинсов оставшийся моточек красной, китайской изоленты, и обматывает ею несколько раз Галину голову по краю скальпа, поправляет Галину причёску, отходит на полшага, и показывает ей по-русски обеим руками, что всё мол, просто - отлично /сжатые кулаки, большие пальцы - кверху/, дублирует это вербально, возвращается к ней, и нежно целует её в губы./крупный план/
Теперь, Галин внешний вид, в принципе, был в полном порядке.
Потом, они вместе, одним рывком открывают кладовочную дверь и светя одной вражеской рукой как факелом, достают оттуда две штыковые лопаты, лом, мотыгу, и одну большую, подборную лопату.
Заодно им попались два красных, конусообразных, пожарных ведра, которые они так же присоединили к их основному, шансовому инструменту.
А ещё - в этой кладовой всегда хранился неприкосновенный, туристический, пищевой запас Цеха, на случай непредвиденных и неотложных по времени ситауций.
И хотя наши герои, под воздействием нервного возбуждения, не ощущали ни голода, ни жажды, и можно даже сказать - позабыли про еду, и воду, но тем не менее, за эти три дня, они реально проголодались, и обезводились.
Но увидя при свете их факела, полные разной еды, висящие в кладовке рюкзаки, они тут же обо всём вспомнили и почувствовали голод, и жажду.
И Игорь снял со стены два рюкзака, вынес наружу и отдал один Галине.
Они сели возле факелов на деревянный ящик из-под патронов, раскрыли рюкзаки и вытащили оттуда разные продукты, которые они обычно берут с собой, собираясь в поход, или просто на природу.
Но первым делом, каждый из них отстегнул от рюкзака литровую, пластиковую бутылку с негазированной минералкой, открыл её и стал жадно пить.
Выпив по полбутылки, они немного успокоились и занялись продуктами.
Пока Игорь, найденным в рюкзаке, складным ножом открывал консервы и резал хлеб, Галя, взяв один факел, ещё раз сходила в кладовку, и пренесла оттуда ещё две, такие же бутылки с водой, и девятьсотграммовую, солдатскую фляжку, в которой, был коньячный спирт, который был ею в мирное время спрятан для особого случая.      
Потом, они оба отрезают большими, китайскими ножами ещё по две жирные руки у двух,
рядом валяющихся в куче хлама, пожирнее диверсантов, обливают их спиртом и тоже поджигают их как факелы от уже горящих двух рук, и устанавливают их /прикалывают здоровенными, вражескими ножами к крупным, деревянным фрагментам хлама/ с четырёх сторон поблизости от себя.
Стало практически светло.
Но только вокруг них.
Буквально, через четыре-пять-шесть метров, вся окружающая их обстановка, постепенно тонула во мраке.
После этого, они почти торжественно сели на "свой обеденный" ящик, налили в металлические, туристические кружки из рюкзаков по немногу коньячного спирта, чёкнулись, выпили "за победу" и за десять минут съели всё, что Игорь открыл, и нарезал.
В процессе поедания, они, правда, пару раз ещё пили коньячный спирт, хвалили его насыщенный и натуральный вкус, проводя параллель с медицинским, и запивали всё это водой из пластиковых бутылок.
Потом, Игорь оперативно вскипятил на факеле в своей кружке воду и они заварили чай. Через пару минут Игорь отлил половину чая Гале в её кружку, открыл коробку с рафинадом и они какое-то время, с неимоверным удовольствием пили горячий, сладкий чай, курили сигареты, и строили стратегические планы своих дальнейших, военных действий.
Ещё до еды, устанавливая факел в самом углу возле кладовки, Галя увидела цеховский телефон.
Большой, железный, как будто с подводной лодки времён ВОВ, неповторимый, цеховский, антикварный телефон, который свисал на своём, покрытом металлической гофрой, длинющем кабеле откуда-то сверху.
Но в тот момент им хотелось срочно поесть и Галя не стала к нему подходить.
А допивая чай, она вспомнила о нём и по-приятельски посмотрела на него.
Телефон по-прежнему висел на своём кабеле как повешенный и чуть-чуть раскачивался, а его тяжёлая, и неразбиваемая, железная трубка безразлично, и спокойно висела "кверх ногами" на своём блестящем, никелированом крючке, и смотрела во все стороны как ни в чём не бывало.
Галя улыбнулась телефону, ей стало жалко его, она встала с ящика, подошла к нему и остановила его раскачивание.
Приглядевшись, она нашла торчащий из стены кладовки гвоздь, взяла телефон в обе руки и повесила его на этот гвоздь, вернув ему нормальное, вертикальное положение.
Потом, сняла телефонную трубку и приложила её к уху.
Оттуда, сразу же громко зазвучали гудки.
Послушав секунд пять знакомые гудки, Галя повесила трубку на место.
продолжение следует.