Уроки жизни. Верины родители-2

   
Верин отец, с простым сказочно-русским именем Иван, был родом из-под Воронежа.
    Сама его фамилия говорила, что предки его были из умельцев-оружейников. Но это далёкие предки, а уже его отец Фёдор Поликарпович  был простым крестьянином. И когда в 1932году молодое государство Страны Советов кинуло клич на освоение Дальнего Востока, отец многодетного семейства Оружейников с новыми мечтами о богатой земле, щедрой на  дары, с лёгкостью собрал нехитрые пожитки, и «большим табором» (со слов матери Ивана – Марфы) двинулись на это самое освоение.
     Дальний Восток оправдал их надежды. Земля была здесь такой плодородной, что, казалось, воткни палку, она – зацветёт. Благодатный климат Приуссурья, красивые сопки, ветер с которых доносил дурманящий запах расцветшего в ту пору багульника, быстрые речки – притоки Уссури, горные озёра – всё это наполняло душу такой неизъяснимой лёгкостью и верой в наступившее хорошее   всем членам семьи переселенцев. Второй малой родиной назовут Приморье впоследствии все без исключения Оружейниковы.
      Родители Ивана осели в Уссурийске, названия некоторых районов которого звучат как сказка: район Семи Ветров, Доброполье, Хенина Сопка, Восход, Междуречье. Удачное расположение города в межсопочной котловине у слияния рек Раздольная, Раковка, Комаровка делало жизнь ребятни беззаботной : купание с мая по сентябрь и насыщенной – щедрая рыбалка с берега и с лодки, ловля раков руками и безусловные ночные костры любителей рыбной ловли, бесконечные (со слов Вериного папы) «басни и побасёнки».
 «Не отсюда ли родом и всем известное папино умение быть рассказчиком?» – не раз думала, став взрослой, Вера.
   Город, где он вырос, был полон тайн и загадок. Его история включает в себя и историю города Суйпинь чжурчжэньской империи, в память о которой осталась большая каменная черепаха в городском саду да немногочисленные китайцы, с наступлением революции оставшиеся в городе своих прапрапрадедов. Именно от китайцев перенимали пацаны Уссурийска не бояться змей, а уметь их использовать даже в кулинарии.
    Как хорош суп, сваренный из змеи, убедилась и мама Веры, прибывшая сюда из далёкой сибирской деревни.
    Папа Веры был прирождённый рыбак, умел из ничего сделать удочку, ловил рыбу на всё, что было под рукой: катышек хлеба, опарыш, дождевой червь, овод, муха, бусинка, мотыль. А ещё он сам делал какие-то хитрые приспособления и снасти, которые ему позволяли всегда уходить с рыбой, оставляя с носом других рыбаков, которые в метре от него безуспешно пытались поймать хоть толику папиного улова.
   Этим своим хобби он заразил и всю семью. Хотя папа ещё очень любил охоту, но как-то не принято хаживать за добычей вместе с маленькими детьми. Сидение же с удочкой у быстро текущей воды доставляло истинное наслаждение всей семье. Как играет солнце, восходное и закатное, как отражается месяц на глади воды, как разговаривает ветер с прибрежной ивою –Вере известно лет с пяти. Папа учил её не рвать удочку при первой поклёвке, а подождать мгновение. Этого мгновения ей, в отличии от брата,  вечно не хватало, но огорчаться по поводу сорвавшейся с крючка рыбы, по папиному мнению, не стоило:
– Если рыба твоя , она не уйдёт! – твердил он начинающей терять терпение дочке  и добавлял:
– Рыбака делает терпение.

