Великий режиссёр

         Ох, уж эта Хамзия! Очень эксцентричная женщина. Родилась она в глухом ауле, затем приехала в город, с помощью мощной поддержки башкирского землячества сделала себе карьеру и добралась до телевидения. Изо всех сил Хамзия пыталась выглядеть светской дамой, но удавалось это плохо - деревенщина так и пёрла из неё. Ей казалось, что она ведёт себя по-городскому раскованно, на самом деле выглядело это вульгарно. Одевалась Хамзия вызывающе ярко, отдавая предпочтение красному и жёлтому цветам. Стараясь замаскировать природную смуглость, густо покрывала своё широкоскулое азиатское лицо белой пудрой, а чтобы зрительно увеличить узкие глазки, подводила их каким-то невероятным способом двумя кругами и была похожа на очковую змею. За глаза, а иногда и в глаза, как бы нечаянно оговорившись, мы звали её: «ХаЗмия, ой, прости, ХаМзия». Отчество у неё было Тимуровна, но за командную манеру говорить мы ещё звали её Тимурхановна. Она же воспринимала очередную нашу «оговорку» как знак величайшего к ней почтения. В кругу своих земляков-башкир Хамзия прямо-таки царила. Она с апломбом уверяла их, что руководство телекомпании всегда прислушивается к её мнению, потому  что она – режиссёр, и все главные решения на ТВ принимаются только с её одобрения. Земляки, тоже недавно спустившиеся с гор, слушали Хамзию, разинув рты, и безоговорочно верили каждому её слову. Когда они по каким-нибудь делам приходили на телевидение, так и спрашивали: «А где можно найти режиссёра Хамзию Тимуровну?», и очень возмущались, когда мы отвечали, что у нас нет такого режиссёра.

           Ладно бы, только земляки, но ведь и обычные люди во время наших съёмок принимали  ОПЕРАТОРА Хамзию за главное действующее лицо. Их сбивал с толку её командный голос, приказы: «Встаньте туда, подержите это», а редактора, интеллигентно стоящего с блокнотиком, воспринимали как секретаря. Мы тихо посмеивались в сторонке и, когда Хамзию особенно зашкаливало, и она кричала словно на большой киношной площадке: «Внимание!», то тихо подзуживали её: «Хамзия, мотор!». Это, как ни странно, действовало на неё отрезвляюще, и она понимала, что переборщила.

           Потом, в кабинете, в течение часа из качающихся и размытых кадров великого «режиссёра» Хамзии нам приходилось выбирать более-менее чёткие картинки, чтобы смонтировать 3-минутный сюжет. А Хамзия в это время, держа сигарету в манерно оттянутых пальцах, горланила в коридоре, хвастаясь, как она композиционно выстроила съёмку.

           Так вот с этой самой Хамзиёй мне и предстояло снять мусульманский праздник Рамазан. Я отбрыкивалась, как могла: «С какой это стати? Это не моя тема! Я ни фига не понимаю в этом празднике. Мои темы – «чернуха», криминал». Но меня заверили, что в мои функции входит лишь организация съёмок, а текст писать и читать за кадром будет башкирский редактор. Такой оборот дела меня устроил, и мы с Хамзиёй поехали в мечеть.

           Было время намаза. Мы тихо вошли в холл, но я решила не сопровождать  Хамзию в большой зал:  во время чтения муллой намаза разговаривать нельзя и поэтому давать рекомендации в ходе съёмок я бы не смогла. Задача Хамзии была войти одной в зал, снять общий план, сделать крупные кадры лиц молящихся и муллы. Она согласилась с этим решением, сняла верхнюю одежду и накинула на голову белую шаль.

          В большой зал вели коридоры с дверьми в начале и в конце прохода. Но Хамзия без выпендрёжа – это не Хамзия и даже столь короткое расстояние она решила пройти с присущей ей эпатажностью. Вместо того, чтобы взять видеокамеру нормально, в руки, она повесила её за ремешок на плечо, как сумку, и, покачивая бёдрами, направилась к коридору. Во время очередного телодвижения задом видеокамера громко стукнулась об косяк двери, отчего я замерла в холодном ужасе, а Хамзия сквозь зубы выругалась: «Б...!». С напряжённым вниманием я следила за тем, как она проследовала дальше (меня беспокоила судьба камеры), и словно «Дубль-2» повторился тот же эпизод, теперь уже со второй дверью в конце коридора: такой же удар видеокамерой об косяк и тот же возглас: «Б...!».

          Я стояла в полуобморочном состоянии.  Затем начала лихорадочно думать, что там может случиться с камерой и не пора ли звонить в нашу контору, чтобы привезли другую аппаратуру. Через несколько долгих для меня минут Хамзия, довольная собой, наконец, вышла из зала и сказала: «Нормалёк!».

          Я облегчённо выдохнула из себя воздух. Потом, уже сидя в машине, увозящей нас на ТВ, я вернулась к своему обычному ироничному состоянию и укоризненно выговорила Хамзии: «Как же ты, мусульманка, посмела сквернословить в мечети? И это в священный месяц Рамазан! Ты не боишься прогневить Аллаха?». Хамзия в ответ хохотнула.

