Я все чаще вспоминаю

Глядя на своих детей, которые растут, имея практически все (ну или почти все), я все чаще вспоминаю свое детство. Вспоминаю, и меня одолевает тоска – моим детям не дано почувствовать себя настоящими детьми. Вы спросите: «Почему? Сама же говоришь, у них все есть». Да есть! Да, почти все, что они хотят. Только нет самого главного – детства. Детства, такого как было у меня….
Вся прелесть моего детства заключалась в том, что, не имея того, что есть у моих детей сегодня – компьютера, мобильника, я имела самое главное – друзей. Друзей прекрасных, друзей веселых. Может быть поэтому, я все чаще рассказываю детям истории из моего детства. Они слушают, смеются и удивляются: «Мама, неужели ты так жила?». Да, я так жила…
История первая
Помню, как лет в пять-шесть я с отцом поехала на рыбалку. Мы остановились в хуторе Курганный, где он когда-то родился и вырос, у его тетки. До сих пор помню этот запах – настоящий хуторской запах с примесью аромата сушеных трав, парного молока, чего-то прелого и еще чего-то, что я не могу сейчас уже определить.
В общем, приехали мы туда и сразу же отправились на пруд. Отец забросил удочки, а я отправилась собирать одуванчики. Осень уже одолевала природу, а эти желтые вестники солнышка еще в большом количестве окружали водоем. Я собирала цветы, плела венок, искоса наблюдая за отцом, который периодически вытягивал из пруда рыбу…
Я даже сейчас помню, в чем я была тогда одета. На мне было мое любимое синее пальто – такая разлетайка с белым меховым воротником. Я просто обожала его. Так вот, я сплела венок, еще раз оглянулась на отца – он мирно сидел возле удочек и ждал очередной поклевки. Чтобы венок не пропал зазря, я решила его опустить на воду. Мне очень хотелось посмотреть, как он будет плыть по немного буроватой воде. И надо же мне было выбрать для реализации своего задуманного плана самое высокое место над водой. Курганный потому так и называется, что местность где он расположен усеяна небольшими курганами, возвышенностями. Вокруг пруда берега соответственно были тоже разными по высоте, вот я и пошла практически к самой высокой точке берега. И вместо того, чтобы просто бросить венок в воду решила его опустить на поверхность водоема. Я опустилась на колени, нагнулась и начала тянуться к воде. Когда венок практически был уже на воде, я поняла, что падаю…
Последнее, что я помню после падения пузыри воздуха поднимавшиеся над моей головой. Я в это время медленно опускалась на дно… Не знаю, сколько времени это продолжалось, но вдруг я почувствовала, что уже на берегу. Отец стоял рядом, тоже весь мокрый. Он не ругался, не кричал, просто молча, снимал с меня мокрое пальто и укутывал меня в свою фуфайку. Оказывается, он успел ее скинуть, прежде чем кинуться за мной в воду.
Подхватив меня, он быстро направился в сторону хутора. Там мы тихо пробрались в комнату. Он снял с меня мокрую одежду, начал развешивать ее. Тут появилась тетка и начала причитать. Отец ее успокоил и сказал, что я просто оступилась на берегу и упала в воду. О том, что я чуть не утонула, ни слова. Кстати сказать, об этом происшествии знали только он и я. Даже маме я рассказала об этом лет так пятнадцать или даже двадцать спустя.
Так я тонула второй раз в жизни. Первый раз произошел, когда мне было около двух лет – я чуть не утонула в огромной кастрюле, перевернувшись в нее вниз головой. Тогда меня спасло то, что воды там было очень мало и еще вовремя подоспевшая мама. Потом было еще несколько случаев, но они не достойны вашего внимания. В результате я поняла, что смерть от воды мне не грозит…
История вторая
Теперь расскажу вам о том, как мы любили проводить летние каникулы. Мы – это большая компания детворы, живущей на одной улице. Нас всегда собиралось человек пять-шесть. Мы брали с собой кто, что мог, чаще это был небольшой кусок хлеба и что-нибудь из овощей, или только один хлеб. Мы старались побыстрее улизнуть из дома, чтобы родители не заставили нас что-то делать, и убегали в лесополосу. Она проходила вдоль железной дороги. Нам нравилось иногда смотреть на пробегавшие мимо поезда, махать пассажирам. Одно время мальчишки повадились раскладывать на рельсах жестяные крышки с бутылок. Поезда расплющивали их в плоский кружок…
В лесополосе мы часто устраивали что-то вроде лагеря. Притащив с собой какие-то старые одеяла, мы натянули их между деревьями. В таких домиках мы устраивали что-то вроде жилого помещения и играли в дочки-матери. Потом у нас там появилась самодельная качеля. Между двух деревьев мы натянули где-то найденный толстый провод и прямо на нем, без всяких удобств, качались. Расстояние от дерева до дерева позволяло усесться на провод сразу нескольким человекам. Так мы, прямо как птички на электрических проводах качались, падали, снова качались, смеялись, падали.
