Грог Горячий Генрих

ИМПЛАНТЫ И ГРИНКАРТЫ (Продолжение)

22. Грог "Горячий Генрих

Разве может наслаждаться вождением настоящий автомобилист, если его руки густо смазаны вазелином, одеты в резиновые перчатки, поверх которых надеты еще и кожаные на меху? Конечно же нет! Никакого чувства руля! Вот почему Михаил все время елозит руками по рулю и недовольно морщится. Ина исподтишка наблюдает за мужем, но происходящее никак не комментирует. Она наслаждается теплом и мысленно уже обнимает свою родню. Ей очень хочется поделиться переполняющими ее чувствами. – Даже не венится, что мы уже едем в Канаду!

Михаил настроен менее оптимистично. – Не радуйся раньше времени! Накаркаешь беду!

Ина вытирает нос и прячет очередную салфетку в целофановый пакет. – Не наканкаю! Лучше пенестнанивайся! Видишь табличку “Tunnen to Canada”? Нам туда.

Михаил с трудом перестраивается в плотный поток машин. – Ого! Ты смотри, что делается! Прямо массовый исход американцев в Канаду.

Ина дергает мужа за рукав дубленки. – Миша, остановись! Нам нужно поменяться местами! У тебя пносноченный паспонт, и ты даже не сможешь объясниться с таможенником.

Настроение у Михаила портится окончательно. – Ты не могла это сказать до того, как я перестроился в эту линию?

– Ничего, мы быстно!

Михаил прижимается к бордюру и в темпе обходит машину, Ина перелезает на место водителя. Моментально образуется пробка. Рев клаксонов. Показывание среднего пальца. Ина трогает машину и вот им уже улыбается, показывая ослепительно белые зубы, гигантского роста таможенник – афроамериканец. Такое впечатление, что он весь день только и мечтал, чтобы Михаил и Ина проехали мимо его поста. – Ваши документы!

Ина с заискивающей улыбкой протягивает паспорта. – Пниз.

Таможенник с недоумением вертит в огромных лапах паспорт Михаила. – Что такое СиСиСиПИ?

Михаил откровенно грубит. – Он что, писать хочет?

Ина шипит сквозь зубы. – Заткнись! – Поправляет таможенника - Офицен, не СиСиСиПИ, а ЭсЭсЭсАн!

Таможенник уважительно похлопывает паспортом по ладони. – Ладно, ребята, не обижайтесь! Да знаю я, что это бывший Советский Союз. Я просто пошутил! Коллекционная вещь! Берегите его! Скоро этот паспорт нигде принимать не будут!
 
Ина лучезарно улыбается таможеннику. – Тенк ю, офицен!

Таможенник возвращает паспорта и похлопывает по капоту. - Проезжайте. Счастливого пути.

Михаил возмущен безмерно. – Ты представляешь? СиСиСиПИ! Хорошо, что его Громыко не слышит! Он бы им показал кузькину мать!

Ина въезжает в тоннель. – Нашен кого вспоминать! Подумаешь, Гномыко! Ты бы еще Ненина вспомнил! Или Бению! Отдыхай! Как тонько выедем из тонненя, поведешь машину!

Михаил продолжает брюзжать. – Какого еще Беню?

Ина смотрит на мужа, как на несмышленыша. – Какого, какого! Навнентия Павновича!

Михаил эти буквосочетания ничего не говорят. – Скажи по буквам!

Ина грубо обрывает мужа. – Обойдешься!

От поддразнивания жены к Михаилу начинает возвращаться хорошее настроение. – Конечно, обойдусь! Минут сорок, наверное будем ехать. Как никак, под Великим озером проезжаем! Я, пожалуй, сосну.

Через пару минут в конце тоннеля показался свет.

Ина откровеннно подсмеивается над Михаилом. – Ну как, веникий откныватень Аменики,  выспанся? Мы уже в Канаде.

Михаил недоуменно вертит головой. – А ты уверена, что мы въехали в нужный конец тоннеля?

Ина уверена. – А у нас днугих ваниантов и не быно! А почему ты спнашиваешь?

Михаил продолжает вертеть головой. - Что-то не то!
 
Ина начинает волноваться. – Что ты вентишь гоновой, как пнопененом?

