Последний монолог Мастера. Мифомистика 21 века

9  марта 1940  ПОСЛЕДНИЕ  СУТКИ

Все спуталось, реальность, бред и сон,
В душе осталась только тьма и боль,
Лишь иногда Елену видит он,
Там бал и Воланд, как последний бой.
Но что еще? Какая спесь  и даль
Опять к роману Мастера ведут.
И оставляют в думах лишь печаль.
- Да, я вернусь, когда туда уйду.

Не плачь, Не плачет. Тихая печаль.
Спина прямая, бедная моя.
Я буду жить, пока немая даль
Тебя не унесет  за те  моря.
Елена, снова рукопись возьми,
Там надо  править, да, я знаю как.
Над городом потерянным огни.
И мчится Понтий, и летит Пилат.

Она роняет ручку, хватил ль сил?
Друг Азазелло, дай ей снова крем.
Нет, Абадонна, он опять кружил.
Но вот и март, весна пришла совсем.
К нам снова возвращается она.
И надо жить, всей боли вопреки,
-О, Маргарита, ты не пей вина,
И конь твой в бездну от меня летит.

О чем Елена просит, не пойму,
Не слышу голос и не вижу глаз.
Светило ж солнце, отчего же тьму
Мне дарит Бегемот на этот раз?
Я повернусь к распятию окна,
Перенесусь к подножию холма,
На Патриарших царствует весна,
Жизнь так жестока, если мир-тюрьма.

Живой фигурой в шахматном плену
Я остаюсь, прощай навек, Москва,
Девятый день, и Анна, заглянув,
Такой печальной, неживой ушла.
Елена улыбалась, боже мой,
Мне надо жить, позволь мне,глупый бес.
И небосвод склонился надо мной,
Но на окно кот Бегемот залез.

И в суете, в сиянии стихий
Роман горит. Не может он гореть.
Бездомного безумные стихи
С немой усмешкой повторяет Смерть.
Девятый день, мышиная возня,
Как будто что-то можно изменить.
И смотрит хмурый доктор на меня,
Но что же он Елене говорит?

Девятый день на этом или том
Каком-то свете, поспешим на бал.
О чем ты споришь в суете с котом?
Сам Штраус этот вальс для нас играл.
Божественно, о как же мне легко
Под звуки вальса тот оставить свет,
И кони ржут, и больше нет оков,
Десятое, не может быть, рассвет.

Не обманул Танатос, старый шут,
Я буду жить, я допишу роман,
Врачи все лгут, диагнозы все врут,
Что остается? Горестный обман.
Где рукопись, Елена, ангел мой,
Часы остановились, странный миг,
Прекрасная, холодная, за мной?
И Абадонна в тишине возник.

Часы в минуты нужно разменять,
Остановиться и позвать кота:
- О, старый плут, ты проводи меня.
Куда? К Пилату, манит высота…
Прости меня, Елена, Ангел мой,
Ладья готова, полдень, что за мрак,
Тот берег, свет,  и кот идет со мной,
И Абадонна – это верный знак.

Мне трудно говорить, сдавило грудь.
Открой окно, я так хочу дышать.
Прекрасен этот свет, и пусть же пусть
Прости,  16.30 на часах…
Последние мгновенья, Домовой
Устроил вой, о ком же он опять.
Все рухнуло, часов усталый бой…
16.40, все, мой друг, прощай…

2

СЫН ЗВЕЗДОЧЕТА  ИЛИ КОД  ПИЛАТА


И пусть Астролог вычислит тот миг,
Когда сходились световые нити.
И появился призрачный Старик
- Он тоже Мастер? – Что вы, извините.
Я только тень Пилата или сон
О том, что Прокуратор воплотился,
Когда явился Маргарите он,
И в грезах о любви легко забылся.

Лишь нелюбимый совершает зло,
Распятие творит себе в забаву,
А если королеву повезло
Вам снова встретить, то дурная слава
Отстанет, словно кожа у змеи.
И станет вам все в мире так понятно.
И пусть Астролог вычислит твои
Ходы и судьбы, что он там невнятно
Бормочет и отходит в пустоту,
И длится испытанье Маргариты,

Отравлено вино, и в бездну ту
С высот Олимпа снова загляни ты.
Елены первозданные черты
Тебе являют звезды и столетья.
Сын Звездочета, от чего же ты
Бежал, спасался? Нет, он не ответит.
И только там, где сходятся миры,
Он в Мастера однажды воплотится,
Чтобы продолжить торжество игры,
Летят над бездной призрачные птицы.

