Азбука жизни Глава 2 Часть 10 Сила благородства

Глава 2.10. Сила благородства

Наблюдая за мужчинами, мне порой кажется, что я знаю о каждом из них всё. Но ровно то же самое могу сказать и о женщинах. Вывод, который напрашивается сам: человек, лишённый зависти, — благороден. А благородство для людей, погрязших в собственных слабостях, часто невыносимо.

— А у тебя есть, Вика, недостатки? — раздался рядом голос, нарушая ход моих мыслей. Это был Влад, устроившийся в кресле напротив с видом невинного исследователя.

Я медленно перевела на него взгляд.
—Есть. Один, но врождённый. Лень. Она, как утверждают, родилась раньше меня. Это я слышала с пелёнок. Хотя, если разобраться, это не совсем лень. Скорее… полное неумение организовать то самое «свободное время».

— А у тебя оно вообще было, это свободное время? — уточнил он, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк подкола.

— Нет, — честно ответила я. — Никогда. Было одно сплошное желание — везде успеть. Из основной школы — бегом в музыкальную. В старших классах добавилась жажда познать историю искусства — вот тебе и художественная школа. А потом, подрастая, я вдруг увлеклась спортом. Просто потому, что поняла: тело тоже надо тренировать.

— Но ты забыла самую первую главу, — встрял Николенька, отложив газету. — Как в четыре года тебя бабуля, Ксения Евгеньевна, отвела на художественную гимнастику. Ты же была обещанием балетной сцены.

— И благополучно забросила её в первом же классе, — парировала я. — От всей этой «твоей гимнастики» у меня осталась только одна полезная привычка — держать спину прямо. Как струна.

— Не возражаю! — рассмеялся он.
—Но вот летящая походка, — добавила я, — как утверждает моя мамочка, у меня с рождения. Это уже от природы.

— В ней-то и отражается весь твой характер, — сказал Влад задумчиво. — Потому что живёшь на редкость легко. Словно не замечаешь вокруг никого. Ты не идешь — ты паришь над землёй. И для этого есть объяснение.

— И какое же? — поинтересовалась я, хотя догадывалась.
—Тебе просто дела нет до пороков и слабостей других людей. Ты их не осуждаешь, ты их игнорируешь. А вот к себе… к себе ты безжалостна. Себе ты ничего не прощаешь.

— И при этом, — подхватил Николенька, — ты на редкость свободный человек. Внутренне.

— Почему «достаточно свободный»? — насторожилась я. — Я свободна от всего. Абсолютно. Если только… — я запнулась, ловя нужные слова. — Если только в те моменты, когда я кого-то оставляла. Мужчин. Но я же их не разлюбила. Я до сих пор люблю. И благодарна. Каждому.

— Но в этом-то и парадокс, — не отставал Влад. — У тебя в подсознании идёт постоянная борьба. Скажи честно: есть ли для тебя вопросы, на которые ты сама не можешь ответить?

— Нет, — выпалила я быстро, но тут же смягчилась. — Хотя… поступки мои у других часто вопросы вызывают. На которые я им и не могу ответить. Есть в жизни вещи, которые человек объясняет только себе. Внутренним судом.

— Хорошо, — Влад сделал вид, что сдаётся, но это была засада. — Тогда объясни мне, как человеку, одну вещь. Почему мужчина, проживший с женой бок о бок лет тридцать, бросает её? Без причины. Без видимых оснований. Просто взял и ушёл.

Я задумалась на секунду, собирая мысли в резкую, отточенную формулу.
—Сегодня это легко объяснимо. Взгляни на власть! Они ведь действуют по той же схеме. Сначала создают условия для какого-нибудь закона. Потом пишут этот закон — исключительно под себя, для своей выгоды. Если бы у нас была власть достойная, честная, то и законы бы ей издаваемые… соответствовали законам совести. А не удобству.

— А что ты вкладываешь в это — «законы совести»? — спросил Николенька, подключаясь к разговору уже всерьёз.

— Это момент, когда человек не может переступить черту, — сказала я просто. — Внутреннюю черту.

— А она у всех одна, эта черта?
—Конечно, нет! — воскликнула я. — Она у каждого своя. Она сложена из трёх китов: благородства, достоинства и чести. И в силу обстоятельств, среды, воспитания — высота этой черты у всех разная. Но суть в одном: заходить за неё — нельзя. Это точка невозврата.

— Ты забываешь про генетику, — заметил Влад. — Она же влияет на всё. Учёные, кажется, отводят ей девяносто пять процентов.

— Но не забывай, — парировала я, — что гены бывают разные. Положительные и отрицательные. И сила человека, его настоящая красота, определяются именно степенью, с которой он способен бороться с теми самыми, отрицательными генами. Со своим тёмным наследством.

— И всё? — усмехнулся Влад.
—Да! — твёрдо сказала я. — Всё. И знаешь, кто по-настоящему счастлив? Тот, у кого государственные законы хоть в чём-то совпадают с законами его собственной совести. А законы совести… они не меняются. Никогда. Ни при какой власти. Ни при каком образовании.

В этот момент со стороны двери раздался сдавленный смешок.
—Влад, чего ты? — обернулся Николай.
—Да так… Наблюдаю за Викой уже несколько минут, — сказал Влад, едва сдерживая улыбку. — А она, увлёкшись, никого вокруг не замечает и… разговаривает сама с собой. Вслух. Очень убедительно, кстати.

Все, сидящие в гостиной, дружно рассмеялись. Я почувствовала, как тепло разливается по щекам, но это была приятная, смущённая улыбка.

Спасибо, Вересов. Спасибо, Влад. Подталкиваете на интересный разговор, который, я чувствую, ещё должен состояться. И для меня это — бесценный материал. Для будущих глав.

Мне стало совестно. Я не люблю, когда интервал между написанием новых глав растягивается. А в последние дни я слишком много отвлекалась, забывала о книге. О той самой книге, которую с таким нетерпением ждёт Володя, там, в Сан-Хосе. Пора собирать мысли в строчки.