Лихие 90-ые. Откровенный комментарий к публикации

 Зря я, Ваня, опубликовала их,эти «Мысли»: ни одного слова ведь не изменила, как было, так и пошло в публикацию...В те 10 дней голодовки я потеряла в весе 9 кг. Ты не представляешь, какая это была психическая нагрузка: меня "обрабатывали " и днём, и ночью - коллеги, вышестоящее начальство из управления, мои собственные дети, которым в школе популярно объясняли, что мать у них, мягко скажем, не совсем психически нормальный человек, раз таким образом осложняет жизнь окружающим её. Ваня, это было тяжелее всего. Я понимала, что, если я уйду, отступлю, то просто не смогу смотреть своим детям в глаза - мне останется только намыленная верёвка - у нас не будет шанса выжить. И я упорно оставалась на месте. Воды было достаточно...Голодовку объявила - мой вес был 52 кг, домой пришла, встала на весы - 43.кг. Я еле дошла, эти 400 метров от клуба до дома для меня были , как путь на Голгофу для Христа.... только мой крест был незримый. Зарплату выдали всем за полгода. Голодовка не прошла бесследно - у меня высыпались зубы. Здоровые, чистые, ничем не поражённые, зубы стали раскачиваться: невозможно было ни есть, ни пить, не говорить.. Я их вынимала просто руками. и складывала в коробочку.
Так и стоит коробочка с моими зубами - у меня рука не поднимается выбросить их на помойку. Вот, получили мы зарплату за полгода. ... Раздали долги, запаслись продуктами, Васе и Марине купили обувь... считали каждую копейку Я вообще экономила "на себе", на расходах на себя, а тут Таня была беременна, Ждали пополнения... самый лучший кусочек -ей и детям , младшим... Оля привезла из Братска Антошку - мальчишка голубой , аж светится... Договорилась с молоком, стала отпаивать его молоком, а тут и лето – пошли свежие овощи... Зарплату стали выдавать процентами... Хоть какие-то деньги появились в доме... Однажды меня поразил Антошка... Я поздно вечером, уже ночью, в потёмках прибежала с работы - он сидит на крылечке в маечке и трусиках. Один. Я к нему: ты чего сидишь, Антоша? Почему не спишь, мой зайчик? А он поднял голову и говорит, глядя прямо в глаза:" Времени мало, баба. Я ещё мало видел. Вот, ночь слушаю."Я укрыла его курткой, обняла, села с ним рядом и мы долго сидели, слушали ночь. Больше не случилось нам слушать ночь. В сентябре Оля забрала Антона. В середине октября у него случился приступ аппендицита, его госпитализировали, сделали узи, и
оказалось, что это не аппендицит, а бластома... Нам предложили повезти Антона в Москву, но денег, этих проклятых бумажек, не было. и взять их было негде, разве только ограбить банк....Леспромхоз, в котором до того работали мои сыновья перестал существовать ещё весной, ребята остались без работы, у нас ведь посёлок существовал на основе ЛПХ. Жизнь опять взяла меня за горло. Уже родилась к тому времени наша Тонечка, Андрюша с Таней и Тонечкой переехали на жительство в Эдучанку, где Андрюша устроился на работу грейдеристом ДРСУ, и им платили тоже проценты от з/платы, чтоб люди не вымерли... а основную часть з/плат "прокручивали " в банках, набивая свои карманы процентами от "прокручиваемых" сумм. Не смогли мы добыть денег, и здесь лекарств не было, Антон умер 20 ноября. Он так хотел в школу, но не пришлось ему быть учеником. Мальчик "сгорел", как свеча, за три недели.29-го октября его госпитализировали, 20 ноября умер наш Антошка. Вот так я потеряла внука, Ваня. Смерть Антоши потрясла меня: я ослепла. (Не вижу клавиатуры. Слёзы заливают очки.) Черно-серая пелена закрыла свет, повторилась та же история, семидесятых , под воздействием молнии.
В этот раз меня "отпустило" через трое суток. Но видела я плохо, и всё же поехала на похороны, добираясь на попутках. Я проводила своего мальчика, внука - первенца, которого любила без памяти.  Я не помню сейчас, о чём я думала тогда, в те трое суток, во время похорон, единственное, что мне хотелось - лечь вместо него или уж рядом, если вместо не получится... У меня не было сил оставить его там, и не было сил жить... у меня не было ничего .Я была неживая .Как я добиралась домой - я не помню, но "сапоги дорогу знают" , как-то добралась. Вот такая жизнь была у меня в то время. Это только маленький кусочек, а голодные глаза детей мне снятся иногда.... Я сплю вообще мало, а если вижу их во сне - перестаю спать по двое-трое суток :ничего страшнее этого я не видела в своей жизни. И не дай Бог кому-то смотреть в детские голодные глаза.... Теперь я ношу очки, Вот скажи, откуда столько слёз? Я думала, что уже все выплакала их за свою жизнь, а они откуда-то берутся... Я понимаю, что неправильно всё: не нужно было нести сюда свою боль, своё горе, я спросила тебя, ты сказал - неси.. мне бы остановиться, подумать, а я...
Вот с Сашкой расплевались, я понимаю, что он был связан приказом. 
Я это хорошо понимаю, но виноваты мы все, что молчали, как бараны, что позволили сделать то, что сделано: позволили разрушить наши жизни , жизни наших детей и внуков. И продолжаем молчать, глядим, как осыпается последнее, что ещё не рассыпалось... Мы, создававшие эти ценности своими руками, оказались не в состоянии их защитить из-за своей инертности, инфантильности, а они - решительные и дерзкие - провели захват и прижали нас так, что ни вздохнуть, ни охнуть, и продолжают закручивать гайки... до упора. Сашка был связан приказом , да от него ничего и не зависело, - всё решалось наверху, как и до сих пор это делается. Ну ладно, я - политически неграмотная баба с кучей детей на руках, без ВО, со средней школой и сраным училищем, а куда же смотрели образованные политграмотеи, когда нас всех в одночасье вывернули наизнанку? Чем кичиться -то, при четырёх ВО вкупе с Академией? Что ж ты, такой умный, не можешь разглядеть эту мразь, оккупировавшую Нашу страну? Оккупант (главный)сидит в Кремле и ты его всеми силами подпираешь, чтоб не колыхнуло? Где твои глаза и где мозги, такие умные? О Сибири и Дальнем Востоке уже и не говорю - отданы на разграбление, как в Средние века.
И как жить, и во что верить, Ваня, когда рушится на глазах мой дом, моя Сибирь, без которой я - ничто. Генка вон обиделся, на что, позвольте вас спросить, вы обижаетесь? Вам дела нет до моего дома, как впрочем, и до меня. Каждый живёт только своим мирком, и на других ему - плевать с высокой горки! И так это всё будет до тех пор, пока каждый не научится видеть свою Родину целиком, от края и до края. Надо сделать так, чтоб в одном краю - аукнулось, и, тут же, в другом краю - откликнулось. Вот только тогда толк будет.