И Ленни ушел. Чарльз доел свой ужин. Ему было очень любопытно, что же там за письмо в том конверте. Весьма необычно было для него получать не электронные сообщения, а именно письма. По этой причине, Чарльз сразу же распаковал конверт и стал читать. Это было, от той девушки, как Чарльз уже знал. Она просила, чтоб Чарльз остался дома и не ходил в школу. Лучше не стоит описывать, что было в том письме, а написать письмо.
Вот, что она написала:
«дорогой мистер Чарльз, прости меня, что я вчера убежала. Я просто по другому не умею.. Но я в надежде, что мы завтра встретимся и проведем так же хорошо время, как и вчера. Останьтесь дома. Мне еще хочется помочь тем детям, о которых Вы мне рассказали. И огромное Вам спасибо, что общаетесь и дружите со мной. Для меня эта дружба принесет только положительное. Еще раз огромное спасибо.»
Неожиданно навалилось это на Чарльза. Он недовольно пошатал головой. Теперь он не знал, что делать. Он поднялся со стула и вздыхая пошел в свою комнату. Закрывшись в своей комнате, Чарльз немного подумал. Ну и действительно для него не было ничего не возможного. Для своей поставленной цели, он сделает все. Решил соединить все в один день.
Всю ночь, Чарльз не мог сомкнуть своих глаз. Он переворачивался с одно стороны, на другую. Вставал с кровати по несколько раз и просто сидел в темноте. А ночь была темной и не просветной. Луны не было видно. Звезд на небе тоже не было. На улице было тихо. На улице было тихо. Комната была темной и два окна так и сливались с чернотой улицы. Чарльз поднялся со своей кровати и стоя всматривался в окно, где ничего не было видно. Была сплошная густая темнота, если так можно сказать. Неожиданно Чарльза стала мучить жажда. В голове по кускам рисовался завтрашний день. Он всеми своими силами пытался не думать о том, что будет завтра, но это была жестокая борьба с самим собой. В горле и во рту жгла сухость. Чарльз вышел со своей комнаты, тихими шагами пошел на кухню искать воду. Когда он оказался на кухне, он сразу же бросился искать воды. Но из-за того, что и на кухне было темно, ему было нелегко найти ту полку, где обычно стоят бутылки с прохлажденной водой. Чарльз нашел включатель. Он клацнул с выразительным щелчком. И в одну секунду в глаза Чарльза прорезался свет, от ярких кухонных лампочек. Глаза стали болеть. Это заставило выключить его свет обратно. Он еще некоторое время прищуривался. А когда понял, что на кухне ему ничего не отыскать, он побрел в комнату, где стоял телевизор. Там он уже открыл сервант и взял воду. Он глотал ее в башенном темпе. Словно он только что пробежал километровый марафон. Холодная вода вливалась в него и постепенно помогала прийти в себя. Чарльз совершенно не понимал, что с ним сейчас твориться. Он сел на диван и просидел так не смыкая глаз несколько часов. Дальше он сел на диван и ничего не осознавал. Ему казалось, что ему сейчас не хватает только одного — поддержки родной мамы. Только вот Чарльз сейчас не знал, дома ли она. Голова начала кружиться, от бессонницы, а дальше Чарльз проснулся уже от того, что его будит Ленни. Чарльз по немного открыл свои глаза. «Где я?» — Спросил он. — «Ленни, что со мной случилось?» Ленни после слов Чарльза очень встревожился. Чарльз хотел подняться, но увы, не смог. Голова закружилась, а в глазах потемнело. И он упал обратно на диван. Ленни потрогал Чарльза за лоб и быстро убрал свою руку. На его лице показался испуг. Лоб Чарльза был липкий и такой горячий, как только что наколенная поверхность метала. Ленни очень испугался. Чарльз безмолвно лежал, не подавая ни каких признаков жизни. «Черт!» — Воскликнул дворецкий и покинул комнату. Он побежал искать телефон, поднимая всех на ноги.
Прошло еще полчаса, как маленькая комнату, где лежал Чарльз, наполнилась людьми в белых халатах. У Чарльза слезились глаза. Они были чуть слегка приоткрыты и заливались слезами, против воли Чарльза. Ему было очень плохо. Настолько плохо, что он хотел пора сталкивать врачей, которые вертелись и пытались ему помочь. Но на это не было сил. Хотелось просто остаться одному и лежать. И тут что-то тонкое вошло в руку. Но он практически ничего не почувствовал. Ему было все равно. Вокруг все размывалось и плыло. Вокруг он почувствовал, что к нему подкралась тошнота. Его стало невыносимо тошнить. Дальше становилось все хуже и хуже. Врачи положили его на носилки. Вынесли на улицу. Ленни везде был рядом. Когда Чарльза загружали в скорую, Ленни спросил у врачей:
— С ним все будет в порядке?
На что врач ему ответил «Да». И тут Ленни не учел одного в своих словах:
— Это хорошо. А то мне от хозяина перепадет.
Пусть Чарльз сейчас и был наполовину без сознания, но у него все же были уши. И мало того, что Чарльзу сейчас было и так плохо, так Ленни этими словами сделал еще хуже. У Чарльза сразу прокрутилось в голове: «Вот хренов Ленни! Чтоб я мог поняться, ему бы влетело не от моего отца, а лично от меня!»
Когда Чарльз лежал в палате под капельницей, у него начала болеть голова. Боль разъедала его изнутри. Ленни сидел рядом. Это была небольшая палата с белыми стенами. Было большое окно завешенное шторой и одна кровать, на которой лежал Чарльз. Через пару минут вошел врач и сказал, чтоб Ленни вышел. От того, что он там сидит Чарльзу легче не станет. Ленни вышел, а в палату зашла медсестра. Она посмотрела на капельницу, проверила не сбилась ли четкость капель и вышла с палаты. Потом каким-то образом Чарльзу удалось уснуть. А когда он проснулся, то увидел перед собой Ленни. После сна ему стало легче, и он сразу спросил:
— Что со мной случилось?
— Врач сказал, что это переутомление и ничего серьезного . Тебе нужно спать. Как можно больше спать. — ответил Ленни.
— Это не может быть переутомление…
— Инфекция. — Утвердил Ленни. — Кроме того, что вы недоспали последние ночи, так вы еще умудрились подхватить где-то заразу.
Чарльз вздохнул и закрыл свои глаза. Вот так у него и проходила жизнь последних два дня. Закрыл глаза, уснул, открыл глаза и снова видит Ленни. Затем снова закрыл глаза, а когда открыл, то на улице уже темно и Ленни не было. Закрыл глаза и на следующий день, когда открыл, увидел рядом возле себя букет цветов, которые приятно пахли и успокаивали Чарльза. Под этот аромат цветов Чарльз не раз засыпал. Ему было настолько не хорошо, что его совершенно не интересовало, что это за цветы и кто их принес. И когда Чарльз снова открыл глаза, то перед ним сидел Макс и та загадочная девушка, имя которой Чарльз до сих пор не знал. Они оба обрадовались, когда увидели, что Чарльз проснулся. Оба заулыбались. Чарльз тоже улыбнулся, как только увидел своих лучших друзей. Говорить Чарльзу было тяжело, поэтому он лишь мило улыбался и слушал своих друзей, которые всеми возможными способами пытались его развеселить и не дать упасть духом. И пусть сейчас возле Чарльза были его друзья, он все же спросил:
— Вы случайно не знаете, где сейчас мои родители?
Оба пошатали головой и пожали плечами. Как ни как, а Чарльзу сейчас не хватало своих родителей. А особенно мамы, которая была не понятно где и вечно пропадала. И тут в Палату вошел Ленни. Он услышал вопрос Чарльза. И как только зашел, стал на него отвечать:
— Чарльз, они на работе. Ты ведь знаешь.
— А мать где? Она же дома вроде бы была. — простонал Чарльз.
— Уже на роботе.
— Звонил?
— Звонил. Сказала, что никак не может. У нее сейчас очень важная конференция, а затем встреча, от которой зависит очень многое.
Рядом сидели друзья Чарльза. И они видели, как с каждым словом Чарльзу становилось все хуже. «Не волнуйся, я с тобой!» — Сказал Макс в поддержку Чарльза. Но тот больше ничего не хотел слушать. Он повернул голову в сторону и вступился в стену. «Наверное уйдите.» — Пробормотал Чарльз. — «Я буду спать.» Друзья посмотрели на него с какой-то тяжестью и вышли. Ленни постоял около кровати. А потом тоже вышел.
Чарльз остался один вместе с капельницей и почти увядшем букетом цветов. День по немного уходил и в палате, на стенах показались косые, разнообразные, серые тени. Чарльз перевернулся на бок. Руку пришлось держать за спиной. Ведь игла капельницы была все еще в его руке. Чарльз мучился, страдал, начал обвинять себя во всех своих погрешностях. Он много думал. Разные мысли лезли и не покидали его голову. Лежать в таком положении было не совсем удобно, и Чарльз перевернулся обратно на спину. Но лежать так, он тоже уже не мог. Ему это просто надоело. Попытался лечь по другому, но и так было неудобно. И все это из-за капельницы. Из-за нее Чарльз не мог лечь нормально. Он вертелся полчаса, пока снова неожиданно не уснул.
Он проснулся уже утром, когда солнце было в больничное окно и ярко освещало палату. Чарльз сразу не заметил, как он был уже без капельницы. Он перевернулся на живот и вытянулся. Потом он встал, посидел на кровати. Увидел букет цветов, который засох уже полностью. Он словно забрал на себя все боли Чарльза. И вдруг, Чарльзу прорезался запах спирта. Он лег обратно в кровать, укрылся одеялом с головой и продолжил так лежать, пока в палату не вошла медсестра. Она померяла температуру и пульс. Спросил у Чарльза, хорошо ли он себя чувствует. Чарльз сказал, что все нормально и медсестра ушла.
Чарльз провел в больнице, ровно четыре дня. И все эти дни, его мысли клубились в воздухе, как темный дым и сходились к одному – к ней. Он вспоминал ее прекрасные золотистые волосы, что аккуратно ложились на плечи. Вспоминал ее лицо. Какое оно красивое, когда она улыбается. Он очень хорошо помнил ее глаза. И уже стал проклинать сам себя, за столь хорошую память. Но остановиться думать о ней, он уже не мог. Вспоминал все. Ее выразительные черты лица, тонкие губы. Он превосходно помнил ее изящную, женственную, тонкую фигуру. Тоже самое можно было сказать и про саму Ханни. Про ее натуру. Точно такая же тонкая, женственная. А так же добрая и безобидная. И пока Чарльз валялся в белой палате и страдал, Ханни жила своей обычной жизнью и даже не подозревала о том, что случилось с ним.
