Фиолетовое стекло

Фиолетовое стекло

Наталья Буданова-Бобылева


Мы никогда не выигрываем.
Иной раз нам это кажется,
но такова маленькая любезность,
которой удостаивают нас боги.
Джек Лондон "Когда боги смеются"



Рита прищурилась, посмотрев на бесцеремонное солнце, и привычно закрыла глаза. Совсем близко шуршало морское одеяло, которым так приятно мысленно укрываться. Блаженство быть рядом, но только не в море. Странная любовь. Всё удивительно в этом лучшем, худшем из миров. Любой человек странен с точки зрения другого человека.

Чужие мягкие шаги, вторгаясь в густые звуки моря, нарушили уединение.  Человек остановился рядом с Ритой, пристально разглядывая её. Она чувствовала чужой взгляд, не раскрывая глаз.

Минуты растворялись в плеске и шуме волн.

– Кто вы? – Рита не выдержала первой.

Молчание. Нервное робкое покашливание.

– А как бы вы ответили на этот вопрос? Так сразу и не придумаешь, долго рассказывать.

– Вам, наверное, неудобно разговаривать со мной стоя. Садитесь рядом. Послушаем море вместе.

Легкое покачивание воздуха и шорох ткани сказали ей, что человек совсем близко.

Тишина продолжалась легко и долго. Никому не хотелось нарушать редкие мгновения гармонии.

– Не смог пройти мимо, простите. Слияние с природой не каждому даётся.

Рите не хотелось открывать глаза. Говорить, не видя собеседника, было новым и необычным ощущением. Она осторожно вдохнула терпкую атмосферу: та светилась любимым фиолетовым.

– Хорошо. Ваш голос вписывается в пейзаж дня. Мне вдруг подумалось. Интересно, что главное в восприятии человека человеком?  Может быть - это зрение или неизвестные химические реакции. Ощущения, осязание, звуки, слух, обоняние многими берутся в расчет. А мыслеформы, поступки, они ведь тоже важны –  что заставляет нас останавливаться около человека?

Его беспокойное покашливание убаюкивало Риту. Жалость. Говорят, что это нехорошее чувство, но у Риты оно всегда примешивалось, как соль, ко всем её привязанностям. Ей захотелось вдруг вскочить и убежать: «не хочу»,– неожиданно затрепетало в районе горла,– «не хочу боли». Но сила притяжения момента оказалась сильнее.

– Вечный вопрос,– голос незнакомца звучал тихо,– трудно сказать, что нас заставляет выбирать того или иного человека. Бывает, видимо, по-разному. Некоторым важна внешность: подсознательно в нас живёт определенно точная картинка родного человека. Заложено генетической программой. Идеальный партнер.

– Да, да. Это вы верно сказали…Я – Рита. А вы?

– Я – Сол.

– Сол? Как солнце? Я всегда при его появлении закрываю глаза.– Рита улыбнулась.– Или,– как соль, та, что разъедает уже зажившие раны?

– Сергей Олегович Лавров, всего лишь.

Его ответная улыбка передалась ей по воздуху.

– А вы та жемчужина - Маргарита, что я случайно нашел у моря?

– Что вы, я просто Рита, до жемчуга мне далеко.

Рита непроизвольно пошевелила рукой желая дотронуться до Сола, почувствовать его, но отдернула руку, ощутив жар где-то совсем рядом.

– Да, так вот,– голос Сола зазвучал хрипловато,– некоторым важен звук, то есть голос. Люди с абсолютным жизненным слухом воспринимают малейшие нюансы музыки слов и голоса.

– Звучит как симфония. Спасибо за музыкальное сопровождение песни волн.

– Некоторые, единицы,– продолжал Сол,– способны реагировать только под аккомпанемент интеллекта. Им не важна внешняя картинка, и даже звучание. Главное – «что» они слышат.

– Сказочные люди. Бывают и такие?

– Бывают,– Сол пристально вгляделся в глаза Риты, она ощутила это сквозь ресницы,– и даже чаще, чем вы думаете.

Они долго шептались в тот день, наполняя содержимое внутренних сосудов, перемешивая его, и образуя общий, новый коктейль.

– До завтра, Рита?

Звуки песка смолкли.

Рита сидела у моря, но уже с раскрытыми глазами. Она спрашивала себя: что это было?



-2-


Разговор назавтра начался,  словно и не прерывался.

– Есть люди – «физики», как я их называю. Для них важно лишь физическое влечение. Игра гормонов, прелюдия, мозговой взрыв, а иначе отношения для них теряют всяческий смысл.

– Таких людей мне жаль,– Рита улыбнулась.

– Ну почему же,- протянул с иронией Сол, – их жизнь вполне конкретна, лишена полутонов, и все же, именно такие люди чаще всего счастливы.

– Пожалуй. Им легко получить свою дозу наркотика под названием «счастье». Несколько упражнений акробатики и алле-оп – готово!

Сол ощутимо втянул воздух и произнес:

– Рита, может быть, ты все-таки откроешь глаза. Мы не в равном положении. Я вижу тебя, а ты – нет. Это нечестная игра.

– Нет-нет,– Рита торопливо улыбнулась,– и не проси. Разрушить сложившуюся гармонию, в чем бы она ни состояла, так легко. Да и зачем? Через неделю мы расстанемся навсегда, пусть твой образ будет таким, каким я его создала в своём воображении. Разбитые иллюзии – что может быть горше? Оставайся мечтой.

