Ты, где?

=
- Ты, где, любимая? Я тебя искал всюду! Я обошел твой дом. Ты, что меня не видела?
- Меня дома не было. Я уезжала.
- Тогда, дай мне свой телефон, я твой номер запишу, - и Коля стал записывать в сотовый телефон цифры, которые называла Анна. – Сейчас я тебе позвоню, и мой номер будет у тебя.
Последующие дни они перезванивались, ища друг друга, боясь потерять драгоценную минуту общения. Любовь вспыхнула абсолютно внезапно в дано потухших сердцах. Коля постоянно удивлялся:
- Я никогда не думал, что я еще могу почувствовать такие чувства! Я не подозревал, что вообще существуют женщины, такие как ты! Я никогда не встречал женщин, похожих на тебя! Не встречал! Я люблю тебя! Я твой портрет полужу у сердца, чтобы всегда был со мной.
Анна смотрела на Колю с восторгом. Она сама купалась в его любви, она его чувствовала всеми фибрами своей души. И она не думала, что бывают такие волшебные мужчины. Вот, влюбилась! И это чувство безмерно грело ее душу.

- Анна, в твоем возрасте женщины так не выглядят! Ты видела себя в зеркале? Ты выглядишь младше меня!
Анна с приятной улыбкой на устах внимательно взирала на своего великана. Он был прекрасен в минуты, когда говорил приятные для нее слова. Он ее ничем не обижал, и это радовало. Его седые волосы в короткой, красивой, природной укладке ее не раздражали, он ей нравился с седыми волосами, хотя она еще никогда не влюблялась в седых мужчин. Но его седина, украшавшая его божественное лицо, ее полностью устраивала.
Сама она волосы всегда подкрашивала, но по отросшим волосам было видно, что седина у нее не всю голову покорила, а только виски. Нет, во время их встречи, корней волос вовсе не было видно, поскольку она покрасила волосы перед поездкой в санаторий в весьма натуральный цвет, который ее не старил. Мало того, по воле случая она не подстригла волосы  перед поездкой, а только подкрасила брови и ресницы, но брови имели естественный оттенок, благодаря мастеру, их покрасивших.
Поразительным было и его лицо – без морщин, гладкое, ровное, с приятными чертами лица. А глаза?! Они были цвета неба, они были ласковые и внимательные. Они с добротой проникали в ее душу. Его глаза ее любили такой, какой она была в минуты их встреч. И это было – великолепно! Вот оно счастье, которое не купишь, которое выпало на их долю в санатории, куда судьба их забросила согласно возрасту и болезням. Но болезни их в это время лечили специалисты, и их самих вообще не волновали! У них оставалось время на чувство, на встречи, на прогулки, на танцы.
В обычной жизни такое нельзя втиснуть в рамки их существования. Получается, что платоническая любовь могла возникнуть только в райских кущах санатория. Среди поющих птиц и кукующих постоянно кукушек. Но платоническая любовь при реальных встречах, а не выдумывания их в голове, требовала своего воплощения. И тут действует принцип трех тополей на ПЛЮЩИХЕ.
Что это такое? Когда он согласен на встречу, а она из дома не выходит. Когда он предлагает  реальное место для встречи в закрытом помещении, а она предпочитает прогулки. Начинает действовать чувство неловкости перед другими отдыхающими, которым до них нет дела. Они давно перешагнули беззаботный возраст, для них вспыхнувшее чувство само по себе уже редкость, а дойти до его реализации они так и не смогли, поскольку условия в санатории созданы исключительно для романтических отношений независимо от возраста, а возраст самый разнообразный.
«Влюблюсь в такого ясеня, хотя бы на недельку» - вспомнила Анна строчку из стихотворения Натальи П. Действительно ее любовь в реальности длилась неделю не больше. И вскоре прочитала в сети, что в ее городе всех ясеней решили вырубить. Она отложила ноутбук, в котором пыталась найти Колю по известным ей о нем данным, но его нигде не было. Он не был публичным человеком. Он не был любителем Интернета.
Анна вышла на балкон, где вчера повесила сушить одежду мальчишек. Они умудрялись за день сменить по два комплекта одежды. Или их кто-нибудь обливал, или они в шортах ныряли в бассейн, или под душ вставали мыться, не сняв всех вещей, или мокли под дождем. Мальчишки десятилетние способны на многое, особенно они не любили чистить зубы без приказа, не любили мыть головы, не любили читать внеклассное чтение, не любили стричь ногти.
Дети на каникулах – это что-то, это неуправляемый сгусток энергии. Они даже не рисовали целый месяц после школы. И только два дня назад они взяли в руки карандаши и стали рисовать с планшетки  машины. Два дня перед сном рисовали машины, называли их марки. Благодать, когда в ночи тихо и дети рисуют. Местный телевизор их не отвлекал, в нем всего одна программа и та показывает клипы все стран.
Интернет, то есть, то нет. Это ведь своеобразная дача, на которой находились Анна Георгиевна и ее подопечные Гера и Валера. Анна посмотрела на небо в белых барашках, на прекрасную гладь озера после двухдневного дождя, на коня, которого поставили пастись против ее окна, и вошла в спальню, примыкающую к балкону.
В таких апартаментах она еще не жила. Комната большая, потолок ровный, белый, на нем замысловатая бело – желтая люстра. Обои лимонно – желтые. Два окна на двух стенах прикрыты легкими белыми капроновыми шторами, и парчовыми портьерами с блестящей нитью, цветом чуть темнее обоев. То есть цвета абсолютно солнечные.
