Уроки жизни-3

 
Первая победа   
    Кто не помнит своего нетерпения первоклашки перед первым сентябрём, когда в несчётный раз проводишь рукой по складочкам новенькой формы, примеряешь новые сандалики, щёлкаешь замком новенького клеёнчатого портфеля и когда тебя вечером (кажется, таким ещё ранним) мать гонит насильно в постель, приговаривая при этом:
– Сил больше нет всё это уже видеть.
   Лёжа в постели, ты ждёшь-не дождёшься долгожданного утра, ворочаешься, и не можешь уснуть, и, измучившись вконец, как-то внезапно проваливаешься в сон.
   Всё это Вера даже и по прошествии пяти десятков лет помнит, как сейчас.
   Вот она – первоклассница: два пышных белых банта в заплетённых светло-русых косах, белый, как и положено фартучек, огромный букет белых георгинов. За этим букетом можно было спрятаться от яркого солнца, уткнувшись прямым веснушчатым носиком в самую его середину, и уже оттуда с интересом поглядывать на таких важных старшеклассников и притихших однолеток, с кем ей предстояло учиться.
   Её лучистые голубые глаза, казалось, были отражением голубого неба этого тихого сентябрьского утра.
   А вот саму линейку Вера не помнит, и причина этого совсем в другом событии, затмившем впечатления от расцвеченного охапками цветов школьного двора и знакомства с своими будущими одноклассниками.
   Самое важное было потом.
   На первом ознакомительном уроке, учительница спросила ребят, кто из них знает стихи. Оказывается, учитель физики и электрик по совместительству оборудовал школьную радиорубку, и лучшим чтецам будет предоставлена честь прочитать стихи по радио. Класс безмолвствовал. Вера была учительским ребёнком и знала наизусть много стихов, но сробела от мысли, что надо выступать по радио.
   Мы уже знаем, чем было радио для Веры (да и не только для неё одной)
   А тут выступать самой?
   Пришлось учительнице (кстати, Вериной маме) самой отвести её в радиорубку, где уже были две бойкие старшеклассницы, называвшие учителю физики стихи, которые они будут озвучивать. Молодой учитель подошёл и к Вере спросить, что будет читать она. Вера прошептала:
– Колокольчики,– и немного подумав, добавила:
– Алексея Толстого.
– Замечательно! – воскликнул учитель и, дав возможность привыкнуть к новой обстановке девочкам, включил самодельный микрофон.
   Две первых чтицы, справившись с волнением, довольно хорошо прочли свои стихи. "Будто всю жизнь выступали", – подумала Вера.
   И вот наступил её черёд: непослушными губами она прошептала первую строчку стихотворения и замолчала, онемев от изумления, что она говорит по радио, что её слышит вся школа – от самого директора со всеми учителями, старшеклассниками до доброй уборщицы тёти Фроси.
   Выждав некоторое время, учитель проговорил в микрофон, что надо бы извинить самую маленькую чтицу, что всякий может от волнения забыть стихотворение.
   Вере от этих слов стало так обидно, ведь она ничего не забыла.
– У меня просто дух захватило! – крикнула она, перебивая учителя.
   И уже громко, с выражением (как её учила мама) прочла заново своё стихотворение. Закончив, она стремглав вылетела из радиорубки, услышав в спину учительскую похвалу.
   Открыв дверь в свой класс, Вера по глазам одноклассников поняла, что она теперь – знаменитость. С высоко поднятой головой подошла она к своей парте и тихо села. Теперь она твёрдо знала, что, поборов свой страх сегодня, она не будет больше бояться публичных выступлений никогда.