За городом, у реки

 
 
1


     Он гнал внедорожник уже несколько часов по пыльной дороге за город на юг, пролетая мимо уходящих круто в сторону съездов с дороги, поворотов на перекрёстках, мимо бетонных развязок, встречаемые теперь все реже и реже, обгонял почти стоячие тихоходные груженые, просевшие на задние колеса дачные автомобили, грузовики и, только когда увидел широкий горизонт голубого неба, скрытого до этого стеной темного леса – снизил скорость.
    Илья выехал рано, в рабочий день. Дорога была свободной, встречались редкие машины, лишь иногда перед сужениями приходилось притормаживать, а потом снова давить на газ, так что он быстро выбрался за город в тот мир, без которого не представлял своей жизни. Снизив скорость, он мог в полной мере насладиться видом. Слева колосилось золотистое на солнце поле пшеницы. Илья вспомнил, как проезжал мимо весной: поле было вспахано, будто покрыто чёрным пуховым одеялом, готовым принять семя новой жизни. И вот теперь семена взошли. Неподалёку справа в просвете деревьев замелькал товарный поезд, направлявшийся в сторону города.
    Приятно сознавать, что работа и всё, что касалось города, осталось позади и об этом не нужно думать. Там, куда он направлялся, не будет ни поездов, ни автомобилей, ни сотовой связи. Только он и река. Он и его родные места, его трепетное чувство одиночества.
    Проехав поле, а за ним небольшой перелесок, Илья свернул на грунтовую дорогу. Погода вот уже несколько дней стояла тёплой, и легковые машины могли свободно проехать по дороге, что вела к лесу. Около двухсот километров позади. Оставалось ещё десять. Он съехал с трассы, осмотрелся на опушке. Потом поехал по заросшим просекам, углубляясь дальше в лес, объезжая берёзовую рощу. Вот три берёзы, кудрявые и высокие, с дрожащими на ветру почти прозрачными в солнечных лучах листьями. Дальше просека была совсем разбитой и узкой, колея глубокая, не проехать, а вокруг заросли дикой травы, горьковатый запах полыни, воздух пылен и сух. Илья подкатил внедорожник в тень высокого кустарника, достал рюкзак, сложенное в переноску удилище и пошёл пешком. Обогнув невысокий пригорок, заросший сочной травой, стал спускаться к реке, пробираясь сквозь заросли пыльного репейника.
    Ближе к реке воздух изменился: стал нежнее. Веял лёгкий, еле приметный ветерок.
Илья подошёл к краю откоса, где росли высокие тёмные ивы. Вот бузина, и место на берегу, где он обычно ловил рыбу. Внизу узкой лентой вьётся речка, глубокая и совсем тёмная в этих местах. Она делает несколько крутых поворотов и пропадает из виду, убегая дальше, чтобы слиться с Окой. На противоположном берегу взгляду открывался простор: широкие поля, немного дальше густой тёмный лес, а совсем близко у реки кривые заросшие ивы и светлые стволы берёз между ними. Шумят листвой деревья, течёт река, во всём чувствуется покой и умиротворённость.
    Сняв с плеч тяжёлый рюкзак и удерживая в руке удилище и садок, Илья медленно спустился по крутому склону. В прошлом году где-то здесь он прорезал лопатой траву, чтобы к реке вела узенькая тропинка. Теперь её не найти, всё заросло высокой дикой травой, бурьяном и репейником.   
    Спустившись к реке, он отыскал старое место у ровно спиленного и обтёсанного им самим ствола старого дуба, верхушку которого обломил в своё время ураган. Поставил рюкзак, разместил вещи. Наладив удилище, насадил наживку и закинул снасть. Удилище было хорошее, телескопическое, лёгкое. Без сильного замаха можно забросить метров на десять-пятнадцать от берега к середине реки, где водится крупная рыба. Илья посмотрел на старый пень у противоположного берега, вода почти покрывала его.
   Поплавок замер на тёмной воде. Илья выжидал.