На одной стене висит картина, написанная маслом, на ней изображено море во время шторма. В четвертой стене находится дверь на балкон и к ней примыкает спинка огромной кровати, на которой в одиночестве спит Анна. В комнате есть лестница на первый этаж, к перилам лестницы приставлен трельяж и комод, все в тон кровати. Декор простой, но продуманный, и Анну вовсе не  раздражает.
Дети три недели спали в этой спальне, потом перешли спать на огромный диван, расположенный на первом этаже. Диван раскладывается в два этажа, и это их устраивает. Потом на первом этаже есть санузел, холодильник и кухня, все к их услугам, и не надо пилить по лестницам. Они иногда поднимаются на второй этаж, но для того, чтобы выкинуть сырое яйцо с балкона и посмотреть, как оно разобьется. Или посмотреть на гнездо птицы, расположенное под крышей балкона.
Анна Георгиевна всю жизнь прожила в маленьких квартирах, с большим числом людей. Как-то так получалось, что жила она по большей части в двух комнатных квартирах. Но вначале ее жизни в такой квартире жили две семьи, а когда они получили трехкомнатную, то недолго и жила одна в комнате, вышла замуж за студента из общежития, и уехала с ним в общежитие. Потом получили маленькую двухкомнатную квартиру на троих, потом их стало четверо, а когда стало пятеро, то муж сбежал. И последнее время Анна жила вчетвером с дочкой внуками.
Такие хоромы, в которых она жила сейчас во время отпуска ей и не снились. Что плохо? Тиха и темна ночь в одиночестве. Первое время мальчишки тоже боялись ночи, но вчера им это надоела и они устроили ночной бег на улице, после чего довольно быстро уснули. Она готовим им еду на кухне, где есть дубовый овальный стол и уголок, на котором мальчишки сидят. У нее давно не было возможности готовить, негде и некогда. А теперь она полностью отвечает за питание мальчишек, поэтому исправно ходит в деревню в магазин и готовит пищу для детей и себя любимой.
За последнее время она поняла, что вполне могла бы жить одна, но на жилье за сорок лет работы конструктором она не заработала. Ее зарплата от пенсии отличается на 30 процентов, а это не те деньги, на которые дома строят.
В санатории с Анной в одной комнате жила пожилая женщина, лет на 13 ее старше. Так она и с детьми жила и имела отдельную квартиру. Свою отдельную квартиру, которая у нее могла бы быть лет тринадцать назад, она отдала второй жене брата. Тогда у нее другого выбора не было, Анна нужна была внукам. Сейчас внуки подросли, и она могла бы пожить одна, да негде, и негде ей продолжать роман с Николаем, оба они люди зависимые от сложившихся условностей и условий жизни.
Мало того и на работе ей ответили, что работы нет. Теперь Анна вообще никто, нигде, ничто. Но пока она находится в лимонной спальне и строчит свои строчки, за которые ей никто и никогда не заплатит, так уж она устроена со времен социализма, что живет на прожиточные минимумы в минимальных жилищных условиях, с минимальным количеством любви. И Коля ей не по ее вставленным местами зубам.
Пора завтрак готовить детям, - подумала Анна, и отложила в сторону ноутбук. И началось. Завтрак в час дня. Геру заставить есть либо читать, практически невозможно. Валера подчиняется после небольшого окрика. Довели так, что Анна Георгиевна, у которой гривны подошли к критической отметке, сказала:
- Гера, если ты не сядешь во время за стол, уедем домой через три-четыре  дня! Продуктов осталось на четыре дня, денег только на обратную дорогу.
Сыр – бор разгорелся не на шутку. Прошло несколько часов. Ребята ушли к рабочим в домик. Здесь вообще не с кем общаться, поэтому дети идут туда, где их принимают до поры до времени. Если подумать – все хорошо, если еще подумать  – все плохо. Остается искать выхода или ждать, что жизнь сама образуется, а пока, чтобы не конфликтовать с окружающими в критические минуты, Анне остается выпить пару успокоительных таблеток и надеяться на лучшее.
За окном ливень третий день. Для данной местности такой дождь праздник. Вся зелень оживилась. Были мысли позвонить туда, сюда. А зачем? Радостных новостей нет, а кого интересуют чужие проблемы? Да никого, их еще и усугубят, чтобы самим веселее от этого стало. Поэтому, Анна решила помолчать, пусть другие говорят. И раз дети ее не слушали сегодня, то их не звать кушать, пока сами не явятся. Вот так Анна решила все проблемы.
А мысли нет – нет, да и возвращаются к Николаю, чтобы согреться у приятных воспоминаний. Это ж надо, одна неделька, а как греет, до сих пор тепло от его рук. И никакого доступа к нему, и сеть отключили. Остались флюиды, которым расстояние не помеха.
Заставляла Анна Георгиевна ребят читать, но читать то, что дают десятилетним детям по программе – это не то, что им хочется прочитать. Чтобы читать школьную программу, взрослым нужно адское терпение, чтобы заставить детей читать то, что не читается!
Внеклассное чтение по школьной программе – это огромный семейный раздражитель и повод для больших и маленьких семейных ссор. Его проще было назвать историческим чтением, потому что это больше похоже на историю, чем на чтение. И заинтересованность детей к чтению, историческим чтением не воспитаешь.  Детям скучно читать родную, но такую чужую по времени речь. Конкретно? Возьмите книги для внеклассного чтения от четвертого до шестого класса.
=

Можно сказать, что они оба были счастливы, но очень короткое время, отведенное им на общения условностями существования. Какая тут мораль. Он был благополучно женат. Она была на лет пять старше его, со своей судьбой, со своими делами. Она не называла свой возраст, но он его вычислил и воскликнул:
- Ты, где? Любимая!