Михаил перестает вертеть головой. – Как чем? Ты можешь, в конце концов, говорить по-человечески? Что такое «пнопененом»?

Ина вертит пальцем. – Ну, это... зззуууу!

Михаил облегченно вздыхает. – Понял. Стрекоза?

Ина догадывается, что Михаил ее дурачит. – Иди к ченту! Ты можешь сказать в конце концов, в чем дено?

Михаил без всяких подковырок объясняет. – Солнце светит нам в лицо!

Ина не видит ничего плохого в том, что солнце светит в лицо. – А куда донжно?

Михаила раздражает непонятливость Ины. Поэтому он объясняет коротко.  – В зад!

Ина останавливает машину у бордюра. – Ну и что? Давай меняться местами!

Михаил меняться местами не торопится. – Погоди меняться. Что-то не то! Мы ведь едем в Канаду?

Ина уверена в этом абсолютно. – В Канаду!

Следующим вопросом Михаил как бы проверяет самого себя. – Но ведь Канада находится на севере?

Ина в этом не совсем уверена, поэтому отвечает уклончиво. – Может быть!

Михаил обескураженно смотрит прямо на солнце. – Тогда почему оно светит нам в лицо?

Ина растеряна. - Я не знаю! – Пытается разместить кулек с использованными салфетками между глазами мужа и солнцем. – Мишенька, не смотни на соннце, а то гназки снезиться будут!
 
Из подъехавшей машины выходит канадский полицейский. Михаил меняется в лице. – Вот черт! Опять полицейский! Неужели полицейский из Беверли Хиллс успел передать нас по эстафете? Открой окно и спроси, что ему от нас надо.

Полицейский просовывает морду в  окно, словно хочет поцеловать Ину. – Хеллоу, мем! Велком ту Канада!

– Хеллоу, офицен! Тенк ю!

Полицейский улыбается. – Готов поспорить на 50 канадских долларов, что вы впервые въехали в нашу страну через тоннель!
 
Ина достает салфетку и вытирает сопли. – Офицен, вы уже выигнали. Но  мы в недоумении! Почему соннце светит нам в лицо!

Офицер хохочет от всей души. Большой его живот от тряски вот-вот вывалится из под ремня. – Один и тот же вопрос! Потому, что выезд смотрит на юго-запад. Вам куда?

 – В Тононто!

Офицер перестает смеяться. Подозрительно смотрит на Ину. – Вы хотите сказать - в Торонто?

Ина хлюпает носом. – Да, офицен. Извините, я немного пностына!

Офицер цокает языком. – Мэм, я искренне вам сочуствую! Надеюсь, вы скоро выздоровеете. Можете ехать. Сейчас заверните за угол и въедете на фривей, который доведет вас прямо до Торонто. И солнце будет светить вам в спину. Так что все в порядке. Счастливого пути! - Прикладывает два пальца к шляпе и отъезжает.
 
Михаил не может скрыть восхищение. – Да, Канада тебе не Беверли Хиллс! Какой приятный полицейский! А я о нем плохо подумал! -  Меняется с Иной местами и заворачивает за угол. – А вот и фривей! Не обманул коп!
 
Ина заботливо расправляет мужнину дубленку. – Небось, от стнаха наножин в штаны?

Михаилу даже не хочется обижаться на жену. Баба есть баба, что с нее взять? – Я что, первый раз пересекаю границу, что ли? Да я почти всю Европу объездил на машине! Если хочешь знать, там границы на каждом шагу!

Ина невинно складывает в кулек очередную салфетку. – Подумаешь, один наз пноехан от Бендичева до Одессы, и уже вся Евнопа! Лучше бы поманкиван! Тоже мне, Микнухо-Макнай!

Михаил вспоминает клятву, которую когда-то дал себе – никогда не пытаться что-либо доказать Ине. – Очень мне надо – хвастаться перед сопливыми! При чем здесь Микнухо-Макнай?

– Не твое дено! Нучше смотни за доногой. Видишь, написано «спид нимит 80»? Смотни, не пневышай сконость!

Михаиил устанавливает на круиз-контроле скорость 77 миль в час и машина движется по великолепному, почти пустому, шоссе, по обе стороны которого раскинулись зеленеющие поля. Михаила это начинает волновать. – Ина, а ты уверена, что тот полицейский не был подсадным казачком? Что-то здесь все равно не так!