Прошло уже много времени с того ужасного случая, как она не видела Чарльза. И уже все по немножко стало забываться. Естественно забыть такое ни как нельзя. Просто теперь она о этом стала меньше вспоминать и думать. Так, как уже говорилось, Ханни жила своей обычной жизнью. Она каждое утро рано вставала. И это не завесило от дня недели. Пусть то будут даже выходные, она все равно рано встает и будет помогать своей, уже практически пожилой маме. Если это были будние дни, то она понималась, делала зарядку, шла умывалась, дальше завтракала вместе с папой и мамой. С самого утра, она успевала на улыбаться на день вперед. Ханни была милой, веселой, привлекательной девочкой. Она никогда не грустила. Она всегда находила чем можно было заняться, чтоб лишь бы не скучать. А когда она выходила на улицу – она всегда всматривалась под ноги, где летали осенние листочки, чтоб вдруг не наступить на какого-то жучка, который мог проползать. Возможно, чтоб спрятаться в коре дерева на зиму. Но при этом Ханни прекрасно успевала смотреть и по сторонам. Она замечала все. Все что можно было заметить и что заметить было нельзя. Она смотрела на каждого прохожего, своими красивыми глазами. А когда ехала в транспорте, то внимательно всматривалась в каждого по отдельности, с какой-то особенной любопытностью.
В школу она ходила самую простую с самыми простыми детьми из разных семей. Учеба удавалась ей не самым легким способом, но она и не сильно переживала по этому поводу. Ханни была хорошисткой и держалась на таком уровне уже несколько лет. Да она и не стремилась добиваться, каких либо высот. Возможно если бы захотела, то училась бы лучше всех. Но ей это было просто не нужно. Поэтому и держалась на одном и том же уровне.
В ту школу, куда она ходила некоторое люди ее не любили и испытывали ненависть. Пусть она и была веселой и жизнерадостной, доброй девочкой, которая не хотела причинить никому зла, некоторые не воспринимали ее такой, какая она есть. Эта чрезмерная доброта, казалась некоторым чем-то противным. А некоторые в классе даже пользовались ее невинностью и тем, что только она одна единственная могла помочь любому. Даже собственного врага Ханни не выдала бы. Класс импульсивно злоупотреблял этим. Некоторые люди издевались на дней. Слава Богу, что в классе она могла сидеть спокойно и не волноваться. (Хотя многих в классе она бесила до ужаса). Ну естественно, в классе никто и не собирался, над ней издевается. Иначе, кто же тогда будет давать списывать домашнее задание и помогать на контрольных работах. Но стоит только Ханни выйти из класса, как сразу же в грязных, старых, подтёртых школьных коридорах она встречала нажитых врагов. Хотя это вообще оставалось непонятным, как у такого хорошего человека, как Ханни могут быть враги. Но к сожалению они были. В школе учились разные дети, разных возрастов, с разных семей и с различными характерами. Было совершенно не понятно, что им не нравилось в Ханни. Некоторые учителя замечали, как дети холодно относятся к ней. Но они делали вид, что этого не замечают. Ведь сами чего-то боялись. Даже не чего-то, а этих детей у которых они преподавали занятия. В некоторых классах были такие выродки, что не поддаются никакому описанию. И как только Ханни выходила из класса, она обязательно сталкивалась с ними. А то, что они выделывали с ней, это было просто кошмарно. Многие в коридорах пинали ее ногами, когда та просто спокойно проходила мимо. Заступиться за Ханни не было кому. У нее не было друзей. Ведь если с ней кто-то будит дружить, то этого человека станут тоже недолюбливать в школе. И только в классе Ханни чувствовала себя спокойно. В кабинете с ней общалась одна девочка. Но только в кабинете и так, чтоб никто не замечал.
Была так называемая школьная банда из десятка человек. Это были ужасные подростки. Этикетка с названием «школьная банда», сама к ним приклеилась. Так их называли все, кто учился с ними в школе. Там было три паренька, из седьмых классов, двое из восьмых, четверо из девятых и один тупой десятиклассник, который возглавлял всю эту дурную шайку. Этих учеников даже преподаватели боялись. Они ни раз срывали занятия. Многие учителя увольнялись из-за них. Ходили слухи, что они, как только пришла новенькая молодая учительница, изнасиловали ее. После чего она сразу же ушла из школы, не успев по преподавать там и трех дней. А некоторые ученики видели, как они принесли в школу наркоту и кололись в школьном туалете. Кто-то говорил, что они забили до смерти, какого-то бомжа на улице. Но это были только слухи. Все только говорили и бездействовали. Но никто не мог им противостоять и никто не мог доказать правдивость тех слов. Милицию никто в это дело не приписывал. Ведь пойдет дурная слава о школе. больше всего они любили оторваться и выплескать свою злость на Ханни. Все видели, все знали, но никто их не останавливал. Был только один непонятный парень, который поставил их на место и дал им знать, что нельзя обижать и трогать девочек, не распускать кулаки и не выпускать силу. После чего они на несколько месяцев перестали издеваться над Ханни. Другие стали это замечать и тоже перестали гнобить Ханни. Но после того, как прошло некоторое время, всем показалось это очередной небылицей и слухом. Все вернулись на свои места и продолжили гнобить ее по сегодняшний день.
Ханни была очень сильной и крепкой. Что-то не давало упасть ей духом. Она по прежнему ходила и улыбалась. Даже когда издевались. Даже когда делали больно избивая ее, она ходила, улыбалась и делала вид, что все прекрасно и хорошо. У нее была сильная и крепкая душа, которую невозможно было сломать. Пока в ее жизнь не вторгся Чарльз с Алексом. После того, что случилось Ханни была убита. Ее унизили, вторглись в большую, широкую, чистую душу ребенка, запечатанную в теле взрослого человека. Таких смертельных мук, Ханни еще ни разу не удавалось испытывать. Физическая, грубая сила, ничем, пустотой, по сравнению с этим. Ханни тогда ничего не понимала. Так жестоко давить на внутренний мир человека и мораль, мог только Алекс и Чарльз. Этот метод: вставлять острые ножи в спину, не шевеля даже ни одним пальцем, было характерно только этим людям. Только Чарльз использует это в какие-то определенные моменты, а Алекс при каждом удобном случаи. Владеть таким невиданным оружием они могли еще с самого детства, еще когда сидели вместе в первом классе за одной партой.
Нельзя пропустить такого момента, когда учительница вызвала Чарльза на опрос по домашнему заданию. А до этого, вчера они оба решили не делать скучного домашнего задания и пойти на улицу погулять на детской площадке, покататься на качелях, побегать, полазить по деревьям. Словом провести весело день. Тогда еще Чарльз ночевал у Алекса. А такое бывает очень редко, поэтому они оба забросили уроки на второй план. И на следующий день пошли в школу вместе. Водитель высадил их не совсем около школьных ворот. Им пришлось немножко пройтись. И подходя к школе увидели, как их учительница обнимается с каким-то незнакомым им мужчиной. Они оба похихикали со своей учительницы. (Что Чарльз, что Алекс.) и когда учительница вызвала Чарльза на проверку домашнего задания, то он твердо признался, что не сделал его и дал учительнице свой дневник, который она положила на стол. Раз Чарльз не ответил, она вызвала Алекса. Но Алекс поступил по-другому. Он поднялся с места и сказал:
— Я видел, как тот дяденька, скорей всего-то был ваш муж, с которым вы обнимались сегодня утром, занимались вчера неприятными вещами с другой женщиной, когда я со своим папой шел по улице.
Все по классу рассмеялись. Учительница стояла в полном шоке, от услышанных только что слов. На ее глазах показались слезы. Она покачала головой и закрыла свой рот рукой. Алексу удалось на самое больное место своей учительницы. Ведь больше всего она боялась измены. Алекс стоял и ехидно улыбался. Он скрестил свои руки на груди. В его глазах грело чувство победы.
— Выйдите в коридор. — сказал Алекс. — Вы же сейчас расплачетесь.
Учительница опять покачала головой. Ее глаза залились слезами и она выбежала из класса. А Алекс с чувством победы сел на свое место. Его одноклассники оборачивались и смотрели на него. Алексу только это и было нужно. Он делал вид, что не замечает презрительных взглядов своих одноклассников, а на самом деле говорил про себя: «Да-да.. смотрите! Смотрите на меня! Ведь все вы полнейшие слабаки! Вы никогда так не сможете, так, как я. Никогда!» Это повышало его самооценку до небес. С самой юности, он закатывал такие кадры, что каждый раз поражал окружающих людей.
— Зачем ты такое сказал? — Спросил Чарльз, когда Алекс сел на место. — Это же все не правда. Это же не правдивые и обидные для нее вещи.
— Да какая мне разница! Мне как-то плевать. Правда, не правда… За то плохой оценки в дневнике у меня нет.
Чарльз повернул голову в сторону и задумался. Алекс продолжил с улыбкой на лице:
— Вот так Чарльз. И твой дневник я сейчас тоже заберу. Не стоит быть таким благородным, как ты Чарльз. — После, Алекс встал, взял дневник Чарльза, с учительского стола продолжая ехидно улыбаться, бросил его на парту в сторону владельца этого дневника, сел за парту и продолжил говорить:
— Понимаешь, просто в нашем мире такое не ценится. Принимать достойно препятствие, как гордый рыцарь из времен крестовых походов, это глупо. Такие люди, как ты, обычно проигрывают в самые сложные моменты, хоть и не хотят проигрывать. Бери пример с меня Чарльз.
— Это так не хорошо…
— Нормально! Так и нужно. Либо ты ездишь по кому-то, либо по тебе ездит кто-то.
Чарльз вздохнул.
Все эти манеры были свойственные Алексу с самого детства. Ему всегда все легко удавалось заполучать, таким дерзким способом. Так он и заполучил Ханни, отобрав ее у Чарльза. Он взял контроль над чувствами бедной наивной девочки. Ханни очень трудно переживала разрыв с Чарльзом. Он взял контроль над чувствами бедной, наивной девочки. Ханни очень трудно переживала разрыв с Чарльзом.
Ну и сейчас Ханни находилась в школе и не очень вспоминала, что случилось тогда. Школьный день подходил к концу, и она выходила со школы. Ханни благополучно прошла школьный двор, вышла за территорию школы м шла на остановку. Как тут к ней подошли пятеро человек из той самой школьной банды. Один парень из восьмого класса, взял ее за руку и поволок куда-то в сторону. Другие четверо приказали ей молчать, а ни то порежут горлянку. И Ханни была вынуждена покорно идти и молчать в ту сторону, как они ее вели. Они завели ее в какой-то непонятный двор, где Ханни прежде еще не была. Затем зашли за дом в темный переулочек. Ханни было жутко. Кругом под ногами было грязно и валялся мусор. Внизу под стенками, черных домов между мусором петляли крысы. Неожиданно парни остановились. Один заставил тать. Ханни на колени. Другой подошел к ней, нагнулся и спросил:
— Даш всем, или бить?
По телу Ханни пробежала дрожь. Тот парень, который заставил ее стать на колени, крепко держал ее за волосы. Ханни молчала. Это не нравилось тому парню, который задал вопрос.
— Отвечай! — крикнул он.
Ханни взглянула. От него несло перегаром. Это было мерзко. А волосы были грязные и жирные.
— Бейте. — произнесла Ханни.
