Невосполнимый урон

         
                «…нет столь тяжкой участи, с которой             
                человек не примирился бы, ради
                того, чтобы остаться в живых».
                М. Монтень. Опыты.               

Много трагических дат в истории нашей страны. Каждая из них несла невосполнимый урон генофонду народа. Во время страшного татаро-монгольского нашествия даже такие люди, как овеянный славой победы над немецкими рыцарями, гордый князь Александр Невский вынужден был склонять голову перед могущественными захватчиками. Печальная мудрость, без сомнения укоротила жизнь великого человека, но сохранила ее многим другим, что и стало залогом будущего освобождения.

Менее терпеливые и горячие, защищая честь и достоинство своих семей становились жертвами безжалостных завоевателей. Выживали покорные, плодили и воспитывали себе подобных. Ни слова осуждения – только констатация факта появления множества людей, готовых поклоняться любому человеку, облеченному хоть какой-то властью, вне зависимости от его достоинств. Может быть, там, в глубине веков зарождалась фатальная покорность нашего народа самому ничтожному начальнику.

На протяжении веков сама власть постоянно истребляла людей, позволяющих себе быть независимыми личностями. К сожалению, помощниками тут выступали многие священнослужители. Н. Костомаров описывает, как во времена И. Грозного человека только за то, что он позволял задавать вопросы священнику, на которые тот не был способен ответить, объявляли еретиком. Правда, в отличие от испанских католиков (там же цивилизованное общество) сжигали только некоторых, но гноили всех инакомыслящих.
Много и других исторических процессов способствовали истощению генофонда нашего народа, выкорчевывавших непокладистых людей и насаждавших их антиподов, готовых ради сохранения даже скотской жизни терпеть любую мерзость.

И все же последствия Великой Отечественной войны и по количеству жертв, и по экономическому урону занимают особое место. Почти каждая семья в бывшем Советском Союзе принесла свою дань на алтарь Победы. Вечная память защитникам Родины, как на фронте, так и в тылу! И позор тем, кто умаляет их подвиг.

Среди отдаленных последствий тех лет следует признать сокрушительный урон, нанесенный генофонду народа. Кто бросался грудью на амбразуры? Кто направлял подбитые самолеты и танки на скопище военной техники врага? Кто, скрывая немощь или возраст, любыми путями стремился на фронт или в народное ополчение?

Ясно, что это люди чести, герои, для которых судьба Родины дороже всего на свете. Они, мужчины и женщины, мальчишки и девчонки, без колебаний отдавали самое дорогое – жизнь – за свободу, за родину, за свою страну. Смерть уносила лучших из лучших, достойнейших из достойных. На войне нельзя притворяться. Сущность каждого обнажалась после первого боя.

Не хочу обижать никого из оставшихся в живых фронтовиков. Но полагаю, со мной согласятся, что, в первую очередь, погибали не трусы, не слишком осторожные и уж подавно не те, кто умудрялся и в окопах вести антисоветскую пропаганду. Последние почти наверняка знали, что даже в самом страшном Гулаге они будут в большей безопасности, чем на фронте. Кстати, лично знаю, как минимум десяток человек, доживших до глубокой старости после проведения длительных сроков и на лесоповале, и в других печально знаменитых советских лагерях.

Фронтовые потери были неизмеримо серьезнее. Урон, понесенный в годы войны, вряд ли восполним. Что греха таить, среди тех, кто по уважительным причинам или без них оставался в тылу, далеко не все выдерживали испытания трудностями. Об этом написано достаточно. Обращу внимание лишь на то, что и в мирное время они продолжали плодить себе подобных.

В послевоенные годы, трудные годы восстановления народного хозяйства под влиянием энтузиазма, вызванного Великой победой, народ совершил героические трудовые подвиги. За несравнимо меньшее время, чем продолжающиеся ни шатко, ни валко либеральные реформы, страна восстановила производство до предвоенного уровня. Начался реальный, а не на словах подъем жизненного уровня населения.

Затем, когда после смерти И. Сталина, на самом верху развернулась нечистоплотная борьба за власть, когда из чувства мести стали топтать память вождя, а заодно и наше прошлое, стал угасать и трудовой энтузиазм народа.

Наиболее убедительным объяснением считаю следующее: «На кого же опиралась «эпоха Сталина»? Если провести линию раздела грубо, то на всех тех, кого ненавидел обыватель как своего метафизического врага – на творцов, на людей действия, устремленных ввысь… «Эпоха Сталина» создала пространство, где эти люди находили понимание, отклик и поддержку». 
Вот когда, перефразируя слова Д. Медведева из статьи «Россия, вперед!» «Изобретатель, новатор, учёный, учитель», рабочий, «внедряющий новые технологии» были «самыми уважаемыми людьми в обществе». Сейчас к их числу относятся представители совсем иных кругов.

После смерти Сталина наступило золотое время для карьеристов, приспособленцев и прочей нечисти. Для них превыше всего были личные интересы. Основным достоинством подчиненных стало умение исполнять пожелания начальника, а потом уже думать о выполняемой работе.

Продвижение по служебной лестнице зависело, в первую очередь, от наличия высокопоставленного покровителя, а лучше родственника, а не от индивидуальных достоинств человека. Жесткий отбор отсеивал чересчур самостоятельных людей. Даже, если они были на голову выше своих сослуживцев. Но смели перечить начальству, не входили в те или иные кланы. Были в той или иной степени «динозаврами».

Мне по жизни довелось встречаться с высокопоставленными представителями партийных и советских органов, наблюдать их в повседневной жизни. Личные впечатления позволили составить собственное суждение о причинах крушения СССР. «Ахиллесовой пятой» стала кадровая политика и катастрофическая нехватка независимых людей.

По прихоти случая я стал свидетелем нравственных страданий человека, которого бурно развивающаяся космическая отрасль вынесла против существующих правил на самый верх - на должность заместителя председателя Совета Министров СССР.  Долго там он не удержался, в силу отсутствия необходимых для «успешного сотрудника» черт. Но министром остался. Нужно было кому-то и работать, а не только чужие задницы лизать. С точки зрения подчиненных он тоже был своеобразным «динозавром».

Ощущая ответственность за людей, которые работали под его началом, он не мог подвести их, выступая, как некоторые демагоги, с помпой, но безрезультатно, против существующих порядков. Однако и адаптироваться к ним, оставаясь до конца жизни порядочным человеком, не желал. Самыми тягостными днями для него были те, когда совершалось очередное парадное мероприятие – будь то партийный съезд, пленум или одно из бесчисленных награждений «вождей» за вымышленные заслуги.

Нравственные тиски не способствовали сохранению физического здоровья. Скоро наступила безвременная, хотя и ожидаемая кончина. К сожалению, это далеко не единственная жертва той системы. Немало людей, находящихся на пике славы и известности, принимали решение добровольно уйти из жизни. Не выдерживали морального гнета, атмосферы лжи и лицемерия тогдашнего общества. Таким в партийной или хозяйственной номенклатуре места почти не находилось.

Дефицит порядочных людей только увеличивался. Порочная кадровая политика не замедлила сказаться на развитии экономики.