2


     В ожидании всегда набегают мысли. Даже когда не хочется ни о чем думать, а просто созерцать. В этот раз мысли крутились вокруг вчерашнего дня.
   Он стоял у входа в подземный переход, докуривал сигарету прежде, чем спуститься в метро. Слева красовалась гостиница, за спиной широкая, выложенная брусчаткой площадь. Он часто приходил сюда после учебы в институте, побродить вокруг: пройтись от площади по маленьким узеньким улочкам, и теперь остановился, как лет пять тому назад. Рядом с ним стояла молодая девушка и тоже курила. Одной рукой она держала сигарету, а другой, локтем, прижимала большую папку для бумаг. Оба стояли и глядели каждый в свою сторону. Девушка его не замечала, одета в бежевый пиджачок с узкими плечами. Белый топик под пиджачком, на котором красовались две большие буквы «D&G», приоткрывал внизу маленькую полоску животика. Илья подумал, что она симпатичная и вполне подходит для теста. Тогда он сказал тихо, но внятно:
- Привет. Поехали со мной на рыбалку?
  По её лицу он видел, как она стала что-то мучительно вспоминать, вглядываясь в него.
   Тем временем Илья окинул взглядом улицу, посмотрел по сторонам. Там впереди, за девушкой, если подняться вверх по улице на левой стороне расположено кафе. Почему бы туда не пригласить её. Но мысль о том, что все повторится остановила его. Кроме привлекательной обстановки зала, паре размытых фраз ему не о чем будет вспомнить, не останется никаких впечатлений.
  Другое дело оказаться в этот момент на траве, когда над головой тенистые кроны деревьев, бескрайний небосклон, вокруг запах цветения. Вот куда ему хотелось увести девушку.
     Его слова прозвучали действительно тихо, но достаточно, чтобы девушка их услышала. Она посмотрела на парня в сером костюме и галстуке яркого цвета и подумала, что ему от неё нужно.
- Я вас знаю? - наконец спросила голубоглазая шатенка, слегка наклонив голову набок и сводя брови.
  Разумеется, она его не знала и не могла знать, хотя это был отличный повод, о чём он и сказал ей.
- Я спешу, - ответила она резко, - и шутить с вами не намерена.
   На том разговор и закончился, что и следовало ожидать. Это означало «ничего». Какой уже ответ по счёту? Седьмой или восьмой.
  Облегчённо вздохнув, что он вновь остался один, Илья с лёгким сердцем спустился в метро и был подхвачен толпой. Всё повторилось как прежде, снова и снова двигалось по спирали.
   
     Поплавок качнулся, чуть двинулся в сторону и затих. Илья на секунду замер, но поскольку поплавок продолжал стоять без движений, проверил наживку и закинул удочку заново.
   Забросить удочку и задать вопрос незнакомке: один и тот же знак. Забрасываешь и ждёшь. Почти всегда ничего. И всё-таки продолжаешь.
    В прошлый раз, в августе, он приезжал сюда с Николаем.
Его друг был с женой, но она ни разу не спустилась к реке, весь день провела наверху под навесом, с книгой и термосом. Жена Николая была из тех женщин, которые умеют манипулировать, не присутствуя рядом. Она подходила к обрыву, окликала его и спрашивала: скоро ли он и не пора ли возвращаться.
 Николай нервничал. Это было заметно по тому, как он поглядывал и на поплавок, и вверх по склону, где время от времени появлялась его жена. И от этих внезапных появлений её присутствие ощущалось сильнее, чем если бы она стояла за спиной.
  Илью это злило, но только не Николая. Тот нашёл своё счастье: женился. Сейчас ему тридцать пять; знай себе, живи, воспитывай детей, радуйся семейной жизни. Но нет, тянет его на природу, посидеть на берегу с удочкой в руках. Дома семья, в городе привычная работа, рутина. Илья прекрасно видел его желание оттянуть возвращение, потянуть время, когда они оставались вдвоем.
    В тот раз они сидели правее, у тех камышей, что начинались за кустом бузины. Наловили окуней и плотвы, сварили уху. Было вкусно, но жена Николая, спустившись под вечер к реке, не оценила похлёбку.
  Когда она поднялась обратно, Николай сказал тихо:
- Семья, сложная структура. Либо ты еще женат, либо уже нет. Женщина в любом случае в выигрыше, даже если ты разойдёшься с ней. С ней уйдут дети, и если мужчина их любит, то будет страдать без них.
    Он сказал это не горько, но обречённо, поглядывая на другой берег.
– Заметно мельче стало, - с досадой добавил Николай.  – В прошлые выходные того мелкого пня совсем не было видно.
    Илья промолчал, потому что не знал, что ответить. Но подумал: вот человек, который, как считал, нашёл «своё».  Может быть, счастье это когда разделяешь вдвоем общие интересы и тянет быть вместе несмотря ни на что.
   
