Узники мира. 32 - 33

32

«На севере – холодно. На севере – холодно. На севере – холодно!» - эти слова звучали в голове Ломанного каким-то фоном, однако все равно, когда наступала тишина, шпиону приходилось к ним прислушиваться.
«Нет, ждать нельзя. Зря я хотел продать их в порту в рабство. Даже самые последние психи никогда не говорят такого абсурда, да еще и с таким тоном, будто это – общеизвестный факт», - думал Зуб, сидя в одиночестве за заднем дворе трактира, - «До порта я не дотяну с этими ребятами. Черт с ними, с деньгами, бывали ситуации и похуже, но с такими сумасшедшими даже рядом находиться опасно, ведь неизвестно, что они выкинут в следующую секунду».
Ломанный уже давно принял решение, что как только они выберутся из Этлау, Зуб на ближайшей стоянке тихо снимет двух часовых, после чего убьет своих спутников и тихо скроется. Проблема с деньгами он надеялся решить просто – снять с убитой девушки кольчугу, и на эти деньги добраться до порта. Конечно, купить корабль с командой уже не получится, но средств хватит на то, чтобы добраться до оленьего материка пассажиром на попутных кораблях, пусть и с пересадками. Именно поэтому он несколько раз предлагал Джелю так или иначе выбраться из закрытого городка. Просто Ломанный боялся, боялся находится рядом с такими психами хоть на секунду дольше, чем это требовалось. Ведь кто знает, может они решат через миг, что Этлау – какой-нибудь Дарден Фэт, город демонов из древних сказок, когда люди еще верили в магию, и сожгут его дотла вместе со всеми жителями. Или их сумасшествие может быть заразно, и через месяц-другой Ломанный также решит, что «На севере – холодно».
Теперь он понимал, почему эта троица все плела про какие-то другие миры и прочую магию, да и сейчас они были уверены во всех этих своих сказках, лишь прикрываясь нормальностью по совету Ломанного. Оставалось только непонятно, каким образом с таким полоумием и незнанием ни одного языка, кроме своего, вымышленного, да в странных одеждах, эта троица сумела незаметно преодолеть пол змеиного материка, прежде чем их обнаружил патруль Королевской охоты. Хотя, могло быть и такое, что они свихнулись уже в Королевском лесу, и просто там жили полгода, пока не настал очередной охотничий сезон. В любом случае, прошлое этих людей нисколько не волновало Ломанного, гораздо важнее было сохранить свою жизнь и рассудок, избавившись от общества этой троицы. Сначала он, конечно хотел просто сбежать от них, не совершая лишних убийств, но потом подумал, что, оставшись в живых и на свободе, эти сумасшедшие натворят немало бед, и убьют много людей, а за такое Дал не похвалит своего шпиона, ведь он надеется стать правителем и этих земель, лет через десять.
«Но почему же ничего не происходит?» - этот внутренний вопрос Ломанного относился уже к войне. Армия, стоявшая лагерем у Этлау, благодаря которой тот закрылся, до сих пор не предпринимала никаких действий. В нормальной войне уже давно бы осадили городок и взяли бы его штурмом, или, отдохнув пару дней, и разграбив окрестности, двинулись бы дальше. А эти просто стояли и чего-то ждали. Их противники уже подошли, развернувшись на соседнем поле. Теперь два лагеря отделяло расстояние всего в пятьсот шагов, а городок получался в стороне основного сражения. Однако все чего-то ждали. Возможностей начать битву у каждой стороны было предостаточно, хоть в ночи, хоть днем, да и расстояние было настолько мало, что сражение могло бы начаться просто по случайности, из-за ссоры двух патрулей. Однако обе армии ждали, и это ожидание держало Ломанного на стороже не меньше, чем безумие его спутников.