Он засмеялся. Это показалось ему смешным. Другие парни тоже заржали. Они сорвали с нее верхнюю одежду и стали колотить ей по спине, как можно сильней. Ханни упала на грязный асфальт. Парни не переставали ее бить. Она лишь с легка всхлипывала. Ведь знала, что если закричит, то будет еще хуже. Но вдруг не выдержала и закричала. Тогда один парень вытянул со своих потертых джинсов ремень и стал шмыгать им ей по ногам. Дальше в ход пошли ноги. Они беспощадно ее били. А когда вывели на нее всю злость, просто ушли. А Ханни так и лежала бездвижно на холодном асфальте, без верхней одежды. Ее тело было сильно потёртое и сразу же напухло в тех местах, где появились синяки. Ханни валялась во всей этой грязи достаточно долго. Переборов боль, через некоторое время она поднялась не пролив ни слезы. Словно это так и должно было быть. Она медленно потеплела домой.
В это время Чарльз все еще валялся в больнице и пялился в потолок. Как вдруг вошел Ленни и сказал: «Собирайся домой.» И Чарльз понялся. Ленни дал ему одежду, чтоб тот переоделся. Пока Чарльз застегивал рубашку, Ленни натягивал на его ноги обувь, чтоб было поскорей. Чарльз вышел с палаты очень медленно и ничего не говоря. В полном безмолвии. Он был в состоянии меланхолии. Ленни вывел его за руку из больницы. Внизу около выхода их ожидала машина. Ленни сначала посадил туда Чарльза, а потом сел сам. Водитель отвез их домой.
По дороге домой, Чарльз не сказал, ни слова. Ленни тоже ему ничего не говорил. Как только его привезли домой, он пошел в свою комнату, где как всегда было убрано. Он улегся на кровать и закутался в оделяло. Ему было по прежнему плохо. Но плохо, не из-за болезни, а из-за того, что он уже давно мог быть со свой Ханни. А сейчас он до сих пор один и лежит в этой постели. Чарльз вынул голову из одеяла и посмотрел на пол. Как-то странно, но белые тапки стояли на месте. И как только Чарльз закутался обратно, в комнате открылась дверь и вошел Ленни со словами: «Мистер Чарльз…», и дальше закончить ему не удалось. Чарльз резко вытянул руку из под одеяла, взял свой белый тапок и швырнул его в сторону дверей, где стоял Ленни. «Пошел вон! Видеть никто не хочу!» — Воскликнул Чарльз. Тапок четко попал в Ленни. Рука зарылась обратно под одеяло. «Мистер Чарльз.» — Попытался говорить Ленни. — «Но там…» Так и не смог закончить предложение Ленни. Чарльз снова начал заливать: «Я что сказал! Не хочу никто видеть! Тебе десять раз это повторить?!» Чарльз взбесился и был злой.. Он кричал, но его крик не был естественным и громким. Он был тише, из-за одеяла. Ленни больше не стал возникать и вышел. Чарльз снова остался один. В который раз, сам в пустой комнате, со своими мыслями и мечтами наедине. Но буквально через пару минут, дверь открылась и Чарльз уже воспалился, и был готов снова бросить тапок в этого надоедливого Ленни и в очередной раз, крикнуть, чтоб не заходил. В эту минуту послышался нежный приятный голос, который произнес имя Чарльза. Чарльз выглянул из под одеяла и вымолвил, долгое и затяжное: «Ханн-и-и-и…?» ему показалось, что это была именно она. Но всмотревшись получше, он понял, что это была его та самая подруга. Она стояла на пороге с сумочкой кофейного цвета и боялась пройти дальше. Чарльз вздохнул и сказал, чтоб проходила и не стояла, как вкопанная. Девочка прошла и села на кровать. Чарльз лежал и молчал. Ему было лень, что либо говорить и плевать то, что сейчас в его комнате сидит девочка. Его не раздражало, ее присутствие. Он просто лежал, и ему было, как-то плевать. Но вот девчонке было не спокойно. Она не понимала, почему Чарльз лежит, ничего не говорит и смотрит в стену. Она ожидала, то что Чарльз сразу же начнет ее выгонять из комнаты и будет говорить, чтоб ушла прочь, точно так же, как своему дворецкому. Поэтому перед тем, как войти, на даже продумала речь, чтоб не обидеть Чарльза. Но этого не потребовалось. Чарльз ее не выгонял. Он нагло лежал и молчал, что заставляло чувствовать ее немного не комфортно. И чтоб согнуть это дурацкое напряжение, которое нагонял на нее Чарльз, она все же решила заговорить к нему первой. Ведь казалось, что эта игра в молчанку, так и не прекратится.
— Тебе уже лучше? — Спросила она.
— Да. — Ответил Чарльз.
— Я познакомилась с твоим другом. Он веселый.. теперь будем дружить все вместе. Мы кстати волновались, когда ты лежал в больнице. Хорошо, что тебе уже лучше.
— Мне плевать. — Пробурчал Чарльз.
— Мне Макс передал, что ты сорвал школьный проект и рассказывал, как все они выкручивались, чтоб не получить плохую оценку. Рассказать тебе? То, что они выдумали это очень креативно и смешно.
Ответ Чарльза был очевиден:
— Нет, не нужно.
— Чарльз, если ты будешь и пятый день лежать в кровати и ничего не делать, стонать, что тебе плохо, то тебе и будет плохо. Вставай и пошли.
— Ох, блин! Общение с Максом на тебе плохо сказалось. Ты говоришь, как он!
С этими словами он поднялся. Спорить с девчонкой, он не собирался. На голове волосы торчали в разные стороны. Из-за чего она рассмеялась.
— Чего смеешься? Я не вижу ничего смешного. Я четыре дня с половиной не расчесывался. Куда мы сейчас мы идем?
— Думаю ко мне домой.
— Отлично. Это уже интересно.
Чарльз вылез из своей кровати и побрел к шкафу, чтоб одеть другую одежду. Он даже и не думал, чтоб выгнать девочку из комнаты. Она смущаясь вышла сама. Чарльз переоделся в классический черный костюм с выразительным красным галстуком и туфлями. Они вышли на улицу, сели в машину и попросили водителя отвести их в поместье подруги Чарльза. Водитель точно не знал, куда ехать по этому, девочка указывала ему путь. Чарльз всю дорогу молчал. У него опять таки не было желания, что либо говорить. Ехать оказалось не очень долго. Они все лишь выехали с той местности где жил Чарльз, заехали в город, проехали пару улочек и выехали в другой район, где проходило огромное шоссе. И когда они заехали на него и проехали еще чуть-чуть, то прибыли на то место, где жила юная леди.
Перед ними показался огромный дом. Территория дома была ограждена железным металлическим забором черного цвета, с широкими балками. Это был нечто художественный забор с ковкой, облепленный диким виноградом. Охрана не дала въехать водителю на территорию на территорию владений. Поэтому он высадил Чарльза и его подругу, около этого забора. Они прошлись по дорожке из красно-серой плитки ко входу. Войдя во внутрь, перед глазами Чарльза раскинулся невероятный простор. Ко входу в дом вела небольшая дорожка из той самой красно-серой плитки. А вокруг был зеленый газон, где были посажены темно зеленые деревья. Это было очень странно. Ведь сейчас стояла осень в самом разгаре. А деревья и трава были зелены, как на начале лета. Позже Чарльз узнал, что это такая разновидность деревьев и специальная трава, которая даже зимой, когда выпадает снег и покроет полностью весь газон, трава будет зеленой. На территории были видны темно-коричневые лавочки , которые стояли в плотную к каменной стене. Они вошли в дом и оказались в маленькой комнате, где стояли вешалки из темного дерева, на которые вешали одежду. В углу этой комнаты находились зонтики. А когда Чарльз прошел дальше, то он оказался в огромной темной комнате с картинами на стенах, различных пейзажей. Как только войти в комнату, то в глаза сразу же бросаются темно-красные диванчики. Похожего цвета увядшей розы. Это диванчики ограждали камин. Пол был из дуба, а возле камина на полу лежал бордовый ковер. На потолке весела огромная люстра. Ее формы напоминали цветы: Огромные, дикие, вьющийся цветы. В комнате было два окна, которые были плотно зашторены серой шторой. Чарльз несколько раз удивился почему такая угнетающая обстановка и почему он, так вливается в этот, до ужаса странный интерьер.
Девчонка сказала сесть Чарльзу на те, диванчики, около камина и подождать ее, пока она сбегает в свою комнату и вернуться. Чарльзу было немного не по себе в этой комнате. Он решил пройтись по комнате и просматривать висевшие на стенах картины. Ему было интересно. Он никогда прежде не видел такой манеры рисования. Он не мог разобрать, что это за художник, хотя и знал практически всех художников современности. Но эта роспись в нижнем правом углу картины, был ему не знаком. Он медленно ступал по комнате и рассматривал картины. Чарльз так внимательно всматривался в картины незнакомого ему художника, что совершенно не заметил, что к нему подошла бабуля в бежевой рубахе и кофейной юбке до пола. В такой, как обычно и носят бабули.
— Нравятся картины? — Спросила она, чуть хриплым голосом.
Чарльз испуганно, резко повернул голову в ту сторону, где стояла бабуля, и увидел старое, пожилое, чистое лицо. Губы были тонкие, а глаза темно-голубые. Круглая голова, обвисшая морщинами после долгой тяжелой жизни, смотрела на молодое, красивое лицо Чарльза и ждала ответа. Чарльз смотрел на бабулю долгое вереям с небольшим недоразумением. Тогда бабуля повторила:
— Нравятся картины?
— Да. — ответил Чарльз и чтоб подтвердить правдивость своего ответа, кивнул головой. — Весьма интересные работы, — продолжал он. — Я никогда ранее не видел, таких красивых пейзажей исполненных в такой манере письма. Да и эта странная роспись… Она мне не знакома.
— Еще бы. — Перебила бабуля. — Это мая внучка рисовала. Ее картины не выходили никуда дальше, за пределы нашего поместья.
— Не верю! Этого не может быть.
— Почему ты так думаешь?
— Невозможно так красиво рисовать. Ей даже двадцати нет. А эти картины просто завораживают своими тонами, переходом цветов. У меня складывается такое впечатление, что эти картины нарисовал какой-то старый пожилой человек, который достаточно прожил и увидел в этой жизни. Но уж никак эти картины не могла нарисовать она.
— Да. Это все она. Моя талантливая внучка. А вы грамотный юноша. Как Вас зовут?
— Чарльз.
— Вы мне кажетесь интересным. Давайте пройдем и сядем на диван?
— Пожалуй, можно. — Сказала Чарльз.
И они прошлись по комнате и сели на диван, который был пружинистым, но мягким. Бабуля продолжила свою беседу с Чарльзом:
— Так вы с Луиз встречаетесь?
— Что?
— Ах, не встречаетесь, — загрустила бабуля. — Значит действительно только друзья. Извините Чарльз. Не хотелось старой бабе вас так взволновать.
— Нет, я совершенно не про то. Вы сказали Луиз?
— Да. А что в этом такого?
— Вот, как ее зовут. Она мне не хотела говорить, свое имя.
— О, господи! — Сказала старуха и взялась рукой за лоб. — Я забыла! Она же скрывает, от всех свое имя. Вот же ш ты.. Забыла… Забыла…
— Простите, — вмешался Чарльз. — А в чем причина того, что она ненавидит свое имя?
Бабуля взяла себя руки и перестала обвинять себя саму.
— Я Вам расскажу Чарльз. Только Вы должны будите молчать. Вы обязаны.
Чарльз кивнул ему было очень любопытно, что же на самом деле заставило его подругу молчать и скрывать свое имя.