Сол помолчал, лишь его привычное покашливание вплеталось в морскую песню о том, как он так и не смог достать свою жемчужину со дна моря.

Через некоторое время голос его окреп и вернулся к Рите.

– Иллюзии правят миром. В наш сетевой век они нарастающей волной забивают эфиры человечества. Суррогаты подменяют настоящие чувства. Нам кажется, что мы любим, мы искусно поддерживаем в себе эту ложь, ведь это легче, чем любить конкретного, реального человека с его недостатками и комплексами. Открыть глаза на свой внутренний мир сложнее, чем на мир внешний. Внутри нас есть всё. Найти то, что нам по-настоящему необходимо – вот задача, реализуемая в нас миром внешним.

– Похоже на лекцию,– Рита усмехнулась.– Ты прав, и не прав. Я подумала, что не заметила как мы перешли на «ты». Забавно, правда?

– Ага, очень смешно,– голос Сола прозвучал горьковато.

Чиркнула спичка и Рита вдохнула дым с ароматом.

– Ты куришь? Так долго держался?

– Иногда. Очень редко. Даже не знаю почему.

– А я всю жизнь бросаю. Знаешь, мою автобиографию можно писать как азбуку Морзе: закурила, бросила, здесь закурила, а в этот период – бросила… Так вот, о чем я? Ты прав и не прав, понимаешь, жизнь слишком обнаженная штука. А человек, на самом деле он – ребёнок, даже самые матёрые человечища  – это такие милые малыши. Нам необходима как воздух, эта иллюзия-мечта, что есть абсолютно наш человек на Земле. Разрушить эту мечту очень легко. Что мы все и делаем ежесекундно. А вот создать, сохранить, даже в памяти – очень трудно. Понимаешь?

– Да, надеюсь, что понимаю, скорее – чувствую, – Сол наклонился к лицу Риты, к самому её лицу, дыхание его обжигало, но она не дёрнулась, только в районе сердца что-то громко стукнуло.

– Ты очень сильный человек. Но сердце у тебя сейчас выпрыгнет, даже сквозь одежду слышно,– Сол резко встал,– до завтра.



-3-

Закат уже купался в море. Солнце уходило, и сквозь  закрытые глаза Рита ощущала как оно тихо ложилось в волны, будто в  колыбель. Вода подхватывала добычу и медленно уносила её глубже и ниже, покачивая как ребенка.

Рита услышала за спиной знакомые шаги. Сегодня она сидела на песке совсем рядом с морем, повернув лицо к горизонту. Но напрасно Сол надеялся,– когда он сел рядом, глаза Риты были уже закрыты.

– Сегодня наш последний день,– Рита покашливала, словно переняв привычку Сола,– хочется сделать его необычным. Красивый закат, правда? Как сложно сделать закат жизни человека таким же красивым, как рассвет.

– Да,– Сол взял её за руку.– Рита…

Она осторожно высвободила руку из его пальцев.

– Сегодня моя жизнь делает новый виток. Дай, пожалуйста, сигарету. Я не люблю прощаний, обещаний, уверений, поэтому будем разговаривать как обычно.

– А разве то, что здесь происходило восемь дней,  было обыденным?– Сол вложил в руку Риты закуренную сигарету.

– Не будем превращать всё в банальность. Не будем говорить лишних слов, оставлять адреса,  произносить трюизмы, что  «никогда не забудем», и тому подобные пошлости.

– Ты жестче, чем я думал.

– Нет, просто ты мало знаешь меня, вот и всё. Я не хочу делить твой образ ни с кем, и не с чем. И не хочу, чтобы он исчез однажды, был разрушен. Он мне очень дорог.

– Есть люди,– голос Сола звучал глуше,– которым важна игра, её тонкие переливы, интрига на грани фола, таинственность, взлеты и падения. Игроки, актёры – так я их называю. Им не важно – кто, важно «как» все происходит. Они живут в выдуманном мире театра всю жизнь, путая сцену и жизнь, подмостки и партер.

– А ты тоже жестче, чем я думала, моё солнце. – Уголки губ Риты поникли, как крылья бабочки.– Я сейчас поняла, что смотрю на мир через фиолетовое стекло. Всё как будто чуть в тумане, в дымке, фиолетовый – это не розовый, он не раскрашивает, он приглушает. Этот цвет накладывает тень там, где  необходимо. Он скрадывает острые углы, и ты живешь в сумерках, но до чего же, красивых сумерках. Там можно не видеть то, что видеть совсем не хочется. Стекло похоже на застывшую воду. Фиолетовая рябь её фонтаном выжигает внутри оазис ёмкости. Прощай.

– Но ты совсем не хочешь видеть. Даже сквозь фиолетовое стекло.

– Я вижу то, что хочет моё сердце, мне этого достаточно. Сердце не обманет.

– Я буду надеяться хотя бы услышать тебя вновь,– Сол встал,– открой глаза, когда я уйду. Прошу тебя.

Шорох песка. Тишина. Море удивленно вздохнуло и замолчало.

Рита открыла глаза и увидела перед собой четко написанные на песке буквы адреса и телефона. Ветер усилился. И вскоре море заговорило вновь и заштормило.

Рита закрыла глаза. Надо подождать, когда море смоет буквы на песке. Не смотреть. Иначе ненароком запомнишь. Ей не пришлось ждать долго. Плеск волн усилился. И когда она через некоторое время открыла глаза, перед ней лежал мокрый ровный песок, залитый морем и её слезами.


© Copyright: Наталья Буданова-Бобылева, 2013