33

Дни сменялись днями, а Пилт все ехал, лежа в повозке. Ему давали пищу, ставили под него горшок, насиловали, и не только с утра до вечера, но также и ночью. Он даже почти привык к этому своему состоянию, давно став равнодушным к насилованию. Хотя в его сознании и закрепилось, что как только представится шанс, он убьет их всех, всех этих тварей. Поэтому свое равнодушие он называл ожиданием. Пилт ждал, когда к нему вернется возможность двигаться, хотя она и не торопилась вновь посещать трактирщика. За все это время Пилт вновь смог шевелить лишь пальцами рук, и частично – кистями. Исходя из этого, он уже точно знал, что контроль над руками – это только вопрос времени. А оставались еще и ноги. Вот из-за них трактирщик сильно переживал, так как слышал от одного лекаря, что если с большой высоты упасть, то можно повредить спину, из-за чего тело откажется слушаться, и если в течение тридцати-сорока дней контроль над какой-нибудь конечностью не вернется, то останешься калекой. А жизнь свою без возможности ходить Пилт не представлял. Да и не получится тогда отомстить своим насильникам, если он стоять на ногах не сможет. Хотя, «Руки важнее ног: руками на жизнь честный человек зарабатывает, ногами – бесчестный, а без рук – никто не заработает», говорила его бабка. Так что, возможно, он сумеет что-нибудь придумать, если хорошо поразмыслит, и не будет сдаваться.
Однако в настоящее время его положение оставалось прескверным. Зато, теперь у него было много времени, чтобы поразмышлять, повспоминать свою жизнь, и обо всем произошедшем, а когда он привык к насилию, то и данный факт его почти не отвлекал от размышлений.
Он родился в самой обычной семье простых крестьян, четвертым по счету. Лет с трех-четырех начал помогать родителям, сначала по дому, а затем, когда немного подрос, и в поле. Он никогда и ничем не отличался от других детей. Единственное, его мышление всегда было более логичным, правильным, последовательным, мысли не мельтешили с одной на другую. Эту разницу Пилт обнаружил лет в девять, играя с другими детьми. Такая разница никогда не казалась ему чем-то странными или плохим, ведь с самого детства будущий трактирщик видел и понимал, что все люди разные, и мышление у них, соответственно, тоже разное.
Когда ему было одиннадцать, и Пилт уже думал, что его жизнь будет такой же, как и у родителей, по их Королевству пронеслась война. Тогда еще предыдущий Король хааров затеял, последнюю в своей жизни, ссору с соседом. Сначала через их деревню прошла армия Короля – жители не укрывались в лесах, ведь пока только начало войны, у всех есть провиант и просто так своя армия не станет свои же деревни жечь. Потом, через пару десятков дней, эта же армия прошла в обратном направлении, начиная уже грабить жителей деревушки. Сразу же за ними проследовали войска неприятеля, которые и сожгли деревню.
Семья Пилта, вместе с другими семьями, в это время скрывались в лесу, именно в нем отца в одну из ночей насмерть задрал зверь. Лесного жителя конечно же убили, однако отца было не вернуть. Эта неожиданная утрата подорвала здоровье матери Пилта, и она серьезно заболела, однако об этом стало известно слишком поздно, перед самой ее смертью, наступившей спустя три месяца. Но пока в семье оставалось еще два старших брата, когда жители возвращались в сожженную деревушку, для того, что бы вновь отстроить ее.
Но крестьяне не учли тех, кто отстал от войска лоранитов, а также тех из хааров, кто бежал с поля боя. В течении нескольких дней мимо их поселения прошло несколько вооруженных отрядов. Именно тогда двух сестер Пилта изнасиловали до смерти, убили троих его братьев, отобрали все ценное, что было в их семье. У трактирщика осталась лишь престарелая мать да сестренка, которой было всего четыре годика. И он, одиннадцатилетний мальчик, пытался в одиночку заново отстроить дом, но лишь пока была жива мать. Как только она умерла, Пилт, зная, что это дело безрезультатное, собрал оставшиеся пожитки, выкопал из укромного места коробку с фамильным, железным ножом, и с сестренкой отправился искать дальнейшего пристанища.