— Это очень трудно наверное будет вам понять, но папа Лиз очень сильно хотел иметь мальчика для продолжения своего семейного рода. Про работу ее папы, я пожалуй промолчу. А родилась девочка. Но до того, папа надеялся, что родится мальчик и очень детально изучал и перебирал имена парней, чтоб назвать так своего бедующего сына. Родилась девочка. Он так ее и назвал… Отношения Луиз и ее отца, не очень хорошие. Они видятся и общаются, только на каких-то банкетах, куда их вместе приглашают. И только, чтоб не ходило дурных слухов, папа ходит с дочкой вместе. Еще я очень частенько замечала, что если между ними завяжется какой-то действительно интересный разговор для Луиз, то для ее отца, он не будет интересным. И он будет готов бросить ее в любой удобный момент, чтоб перервать общение. Вот по этому она то и ненавидит свое имя. Она пытается, его любим способом избежать. Хочет уйти, от него. Забыть, то что ее назвали мальчишеским именем и не знать то, что отец не любит ее, только из-за того, что она бедняжка, такая, родилась девочкой, а не мальчиком. Только умилительна просьба, Чарльз, молчите, не вспоминайте о этом. Для нее это действительно очень болезненно.
Вдруг послышался топот по лестнице. Это спускалась Луиз. На ней был уже другой наряд. Волосы были немного растрепаны, туловище обтягивала бежевая кофточка, обтянутая тонким, черным ремешком. На ногах были лосины и туфельки. А в руках она держала две огромные черные сумки квадратной формы, на молнии.
Чарльз без единых эмоций, как обычно со своим спокойствием на лице, посмотрел на нее. А потом перевел взгляд на квадратные сумки. Луиз миленько улыбалась.
— Пойдем Чарльз. — Сказала она, кода поставила сумки на пол.
— Куда? — Поинтересовался Чарльз.
— В библиотеку. Ты же кажется хотел ее глянуть?
— Точно. Да. Пойдем.
Чарльз встал с диванчика и пошел к Луиз. Они пошли в библиотеку, а бабуля осталась около камина. Чарльз вышел с Луиз из той угнетающей комнаты и зашли в другую просторную, чистую, светлую комнату, где стояло два кресла, пальма в огромном горшке и была лестница. Они поднялись в этой деревянной лестнице, которая не скрипела, а больше этот звук походил на треск. После чего сразу же оказались в библиотеке. Она освещалась огромными деревянными окнами. В глаза сразу же бросались стеллажи забитые книгами, аж до верха. Каждый ряд книг, был отчетливо пронумерован. По размерам эта библиотека была, как половина футбольного поля. А если посмотреть вверх, то можно увидеть большие балки, которые поддерживали темный потолок. А практически в самом конце, находился стол, за которым обычно и занималась Луиз.
Чарльз был восхищен этими просторами и количеством книг. Он сразу же бросился бродить по рядам. Он шел по ним и поражался. Рядом с ним проходила и улыбалась Луиз. Чарльз видел множество книг, которые он уже успел прочесть. Естественно превышало то количество книг, которых он даже и не видел. «Я бы зашел сюда и не выходил бы, если бы была возможность.» — говорил Чарльз, рассматривая все, по сторонам. — «Нет. Я бы здесь лучше поселился…» Луиз только улыбалась и не сводила своих глаз с Чарльза. Он же прошелся почти по всем книжным рядам.
— А это ты здесь учишься? — спросил Чарльз, когда они подошли в самый конец библиотеки.
— Угу. — ответила Луиз.
— Знаешь, мне сейчас совершенно не хочется покидать эту библиотеку. Может ты мне дашь какую не будь книгу?
— Конечно. Выбирай любую.
И Чарльз снова прошелся по книжным рядам библиотеки в поисках интересной ему книжки. Но книг было столько, что он ни как не мог определиться и попросил Луиз, посоветовать ему интересную, захватывающую книгу. И Луиз побежала в следующий ряд, который был расположен возле стенки. По всему проходу доски на полу скрипели с каждым шагом. Казалось, что дом, в котором она живет, настолько стар, что можно было очень легко провалиться вниз. Она подошла к стойке где были лишь одни старые, дряхлые, пыльные книги в дном цвете и в одинаковой политруке, темно-коричневого цвета. И только слабые надписи золотистого окраса, уже практически стертые, различали эти книжки между собой. Луиз нагнулась и достала одну книжку снизу и гордо вручила ее Чарльзу. Чарльз, без лишних вопросов взял ее в руки и почувствовал, какая она тяжелая. А Луиз ожидала, что Чарльз возьмет эту книгу и спросит, что это за книгу, о чем она, кто ее автор. Н Чарльз просто взял, сказал «спасибо» и побрел к выходу.
Когда они слова оказались в той светлой комнате, Луиз сказала Чарльзу ,что сейчас они должны поехать к тем бездомным детям и отдать им ту одежду, которая уже готова к тому, чтоб ее снова носили и лежала сейчас в черных квадратных сумках в гостиной. Чарльз оказался. Ведь он сказал Дику, что больше не покажется на его территории, около лачуги. Но Луиз это не устраивало. Она хотела помочь бедным, бездомным детям и настаивала на том, чтоб Чарльз отвез ее к тому месту. Чарльз ни как не мог быть против благодетельности, поэтому пришлось поехать.
Водитель высадил их недалеко, от того хлебного магазинчика. Дальше им следовало пройти. Чарльз провел Луиз через те пустынные, безлюдные дворики, провел мимо гаражей, они прошлись по этой узкой глиняной дорожке, спустились по ржавой лестнице, прошлись по разбитому мостику, через канал и оказались возле лачуги. Там сидела Лиз, которая выглянула и показала свое личико, которое было в грязи и в пыли, когда увидела через щель, что кто-то идет и услышала шаги. Дика сейчас не было. Лиз сидела в лачуге одна, а когда увидела Чарльза, то сразу же выбежала к нему на встречу, словно это ее второй братик. Она обняла Чарльза, за пояс. Ведь она была маленького роста.
— А вот это кто? — спросила Лиз быстренько, когда заметила девочку, которая стояла рядом возле Чарльза.
— Это мой подруга. Она заставила привести меня, ее к тебе.
— Зачем? — поинтересовалась Лиз.
— Я принесла тебе одежду. — Осветила Луиз.
— Ура! — воскликнула она и подняла свои маленькие ручки вверх.
— Ну, вы тут разбирайтесь, а я отойду. — Сказал Чарльз и отошел.
А Луиз, вместе с Лиз, пошли примерять одежду. И так получилось, что Чарльз стал бродить туда сюда вдоль канала и не прислушиваясь, нечаянно услышал о чем говорили девчонки. Он остановился и прислушался:
— Тебе нравится Чарльз? — Спросила Лиз у подруги Чарльза.
— Ну да. — Ответила она вынимая сарафан из сумки.
— Я сразу поняла. В любом случаи дружить просто так, вы не сможете.
— В смысле? Что ты хочешь этим сказать?
— Да то, что девочка и парень дружить не могут. В любом случаи, кто-то один из них симпатизирует другому. Это слово «нравиться», скрывается за словом «друзья».
— Оф. На мое удивление, ты говоришь правдивые вещи.
— Наверное. — Сказала Лиз и сняла с себя кофточку.
— Как ты думаешь, — начала Луиз. — А мне он может симпатизировать?
— Да не знаю я. — Говорила Лиз натягивая сарафан. — Это ты сама должна видеть.
— Лиз одела на себя сарафанчик и он на ей подошел. Она не привыкла носить одежду такого типа. Поэтому Луиз помогла ей снять его. Лиз повернулась спиной к своей новой подружк, она взяла сарафанчик за нижние концы и сняла его к верху из Лизи. И тут же в этот момент Луиз произнесла:
— Ух ты! Родимое пятно. Оно у тебя такое красивое. Листочек кленовый напоминает.
— Я это знаю.
Неожиданно в лачугу взлез Чарльз.
— Что? — Сказал он.
— А-а-а-а! — Закричала маленькая Лиз. — Вон пошел! Я же голая! Аха-а-а-ах…
Чарльз сразу же высунулся с лачуги.
— Мим-ми-ми-ми. — Проговаривала Лиз, прикрываясь руками. — Зачем он сюда влез? Зачем?
— Спокойно-спокойно. Он не хотел. Я уверена. Я оставлю тебе эти пакеты, верней сумки с одеждой. Я поняла. С размером я угадала, это хорошо. Вот тут кофты. Бери и одевай их. И вот тебе еще салфетки и платок. — Заботливо говорила Луиз, протягивая ей небольшую пачку с салфетками. — Одевайся потеплей, а я выйду на улицу.
Луиз вышла с лачуги и сразу же подошла к Чарльзу.
— Зачем ты туда полез?
— Я не знал. — Стал оправдываться Чарльз. — Я действительно не хотел. У нее родимое пятно…
Какое оно? Или то мне послышалось…
— Интересное. В форме кленового листка.
— Вот значит как. Веди ее сюда. Сейчас поедем ко мне домой. У Кейти такое же. Это точно ее сестра.
— Такого не бывает! — Воскликнула Луиз.
— Я что говорю?! Выводи ее сюда.
И она пошла обратно за Лиз. Она вывела ее и сказала, что сейчас поедим к Чарльзу домой. Но лучше бы она этого не говорила. Лизи стала заливаться слезами и стала вырывать свою руку от Луиз. Чарльз говорил, чтоб перестала вредничать и шла с ними. Но она упорно отказывалась и плакала. Ей было страшно. Она боялась, того, что ее сейчас заберут у братика и она его никогда не увидит. А когда Луиз нечаянно взболтнула, чтоб не боялась, ведь сейчас они отвезут ее к сестренке, то Лизи стала заливаться еще более горькими слезами. Она дрожала с головы до ног и боялась, той неизвестности. Она, как ребенок знала, что Чарльз это добрый человек, который приносил им еду. Очень вкусную еду. А еще сегодня он привел свою подругу, которая принесла ей мягкую, приятную одежду. Но больше всего этого она и боялась. Страшно было и представить, что этот человек все делал, чтоб украсть ее и забрать у братика. Да еще и такие слова сказали, что привезут к сестренке. Конечно же было страшно и она не справлялась со своими страхом. Плакала и кричала. Пряталась за лачугой. А потом прицепилась к одной из досок и не желала никуда идти.