Они несутся в суету миров,
Себе тела по росту выбирая.
И этот мир среди других таков,
Что дотянуться б до него, сгорая.
Он будет мил, и может быть потом,
Когда-нибудь останутся другие.
И обретут и кровь, и кров, и дом,
В тумане грез в обмане ностальгии.

И пустота покажется им сном,
И в тишине они побудут с нами.
Нас всех ведет последняя любовь,
Над странами, морями, временами.
И мы спешим к созвездиям светил,
И разглядев ту лунную дорожку,
Сын звездочета? Мастер воплотился,
Растерян и смущен еще немножко.

Иуда и Христос –одно лицо-
Я верила и верю Леонардо.
Но этим двум страдания за что?
- Не стоит бунтовать, так было надо….
И в коде их сокрыта тайна грез,
Прийти в сей мир, и долюбить Елену.
И написать роман о тайне роз,
О юноше, растаявшем мгновенно.

Адонис жив, в нем Мастер и Пилат,
Как свет и тьма, и как зима и лето.
И где-то там, у солнечных палат,
В скрещении лучей их ждет Елена.
Но больше нет ни муки, ни креста,
Там  спасена спасавшая Пилата,
Там  Мастера восторг и высота.
Их встретит и обнимет нынче Лада




3.

РОМАН  ВЕКА


ВОЛАНД, МАРГАРИТА И  ПИЛАТ

 Пролог

 Я часть той силы, той ли, я не знаю,
Но в пропасти исчезнувших минут,
Как шахматист, фигурками играю,
Ко мне на бал опять они придут.
И Мастера из бездны извлекая,
И увлекая вас в кошмар миров,
Я вижу, эта женщина нагая,
Как Саломея, среди их пиров.

Ну что ж, начнем, вам никуда
                не деться.
История, испитая до дна,,
Осталось только на балу раздеться,
И что там будет? Мир лишится сна.

1
А на балу, где в суете теснятся,
Не оставляя на душе следы,
Лишь эти тени, пусть тебе приснятся
 К рассвету Патриаршие пруды.
Там эти двое спорят, забывая,
Течение времен, опять о нем,
Профессор иностранный возникает,
И мир наивный так терзает он.
Не все пути в тумане различимы,
Опять ему лишиться головы,
А это просто жизнь несется мимо,
Совсем забыв про правила игры.

2

О, это миг, Пилат, к нему приводят
 Иешуа,и вечность, словно  миг,
И там Иуда под балконом бродит-
Задумался о выгодах своих.
И жизнь течет, ее пустые звенья
 Отброшены, как нам ненужный хлам,
Останутся мгновенья озаренья,
И тень металась по его следам.
И там, во тьме все гибельно и свято,
Растаяли над бездною следы,
Распятие, уносится куда-то
 Усталый  призрак яростной беды.

3.

Из бездны поднимаясь, Маргарита,
Давно забыла генеральский дом,
Там зеркало старинное разбито,
И бесами весь мир заполонен.
Зачем они нагрянули в столицу?
Умножить зло, добро нам подарить?
Во тьме ночной отчаянные лица,
А Воланд среди звезд ночных парит.
Царь Ирод спит, там Саломея кружит
 В бесстыжих снах, Креститель обречен,
И странный мир расширен или сужен,
Но  в музыке Шопена гибнет он.

4.

Проснулась в этот горький миг столица,
И сотни лиц в тумане различив,
Метался Мастер, где ему укрыться,
Когда поэт, слагающий стихи,
Поведал о явлении героя,
Которого ему не пережить.
И там, во тьме,  сирена, грозно воя,
Меняет мир на эти миражи.
Там  Маргарита  - облако тумана,
Там  Берлиоз – подобие огня,
И значит ясно – поздно или рано
 Дотянет он до рокового дня.

5

Пилат спасен, Пилату легче станет,
И где-то там, у дикой высоты,
Его Марго в последний раз помянет,
Подарит миру желтые цветы,
А  между тем в столице все сто-лицы,
Все кувырком в тумане и огне,
И где-то могут бесы воплотиться,
И бродят тени снова по земле.
Роман переписать, поставить точку,
Остановиться снова у черты,
И точно знать, что все это цветочки,
Те желтые, внезапные цветы.