Чуть позже мы нашли в лесополосе землянку, неизвестно кем устроенную. Естественно мы были уже полны решимости обосноваться в ней, но, появились мальчишки постарше, и мы ретировались.   
Еще одно любимое наше занятие в летний период – посещение местного асфальтового завода. Там мы находили кусочки смолы и с удовольствием жевали ее – это у нас было вместо жвачек сегодняшних. Но самое главное, что нас туда манило – огромные кучи щебня, который тут выгружали с товарных вагонов. Рядом с заводом находилась запасная ветка, на которую загонялись вагоны с разным строительным материалом.
Представьте себе гору щебня высотой метров десять. У ее основания, особенно после дождя, обязательно должна быть лужа, грязная, да еще смешанная с цементом, который тоже здесь выгружали. Мы забирались по пыльной куче на самую вершину, потом съезжали с нее и прямо в лужу. Нам даже не было больно, хотя щебень это не снег и даже не лед – это мелкий. Иногда даже с очень острыми краями камень. Но тогда мы на это не обращали внимания. Оказавшись в луже, мы весело хохотали и опять забирались на кучу. Представьте, какими мы оттуда уходили. Вода с цементом делала свое дело – волосы, одежда стояли просто колом.
После этого мы шли купаться в искусственный водоем. На старой водокачке поселилась какая-то семья, которая решила выкопать яму и заполнить ее водой. Учитывая, что почва там была глинистая, то, как только мы прыгали в воду, с ее дна поднималась мутная глинистая жижа и заполняла собой все вокруг. В общем добавив к цементу еще и глину мы приходили домой чуть ли не каменные. Вот уж доставалось нам от родителей. Но на следующий день все повторялось, и так все лето…
История третья
Подобные прогулки мы очень любили. Иногда даже устраивали своеобразные походы и шли изучать еще не изученные места. Обследовали все территории вдоль железной дороги, уходя от поселка на несколько десятков километров. Собирали цветы, ели пастушью сумку, а когда зацветала акация и ее.
Помню, как однажды, когда мы вернулись с очередной вылазки на природу, мне досталось по первое число от мамы. И не столько за то, что мы с братом пропадали целый день, а за то, что «могли же отравиться», как тогда кричала на нас мама. Дело в том, что уходя из дома, мы взяли с собой, как всегда только пол булки хлеба. Естественно мама переживала, что мы целый день голодные. На что мы ей с гордостью заявили – мы не голодные, мы поели. Когда же мама узнала что мы ели – у нее чуть инфаркт не случился…
Когда у нас закончились «припасы», а именно хлеб, мы перешли на траву – пастушья сумка тогда казалась чем-то необычайно вкусным. Я и сейчас иногда ее ем, когда бываю на Родине и детей угощаю, чему они очень удивляются. Так вот, одной травой сыт, конечно, не будешь, поэтому к обеду мы ужасно проголодались, а от дома ушли достаточно далеко. Как раз в это время мы набрели на свиноферму, огороженную огромными насыпями земли. На этих буграх мы нашли в большом количестве грибы. Нам было как-то все равно – съедобные они или нет, главное, что их можно было есть. Тут же отыскали какую-то железную крышку – помню, что это была крышка с медицинской штуки, в которой стерилизовались в больнице шприцы. Разожгли костер. На этой крышке нажарили грибы и тут же с удовольствием их съели. Вот об этом мы и поведали маме, вернувшись уже под вечер домой. Помню, как она переживала, чтобы мы, не дай Бог, не отравились, только нам все было ни по чем. Тогда нас, кажется, ничего не брало, а вот от мамы досталось по первое число…
История четвертая
Наша компания состояла из девчонок и мальчишек. Последних, правда, было больше, но никто не обращал на это внимание. Компания была дружная и веселая. Часто, когда родители запрещали нам уходить далеко от дома, мы собирались в балке, тут же на нашей улице. Там рос огромный тополь (сейчас его уже давно нет, но я до сих пор помню место, где он рос). Раскидистый, с толстыми боковыми ветвями, он служил нам чем-то вроде насеста. Мы забирались на него и свисали с его ветвей. Мальчишки, особенно один, Сашка, любили еще «повыделываться» перед нами, девчонками. Они цеплялись ногами за ветку, повисали вниз головой и так висели. Однажды Сашка очередной раз показывал чудеса эквилибристики. Повиснув вниз головой, он раскачивался взад-вперед и болтал без умолку. Мы даже не заметили, как в момент он оказался на земле. Удивительно, как он еще себе шею не свернул, ведь упал с полутораметровой высоты, головой вниз…