Ина уютно свернулась калачиком на сидении, и даже почти закрыла глаза. – Дай поспать! Что тебе опять не ннавится? Ини тебе напомнить, кто такой зануда?

Михаил помнит, кто такой зануда, но тем не менее сомневаться не прерстает. – Да ты посмотри вокруг. Мы всего час, как выехали из морозного, засыпанного снегом Детройта. Так?

Ина не спорит. Как говорится, против фактов не попрешь. – Так!

– Едем на север. Так?

Ина не понимает, что от нее добивается муж, и поэтому раздражается. – Так! Ну и что из того?

Михаил тычет пальцем в окно. – Поля зеленые!

– Так чем тебе они не ннавятся?

– Пойми, они все должны быть завалены снегом!

Чаша терпения Ины переполняется. – Миша, что-то я не пойму – ты садист или мазохист?

Михаил от неожиданности выпускает из рук руль. – Ух ты! Какие слова знаешь! Не понимаю, какое отношение они имеют ко мне?

- Возьми сейчас же в нуки нуль! - Ина от страха закрывает глаза. Убедившись, что руль снова в руках мужа,терпеливо объясняет. – Если ты мучаешься от того, что поня зененые – ты мазохист. А есни ты говонишь об этом, чтобы не дать мне поспать – то ты садист! А в общем, хнен недьки не снаще!

Михаил  смеется так, что вспотел лоб. – Не хочу быть ни тем, ни другим. Спи! Тем более, что половину из того, что ты говоришь, я все равно не понимаю! Что такое «хнен недьки не снаще»?

Ина тычет в Михаила пальцем. – Ты самый настоящий хнен!

Михаил тычет пальцем в Ину. – Понял! А ты недька! И я тебя снащаю!

Ина обиженно отворачивается. – Дунак!

Некоторое время едут молча. Михаил с интересом читает вслух проносящиеся мимо транспаранты. – «Алкоголь – это смерть!», «Сон за рулем – смерть», «Езда без  ремня безопасности – смерть!», «Неправильный обгон – смерть!». Слышь, Ина...

– Ну, что еще тебе?

– Очень жизнерадостная наглядная агитация. По эмоциональному накалу напоминает мне надпись над парадным входом в Шепетовское городское кладбище.

Ина абсолютно все равно, что написано над входом в шепетовское кладбище, но чтобы не обидеть мужа, спрашивает. – И что на ней написано?

– «Добро пожаловать!». А вот и другая надпись. Прейскуранты за превышение скорости.

Ина не открывая глаза, зевает во весь рот. – Ну и сконько максимум?

 – 300 долларов за 120 миль/час и выше.

 – Я надеюсь, что ты едешь медненнее?

Конечно же, Михаил едет медленее. Не мальчишка какой-нибудь!  – Я установил 77. Но аборигены, по-моему, не любят быстрой езды. Мы их всех обгоняем.

Ина вытирает нос, по цвету уже напоминающий вареного рака. – Это их пнобнемы! Гнавное, чтобы ты не нанушан.

- Естественно!
Некоторое время едут молча. В машине очень жарко. Михаил расстегнул дубленку, снял шапку. У Ины на лице капельки пота. Она не выдерживает. – Не могу боньше! Я вся мокная! На кой чент я тебя поснушала и одена эти чентовы пантаноны! Их хоть выжимай!

Михаил резко сворачивает к обочине и останавливает машину. – Говорил я тебе – не выпендривайся! Что, таки подцепила цистит? А мы даже ни одного дайперса не захватили!

– Какие еще дайпенсы! Я пнопотена насквозь! Отвеннись, я сниму пантаноны!

Михаил отворачивается. Снимает дубленку. С трудом всовывает ее позади своего сидения. Ина стаскивает панталоны и с отвращением швыряет их на пол. – Уф! Аж негче стано! Поехани!

Михаил с облегчением снимает перчатки. Похоже, обморожение было несерьезным. Руки больше не болят, но вымазаны вазелином. - Дай чем- нибудь вытереть руки, а то они будут скользить по рулю!

Ина растерянно достает из пакета последнюю сухую салфетку. - Миша, санфеток больше нет!

