Роджер Пирсон. Счастье со льдом

«Продажа счастья несовершеннолетним запрещена законом», – было крупно написано на бумажке, приклеенной скотчем к прилавку магазина, прямо под кассовым аппаратом.

Продавец, немолодая уже женщина в синей магазинной униформе, протянула руку за прилавок – бумажка была на месте. За неделю её успели сорвать уже третий раз.

В жаркий послеобеденный день в магазине не было посетителей. Открылась дверь; вошли двое: высокий темноволосый юнец в потёртом спортивном костюме и девушка, чуть ниже ростом, в длинной чёрной юбке и чёрной же футболке, с накатанным дешёвой краской портретом какого-то музыканта.

– Здравствуйте, – вежливо сказал юнец. – Дайте счастья, пожалуйста.

– Сколько вам? – безразличным голосом спросила продавец.

– А какие бутылки есть? – чуть замешкавшись, ответил юнец вопросом на вопрос.

Он подошёл к холодильнику с прозрачной дверцей и принялся искать глазами бутылки счастья. Взглядом он прошёлся по полкам с пивом, с энергетическими напитками, с безалкогольными напитками.

Продавец сразу определила его, как очень рассеянного покупателя. Либо у молодого человека было очень плохое зрение, либо он действительно не мог найти то, что нужно. Но забавляться, наблюдая за ним, женщине совсем не хотелось.

– У нас есть квартовая[1] бутылка, цена два сорок, одна пинта[2], цена один пятьдесят, баночки… да, да, вот они.

Баночки стояли в самом низу холодильника. Юнец отыскал, наконец, ценник: одна баночка стоила восемьдесят пенсов.

Продавец ожидала. Девушка достала из-под ворота футболки чёрные бусины наушников от плеера и вставила себе в уши.

Её спутник тем временем порылся в кармане спортивных трико, достал кучку мелочи и принялся отсчитывать.

Женщина наблюдала за ним с поверхностным любопытством скуки. Он вполголоса обратился к девушке, не отрывая сосредоточенного взгляда от денег. Она не отзывалась, тогда он поднял на неё взгляд и дотронулся до её плеча. Она вытащила один наушник из уха и вопросительно посмотрела на спутника.

– Сколько взять? Пинту? – спросил он.

– Сегодня моя мама возвращается. Возьми кварту, – посоветовала она. – И со льдом.

– У вас есть со льдом? – спросил юнец, обращаясь к продавцу.

– Да, есть.

Женщина бросила беглый взгляд на ладонь, на которой юнец держал деньги – чуть больше двух фунтов. Его внешний вид подсказывал, что у него не было с собой ни карточки, ни больших денег.

Но всё же он, при всей своей рассеянности, выглядел живым. Он хмурился, стараясь посчитать, перебирал монетки пальцами, но сбивался. Ему очень повезло, что в магазине не было очереди, иначе он бы не избежал недовольных реплик в свой адрес.

Наконец, он оставил попытки сосчитать деньги и стал выкладывать их сразу на пластиковый лоток. Сначала крупные, потом те, что мельче.

– Кварту, пожалуйста. Со льдом, – вежливо сказал он, насчитав два фунта.

– Несовершеннолетним продавать нельзя, – дежурным голосом напомнила продавец. Девушке на вид было не больше пятнадцати.

Юнец чуть покраснел.

– Я совершеннолетний. Я покупаю для себя. Я могу показать вам…

– Не нужно.

Его щёки покрывала лёгкая щетина. Очевидно, ему было уже больше двадцати. Ещё он, скорее всего, всегда готов был документально подтвердить своё совершеннолетие.

Продавец знала, что он не ошибётся, но всё равно попросит пересчитать. Она дождалась, пока он высыпал на лоток почти всю мелочь. У него почти ничего не осталось. Женщина видела, как досадливо дёрнулись уголки его губ, когда он убирал монеты обратно в карман.

– Пересчитайте, пожалуйста, – попросил он.

Она быстрым, привычным движением пальцев «пересчитала» мелочь и отправила её в нутро кассового аппарата. Пока аппарат печатал чек, она повернулась спиной к покупателям, подошла к голубоватому промышленному холодильнику и открыла его.

Она взяла холодную, покрытую мелким налётом инея бутылку счастья. Внутри, почти у самого горлышка, жидкость неопределённого цвета короновали матово-белёсые кусочки льда.

Когда она поставила её на край прилавка, юнец вместе со своей спутницей стояли чуть ближе, чем до этого. Девушка бродила взглядом по полкам с готовыми закусками, хотя мыслями она была где-то далеко. Её голова чуть покачивалась в такт музыке, которую слышала только она.

– Спасибо, – сказал парень, беря бутылку одной рукой. Его пальцы были теплее, чем пальцы продавца, и сразу растапливали иней на пластике, оставляя глубокие тёмные следы.

– Бери.

Он протянул бутылку девушке. Она вытащила наушники из ушей и чмокнула его в скулу, а потом прижалась к бутылке щекой.

– Какое холодное, – с наслаждением в голосе сказала она.

Они повернулись спинами и пошли к двери. Продавец ничего не могла поделать. Юнец покупал счастье, имея на то право. Кто выпьет его за пределами магазина – их личное дело и дело полицейских, которые могут застать их за этим. Скорее всего, юнец оставит большую часть девушке, а сам сделает от силы пару глотков. Счастье почти не утоляет жажду.

– Эта школа сводит с ума, – услышала продавец сетования девушки. – Но есть спасение. А вечером мама вернётся и будет пилить меня за то, что я не убралась в комнате. Я оставлю себе на вечер. Спрячу под…

Женщина не слышала продолжения их разговора. Юнец открыл дверь, пропуская её вперёд. По его губам блуждала полуулыбка. Он был жив и тоже счастлив. Она, похоже, нет. Но она тоже собиралась стать счастливее, хотя бы на один день.

Продавец снова ощупала пальцами прилавок. Бумажки с предупреждением там уже не было, остались только следы скотча. Скорее всего, её успела оборвать девушка. Озлобленные на мир подростки часто срывают такие предупреждения. За неделю эту бумажку сорвали в четвёртый раз.

…А лёд вряд ли надолго спасёт их обоих от утомительной жары на улице.

[1] Кварта – английская мера объёма, чуть больше 1 литра.
[2] Пинта – английская мера объёма, примерно ; литра.