Мы просто покатились от смеха, когда его неугомонная болтовня закончилась глухим звуком падения на землю. Мы смеялись, а вот Сашке было не до смеха. Мы только потом поняли почему – оказывается он, падая, прикусил язык. Причем прикусил так, что чуть полностью его не откусил. Увидев кровь на его губах, мы пытались добиться, что у него болит, но Сашка только мычал. Мы отвели его домой. Мама мальчишки не только не пожалела его, но еще и надавала подзатыльников, да и нам чуть не перепало. Мы вовремя успели исчезнуть из ее поля зрения… Сашка потом долго не мог разговаривать, а мы тихо над ним посмеивались. Долгое время он не занимался и эквилибристикой, но как только его язык зажил, боль ушла – все повторилось. Только теперь без болтовни и раскачивания на ветках…
История пятая
 Мы росли как сорняки, но зато никогда не болели. Постепенно мы взрослели и наши приоритеты менялись. Потом на нашей улице появился мальчишка, которого мать привезла в наш поселок из Москвы. Он был наглым, считал, что ему все дозволено. Мальчишки быстро пошли у него на поводу. Потому что он рассказывал им о другой жизни, в которой есть деньги, алкоголь, мопед, вседозволенность. Он научил пацанов курить, пить, а самое главное не водиться с нами, девчонками. Ой, как мы его ненавидели. Он разбил нашу дружбу…
Где-то после окончания класса восьмого одна из нас, Лена, к слову сказать, нас было всего две девчонки на улице – я и Лена, так вот, Лена рано повзрослела. Познакомилась с парнем, вышла за него замуж, забеременела, но ребенка потеряла. Все это время мы с ней часто встречались все так же на улице, разговаривали, вспоминали былые времена…
Как-то раз мимо проходил этот московский хлыщ, Лену он особенно не любил, поэтому сразу же решил над ней поиздеваться. Тут же стояли мальчишки, те самые, с которыми мы когда-то вместе бегали по лужам, лазали по деревьям… Так вот этот хлыщ подошел к Лене и похлопав ее по животу съязвил что-то по поводу ее ребенка. Лена была не из тех, кто мог бы смолчать, на это он не рассчитывал, поэтому не смог даже ничего предпринять, как тут же оказался на земле. Рядом оказалась лужа, совсем недавно прошел дождь, вот в эту лужу и начала окунать его Лена. Делала это медленно, с чувством, с толком.  А мы, в оцепенении стояли рядом и просто смотрели на все происходящее…
Все неизвестно чем могло закончиться, если бы на другой стороне улицы не появилась женщина. Она вывела нас из ступора, начав кричать, чтобы мы разняли дерущихся. Лену мы оттащили, а хлыщ сам молча поднялся и почти бегом рванул по направлению к своему дому. Отойдя как можно дальше, он опять расхрабрился и стал обсыпать Лену пошлостями, но стоило ей только двинуться в его сторону, как он тут же убежал домой…
Помню тогда его мать приходила ругаться к матери Лены, но та послала ее подальше. Хлыщ же старался больше Лену не задевать, видимо понял, что может еще получить, но ненавидел ее всей душой. Это было видно по его глазам – они у него вообще были всегда какие-то злые…
Вот так мы и жили. Судьба у каждого из нас сложилась по-разному. Родители мои развелись, дом мы продали. Мама, правда, взяла себе флигель на той же улице, где мы жили раньше, поэтому, бывая у нее в гостях, я знала обо всем, что происходит в жизни каждого из нашей компании…
Лена родила еще одного ребенка. Ее муж погиб под колесами поезда, работая сцепщиком вагонов. Она вышла замуж второй раз, родила еще ребенка. Я тоже несколько раз выходила замуж, пока не встретила своего теперешнего мужа. Родила троих детей. Сашка тоже женился, уехал куда-то в хутор.
Хуже всего сложилась жизнь у мальчишек, которые в свое время попали под влияние московского хлыща. Он сам тоже женился, у него родился сын. Но он постоянно избивал свою жену, много пил, потом переключился на наркотики, от которых и умер лет в двадцать. Мальчишки же просто спились…Они сейчас похожи на столетних стариков, хотя на несколько лет моложе меня…
И в том, что их жизнь так сложилась, виноваты не столько они, сколько время, на которое пришлось их взросление. Это был как раз тот период, когда начали уходить в небытие пионеры, комсомол. Начался пересмотр ценностей – одни уходили, другие, не совсем правильные, приходили. Появилась вседозволенность с одной стороны и материальная нестабильность с другой. Все учились жить по-новому, и каждый делал это по-своему…
Об этом я не рассказываю своим детям, и ни, потому что это не совсем хорошая сторона той другой жизни, а потому что мне больше нравится вспоминать те, счастливые беззаботные годы детства, когда мы еще были вместе, когда нас объединяла дружба и улица…