Михаил рассматривает руки. – Но я с такими руками ехать не могу! – Осматривает салон. – Тогда дай панталоны, все равно их выкидывать!

Неет! Мужик есть мужик, что с него взять! Ина смотрит на мужа как на недоразвитого. – Кто тебе сказан, что мы будем пантаноны выбнасывать? Они высохнут, и я поданю их Жанке. Очень даже будет нада! – Открывает сумку и достает упаковку прокладок. – На, денжи, мне дня тебя ничего не жанко!

Потрясенный царской щедростью жены, Михаил использует все прокладки до единой. С удовольствием потирает руки. – Слава богу, можем ехать! Если бы еще речь твоя наладилась! А то я действительно не пойму, о чем ты говоришь!

Ина злобно тычет пальцем вперед. – Поехани!

– Теперь понял! - Михаил трогается с места, дожидается, когда стрелка спидометра остановится на цифре 77 и включает круиз-контроль.

Неожиданно Ина как-то неуверенно произносит. – Миша, что-то мне не очень хоношо!

Михаил пугается. Конечно, от Ины можно ожидать всего, что угодно, но только не жалоб на здоровье. Болезненность не укладывается в ее концепцию собственной перфектности. – Ты наверное простудилась! – Щупает Инин лоб, потом свой. – По-моему, у тебя небольшой жар! Возьми пару таблеток аспирина и запей их горячим кофе. Термос в кульке. Ева все еще с утра приготовила. Может, скушаешь бутерброд?

- Не, не хочу! Миша, какой аспинин? Я и так вся мокная!

– Ну, тогда возьми эдвил. Только сразу выпей ударную дозу – 4 таблетки.

Ина достает из сумки таблетки, неуверенно вертит их в руках. – Миша, а не много – 4 табнетки сназу? Ты, снучайно, не хочешь меня отнавить? Зачем тебе сопнивая жена?

Михаил ласково не соглашается. – Дура!

- Почему сназу дуна? Вот умну, найдешь себе жену помоноже и поздоновее! Скажешь нет?

Михаил вертит пальцем у виска. – Дура в квадрате!

Ине хочется получить от Михаила признание, типа без нее он тоже не жилец, но не успевает. Раздается звонок. Ина берет трубку.– Эник. Будешь говонить?

Михаил берет трубку. – Привет, сынок!

- Привет, папа! Ну, как дела? Больше никаких ЧП?
– Слава богу! Пока все нормально!

– Как дорога? Не заблудились? В снегах не застряли?

Михаил с восхищением смотрит на идеальное полотно. – Эрик, ты что! Дорога просто люкс! Я даже удивляюсь, что аборигены так медленно ездят!

Эрик моментально настораживается. – Что ты имеешь ввиду?

– Представляешь, у них здесь спид лимит 80 миль в час. Я установил на круиз-контроле 77, так мы всех обгоняем! Такое впечатление, что они стоят.

Эрик в панике. – Папа, немедленно сбрось скорость. В Канаде скорости измеряются не в милях, а в километрах в час. Ты мчишься со скоростью большей, чем 120 километров в час!

Михаил резко давит на тормоз. Ина, которая в это время складывает панталоны в пакет, едва не врезается головой в панель. – Хорошо, что ты мне об этом сказал! Я прочитал на плакате, что за езду свыше 120 км/час штраф 300 долларов!
 
Эрик успокаивается. – Вот видишь, как хорошо иметь умного сына! 150 долларов с вас!

Ина недовольно косится на мужа. – В чем дено? Я чуть не назбина гонову!

– Эрик требует с нас 150 долларов!

– Ну ты и жнобина! Из-за 150 донанов  чуть не угнобин меня! Дети на то они и дети, чтобы пносить у нодитеней деньги! А дня чего они ему?

– Да не для чего. Просто он спас нас от штрафа в 300 доларов, и за это требует половину!

– Что еще за штнаф?

– В Канаде скорость измеряется не в милях, а в километрах в час!

– Ну и что?

Эрик снова начинает волноваться. – Папа, ты что замолчал?

– Ина не хочет давать тебе 150 долларов!

Ина возмущенно замахивается на Михаила пакетом с панталонами. – Пношу тебя, не впутывай меня!