Тут на горизонте показался Дик, который услышал плачь своей миленькой сестренки. Он бежал. Сердце у него колотило очень сильно. Оно просто разрывалось, когда Дик слышал плачь и крик своей сестры. Кровь закипала в жилах. Он был готов набросится на того, кто заставил так громко плакать Лиз. И Дик не дожидаясь удобного момента подбежал к Луиз ,которая пыталась отцепить малышку, от доски с темно зеленым мхом и сильно ударил ее по животу. Луиз почувствовала острую, жгучую боль у себя желудке и упала на землю. Удар был настолько неразмеренной силы, что со рта Луиз выплеснулась кровь. От увиденного, маленькая девочка Лиз, стала плакать и кричать еще сильней. Это было ужасное зрелище. Она разрывалась, от того, что тут сейчас твориться. Озверевший Дик, кинулся на рядом стоявшего Чарльза. Он взял его за воротник пиджака и приподнял его над землей, хоть сам был ниже. «Отвечай! Что тебе надо! Что тебе от нас надо?! Вали прочь от сюда, пока я не растолкал тебе твою противную рожу, гадскую, самодовольную рожу!» — кричал во всю Дик. — «Ты понял!? Вали! Уходи!» Чарльз, не теряя рассудка, ехидно улыбнулся, когда видел, как орет Дик. Но Дику это не нравилось. В недоумении, когда Чарльз сказал «Хорошо», продолжая ехидно улыбаться, он дал Чарльзу по лицу. Чарльз от неожиданности и боли заорал. Лизи по-прежнему стояла и плакала. Ее детская психика не выдерживала того, что сейчас делал Дик с этими людьми. «Ах, ты ж…» — произнес Чарльз, держась рукой за разбитую губу, из которой струей текла бордовая кровь. Дик посмотрел на свою сестренку. Она прижалась к грязной доске и рыдала. Рядом лежала скорчившейся подруга Чарльза. С ее глаз лились слезы. Она перевернулась на другую сторону. В миг, она увидела Чарльза с окровавленным подбородком и рукой в крови, она захотела заорать. Но ничего не получилось. В тот же миг в глазах все как-то плыло и очень быстро потемнело. Дик хотел подойти к своей Лиз, помочь, утешить, сказать «прости», извиниться перед ней. И только он ступил шаг глядя на Лиз, как вдруг почувствовал сильный удар по голове. Это был Чарльз. А за этим ударом последовал следующий, только уже менее сильный и по ногам. Дик упал на землю. Постепенно в глазах темнело. И тут же он понял, что же он только что не обладая собой натворил. Последнее, что он услышал и увидел перед тем, как полностью закрыть глаза, так это свою плачущую сестренку, которая сквозь слезы пыталась кричать его имя и слова Чарльза: «Никогда не оборачивайся к врагу спиной, раз принял меня за врага, идиот бездомный.»
Дальше Чарльз достал мобильный с внешнего кармана своего пиджака и вызвал скорую помощь. Объяснить где они все сейчас находились, было немного трудно. Но с горем по полам, Чарльзу удалось объяснить. Когда он прятал мобильный обратно, то увидел, как кровь запачкала его новую белую рубашку. «Черт!» — сказал он, сплевывая кровь. Лиз все так же судорожно дрожала и плакала. Кричать она уже перестала. Чарльз стал подходить к ней. Лиз боялась даже пошевелиться. Слезы все лились и капали на ее новую одежду. Они размазали грязь на ее щеках, и на Чарльза сейчас смотрело испуганное личико девочки с грязными разводами. «Не подходи. Не подходи.» — повторяла она испуганно. — «Не подходи. Не подходи. Прошу!» Она крепко держалась за доску, своими руками. Тут он замерла, что Чарльз не собирается останавливаться. «Не подходи! Не подходи! — Стала кричать Лиз. — Ты убил моего братика! Не подходи…» Чарльзу оставалось два шага к Лизи. Но она боялась отцепиться, от доски обросшей мхом. От страха она закрыла свои детские глаза, которые были залиты слезами. И тут она почувствовала, как кто-то своими руками обхватывает ее вместе с доской. На тут же распахнула свои глазки с которых слезы больше не капали. Она почувствовала тепло, а на ушко кто-то нежно и ласково прошептал «прости». Она медленно расслабилась и перестала держаться за грязную, влажную деревянную доску. Ей вдруг захотелось обернуться. Но Лиз это сделать не получилось. Чарльз сам ее развернул и расстегнул все пуговицы на своем пиджаке. Он стоял на коленях, чтоб его лицо четко было видно Лиз. Он знал, что если его лицо четко было видно Лиз. Он знал, что если сейчас Лиз испугается его, то отскочит. Но Лиз не испугалась. Ее глаза всего лишь снова залились, и она закуталась, как котенок к Чарльзу под пиджак и не хотела вылизать, даже когда на место прибыла скорая. От полиции удалось отказаться. При Чарльзе были деньги и снова действовало, тоже самое правило — деньги решат все. Им тут же оказали первую помощь. Дика и Луиз на носилках понесли к скорой, которая стояла на той скоростной дороге. Чарльз вместе с Лизи на руках пошел за врачом. У Чарльза немножко кружилась голова, но он держался на ногах, уверенно ступал и не отступился на мосту.
Лизи ни на минуту не хотела отрываться от Чарльза. Когда все оказались в больнице, Чарльз позаботился о том, чтоб им отвели отдельную палату. Врачи еще пока ехали в скорой привели Чарльза в себя. А маленькой Лиз, впервые пришлось попробовать валерьянки. Дика и Луиз на некоторое время оторвали, от Чарльза. Их забрали в реанимацию, а через два часа перенесли в обычную палату, ту которую Чарльз зарезервировал, конкретно для всех своих друзей.
Была обычная белая палата. Очень похожа на ту, в которой лежал Чарльз. Только с четырьмя кроватями с металлическими ножками. На одной кровати лежала Лиз. Чарльзу ели-ели удалось уложить туда ее и укрыть, чтоб она уснула. На другой кровати, около самого окна, где красовалось большое дерево, одетое в осенний наряд и придавало всей палате оранжеватого оттенка, валялся Чарльз. На других двоих лежал Дик с Луиз. К ним по несколько раз в палату заходили медсестры и врачи, спрашивали, как чувствует себя Чарльз и следили за самочувствием других. Дик и Луиз лежали под капельницей. Вскоре Чарльз уснул и проснулся уже, когда на улице было темно.
Лизи лежала рядом. Чистенькая и в другой одежде. Видимо врачи помыли ее и переодели. Чарльз глубоко вдохнул воздух, а потом поднялся, почувствовал противный запах медикаментов и спирта. Перелег на другую кровать, где раньше лежала Лизи, перевернулся к стенке, потом понял, что ему до ужаса неудобно лежать в этом костюме. Разделся по пояс, лег обратно, укрылся, разозлился сам на себя, что позволил девчонке делать то, что хочет она, а не он. Укрылся простыней и снова уснул. Утром он проснулся рано. И проснулся только из-за того, что вошла медсестра. Так бы возможно он спал еще дольше. Чарльз повернул голову в сторону. На кроватях так же, неподвижно, как и вчера лежали двое пострадавших. Вдруг Чарльза что-то толкнуло по ноге. Чарльз перевел свой взгляд чуть ниже и увидел Лиз, скрученную калачиком на его кровати. Чарльз вздохнул и поднялся с кровати. И как только он поднялся, в палату вошел встревоженный Ленни. Он сразу же стал расспрашивать, что лучилось. Но Чарльз отказался, тем, что он не обязан отчитываться перед ним. Ленни забрал Чарльза домой. В палате осталась Луиз и Дик. А Лизи Чарльз взял на руки и понес к машине. На входе они столкнулись с отцом Луиз. Но он их не заметил. Чарльз с Ленни и Лизи сели на заднее сидение автомобиля. Ленни стал снова прашивать, что он очень переживал. Но Чарльз сказал, чтоб заткнулся и ехал молча. А домой Чарльз приехал в восемь часов утра, а Лизи все спала. Ленни первый хотел войти в дом, чтоб открыть Чарльзу двери, который нес на руках Лизи. Но Чарльз его остановил и перед тем, как войти в дом поинтересовался насчет Кейти. Ленни сказал, что та наверное еще спит. Чарльз кивнул головой в знак того, что он все понял и только тогда вошел внутрь. Ленни он приказал сделать завтрак, а сам пошел в свою комнату вместе с Лиз. Ее он положил на свою кровать, а потом переоделся. После этого, он пошел вниз и позавтракал. А когда вернулся в свою комнату, то Лизи сидела на кровати, смотрела на пол и обхватила своими руками живот. Чарльз подошел и спросил, что случилось. Лизи даже не интересовалась где она находится. По-видимому, ее сейчас это не интересовало. Она посмотрела слезливым взглядом на Чарльза и сказала, что хочет кушать. Чарльз взял ее за руку и повел в столовую. Прислуги и Ленни не было видно. Чарльзу пришлось немножко побродить по дому и поискать кого-то. Он хотел сам подать Лизи, еду, но ему бы это никто не дал сделать. Поэтому он ходил и выискивал Ленни, пока Лизи сидела за огромным обеденным столом.
И пока Чарльз бродил по дому и возмущался со всего этого, Лизи услышала смех. Какой-то доволи знакомый детский смех. Она думала, что этой ей показалось. Но потом, вдруг увидела Ленни, возле которого шла Кейти. Ленни вел ее на завтрак. Как только Кейти увидела Лизи, она застопорилась. «Что такое? — спросил у нее Ленни. — Незнакомую девочку увидела?» А Кейти все стояла и молчала. Лиз упорно смотрела на нее, а потом чуть слышно произнесла: «Кейти?» И в одну долю секунды глаза Кейти и Лиз залились слезами. Они бросили одна к другой в рыданьях. Что одна, что вторая не знали радоваться им, или плакать. Но все же, это были слезы счастья. Они были очень рады видеть друг дружку. Ленни просто стоял и смотрел. Он пытался понять, что случилось и кажется, он понял, что же это за девочка, которую принес Чарльз на руках. И Ленни охватило чувство той же радости, которую сейчас чувствовали сестренки.
— Ленни, где тебя носит? — Послышалось в коридоре.
— Мистер Чарльз, я здесь. — Ответил Ленни.
Чарльз зашел обратно в столовую комнату и увидел, как две маленькие девочки обняли друг друга и не хотели отпускать.
— О, они уже встретились. — Сказал Чарльз. — Пф, мне тошно от таких сцен. Ну, ты их покорми, а я пойду в свою комнату.
После этих слов, Чарльз сразу же развернулся и быстрыми шагами вышел из столовой. Он не показывался до того времени, пока после школы к нему не зашел Макс. А Лиз и Кейти все это время не могли оторваться друг, от друга. Не хватит даже слов, чтоб сказать, как они любили друг дужку. Весь оставшийся день, они провели у Чарльза в доме. Они играли, общались, выходили на улицу, играли в саду, валялись на опавших осенних листьях и забыли обо всем. На чувствах своей искренней радости они забыли даже про Дика, который сейчас лежал под капельницей. Но может быть для них обеих это даже лучше. Ведь они еще дети и грустить им ни к чему. Ведь обычно только у детей такая читая, широкая, приятная, детская душа, которая умеет, так радоваться, как не умеют взрослые. Соответственно так же более ранимая. Дети умеют получать чувство радости, от всего, что только можно, а взрослые теряю эту возможность. Наверное, потому, что начинают задумываться о плохих последствиях. Только дети могут видеть то, чего не могут увидеть другие. Дети никогда ни кому не причиняют зла. Это потому, что они еще сами не узнали, что такое зло, вранье, боль и ложь. Их внутренний мир еще не пропитан всей этой мерзостью, из внешнего мира. Они в неким роде живут в своем добром, сказочном измерении. А если уж в этот мир и проникала, какая ни будь мерзость, то они просто не придают этому значения, как это обычно делают взрослые и оно просто исчезает.