     Вера была нетерпелива, в мать.
    От отца ей достались ясные голубые глаза, цвет волос (шатенка), пухлые губы. И хотя она не была его полной копией (а с годами больше стала походить на мать), она может назвать себя папиной любимицей. Она чувствовала всегда: к вытащенным из кармана конфетке, прянику или печенюшке отец обязательно прибавлял вслух вечную фразу:
– Гостинец от зайчика нашей маленькой! – а маленькой Вера была вплоть до шестого класса. Видно, зайчики очень любили папину дочку.
   Мамина работа учителем начальных классов не заканчивалась дома – вечные тетради и планы. Она, став семейной дамой, читала меньше, чем в юности. Редкий час свободного времени она больше проводила за вязанием или шитьём.
   А папа никогда не переставал читать. В свободное время его всегда можно было увидеть с книгой, газетой или журналом. Заражал любовью к чтению и Веру с братом, зачитывая понравившиеся кусочки взрослого приключенческого романа или детской книги. Сказка П.Ершова «Конёк-горбунок» была любимой книгой маленьких Веры и брата Алёши, которую они знали почти наизусть.   
     Папа очень хорошо разбирался в политике и международной обстановке. Бывало, послушает по радио новости, подумает и сделает далеко идущие прогнозы. А через несколько дней опять же из новостей узнавали их подтверждение.  Вера до сих пор не перестаёт удивляться – как он мог делать такие правильные выводы всего лишь основываясь на радиопередаче (о телевидении в каждом доме тогда ещё не мечталось).
     А ещё папа Веры был превосходным рассказчиком.  Если они шли с мамой впервые в какую-то её компанию, то папа Ваня шёл туда просто её мужем, а уходил Иваном с женой Лилей, всеобщим любимцем. Мама часто пеняла ему за то, что он опять, в очередной раз, взял на себя всё внимание компании, хотя это происходило само собой, что мама сама и понимала.  Он был общительным, но не той нахрапистой, разбитной манерой общения, а уважительной к каждому мнению, и умеющим чьё-либо ошибочное мнение изменить как-то незаметно. Вспомним и его сбывающиеся прогнозы в политике. Так же хорошо он разбирался и в людях. Никогда не станет спорить с неумным человеком, но никогда не выкажет к нему пренебрежения.
    Его эрудиция, жизненный опыт, включающий и работу старшим оперуполномоченным (после окончания Омской школы милиции) и душа бродяги-путешественника искали выхода накопленным знаниям об увиденном или пережитом.
      Иван Оружейников обладал сильной волей (это качество передалось Вере, она так же , как и он, будет без страха пробовать себя в разных профессиях).
      При задержании особо опасного рецидивиста ещё в Комсомольске-на-Амуре был тяжело ранен его сослуживец Сергей, в последний момент оттолкнувший Ивана и высунувшийся, прицельно целясь, из- за угла навстречу пуле бандита.  Так ангел-хранитель папы спас его от опасности, но не от душевной муки: «Пуля былы моя, а досталась другому». Работа в следственных органах требовала всего человека без остатка, а в первый год они с мамой теряют первую дочь, на похороны которой он чуть не опоздал из-за своих дальних и бесконечных командировок. Смерть их первенца – малышки с столь ранним развитием, что удивлялась видавшая многое на своем веку старая фельдшерица – стала вторым столь глубоким потрясением отца, что он решительно расстаётся с профессией, в которой уже делал успехи.
       Головные боли, появившиеся после этих событий, отец лечил тайгой, рекой и детьми.
      Наверное, главной его профессией и была профессия отца.
      Папа очень любил жизнь, умел находить причину радости во всём. Его обожала вся детвора: подружки Веры и приятели брата. Он мог запросто, идя с работы, включиться в популярные тогда игры «штандер», лапту.  В таких общих забавах он не выделял своих детей, не давал им форы.
      Вера помнит свою ревность к отцу, когда он запросто подставлял свои плечи ребятне при купании в озере. С дяди Ваниных плеч (за неимением вышки) так весело нырялось подружкам и друзьям строго по очереди, которую должны соблюдать и собственные дети.  Нарезвившись с детьми, отец уплывал на середину озера и там, на глубине, перевернувшись на спину, подолгу смотрел в небо.  Уже и вся детвора звала его с берега, а он медлил, потом, шумно, широкими гребками, плыл на зов ребятни.  О чём он думал в такие минуты своего одиночества, Вере не было ведомо.
     Если маму лишний раз не трогали из-за её занятости, то папа всегда был доступен. С упоением он играл в шахматы с сыном; в пешки, в пешки, «уголки», «морской бой» уже и с Верой. Обожал игру в покер и «тысячу» (но это уже со своими друзьями), дома с детьми играл лишь в карточную «акулину». Верина бабушка, папина тёща – Анна Петровна – была тожё любителем карточной игры, и, когда она гостила у них, папе было раздолье: ещё один игрок в доме. И мама при бабушке не смела портить игру, и детям тогда разрешалось даже играть в «дурака».  Сколько было смеха, сколько розыгрышей и обманных ходов предпринималось ими во имя победы! Как лихо цеплялись погоны из шестёрок друг другу!
      Конечно, не из-за этой их общей страсти бабушка Веры считала её папу любимым – из трёх – зятем. Отец во всём облегчал мамин быт. Как прекрасно готовил он борщ и макароны по-флотски! А его жаренная картошка была почему-то с хрустящей (не перегоревшей) корочкой, аппетитно пахнувшей поджаренным лучком.  Ни у кого больше не едала Вера так вкусно приготовленную рыбу, как у папы. Ещё он очень любил лес: был удачливым собирателем ягоды и грибов. В грибную пору папа мог при каждом удобном случае, даже во время обеда, нахватать их на жарёху на ближайшей к селу полянке.
      Если в семейной педагогике мама была чаще грозой, то папа почти всегда был безоблачным небом. Но если уж кто-то из двоих детей провинился в чём-либо, папа наказывал твердой и справедливой рукой, мама же больше морально.

       Почему они разошлись? Этот вопрос терзает Веру до сих пор, когда и папы уже нет в живых, когда и постаревшая, но не утратившая учительского пыла мама доживает свой век с её семьёй – когда-то книжная девочка, так и не разглядевшая своего героя в собственном муже.
       Почему люди расходятся? При кажушейся всей лучезарности жизни какая туча накрыла их семью? Почему мать Веры, рано лишившаяся сама отца, лишила  его своих детей? Нет ответа…
      И уже зять мамы Веры – Верин муж – предполагает:
 – Просто один любит, а другой позволяет себя любить.

 Папа, глядя с небес на нас, живущих, прости, пожалуйста, маму!