Эрик смеется так, что слышно Ине. – Ладно, прощаю, раз у тебя такая жадная жена! Хорошо еще, что я тебе позвонил до того, как вас остановила полиция. Звони, если что. Пока!

Ина очень не любит, когда ценная информация проходит мимо ее ушей. – Миша, ты объяснишь в конце концов, в чем дено?

– Мы ехали со скоростью 120 км/час!

– О, боже! И куда ты смотнен! Физик называется! Не знает назницы между минями и кинометнами!

– Прости, моя ненаглядная сопливая жена!

Ина милостиво прощает. – Надно, живи! Повиную гонову меч не сечет!

- Спасибо, радость моя! Ты выпила таблетки?

– Выпина.

– Тогда укройся своей телогрейкой и поспи.

Ина укрывается дубленкой, но сон не идет. Жалуется мужу. – Не могу заснуть! Миша, я есть хочу!

– Я же тебе сказал – скушай бутерброды!

Ина капризничает. Больной человек имеет на это право! – Не хочу я бутенбноды!

– А что ты хочешь?

– Чего нибудь гоняченького!

Михаил с энтузиазмом поворачивается к жене. – Ты на что намекаешь?

Ина поражена мужниным энтузиазмом. - Неужени ты опять за свое? Да я пносто хочу хоноший кусок поджаненного мяса!

– Нет проблем! Следи за указателями. Они у них очень информативные!

Некоторое время едут молча. Ина внимательно следит за указателями. Радостно кричит. – Вот, вот! Это то, что нам нужно! На снедующем экзите будут нучшие в Канаде стейки! А наз нучшие в Канаде, значит, нучшие в мине!

Михаил не разделяет восторгов жены. После ресторана в техасском городе Аялло, в котором подается двухфунтовый стейк с двумя кружками пива и гороховой кашей, за которые, при условии, что ты съешь это все меньше чем за час, платить не надо, а если не успеешь, платишь всего 50 долларов, Михаил точно знает, где лучшие в мире стейки. Поэтому и скепсис. – Даже лучше, чем в Техасе?

– Конечно! Смотни, не пнозевай экзит!

– Не боись, не проскочу! Слушай, жена, по-моему, я стал понимать твою речь! Очень пикантное произношение! Впервые такое слышу!

– Издеваешься?

Михаил сворачивает с фривея. – Ну что ты? Как я могу!

Ина тычет пальцем в лобовое стекло. – Смотни, стненка указывает впнаво!
Михаил сворачивает вправо и машина едет по узкой, прямой как стрела, дороге перпендикулярно фривею. Подъезжают к перекрестку. Стрелка с надписью «Лучшие в Канаде стейки» показывает направо. Михаил еще раз поворачивает направо. – Хотелось бы знать, сколько нам ехать? Сейчас мы едем в сторону Детройта!

 – Не ной!

Едут молча. Однообразный пейзаж. Ни малейшего намека на ресторан. Михаилу это не нравится. – Ина,  мы уже едем 15 минут! Скоро подъедем к границе!

– Ну потенпи немного! Еще чуть, чуть. – Ина радостно хлопает в ладошки. – По-моему, мы пниехани!

Подъезжают к огромному сараю. Над воротами надпись: «Meat Factory». Михаил выходит из машины. Подходит к воротам. Что-то читает. Обескураженный, возвращается.

– Ну, что там?

Михаил чешет лысину. – Ина, не хочу тебе делать больно, но придется!

– Да говони же быстнее!

– Ина, это не ресторан! Это мясная база. И в субботу они закрыты!

К Ине возвращаются суеверные страхи. - Неужени пнавда над нами пнокнятие?

– Будешь знать, как на вокзалах с кем попало разговаривать!

– Неужени ты думаешь, что это та негнитянка с Ямайки?

– Кто их там, этих Вуду, знает? А может она заодно с тем копом из Беверли Хиллс?

Ина в отчаянии. – Но мы ведь никому ничего пнохого не сденани!

– Именно поэтому!

– Но есть все навно хочется!

Михаил заводит машину. – И мне тоже. Заезжаем в первую же попавшую харчевню!

Молчаливые и злые, отъезжают от сарая. Перед ними указатель: «Фривей – 500 метров. Первый поворот направо». Михаил поворачивает направо и через пару минут они входят в маленький ресторанчик со средиземноморской кухней, расположенный прямо у въезда на фривей.