После школы Макс заскочил к Чарльзу. Некоторое время они сидели в комнате, а потом вышли и решили поехать в поликлинику к Луиз и Дику. Маленьких сестренок они решили не брать. Пока ехали в машине, то обговаривали план насчет завтра. И договорились до того, что Макс останется у Чарльза на ночевку и завтра поедут в школу вместе. Они разгребут это дело насчет коробки. Точно планировать, что и как будит завтра, они не решались. А думали, что разберутся по ходу всей школьной обстановки. Все по тому, что Чарльз не любил, когда все не по его плану и по тому, что Чарльз знал, что ничего нельзя планировать наперед. Можно только примерно прикинуть, что и как будет. Но даже этого делать не стоило, чтоб потом не было обидно. Соответственно, они и не обговаривали до малейшей точности завтрашний день.
Машина подъехала под самый вход больницы. Чарльз с Максом вышли и пошли в палату. На кровати они увидели папу Луиз, который спал возле своей дочки. Кровать Дика, загадочно пустовала. От хлопота двери Луиз проснулась. Она медленно подняла свою голову. Протирая глаза, она увидела Чарльза, который подходил к ее кровати.
— Что это? — Не понял ничего с просоння Луиз. — Чарльз это ты? Чарльз, с тобой все в порядке? Чарльз!
— Очень хорошо, что ты проснулась. — Сказал Чарльз подойдя к ее кровати. — Не придется ждать. Я пришел сюда лишь за тем, чтоб сказать тебе, что ты помалкивала насчет того, что вчера случилось. Так что молчи. Все, я ушел.
Луиз уже сидела в недоумении. «Чарльз.. Чарльз..» — проговаривала она. Макс дернул Чарльза за рукав. «Ты так просто уйдешь?» — спросил Макс у него. Чарльз кивнул и сказал: «Да. А что, мне церемониться здесь около нее? Мне нужно, чтоб ее отец увидел нас? Это к добру не приведет.» Сказав это, он вышел. Луиз все это прекрасно слышала. Ей стало до ужаса неприятно. А Макс поздоровался с ней, а потом сразу же попрощался. Это звучало примерно вот так: «Привет-пока.» и тоже вышел из палаты. Чарльз уже заворачивал поворот. Макс его догнал и сказал, что так не делают. Это жестоко по отношению к ней. Ведь когда ему было плохо, она сидела рядом, волновалась и даже принесла ему цветы. Чарльз, как всегда брякнул, что ее это делать никто не просил.
— Но все равно это жестоко! — Воскликнул Макс, около выхода из больницы, так что на него посмотрели две пожилые бабули.
— Мне плевать! — Грозно произнес Чарльз. — Сколько уже мне это повторять?
— Но Чарльз, она ведь твоя подруга!
— А плевать мне на мою подругу.
— Почему? — Спросил Макс, когда они уже садились в машину. — Почему ты так к ней относишься? Друзья так не делают.
— Она влюблена в меня по уши. — Дерзко ответил Чарльз.
— Ну и что с этого?
— Мне этого просто не нужно. И давай закроем эту тему. Не хочу с тобой ссориться.
— Нет Чарльз! Ты делаешь ей очень больно. И ты будешь с ней дружить, и ты…
— Заткнись! — Перебил его Чарльз. — Не хватало мне, чтоб ты начал диктовать мне условия. Быстрее ее обижу, быстрее избавлюсь, быстрей перегорят ее чувства ко мне, и быстрей мы снова начнем с ней дружить.
— Не смеши меня! После того, что ты собираешься натворить, она в жизни с тобой дружить не будет. Ты совсем ум потерял! Нельзя ранить человека в самое сердце.
Они сидели уже в машине. Чарльз понимал, что этот спор, вскоре может перерасти в ссору. Макса терять он не хотел. Это было ему ни к чему. Поэтому он повернул свою голову в сторону и уставился в окно. Макса это взбесило, и он стал лупасить Чарльза ладонями.
— Что ты делаешь? — Возмутился Чарльз.
— Гад, гад, гад! Вечно ты выворачиваешься!
— Макс, перестань меня трогать.
— Я не трогаю. Я тебя лупашу! — Уточнил Макс.
— Да, какая разница. Перестань.
— Нихренашеньки. Я не перестану.
— Да перестань ты. Больно же!
— Бесит! Бесит, бесит.. беси-и-и-ит… — Говорил Макс.
— Да псих, отстань от меня!
— Ладно, — резко сказал Макс. — Так и быть, отстану. — И сел точно так же, как сидел Чарльз. Лицом в окно и без единых признаков жизни.
Чарльз посидел, посмотрел несколько минут на странного макса, покачал головой и тоже уставился в окно. Вечером, когда он уже были у Чарльза дома и когда уже поужинали, то пошли в комнату где стоял телевизор. А чуть позже, они решили спать в этой комнате. Чарльз позвал горничную и она им постелила. Потом они улеглись и смотрели телик, до полного отруба. Заснули посредине ночи.
Ну, а на следующее утро их разбудил Ленни. Бессмысленно описывать, что они ели и как собирались. Это тут ни к чему Чарльз только забрал коробку из тумбочки, и лучше пожалуй приступить к тому моменту, где они находились в школе. Обоих охватывал панический страх, но они не подавали вида. Просто пошли на уроки. На каждой перемене они ходили и выискивали Алекса. Но как на зло, он им не попадался. Чарльз начал уже нервничать. Но к концу дня им таки попался Алекс. Без лишних церемонии они пошли в самый конец школьного коридора, зашли за угол и оказались в небольшом помещении. Чарльз начал разговор первым:
— Я отдаю тебе эту коробку.
— Ну, наконец-то! — Довольно сказал Алекс. — И правило делали. Вам же иначе только хуже было бы.
— Не так сразу, Алекс. — Серьезно сказал Чарльз. — Я же не идиот, отдавать тебе ее просто так.
Алекс почему-то заржал, после слов Чарльза.
— Хах! Ну, давай. Выкладывай, чего ты хочешь.
— Верни мне мою Ханни. — Грозно произнес Чарльз.
— Ха-ха. Ну и как же мне это сделать?
— Ты сделал все, чтоб перервать наше общение. Дай мне хотя бы ее номер.
— Ты думаешь, он у меня есть?
— Значит будет. — Сказал Чарльз и впился взглядом в Алекса.
— На меня можешь даже и не глазеть. На меня твой дерзкий взгляд не действует.
— Верни Ханни! — Повторил Чарльз.
— И не надейся.
— Сам ответил на свой предлог. И не надейся, что я отдам тебе коробку.
— Хренов Чарльз! — Крикнул Алекс. — Ты что, е можешь вернуть мне мою законную вещь? Хотя бы, как своему бывшему друг.
— Я же говорил. Я не идиот.
Алекс стоял сложив руки на груди и без слов пытался сказать, что он не возвращает то, что было отобрано такими усилиями. В общим-то, ему было все равно. Ведь потом это было выброшено на помойку и уже было ненужным. Он мог дать Чарльзу номер Ханни, только внутри его (в самом прямом смысле), пожирали дурацкие принципы.
— Долго собираешься вот так стоять? — Спросил Чарльз.
— Ладно, — ответил Алекс. — Записывай.
Чарльз достал свой мобильный. Алекс взял свой и стал надиктовывать Чарльзу цифры. С каждым словом, в смысле которого звучала определенная цифра, у Чарльза очень быстро билось сердце. Руки хотели дрожать, но Чарльз не давал им этого делать, иначе мобильник вылетел из рук. После того, как номер был набран, Чарльзу оставалось нажать только на кнопку вызова, чтоб проверить, тот ли это номер. Чарльз нажал кнопку и поднес трубку к уху. Послышались удлиненные затяжные гудки. Сердце Чарльза стало биться еще скорей. А потом Чарльз услышал тот добрый, приятный, нежный голос, который он не мог спутать, ни с каким либо другим голосом. «Ало. Ало.» — Говорила Ханни. Чарльз не сказал ничего. Он просто сбросил.
— Ну, что, на это?
— Она. — холодно ответил Чарльз. — Все Алекс. Забирай свою коробку.
Чарльз вытянул коробку из кармана и положил ее на пол. Затем развернулся и стал уходить. Макс который стоял все это время вечно в стороне, пошел за Чарльзом.
— Я даже и не думал, что нам удастся так легко с ним договориться. — Сказал Макс, как только они вышли со колы.
— А для меня, ничего удивительного. Насколько я знаю Алекса, то он не любит церемониться.
— А ты волновался?
— Наверное немного. Но я не люблю это чувство. Оно дурацкое.
Макс поехал к себе домой. Чарльз еще несколько минут постоял около школы, а потом решил пойти прогуляться. Он перешел улицу, от своей школы и направился в сторону парка, который находиться неподалеку. Естественно просто так идти и ни о чем не думать, как это обычно делает Ханни, Чарльз не мог. Он вечно о чем-то рассуждает и вечно, что-то обдумывает. «Не верю в то, что у меня есть номер Ханни.» Не могу поверить, что он мне так легко достался. Здесь явно есть какой-то подвох. Нужно догадаться какой.» — Думал Чарльз. — Но я не вижу ни единой ошибки. Неужели нет ни какой пакости со стороны Алекса? Не верю в то, что у меня есть ее номер. А ели есть номер, то есть и она. Но, как Макс сказал… Он не думал, даже если точней говорить, то он не предполагал, что нам упасться так легко с ним договориться. Меня сейчас уже будет бросать в дрожь. Это же просто, невозможно. Я все могу! Но, чтоб мне все так легко досталось, практически не преодолевая ни единых препятствий, такого просто быть не может. И я не перестану повторять одни и те же слова. Быть такого не может!»
Вот так Чарльз и подошел к парку, не переставая обдумывать то, что только что случилось, он зашел в парк. Небо было по-прежнему серым. В парке было необычаемо красиво. Деревья приобрели осенний окрас и прекрасно, с четкостью выделялись на фоне серого неба. Огромные кленовые деревья, скинули половину своих листьев на дорожку, где сейчас проходил Чарльз. На встречу ему шла мама с коляской, а сзади нее бежали дети с пучками золотых осенних листьев. Им было весело, они смеялись. Потом один маленький мальчик, перегнав свою маму упал на огромную кучу листьев, которую явно очень долго сгребал, какой ни будь старенький дворник. К нему подбежал братик и упал на эту кучу возле него. Они быстренько разворошили эти листочки, а Чарльз пошел дальше по дорожке укрытой листьями. Потом, перед ними показалась лестница. Она была относительно небольшая. На каждой ступеньке валялись желуди и дубовые листья. Просто рядом возле лестницы рос огромный старый дуб, в осеннем песочном наряде. Чарльз поднялся выше по лестнице. Желуди потрескивали под его ногами. Кругом была тишина. Словно в лесу изредка пролетала, какая-то птица. А как только Чарльз поднялся вверх, то он увидел маленькую рыжую белку с лохматым рыжим хвостом. Он отвел глаза в сторону и увидел еще одну. Видимо они собирали желуди и запасались на зиму. Чарльз улыбнулся и прошел по дорожке дальше. «Было бы неплохо встретиться с Ханни именно здесь.» — Подумал он.