Он решил пойти на другую сторону границы, где, как слышал, намного реже случаются войны. Путь, который заменяет дней сорок, занял у мальчика два года. От страха, что их найдут, и что-нибудь сделают, он с сестренкой скитался по лесам, часто теряя направление. Когда было нечего есть, то есть зимой, весной и в половину лета, он очень осторожно, по ночам, подворовывал продукты и цыплят из деревень, которые иногда попадались на пути. А зимовали они в землянках, вырытых Пилтом.
Именно во время этого путешествия, благодаря лесной жизни и частым кражам, зрение Пилта обострилось, память улучшилась, а ум развился до сегодняшнего состояния.
В конце концов, после всех скитаний, они с сестренкой вышли к другой границе, и там их, уставших и обессиливших, заприметил трактирщик, который любил в свободное время просто бродить по лесу. Спустя несколько дней, в течении которых их кормили, поили, не давали никакой работы, да еще и помыли, трактирщик предложил Пилту, видя в беседах его живой, развитый ум, логическое мышление и цепкий глаз, остаться с трактире в качестве помощников. Посовещавшись с сестренкой, тринадцатилетний юноша согласился, и они остались в этом месте на правах прислуги, ведь они уже измотались таскаться по всей стране, да и дошли до той  цели, которую поставили перед собой – мирной границы.
Вскоре, от других работников, выяснилось, что старый трактирщик всю жизнь болен серьезным недугом – он не может иметь детей. После этой новости Пилту стало понятно, почему вся прислуга пытается во всем угодить хозяину, всегда слушается его, не перечит, старается угодить. Все понимали, что перед смертью он выберет себе приемника, которому достанется такое неплохое предприятия – целый трехэтажный трактир. Пилту этого было не нужно, ведь он и так нашел, что хотел – хорошую, спокойную, сытую жизнь, а большее ему было без надобности.
Но жизнь и тут сложилась по другому. Старый трактирщик, умирая, назвал Пилта своим преемником, причем, как полагается – в присутствии законного представителя местного сюзерена – офицера Фаргара. Этому решению Пилт сильно удивился, так как этого он никак не ожидал. Конечно, оставшаяся не удел прислуга стала смотреть на семнадцатилетнего выскочку неприязнью и затаенной злобой, но новый трактирщик этих взглядов не боялся, ведь вздумай они убить его в ближайшие года три, офицеру, который будет расследовать этот факт, сразу станет ясно, кто и почему совершил убийство, и кому-то из этих людей пронзят копьем сердце, по действующим законам.
Спустя пару лет Пилт выгнал из трактира всех своих недоброжелателей, так как не хотел подвергать себя и сестренку риску. Спустя еще четыре года он женил свою сестренку на сыне мельника, что явилось очень выгодной партией для обоих семей. Сам он женился спустя год после того, как стал владельцем трактира. Однако жена его, которую Пилт любил безумно, заболела варсией, и умерла в течении двух лет, не успев при этом родить своему мужу ребенка. Болезнь эта была неизлечимой, никто не знал, откуда и как она появляется у человека, сопровождалась варсия бесплодием, общей усталостью, сонливость, и, на последнем этапе – потерей зрения.
После смерти жены, с горя, Пилт дал себе зарок, что никогда больше не женится, и слово своего держал до последнего дня, даже просто не занимаясь ни с кем любовью, ведь слова, даже данные самому себе, трактирщик держал всегда.
Он уже решил, что выберет себе приемника также, как и предыдущий трактирщик, и уже начал повнимательнее приглядываться к прислуге, как к нему в гости заглянула эта четверка путников – воров.  Именно от их приезда Пилт ведет отсчет всем своим неприятностям. Именно они шокировали его тем небольшим сражением в лесу, именно их главарь ограбил барона, из-за чего, тот видимо разбушевался и в ярости пошел войной на ближайшего соседа. Конечно, он не винил их ни в чем, ведь у них разная жизнь и разные цели, разные ощущения, и они друг другу никто, да и не были они прямо виноваты в том, в каком положении Пилт оказался. Но, как бы то ни было, осадок у него по поводу этой четверки все равно остался.