3
   
    Сейчас Николая не было рядом. Тишина. И в этой тишине возникла простая мысль: можно быть женатым и всё равно одиноким. Можно быть одиноким и не быть покинутым.
   Илья посмотрел на старый пень у противоположного берега. Вода касалось его края. Николай был прав, к лету речка обмелела. На том берегу среди высокой травы лежали поваленные в воду бобрами деревья. Из воды торчали старые пни с зеленовато-бурой отметиной на коре.
    Илья радовался каждому дню, проведённому на берегу реки. Сотрудник аудиторской компании, он любил приезжать сюда в разгар лета, особенно в тёплые августовские дни, когда дышится легко и свободно, когда начинают цвести поздние травы и в воздухе разлит пряный запах растений. Всё вокруг пьянило, всё излучало тот самый последний летний всплеск любви: набухшие стебли растений, высокая трава, плотная сочная листва, даже воздух был полон сладковатым густым августовским ароматом, в котором смешивались семена растений, мелкие мошки, словом всё то, что щедро отдавал золотистый днём и бронзовый к вечеру чудесный последний месяц лета.
   Здесь чувствуется, что жизнь определена природой и подчиняется ей. Во всём проявляется гармония: в отдельном стебле травы, в листве, в полёте осы, в покрытых паутинкой растениях на берегу, в разросшихся по склону колючих кустах репейника. В таких местах ощущаешь единение с природой. Эмоциональная сила земли проникает в тебя сквозь почву, траву, шум листвы, запах полевых цветов. Сюда Илья стремился каждые выходные.
   
