***

Сон
Последние листья срывает с деревьев холодный осенний ветер. На узкой тропинке сыро и скользко.
Старые башмаки пропитались влагой и уже давно не новые шерстяные носки теряют последнее тепло. Забывшие жар утюга брюки, длинный плащ и шляпа с отвисшими полями прикрывают продрогшего пожилого мужчину. Он медленно спускается пологим холмом с редкими деревьями, опираясь на неровную металлическую трость.
В долине виден город, сливающийся огнями в центре и слабыми проблесками на окраине. Ночь еще не накинула свою темную накидку, видны отдельные дома, улицы. Путник хорошо знает свою дорогу, улицу и дом, где его не ждут.
Он остановился, прикрыл глаза, вновь увидел близкие, родные лица, услыхал их голоса, детский смех, почувствовал замах дома, в котором ему нет места.
Зачем он возвращается к ним ежегодно, в этот осенний вечер, зная, что сегодня в темноте будет скользить обратно мокрой и безлюдной тропой.
Наконец, под ногами – асфальт с грязевыми пятнами (надо быть еще осторожнее и не наступать на них, коварность их он помнит еще с юности). В ту пору он впервые попал в большой город на Урале. Позади была школа, дорога по жизни казалась гладкой и прямой. Первая неудача в образовании не казалась трагедией, предстоящая работа на стройке дышала романтикой, но первая массовая пьянка великовозрастных флибустьеров и нож, случайно не ударенный в спину, начал счет грязевым дорожным пятнам.
Много их было потом, но сейчас, не об этом.
Через несколько шагов улица повернет налево, станут видны окна дома.
Что-то ветер усилился, наверное, растрепал волосы из под шляпы, надо подправить, да помыть ботинки где-нибудь в луже.
Как озябли ноги, но предстоящая встреча маленьким теплым комочком глубоко внутри начинает согревать. Как жаль, что тепло в тлеющей жизни старого человека, осталось только в этом сгустке, который шагреневой кожей становится меньше после каждой встречи.
Наконец, перед ним прикрытые шторами окна, сквозь них просачивается свет, им хочется погреть руки. Хорошо, что не нужно подниматься высоко, на второй этаж сил еще хватит. Ноги привычно идут по ступенькам, оступиться по ним просто невозможно. Ступеньки начинают выбивать воспоминания, но уже лестничная площадка и кнопка звонка. Рука подрагивает, потянувшись в нему.
Детский голос с первыми басовыми нотками замолкает, приблизившись к двери, наверное, смотрит в глазок внук, который забыл и не ждет деда. Вновь слышу его приглушенный голос: «Мама, посмотри, кто-то старый и страшный!» Звук женских шлепанцев, потом приглушенная тишина и дверь приоткрывается:
- А, это опять ты, - слышит он вместо простого «здравствуй». – Сколько раз тебе можно говорить, что мамы не будет в этот день! Только зря приходишь. А, впрочем, раз пришел, проходи на кухню. Сынок, будь добр, покорми его чем-нибудь.
В прихожей мало что изменилось. За дверью большой комнаты, куда вернулась дочь, слышны негромкая музыка и чуть разогретые вином голоса.
Мальчик молча прошел на кухню, позвал деда:
- Проходите.
Он вытер ботинки о коврик, снял шляпу, положил ее в угол прихожей и, не снимая плаща, прошел на кухню. Сел за столик, задержав взгляд на его гладкой поверхности. Мальчик поставил на стол большую кружку с дымящимся ароматным чаем, сахарницу и два ломтика черного хлеба. Он что-то хотел спросить, но не решался. Гость понимал это, но, помня строгое предупреждение дочери, не решился его нарушить.
- А где бабушка? – спросил он.
- Бабушка в Австралии, - опустил глаза мальчик. – Улетела вчера, не захотела оставаться на свой день рождения.
Как не хотелось горячего чая, гость поднялся, поблагодарил, поднял свою шляпу  затворил за собой входную дверь.
Замок щелкнул, словно выстрел в спину.
Никто не вышел за ним. Никто не остановил.