Дачное детство

...
Детство подходило к концу. Беззаботное, лишенное страхов. Когда мы не боялись пить свежую воду из скважины и, ежедневно гуляя по лесу, не подхватили ни одного клеща. Время, в котором нигде не спрашивали паспорт, ни одной рамки не было ни на одном вокзале, а про террористов никто не слышал.
Но времена менялись.  Дедушка скоропостижно умер, бабушка часто плакала и потеряла былую энергию. А дача на 771 км из совсем недавно ухоженной и обустроенной их стараниями, стала постепенно приходить в упадок. Бабушка как могла вела хозяйство,  прожила еще 24 года и оставила дачу мне. Я же предательски продал полуразвалившийся домик на участке, заросшем травой...
Дачный сезон в моем далеком детстве каждый год начинался 1 мая. Накануне я обязательно ночевал у любимых деда Вити и бабушки Вали, страдая бессонницей в предвкушении поездки. Утром мы медленно шагали на электричку. Одноногий дедушка с палкой отставал от нас. Купив билеты, долго стояли на платформе. Проходящие тепловозы, волокущие длиннющие составы, обдавали нас теплом и сотрясали платформу. Я зажимал уши от невыносимого шума, и огромный дракон-тепловоз грузно шагал передо мной, обдавая дымом из огнедышащих ноздрей.
Запрыгнув в электричку, я через полчаса оказывался в лесу. Лес - та стихия, которой в детстве я посвятил первые поэмы. Эти примитивные тексты не сохранились. Но духом леса было пропитано мое нехитрое детство. На даче прогулки по лесу становились лучшими моментами жизни. Огромные сосны создавали приятную тень,  в траве кокетливо пряталась земляника, а скрип дедова протеза позади вселял спокойствие и уверенность. В детстве, живя на даче, я каждый день с кем-нибудь из взрослых совершал круг по лесу. Обязательно заходили на станцию и считали вагоны проходящих товарных поездов... Особым праздником были прогулки на залив Волги. Дедушка эту далекую  дорогу не осиливал, и ходил я с родителями. Чаще же они не спеша прогуливались, а я наматывал вокруг них круги на детском велосипеде.
Залив иногда чистый, временами заросший ряской, возникал перед нами, как на картинке, в окружении густых зеленых берегов. И по сей день это одно из самых живописных мест во всей округе. На заливе мы с отцом ловили рыбешку, улов редко превышал 4-5 штук. Но это были прекрасные часы покоя, азарта и умиротворенности...
На дачном участке мне нравилось меньше. На майские праздники он скупо встречал нас многолетним зеленым луком  и едва проклюнувшимися листочками щавеля. Я грыз последний, предпочтя его луку.... А летом участок, хотя и одаривал нас щедро своими плодами,  был слишком солнечным и жарким. Иногда я прятался в густой малине, но тянуло больше в лес...
На день победы уже вовсю белели яблони и вишни. Лето приближалось. По просохшим аллеям я гонял на велосипеде. Велосипед и лес прекрасно сочетались. Гонять по тропинкам было одно удовольствие. Все пространство от поселка Васильево и до залива открывалось велосипедисту, надо было только приложить усилия и крутить педали.
Велосипеды словно росли вместе со мной, сменяя друг друга. Сначала Зайчик с приставными колесами, потом Школьник. Его, дефицит, достал для меня сосед по даче Семен Яковлевич. Позже появилась складная Кама, умещавшаяся в салон Запорожца... И, наконец, мопед, уже после смерти деда. Мопед сильно шумел и вызывал недовольство дачников, так что я предпочитал быстрее уехать за ворота. Иногда приходилось удирать от хулиганов или собак. Так что это не слишком комфортное транспортное средство довольно быстро было продано.
Бабушка и дедушка с соседями по даче дружили. Особенно ценились вечера, когда, собравшись с ними на аллее, мы сидели вокруг костра. Все - пожилые, молодые, дети. В золе пеклась долгожданная картошка. Ее надо было разыскать среди углей и откатить в сторону какой-нибудь палкой. Беседы велись допоздна. Перемазашись золой, мы чистили, солили картошку и любовались тем, как низко над горизонтом разгоралась красноватая луна. Соседи расходились, костер остывал. Все казалось таинственным и загадочным. Луна была чужая и висела не на своем месте. Пауки на веранде в ее кровавом свете вылезали из щелей и принимались за работу. Перед сном мы с бабушкой выходили посмотреть, чего они там наплели. И наступал сон, глубокий, как звездное небо...
Если не спалось, бабушка часто рассказывала одну и ту же историю, как она в 30-е годы поплыла искать счастья на Сахалин. На Сахалине служил ее брат Анатолий, позже погибший на войне. В его честь был позже назван мой отец.
Бабушка плыла в трюме корабля, а затем ее приехал встречать брат на военном катере. Главным потрясением для нее стало то, как она не могла перебраться на этот катер в бушующем море. Какой-то военный сбросил ее с то ли с лестницы, то ли с трапа на палубу катера, подгадав момент его сближения с кораблем...
Что интересно, и моя вторая бабушка Лидия Леонидовна также побывала на Сахалине, правда позже. Ее пребывание там отметилось рождением моей мамы. А второй мой дедушка служил морским офицером и немного повоевал с японцами...
Вот ведь как совпадают дороги будущих родственников даже в такой большой стране. И чем прельщал Сахалин девушек того времени?
Уж не знаю, что хорошего нашла бабушка Валя на Сахалине. Уже и не вспомню, где и как, по ее словам, к ней сватался знаменитый пограничник Карацюпа. Но с будущим мужем, моим дедом, она познакомилась уже в Казани.  Бабушка, родом из Калуги, до войны жила в Москве у тетки, а в годы войны вместе с заводом была эвакуирована в Казань. Дедушка, коренной казанец, после ранения был демобилизован и работал в своем городе. Они поженились в 45-м, не дожидаясь окончания войны, и жили вместе, пока смерть деда их не разлучила.
Дедушка дачу любил. Летом, когда не был в отпуске, он приезжал к нам после работы на электричке. Мы с мамой или бабушкой всегда встречали его на станции. Мне от деда часто доставался какой-то гостинец. Помню, с каких-то совещаний он часто привозил обкомовские творожные сырки, совсем не те, что продавали в магазинах.
Будучи в отпуске , дед часто отдыхал в Васильевском санатории, но каждый день приезжал ко мне на дачу, и мы играли в карты.
Несмотря на то, что он был без ноги, он практически все строил сам, даже крышу дома крыл, залезая на конек. Вместе с моим отцом они построили эксклюзивный железный сарай с душем и туалетом. Я, будучи школьником, в меру сил помогал им пристраивать к дому открытую веранду, прибивал доски.
А однажды мы с дедом за два дня построили курятник, этакую будку с дверью и окном, высотой в метр. Сначала, сидя в этой будке, я играл в продавца табачного киоска, и продавал деду его же папиросы. А затем, глядя на соседей по даче, родители купили мне трех цыплят, и они все лето жили в курятнике, постепенно превращаясь в курицу и двух петушков. Когда мы уезжали с дачи, этих кур брали с собой в город, и они жили у бабушки в ванной. А в конце лета отдали их соседям на съедение, ибо девать их стало некуда, а сами мы их есть не смогли бы.
Конец августа был грустным временем. Начиналась учеба в школе. Созревал шиповник, и его колючие плоды становились последним даром отшумевшего лета. И мы прощались с дачей, чтобы, как всегда, снова встретиться с ней 1 мая.
Казалось, так будет всегда. И я даже не задумывался, как немного таких встреч нам отмерено. Детство испарялось...

2013