Михаил придерживает  входную дверь. – Ты хоть имеешь представление, где мы находимся?

Ина честно признается. – Ни манейшего!

- Так знай: – когда мы снова въедем на фривей и поедем в сторону Торонто, следующий экзит будут как раз тот, на котором мы 40 минут тому назад с него съехали!

– Ну и пневать! Зато посмотнени настоящую Канаду!

– Ну что, пошли? Правда, я сомневаюсь, чтобы здесь были настоящие стейки!

– А мне уже все навно!

Супруги входят в обшарпанный зал. Ни одного посетителя. Подходит араб в национальном наряде, говорящий по–английски с жутким акцентом. – Вы сами выберете столик, или вам помочь?
 
Ина усаживается за столик у окна. – Спасибо! Мы сами.

Араб подает меню. – Вы сразу будуте заказывать, или дать вам время?

Ине хочется облегчить свои страдания. – Дайте нам внемя! Но мне пнинесите, пожануйста, попить что нибудь  гоняченькое. Я ужасно пностудилась!

По скорбно поникшей фигуре араба понятно, что простуда Ины для него настоящее горе. – О, мэм! Мне очень жаль! Сейчас что нибудь придумаем.

Михаил с восхищением гладит правой рукой по столу. – Ина, ты только посмотри! На столах настоящая клеенка! Как у нас в Союзе! И почему-то прибита гвоздями!

Ина точно знает, почему клеенку прибита к столу гвоздями, ее же мучит совсем другой вопрос. – Чтобы не спенни! Ты мне нучше скажи, откуда здесь взянись анабы? Нигде нет от них покоя!

Михаил с испугом озирается по сторонам. – Главное, не дать им понять, что мы евреи!

– Это еще почему?

– Дадут вчерашние объедки!

- Пусть тонько попнобуют! Я им сденаю втоную войну Судного дня!

Подходит араб. На блюдце держит большую чашку, из которой идет пар. – Мэм, выпейте! Это вам должно помочь.

Ина с недоверием принюхивается к пойлу. – И что это такое?

– Горячий Генрих. Грог. Не бойтесь! Это вам поможет!

Михаил дает жене совет. – Спроси на всякий случай, из чего они это зелье сварганили, а то вообще говорить перестанешь!

Ина политкорректно переводит. – Мой муж интенесуется ингнедиентами. Он никогда не снышал о Гонячем Геннихе.

 – Мой босс сказал, чтобы я на всякий случай взял рецепт. – Араб читает по бумажке, Ина синхронно переводит.- 125 граммов меда, 125 миллиграмм воды, 6 гвоздик, 6 горошин черного перца, один надрезанный стручок ванили, половина мускатного ореха. Это все варится. Потом добавляется 250 миллиграммов водки и тертая лимоная цедра. Это очень сложный рецепт!

Михаил восхищен. - Во дают! Уверен, если у тебя глаза не вылезут на лоб, то ты выздоровеешь!

– Ты думаешь?

– А ты попробуй!

Ина берет чашку и делает глоток. – Вкусно!

Михаил недоверчиво вертит в руках толстое меню. – Ина, спроси, и это все у них есть?

Ина переводит. Араб удивляется. – Конечно! Иначе зачем бы мы это писали?

Михаил тычет пальцем в меню. – Тогда я буду чанах!

Ина не колеблясь, выирает «Tranche de la Mouton a la Catalane».

Араб с уважением складывает меню. – Я вижу, господа разбираются в средиземноморской кухне!

Ина с гордостью с ним соглашается. – О, да!

Араб обращается к Ине. - Джентельмен будет что-нибудь пить?

Михаил догадывается, о чем спрашивает официант. – Чай! Горячий! Ёрл Грей.

– Миша, а может тебе не нужен гонячий чай?

– Это еще почему?

– Откнеются зубы, сденают пнободение мочевого пузыня и кипяток ошпанит ноги и еще кое-что! Ты что, забын, что тебе говонин Зубганц?

Араб записывает заказ, забирает меню и отходит. Михаил небрежно отмахивается. – От чашки чая ничего не будет. Ин, а что за хреновину ты заказала?