6.

Мир канет в омут страсти и растает
 Распятье, Саломея, Иоанн,
И пусть тогда к нам Абадонна грянет
 Невинен, как дитя, как ураган,
Он будет страшен нынче на закате,
И в суете несбывшихся утрат
 О чем ты думал? Только об утрате,
Но здесь никто ни в чем не виноват.
Листая дни, уходят прочь сомненья,
Поэты у огня молчат в тиши,
И остается блажь стихотворенья,
Для Дьяволом оставленной души.

7.

И тополиный пух летел куда-то,
Туда, в туман, и не хватало сил,
Узнав свои последние утраты,
Тебе Бояном быть, но нет Руси,
Есть только миг сознанья и сомненья,
Когда в пылу сгорающих поэм
 Останется строка стихотворенья,
И улыбнется  пустоте поэт.
Их Мастер не любил, я это знаю,
Но Воланд молча слушает стихи,
Гроза, глаза и жизнь замрет у края,
И нам простятся все его грехи.

8.

Бал мертвецов, где отравитель каждый
 Готов ей рассказать об этом дне.
И знаю я, она придет однажды,
И черный всадник на гнедом коне
 За ними и за нами ли, не ясно,
Романа сон, печали миражи,
Все это и жестоко и напрасно,
Вернет в реальность и поможет жить.
И в зеркале мелькающий Иуда,
Мне бросит деньги и уйдет во тьму,
И жду суда – прозрения и чуда,
Но я  одна,  и я пришла к нему.

   9.

И будут все исчислены потери,
И все  в огне услышим голоса,
И только там весенние капели
 Нас оживят с тобой на полчаса.
Чтоб снова эту рукопись спасая,
И забывая новый скорбный путь,
Могла пройти в пустыне я у края,
И встретить Маргариту и задуть
 Свечу, и  чтобы не было пожара,
В огне внезапном, рукопись спалив,
Я вижу, как они выходят, с жаром,
Все повторяя словеса свои.

10.

Мир у черты, он за чертой последней,
Там нет  любви, и больше нет огня,
Но забывая и печаль и бредни,
В глухой ночи он ждет еще меня,
Там  Мастер с генералом спорят где-то,
И в зеркало суровый век глядит,
И только там, в преддверии рассвета,
Пугают Командоровы шаги.
Судьба наивна часто, но крылата,
Пусть   рукопись она опять спасла,
И это все награда и расплата
 За мир, за миг, за все мои дела.

11
   
Придет любовь и к Мастеру и к Музе,
Их снова встретит радостно Арбат,
И в этот век, и в этом их союзе,
Коварный век не будет виноват.
И пусть опять тот эпос повторится,
Ведь снова Воланд шахматы достал,
Нам остается в этот мир влюбиться,
И жить, паря.  Он так стихи читал,
Забыв о том, что грешно и что свято,
Смотрел в ее зеленые глаза,
Она прекрасна, и она крылата,
И нет пути, о Мастер мой, назад.

12.

А в зеркале старинном только тени,
Герои ненаписанных поэм.
И мы сегодня остаемся с теми,
Кто не отравлен временем измен,
И снова с нами вечные герои,
С небес взирает яростно Пилат,
Он истину в томлении откроет,
Но Мастер наш ни в чем не виноват,
Иная даль, забытая стихия,
Усядемся спокойно у огня,
И пусть моя несчастная Россия
 Вдруг станет новой Русью для меня.

13.

А там живут и духи и Бояны,
И сколько Домовым еще рыдать?
Пока бродить нам всем в ее туманах,
Заглядывая в синие глаза
 Усталых чародеек на закате,
Горит огонь последнего костра,
И знаю нам и сил и воли хватит,
Всем доказать, что Воланд был не прав,
Не глыба мрака, а хранитель света
 Вернется в мир, потерянный давно..
И вот тогда польется песня эта,
И от медовухи дерзкий и хмельной
 Он запоет, о том, что потеряли,
И снова в диких муках обрели,
И все-таки мы все там устояли,
И Русь, и дух мы сохранить смогли…


Рецензии