   В городе всё было иначе. Он видел это каждый день в метро: люди с мобильными телефонами, в наушниках, отрешённые от текущего мгновения. Сначала это был просто плеер, потом цифровые устройства с экранами для музыки, игр, чтения, и каждый так или иначе подключён к сети, не может без неё обходиться. Илья признавал, что и сам не мог: стало проще общаться, проще искать нужную информацию. Но каждый человек стал узнаваем, его местонахождение определялось автоматически. Подключаясь к сети, Илья чувствовал себя беспомощным, оголённым младенцем у всех на виду.
   А потом это новое приложение на смартфоне, с помощью которого легко осуществим «поиск твоей идеальной пары». Каждый может найти себе идеал, близкого человека. Считается, что достаточно поместить свою фотографию, написать пару строк о себе и произойдет чудо – люди встретят любовь всей своей жизни. И вот уже второе приложение для знакомства, а чуда всё не происходит. Илья смотрел и думал: может ли устройство объяснить, что такое обаяние? Все разнообразие чувств разве можно вместить в электронную программу. На экране, на страничках приложения как осенние листья в танце, кружились лица девушек, их ясные глаза, открытые плечики, стройные фигурки. А какая из них будет той единственной?
      Было время, когда Илья бродил по извитым улицам города, окутываемый разгорячённым сухим воздухом. Его звал город, тянули переулки, привлекали здания с красивым фасадом и старые, обветшалые дома, в которых ещё теплилась жизнь. Он исходил центр вдоль и поперёк, доходил до шумной площади вокзала, вдыхая запах гари. Смотрел, как вырывалось ему навстречу узкое синее небо, стиснутое каменными стенами зданий, и спрашивал себя: где та девушка, которая тронет его сердце?
    Быть может, она живет не в этом городе, может быть даже в другой стране, где-нибудь во Франции или Италии, в Англии или Испании или, почем знать, может она живет себе спокойно в Торонто или в Манчестере или идет по соседней улице, или пьет кофе в доме напротив и не знает о его существовании. Одним словом, не угадаешь: она одна на миллион, искать которую - все равно, что искать иголку в стоге сена. 
   Девушки, которых он встречал у друзей, в клубах были по-своему хороши. И мог бы последовать вслед за знакомством неплохой вечер или бурная ночь, но обязательно будет утро. Холодное утро разочарования, когда симпатия между двумя людьми исчезает навеки.
   Вот почему Илья сидел в стороне. Он не хотел лукавить, обманывать ни себя, ни других. Если незнакомая девушка присаживалась рядом, его охватывало беспокойство, чувство беспомощности перед инстинктами. Само влечение определено природой, от него никуда не деться. Но Илья не хотел быть рабом этой силы. Он сторонился обезличенных, поверхностных отношений, когда ничего нет кроме них, ничего другого, особенного, уникального. Когда однажды, проснувшись утром, ему будет не о чем говорить, и мысли будут только о том, чтобы она поскорее ушла.
 
   Илья сидел на берегу реки и старался не думать о пыльных улицах, однообразных переходах в метро, городских мачтах электропередач.  Все чаще он приходил к выводу, что город не создан для любви. Для работы, для дела – да, но не для любви. Не было в нем возможности встречать зарю, провожать закаты, устроившись на теплом бревнышке. Не здесь раскрываются чувства, не здесь веет душевным теплом, добротой, искренностью. Лишь в деревне или на лоне нетронутой людьми природы, где-нибудь в лощине среди скал проявляется красота души человека.  Поле, лесная просека, утренний туман, запах костра, берег реки, вкус копченой рыбы - без этого душа не будет наполнена, не будет спокойна. Камешки на дороге, репейник вдоль обочины, жухлая трава, щебет птиц –  это последнее, что остается, когда все теряешь и первое, с чего начинается остальное. Ничто уже не заменит этого мировоззрения, разве что его можно было бы с кем-нибудь разделить.
«Если когда-нибудь я решусь произнести важные слова моей жизни, думал Илья, те самые, которые обычно говорят любимой женщине, то я произнес бы их здесь, под дрожащими листьями ивы и березы, на мягком, согретом солнцем вереске.  Взял бы ее за руку и увел с шумной улицы, прочь из города в далекий с густой тенью перелесок, где покачиваются на ветру ветви клена, а на освещенной солнцем поляне растет земляника».
    На реке было тихо. Илья смотрел на отраженные в воде облака и думал о словах, произносимых при первом знакомстве. Тест, который четко обозначал грань между «все» и «ничего». Последний раз он воспользовался им вчера.
«Не хотите ли поехать со мной на рыбалку?» Он улыбнулся. Снимаются все дальнейшие вопросы. А главное вопрос доверия и увлеченности.
   Илья вернулся в город, когда уже стемнело.