          Муж её Ринат – балетмейстер и, в отличие от своей супруги, человек высокой культуры, потому для всего нашего коллектива было загадкой, как могут сосуществовать столь полярные люди. Лишним подтверждением тому стал случай, о котором Хамзия рассказала сама:

          - Я смотрела по «Первому каналу» передачу «Пока все дома». Там в «Очумелых ручках» показывали, как можно из виниловых пластинок сделать горшки для цветов. В общем, берёшь пластинку и окунаешь её в кастрюлю с горячей водой. Пластинка становится мягкой и посередине – там, где этикетка – ставишь банку, чтобы дно оставалось плоским. А сама в это время из мягких краёв пластинки вылепляешь какие угодно формы. Потом всё это вынимаешь, ждёшь, когда застынет. Вот тебе горшок для цветов и готов.
          Я решила попробовать. Ну, ты же знаешь, у моего Рината полно старых пластинок, я взяла одну и сделала красивый горшок. Когда Ринат пришёл домой, я ему показываю своё чудо, а он за сердце хватается. Я спрашиваю: «В чём дело?», а он так шёпотом говорит: «Ты какую пластинку взяла? Это же редкие джазовые композиции!». А я откуда знала!

          Слушая Хамзию, поражаешься её дремучести. С другой стороны, с ней легко – не надо подбирать тему для разговора, чтобы быть для неё интересным собеседником; она с готовностью поржёт над всем чем угодно, даже если не поймёт. Порой и у неё самой бывают проблески юмора.

          Как балетмейстер, Ринат в составе местной филармонии ездил с концертами по всей республике и был знаком со многими деятелями искусств. И, как водится среди артистов, они запросто могли ввалиться в гости в любое время суток. Так вот однажды, когда Ринат был в отъезде, к ним домой заявились ребята из столичного инструментального ансамбля. Они были на гастролях и приехали в наш городишко. Хамзия, как радушная хозяйка, приняла их, напоила-накормила и, за неимением места, уложила их спать на полу. Дальше со смаком она рассказывала:
 
          - Заглядываю я утром в зал, а мужики всё ещё спят. Там картина такая! Лето, жарко, они все пооткрывались из-под одеял. У одного член вывалился снизу из трусов, у другого стоймя стоит в плавках, третий во сне засунул руку в трусы и задницу чешет…  Я схватила камеру и начала снимать. Потом, когда все проснулись, я ребят усадила завтракать на кухне, а их руководителя позвала в зал и показала ему съёмки. Он прям в шоке был! Потом сам позвал ребят с кухни, они тоже посмотрели. Представляешь, весь ансамбль стоял передо мной на коленях, умоляя, чтобы я стёрла эту запись. Пришлось стереть.

           Продолжая рассказ о перипетиях с нашим великим «режиссёром», вспоминается ещё один забавный случай, когда для передачи ко Дню борьбы со СПИДом нам с Хамзиёй поручили продумать тему, как у нас в городе обстоят дела с противозачаточными средствами. Мы поездили по киоскам и аптекам, подсняли, как идёт продажа презервативов и различных мазей. Материала было маловато. Тогда мы решили заглянуть в только что открывшийся «Интим-магазин»: может, там будет что-то новенькое? Но, увидев нас с камерой, продавщица повела себя неадекватно – захлопнула перед нами дверь и разговаривала через него. Она выразила сомнение в том, в каких целях мы намерены использовать эти съёмки, и сказала, что для этого нужно заручиться согласием владелицы магазина. Мы позвонили этой хозяйке, но «абонент был недоступен». И что теперь – разворачиваться и уезжать?

           Бог с ними, с этими съёмками, но стойкая защита продавцом рубежей магазина («Москва за нами!») вызвала у нас любопытство: да что же там такого в этом «Интиме»? Мы перешли на мирные переговоры, отнесли видеокамеру в машину и вошли в магазин как обычные посетители. Увидев предлагаемые товары, я поняла, что теперь и я спустилась с гор.

           Во-первых, сразу бросился в глаза установленный на самой верхней полке стеллажа огромный, прямо-таки гигантских размеров, мужской половой орган. Для детей надувают шарики, а для взрослых – вот такой член из резины. Дальше глаза опустились на другие полки, где были выставлены многочисленные вибраторы, насадки и прочие секс-аксессуары, о способе применения которых оставалось только гадать. Из шокового состояния нас вывел голос продавщицы. Ей, видимо, было не впервой наблюдать за такой реакцией посетителей магазина. Как заправский экскурсовод, она рассказывала об использовании любого предмета, на котором задерживался наш взгляд, хотя мы никаких вопросов не задавали. Потихоньку мы с Хамзиёй стали приходить в себя и вступили в диалог с продавщицей. Нас, как женщин, заинтересовали более знакомые нам вещи: бельё, интим-косметика, духи с феромонами.

           Удовлетворив своё любопытство (не более того!), мы оказались в замешательстве. Уходить просто так с пустыми руками, после столь упорного штурма магазина, было как-то западло, и Хамзия решила купить для своего Рината возбуждающие таблетки.

           Утром весь наш коллектив, уже будучи в курсе столь необычной покупки, ждал результатов эксперимента. Хамзия появилась лишь к полудню. Мы обратили внимание на её необычную походку: передвигалась она как-то враскорячку.
 
           - Что с тобой, Хамзия?

           - Понимаете, вечером пришёл Ринат с работы и после ужина, когда у него было хорошее настроение, я сказала, что купила ему таблетки для полового возбуждения. А он та-а-ак возмутился: «Что-о-о? Ты считаешь, я уже ни на что не способен?! По-твоему, мне пора принимать эти паршивые таблетки? Нет, я ещё пока мужчина!». Ну и вот… Доказывал… Всю ночь…  Что он настоящий мужчина… А таблетки эти Ринат выкинул.

           От нашего оглушительного хохота, наверное, задрожали стёкла в телестудии: с подоконника испуганно упорхнули птицы, вздрогнули пешеходы, проходившие мимо окон. Потом ещё с неделю сексуальный успех Рината был темой нашего весёлого обсуждения. Нет, всё-таки Хамзия – великий «режиссёр» своей судьбы!