С обоих сторон от него, раскинулись березы с желто-горячими серьгами. А за березами росли уже другие деревья. Было видно только их красный оттенок. Вдруг дорожка под ногами Чарльза закончилась. Он стоял на огромном холме, а перед ним раскинулся завораживающий осенний пейзаж. Повсюду росло множество различных деревьев. Внизу можно было четко разглядеть лавочки, что были разбросаны по всей территории. С этого холма был виден бывший, старый, не рабочий фонтан. От него ползла маленькая, тонкая дорожка из темно-синего камня и пересекла половину парка. Но то, что это дорожка, так казалась только сверху холма. На самом деле там раньше протекал ручеек. Который вместе с фонтаном, прекратил свою жизнью.
Чарльз спустился вниз. Прошелся по серой дорожке, на которой плотным ковром лежали разноцветные листья. Продвигаясь к выходу из парка, ему встречались огромнейшие кучи листьев. Наверное, дворник сгреб их вчера, а листья снова нападали и укрыли дорожки. На встречу Чарльза пробежал мужчина в спортивном костюме, вместе с большой черной собакой. По породе эта собака напоминала помесь дога с лабрадором. Чарльз прошел мимо, не заметив их, и вышел из парка.
На самом деле, парк был намного больше. Чарльз прошелся лишь по малой части этого парка. Он очень тихий и безлюдный. Туда ходят мало людей. Это казалось немного странным. Ведь парк был огромен и очень красив. В нем скрывается много разных тайных проходов и мест, где людей нет вообще. О этих местах, знают только некоторые люди. Можно даже так сказать, избранные. Те люди, которые любят бродить по этому парку. Эти люди обычно ходят не по центральной части, где ходит большинство. Чарлз с Максом тоже знали такие места: извивистые тонкие дорожки в глубине парка, где растут деревья, настолько плотно к друг другу, что наполняют лесную чащу. Те места где можно сидеть влюбленным совершенно не боясь, что их могут увидеть чужие глаза. Небольшие лужайки, где весной можно постелись покрывало, лечь и наслаждаться тишиной и покоем, и можно даже не думать о том, что тебя сейчас может кто-то побеспокоить.
Чарльз со вздохом вышел из парка. Оказавшись дома, он не находил себе места и весь вечер молчал. Ленни пытался с ним заговаривать спрашивая в чем дело и что случилось, но Чарльз ему даже не огрызнулся. Он был серьезен и молчал. А когда зашел в свою комнату, то он подошел к окну. Уже была ночь. Чарльз выключил свет в комнате и дальше стоял около окна в полной темноте. Он достал мобильник из кармана и твердо сжимал его в руке. Он понимал, что откладывать это на завтра нет смысла. Но все же он не решился. Так он стоял, прикован взглядом в окно, пока его глаза не привыкли к темноте и пока он мог полностью и четко видеть все предметы в этой темноте. Неожиданно Чарльз сжал руку в кулак и ударил по подоконнику. «Я не тряпка!» — Взбесился он сам на себя. — «Разве я тряпка? Неужели так трудно позвонить и вернуть?!» И тут Чарльз понял, что это для него действительно трудно. Это и было то самое препятствие, которое ему нужно было перебороть. Сражаясь сам с собой, он то находил номер Ханни в телефоне и уже пытался звонить, то снова сбрасывал. И приходилось набирать номер заново. Так было несколько раз. Но на раз четвертый, он таки решился. Он нажал кнопку вызова и поднес трубку к уху. Послышались затяжные гудки. Теперь главное было обратно не убрать трубку. Сердце колотило. И тут его насквозь прорезал нежный голос Ханни: «Ало, ало…» — говорила она по несколько раз. — «Вы ведь мне уже звонили? Что вы молчите? Говорите, что вы хотели.» Но у Чарльза отняло голос. Он застыл в одном и том же положении, не в силах пошевелить и пальцем. Его переполняли странные чувства. Какие-то непонятные эмоции. Было похоже на гремучую смесь страха, боли, переживания и волнения. «Перестаньте молчать!» — Говорила Ханни. — «Раз уж позвонили, значит говорите, а не молчите в трубку, как упертый баран. А то знаете ли…» В этот момент, Чарльз переборол сам себя. Ему удалось произнести лишь ее имя:
— Ханни. — Сказал он.
Ханни вмиг умолкла. Что это было? Что это за голос? Какой-то до ужаса, до боли знакомый, ранимый голос произнес ее имя и задел, какую-то, тонкую струну ее души. Только что чей-то голос…
— Кто это? — Произнесла она очень тонко, словно выдавливала эти слова из себя.
— Неужели не узнала? Кажется, не так много времени прошло, чтоб ты меня полностью забыла.
Чарльзу в этот момент было очень трудно говорить. Он ели подбирал правильные слова. А сердце Ханни просто разрывалось, от того, что она слышала. В один миг ее душа захлебнулась потоком эмоций, а поперек горла что-то стало. На ее глаза в тот же самый миг накатились слезы.
— Чарльз? — Выдавила она.
Как только Чарльз услышал, как ее губы произнесли его имя… Как когда-то… Как тогда, когда она еще только начала с ним общаться и еще толком не могла понять, кто ей позвонил. Чарльз сам ели сдерживал свои эмоции. Потом он услышал похлопывание. Ханни начала плакать. Она не сдержала, то что сейчас творилось внутри и выпустила это наружу. Оно вылилось слезами горя, слезами радости, слезами боли, слезами торжества, слезами печали и разлуки. В этом плаче было практически все, что она натерпелась за этих полтора года.
— Прошу тебя, не плачь. — Попросил Чарльз, когда уже у самого слезы наворачивались на глаза.
Но как только Ханни услышала просьбу Чарльза, она заплакала еще больше. Чарльзу с трудом удалось успокоить Ханни. Они мало поговорили. Фактически ни о чем. А только договорились завтра встретиться. И плевать было на все! На школу, на родителей, на все окружающее их. Они хотели видеть друг друга. Чарльзу даже не пришлось ее умолять вернуться. Она сама вернулась к нему. Они совершенно не думали о последствиях. Они хотели видеть друг друга. Потом Чарльз нажал кнопку «прекратить вызов» и разговор был закончен.
Теперь им обоим следовало как-то уснуть. Чарльз заснул стразу, а Ханни в своей маленькой комнатке еще долго вертелась на кровати. Но Чарльз по несколько раз просыпался. И так длилось до самого утра. За то Ханни уснула посредине ночи и крепко спала, пока ее не разбудил будильник.
Утром Ханни оделась, позавтракала и побежала к метро. Проехав несколько остановок, она выбежала с метро, потому, что как всегда по глупости не правильно рассчитала время. Утром солнце еще немного светило, а когда она выбежала с метро, то увидела, что оделась не совсем правильно. Небо уже несколько дней сохраняло свой прежний вид: тучи и не просветный бесконечный серый цвет. Ханни в спешке чуть не выронила ключи, от дома из своего кармана. Она пробежала пол улицы, не останавливаясь. Ведь она знала, что Чарльз ее уже ждет. Запыхавшись, она добежала до остановки и села на троллейбус. Доехав до парка, ее сердце переполняла тревога. Ханни вышла с троллейбуса, и как только он отъехал, она увидела его. Тревога взяла верх над Ханни, и она стала дрожать. Неуверенными шагами, словно боялась чего-то, она направлялась в ту сторону.
Он стоял на дорожке. В небольшой парковой роще деревьев. Еще с домика она сразу поняла, что это был он. Пусть даже темные тучи и деревья создавали темноту. И кажется, что Чарльз тоже ее узнал, еще с далека. Ханни подошла к Чарльзу и уже была не в силах оторвать свой взгляд от него. Она смотрела прямо в его серые глаза, на его пшеничные волосы. Чарльз тоже не мог оторваться от ее взгляда. Он тоже стоял и просто смотрел на нее. Ханни сразу начала извиняться, что опоздала. Ведь ей до ужаса неудобно было… Но он сказал, что ничего страшного и обнял ее так крепко, как только мог. Ханни тоже его очень крепко обняла.
Это были самые теплые объятия в ее жизни. Такого с ней еще ни разу не случилось. Ей было и приятно и ужасно больно с тем одновременно. Эта боль была не душевной. Это была настоящая, злая, физическая боль из-за тех синяков и пробоин, которые ей нанесли ей те хулиганы. Но она не намеливалась отпускать Чарльза. Ей этого совершенно не хотелось, пусть даже он обхватывал ее спину и прижав крепко, не зная о том, что этим же и делает ей больно. Ханни молчала и точно так же обняла Чарльза. Они простояли в таких теплых объятиях сколько минут. Они могли стоять так хоть до вечера, но все же нужно было разняться.
Потом они молча спустились в парк. И буквально сразу, тучи почернели и начался дождь. Стало прохладно. Они стали под одно дерево. Оно было каким-то необычным. Ветки этого дерева падали до самой земли и создавали, как бы занавес, за которым и укрылись.
Дождь вскоре перерос в ливень. Но дерево закрывало их своими ветками, на которых были уже последние листочки и они не намокли. Ханни стояла около самого основания этого дерева, а Чарльз чуть дальше. Приблизительно в метрах двух от нее. Уже шел не дождь, а ливень. Сначала Ханни смотрела просто на дождь. Всматривалась, как капли дождя прокатываются по листьям, которые вот-вот, казались должны были оторваться от веток и упасть на землю. Дальше Ханни высматривала за занавесью дерева и сам ливень. А потом ее взгляд переместился в сторону, и она посмотрела на Чарльза. Она видела его снова. Вот он стоит перед ней. У него были все те же волосы. Одет он был в какую-то серую кофту, джинсы. Ничего особенного. Все тот же Чарльз. И она подумала: «Неужели это он? Неужели этот человек и есть, тот самый Чарльз, без общения с которым я не могла прожить и дня. Неужели этот тот, кого я не могла и не хотела тогда отпускать?»
Такие мысли еще ни раз пролетали в ее голове. Потом она снова посмотрела куда-то туда… Ее глаза всматривались за занавес этого дерева. Вскоре дождь закончился. Они вышли из покрова этого дерева. Кругом было мокро. Полно луж. Сыро. Грязно. И как только они вышли с того дерева, Чарльзу позвонил Ленни. Чарльз сказал, чтоб Ханни стояла на этом мете и объяснил, что это его дворецкий. А сам поднялся наверх и вышел из парка. Ханни не долго его ждала. Он быстро вернулся и объяснил причину, по которой был вынужден подняться наверх. Ленни подъехал на машине и дал ему зонтик. Немного запоздал конечно! Ведь дождь уже закончился.
Ханни и Чарльз прошлись по влажной дорожке в парке. Они искали место, где можно посидеть. Но нигде не нашли. Ведь все скамейки были мокрые, из-за прошедшего только что дождя. Вот они и решили просто побродить. Чарльз шел и молчал. Пусть они столько времени не виделись, но он все же не знал, как начать разговор и что ей сказать. Ханни хотела заговорить, но потом отбросила в сторону это решение. «Раз он ничего не говорит, то и я не буду! Пусть первый начинает!» — Подумала она. — «Да и тем более я совсем, совсем не знаю, что же мне ему сказать…»
Они прошлись по главной части парка и вышли к беседке. Здесь весьма интересный момент. Там стояли две машины, которые загородили дорогу. А чтоб пройти двоим, места мало. Ханни не собиралась проходить первой. Поэтому она остановилась и ждала. Чарльз, как джентльмен принципиально не может пройти первым. Он тоже стоит и ждет. И вот тут они стали спорить, как дети малые:
— Проходи! — Говорит Ханни.