4


   Новая неделя близилась к закату. Пятница. В метро толчея. Интересно смотреть вокруг, замечать людей, вглядываться в лица. Красивое лицо заметишь сразу, в милое приятно вглядываться.
  Вот девушка села напротив Ильи, немного левее. Лицо милое, одухотворённое, наполненное нежностью, в нём отразилась скрытая доброта. Но в чём? В улыбке? Во взгляде? Она не улыбается, и взгляда он не видит, потому что голова её наклонена, она читает книгу. Простую книгу в печатном переплёте. Держать обычную книгу, это совсем другое, другие ощущения по сравнению с электронной. Ладонь чувствует сначала шершавость, прохладу листа, потом его тепло. А может быть, всё дело в её чёлке, спадающей на лоб, и тенях у виска?
    Илья поймал себя на мысли, что не находил ответа. Притяжение к ней было вполне очевидным, столь явным и таким забытым, далёким чувством. Похожие ощущения он испытывал у липы на опушке леса, и прогуливаясь по берегу реки, и на склоне холма, и когда внезапный ветерок шуршит в камышах, и когда исчезает под водой поплавок и ощущаешь приятную тяжесть в удилище. Ему казалось почти невозможным, что он может испытать то же чувство в метро, глядя на девушку.
  Словно уловив его взгляд сквозь страницы книги, она оторвалась от чтения, подняла голову и с интересом посмотрела в его сторону. Девушка с маленькими ушками, весёлыми кудряшками только посмотрела, и этот взгляд проник и прикипел к сердцу. Тёмные волосы уложены назад и в сторону. Внешность заурядная: милые слегка оттопыренные ушки, небольшие глаза.
  Илья понял, что должен с ней заговорить. Подойти, сказать хотя бы одно слово. Снова ли замкнётся круг или это та, которая сможет поверить?
На следующей станции в вагон ввалилась толпа, и за вошедшими людьми девушка потерялась из виду. Илья уже не видел ни её лица, ни колен, ни рук, держащих книгу. Неожиданно горько осознал, что ни сегодня, ни завтра, а уже возможно через минуту, никогда её не увидит. В этот момент внутри себя он ощутил, как тесен стал ему мир с его гнетущей тревогой и неопределённостью. Он был готов принять другой, неизведанный, грядущий этой минутой и в тоже время разделить с ней свой, родной и близкий. Стало необходимо взглянуть на девушку ещё раз, краем глаза увидеть, как снова мелькнут её лицо, плечо, лоскут платья, край книги.
      Хотелось быть уверенным, что они оба находятся здесь, напротив, в вагоне метро, и оба едут вместе. При мысли о ней на душе стало беспокойно, но тепло и благостно. Илья словно очнулся, поскольку понял, что пропустил свою станцию, и всё ещё продолжал сидеть, поглядывать сквозь толпу через светлые полоски света на противоположную сторону вагона и во что-то верить. Должно быть, верил в чудо, хотя само одиночество, странная вещь: к нему привыкаешь и от него же бежишь.
     Вагон выскочил из темноты тоннеля на очередную станцию, замелькали лица, скрипнули колёса. Двери распахнулись. Илья поднялся и пошёл следом за девушкой.
– Не хотите ли поехать со мной на рыбалку? – как всегда, задал он свой вопрос и уже мысленно шагнул вверх по эскалатору, туда, где всё привычно и понятно, где не нужно ни на что надеяться.
– Может быть, для начала ты скажешь, как тебя зовут? –  спросила девушка.
Слова её вернули его назад. И взгляды их встретились.
    Она смотрела на него без удивления, без насмешки, с тем ровным, тёплым вниманием, с каким смотрят на человека, которого давно ожидали, но не знали, когда он придёт.
– Илья, – сказал он.
– Алина.
  Алина посмотрела на книгу в своих руках, ту самую, которую Илья видел сквозь полоски света в вагоне, и провела пальцем по корешку, словно проверяя, на месте ли.
– Я не люблю рыбалку, – добавила она. – Слишком долго ждать.
– Вы не любите ждать?
– Нет. Но мне интересно проверить, вдруг я сумею.
    Они поднялись и пошли по тротуару просто вперёд, в вечер, в город, который не знал о них ничего, и в этом незнании была своя милосердная доброта. Шаги звучали чуть гулко, не в такт, но близко друг к другу, и Илья подумал, что, может быть, в её словах и есть самое важное: не ответ на вопрос, а желание подождать. И пусть пока этого будет достаточно.

***