Где-то в районе Плеса

Где-то в районе Плеса, свисая с самого обрыва, отражаясь в темной воде Волги, стоит ее дом. Двухэтажный домик, где ее комната, утопающая в маленьких подушках, занавесках, зеркалах и цветах похожа на белый лист бумаги, который страшно прикоснуться любому художнику и поэту.
Это место укрыто от ее мира офисных разборок, скучных мужей, шумных детей, дебильных коллег и мрачности окружающей действительности. Можно достать немного травы, усесться на балкон, и медленно наслаждаться окрошкой из облаков, воды, зелени, вдыхая неимоверный запах свободы и беспечности.
Каждый раз в начале июня, она говорит мужу, что уезжает в важную командировку в Кострому и едет в этот дом, на берегу Волги, чтобы провести там в одиночестве несколько дней. Она пьет одуванчиковое вино, вспоминая слова из Брэдбери: «Вино из одуванчиков — пойманное и закупоренное в бутылки лето». Читает Бродского и Лорку. И пишет письма, самой себе, когда ей было 18 лет.
Иногда, к ней заходит соседская собака. Она достает кусок белого хлеба, макает его в молоко и дает псу, которого оно зовет Джаред. Ей нравится Лето. Она любит лето. Только находясь в этом состоянии одиночества, васильковых полей, тяжеловесной Волги, терпкого солнца, она начинает слышать свое отражение, ту себя, с которой они разошлись тогда, когда она ему сказала да, наплевав на свои сомнения и желание чего-то больше, чем ей предложили. Она разговаривает с воображаемой собой и ей хорошо, в ее зрачках появляется огонь, пламя огоньков играет какую-то особенную симфонию.
Через неделю она возвращается домой. Ее муж и дети обожают маму в этот период, потому что в этот момент она живая как никогда, они ходят на выставки, катаются на велосипедах, сочиняют песни и словно забывают все те проблемы, которые мрачным кольцом окутали их жизнь.
Все возвращается осенью, когда в ее глазах снова появляется пустота.