— Нет. Ты проходи. — отвечает Чарльз.
— Нет. Я первой не пройду. Я так не привыкла.
— Все равно проходи!
Они оба еще так стояли, если бы не тот дяденька, который загружал что-то в свою машину. По началу в своем бестолковом споре, они его не заметили. Дяденька стоял с перекошенным лицом и никак не поймет в чем проблема и из-за чего такой дурацкий, небольшой конфликт. Ханни не любит, когда на нее так смотрят люди, поэтому быстренько прошла первой. Чарльз ехидно улыбнулся. Мол бы то очередная победа.
Потом они прошлись еще немного и вышли из парка. И все по прежнему шли молча. Они зашли в небольшую улочку и снова начался ливень. Чарльз в это время задумался и не обратил внимание на то, что начинается ливень. (это вообще не было на него похоже) Ханни не понимала в чем дело. У него ведь зонт. Почему он не открывает его, когда дождь уже идет во всю. «Чарльз, почему ты идешь?» — Спросила она у него, но тот почему-то не услышал. «У тебя же зонт! Открывай быстрей!» — Крикнула она. «Ой, прости.» — Извинился Чарльз и быстренько открыл зонт. Ханни засмеялась своим обычным хохотом. Чарльз тоже засмеялся.
И начался ливень! Лило, как из ведра. Чарльз нес зонт и крепко его держал, чтоб ветер не унес. Стало еще холодней. Их руки слегка прикасались к друг другу. Никто не хотел намокнуть. Особенно Ханни, которой уже и так было холодно. Она прижалась ближе к Чарльзу, и они продолжали идти тем же умеренным шагом. Теперь они искали место где можно укрыться от дождя. Но по той улице, по которой они шли не было ни единого навеса. С губ Ханни нечаянно сорвалась мелодия “London bridge is falling down”. Просто слетело. Она не могла с этим ничего поделать. Они шли по улице, а Ханни напевала эту мелодию. Дождь ни как не прекращался. А уличка, по которой они шли постепенно, и быстро заполнилась потоками воды. Машины, которые раз за разом проезжали, разбрызгивали ее в разные стороны. Вскоре они дошли до какого-то старого, уже давно закрытого ларька. Покрашенного в белый цвет, а краска, в которой он был покрашен, слегка отслоилась. К счастью, этот ларек был с навесом. Вот Чарльз с Ханни переждали пока закончиться дождь.
Пока они ждали, им казалось, что дождь так и не закончиться и будет идти вечно. Чарльз обнял Ханни, чтоб ей было не так холодно. Потом он ее нежно поцеловал. Ханни уже не было холодно. Чарльз согрел ее своим теплом и своими чувствами к ней. А когда дождь закончился, они пошли дальше по улице.
Так много… Так много им хотелось сказать друг другу. Но никто не мог подобрать нужных слов, чтоб начать хоть какой-то разговор. Поэтому они просто шли по улице и молчали. Но даже в этом моменте, когда они ничего не говорили, они чувствовали тепло. Они оба чувствовали, как любят друг друга. Так тихо было по той улице, по которой они шли, после дождя. Они не заметили, как день быстро подошел к концу и настал вечер. Но им не хотелось расставаться. Чарльз провел ее до самого дома. Около парадного он решился ее крепко обнять и поцеловать. «Спасибо тебе огромное.» — Сказала ему Ханни, чуть дрожащим голосом.
Она понимала, что Чарльз сейчас уйдет. На ее глазах снова появились слезы. «Не плачь моя хорошенькая Ханни. Я больше не сделаю тебе больно. Я не отпущу тебя.» — Говорил он. — «Это тебе спасибо.» Ханни не выдержала этих чувств к Чарльзу. С ее глаз полились слезы и она плакала, как маленькая девочка в объятиях Чарльза. Ей казалось, что нет ничего лучше вот так просто стоять, обнимать любимого человека, после долгой разлуки и понимать, что этот человек, после такого огромного промежутка времени не забыл тебя и по прежнему любит.
В Обычных и самых распространенных случаях любовь оказывается скоро прошедшей. У людей появляется иллюзия любви. Им кажется, какое-то определенное время, что они любят друг друга и не могут прожить и дня, не увидев свою вторую половинку и поэтому говорят «я тебя люблю». Но все это через некоторое время оказывается просто на просто фальшивкой. Нужно иметь не абы какой внутренний духовный мир, чтоб сохранить и задержать это чувство на долго. Но таких людей очень мало. Нужно иметь терпение и мудрость, чтоб уметь любить по-настоящему. А у тех, кого этого нет, любить в действительности не могут. Поэтому и придумывают фальшивую любовь, которая очень быстро убегает от кого-то первой. И тогда, в большинстве случаев, один человек, делает ужасно больно второму. А после, влюбленные, которые думали, что любят, понимают, а точней начинают осознавать, что вовсе не любили. Начинают ненавидеть друг друга. И если проследить за многими парами и провести опрос, о том, кто первый сказал такое, как «я тебя люблю», то именно потом окажется, что тот человек, который первый такое сказал, скажет первым и «прощай».
Слава, что с Ханни и Чарльзом такого не случилось. Их разлучил один человек, ради своих потребностей и желаний. А теперь они сошлись и снова вместе. И расстанутся теперь уже не очень скоро. Совершенно не удивительно, что так говориться. Пусть тогда Чарльз и сделал первый шаг, но ни он, ни Ханни не скажет «прощай, мне надоело». Просто Ханни у себя в душе хранит огромный, бездонный внутренний мир, которому не будет конца. Она очень хороший человек. И душа ее не исполнена какой либо злобы и будет жить вечно. Именно поэтому ей думалось сохранить свои чувства к Чарльзу. А Чарльз в свою очередь имеет мудрость взрослого человека. Именно у Чарльза в некоторых случаях преследуется терпение, мудрость, уравновешенность.
На следующий день Чарльзу пришлось идти в школу. Весь день Чарльзу пришлось идти в школу. Весь день в школе он соблюдал свой привычны вид. Хоть внутри, он был очень рад. Естественно Максу он все рассказал. И тот был очень рад, за своего друга. Ханни тоже пошла в школу и ее просто переполняла, буквально захлестывала радость. Ничто не могло ее сейчас расстроить и обидеть. Она весь день ходила и улыбалась. Некоторым учащимся это действовало на нервы. Удача в этот день была на стороне Ханни и ее никто не трогал. А вот Чарльза дома поджидала небольшая проблема. Когда он вошел в дом, в холле сидела зареванная Луиз. Возле нее сидел Ленни и служанка. Они пытались ее утешить, но по всей видимости у них это не очень получалось. А когда Луиз увидела Чарльза стоявшего на пороге, она залилась слезами еще больше.
— Что она тут делает? — грозно спросил Чарльз, обращаясь к Ленни. — И почему она плачет?
— Я т куда знаю? — ответил Ленни.
— Что она тут делает? — Снова спросил Чарльз.
— Она отказывается нам объяснять. — ответила служанка, вместо Ленни.
— Пошли вон. — Приказал Чарльз. — Сам разберусь.
Они ушли, а Чарльз подошел к Луиз и сел возле нее. Она практически перестала плакать и только похлопывала.
— Зачем ты сюда пришла? Хотя мне все равно. Меня сейчас даже не интересует почему ты плачешь. Я тебе вот что скажу, уходи из моего дома. Нам с тобой лучше прекратить общение. Забудь что есть такой человек, как Чарльз и уходи. Мне с тобой вообще не интересно общаться.
— Как? Почему? За что?
— Я же кажется тебе четко сказал. Или ты что-то не поняла?
— Но Чарльз… — Проговаривала она дрожащим голосом, а с ее глаз капали слезы. — Но почему ты так, Чарльз?
— Уходи.
— Я люблю тебя, Чарльз.
— Проваливай! — Взбесился тот. — Ничего не хочу слышать.
— Но я люблю тебя. — Проговаривала она.
— Твоей любви ко мне, совершенно нет. Ты обманываешь себя.
— Но я.. — Начала Луиз.
— Хватит! — Крикнул Чарльз. — Проваливай! Я терпеть н могу когда мне врут. Уходи.
— Но.. — Снова Луиз попыталась сказать, но Чарльз ее перебил:
— Вижу что до тебя не доходит. — говорил серьезно Чарльз и на минуту задумался. — Ну, твоей бабушке я ничего не по обещал. А я то ведь, тот человек, который всегда держит обещания. Вот и отлично, что не по обещал. Я тебя еще раз, и в последний раз прошу уйти. Просто встань и уйди. Без лишних слов и «но..». Уйди.
— Но Чарльз! Прошу! Выслушай меня.
— Не хотел я этого делать, дорогая моя подруга. Но ты сама меня не послушала и так и не ушла. Я вернул свою Ханни. Она по прежнему меня любит. Все так же сильно, как и любила раньше. Я ее тоже очень сильно люблю.
После этих слов Луиз запнулась. Она не могла вымолвить ни слова. Слезы все так же постепенно, одна за одной лились с ее глаз.
— Зачем ты так, Чарльз? — Вырвалось у нее.
— Поваливай! — Заорал Чарльз, а потом тактично прибавил, — Луиз…
Услышав свое имя из уст Чарльза, она по началу не поняла, что он вообще только что сказал. В одну секунду по ее телу пробежала необъяснимая дрожь. Ей хотелось заорать, от того, что только что сделал Чарльз. Но все же, этого сделать она не намеливалась. Ее ноги начали дрожать. Луиз сорвалась с места и побежала к двери, заливаясь слезами обиды. Ей было ужасно больно. Она выбежала с его дома и подбежав к калитке, не заметив небольшого порога, нечаянно споткнулась об него и упала на черный, грязный асфальт. От падения, она поранила себе коленки и руки. Из которых сразу же выступила кровь и пролилась на асфальт. Охранник, который стоял около калитки, попытался ей помочь. Луиз неподвижно лежала на асфальте и не желала вставать. Охранник подошел и попытался ее поднять. Он аккуратно взял ее за руку.
Рука была вся в крови, от кисти до сгиба. Он хотел ей помочь, но Луиз не шевелилась. Рука была теплой. Но когда он дотронулся к ее тонким пальцам, он неожиданно вздрогнул и отошел на два шага от этой девочки. И не по тому ,что ее пальцы были холодные, а потому, что с ее рта хлынул поток крови, который медленно заливал асфальт. Охранник испуганно смотрел на эту картину. Девочка даже не кашлянула, когда полилась кровь. Охранник куда-то побежал. Видимо вызывать скорую помощь. Но все это было уже бессмысленно. Луиз умерла на пороге дома Чарльза. Все от того, что еще полностью не выздоровела после случившегося пару дней назад и сбежала из поликлиники, чтоб увидеть Чарльза и спросить, почему он тогда так поступил в больнице. Но этого ей так и не удалось выяснить…
История о Чарльзе-парене из богатой семьи Часть 3
© Copyright: Ксюха Черната, 2013
Свидетельство о публикации №213060101319
Свидетельство о публикации №213060101319
Рецензии