– Бананину по Катанански!

– И что это такое?

Ина мечтательно закатывает глаза. – А чент его знает! Название кнасивое. Катанония! Бансенона! Коста Бнаво!

– Ина, ты ничего не путаешь? Каталана и Каталония – это разные вещи!

Ина допивает грог. – А мне тепень все навно! Очень кушать хочется! Я, пожануй, повтоню эту отнаву! – Подзывает официанта. – Нефил, пниз! – Поворачивается к Михаилу. – А что такое чанах?

– Баранина с баклажанами в горшочке. Обожаю! Мне бабушка всегда готовила! Попроси у них рецепт. Будешь мне готовить по праздникам.

– А монда у тебя не тнеснет?

Официант возвращается с новой порцией грога. Ина делает большой глоток. - Веррри гуд!

Михаил не верит своим ушам. – Ина, скажи: «на горе Арарат растет крупный крепкий виноград!».

Ина без запинки повторяет. - «На горе Арарат растет крупный крепкий виноград!».

Михаил воздевает руки долу. – Слава богу! Ай да арабы! Наши двоюродные братья вернули мне жену!

Ина заявляет заплетающимся языком. – Чувствую себя значительно лучше! Только не понимаю, почему ты называешь арабов нашими двоюродными братьями? Это меня обижает! У нас в роду не было ни одного араба! Если у вас они были, то и говори о вас, а нас и не трогай!
Михаил с сочуствием смотрит на жену. Сейчас ей предстоит, второй раз за последний час, узнать кое-что не очень для нее приятное. – Ты права, моя радость! Я ошибся! Арабы наши не двоюродные, а сводные братья!
Ина от возмущения едва не пеперхивается Горячим Генрихом. – Еще лучше! Ты что, хочешь сказать, что у моего папы были внебрачные дети? Быть такого не может! Может, у твоего и были, но это уже ваши дела.
Михаил на всякий случай отбирает у Ины стакан. – Ина, отцы наши здесь не при чем. Во всем виновата наша прабабка Сарра. Если бы она выполняла свои супружеские обязанности так же хорошо, как это делаешь ты, то никаких арабов не было бы вовсе. А она вместо себя подсунула нашему прадеду Аврааму какую-то девку по имени Агарь. А эта Агарь забеременела, и родила Измаила. А когда Сарра поняла, что натворила, то забеременела сама и родила Исаака. А потом выгнала Агарь в пустыню вместе с Измаилом, где им пришлось  перенести много бед.  Поэтому Измаил невзлюбил Исаака. А когда они выросли, то нарожали кучу дутей. От Исаака пошли евреи, а от Измаила арабы. Теперь ты поняла, откуда все пошло?
Ина недоверчиво смотрит на мужа. – И откуда это ты взял?
Михаил возвращает жене грог. – Тору надо читать!
Теологический диспут прекращает араб, катящий тележку с заказом. Он расставляет на столе тарелки и супруги забывают и о Саре, и об Аврааме. Михаил отдает должное еде. – Кто бы мог подумать, что в этой хибаре такая замечательная кухня?

Ина с ним полностью согласна.  - Не говори!

– Надо будет дать им хорошие чаевые!

Ина допивает грог. - Я сама расплачусь! А то твоих чаевых хватит еще на одну ракету, которые эти гады запустят в Израиль!

Михаил пытается быть справедливым. – Делай, как знаешь! Но только не забывай – они вернули тебе речь!

Приходит араб, приносит счет. Ина с изумлением его читает. – Миша, это мне по пьяни кажется, или это на самом деле? – Передает счет мужу.
 
Михаил рассматривает бумажку со всех сторон. Счет как счет. – И что тебе не нравится?

– Наоборот! Так нравится, что я даже этому не верю! Они с нас хотят меньше 30 долларов!

Михаил недоверчиво читает. – Может быть, они спереди забыли приписать единичку? Заплати им 35 долларов и пойдем быстрее отсюда, пока они не очухались!

Подходит араб. Ина дает ему кредитку. Араб уходит и возвращается с чеком. Там стоит сумма 29,94 доллара. Ина не верит своему счастью. – Миша, это еще не все! Представляешь, это все стоило меньше 30 КАНАДСКИХ долларов! Меньше 20 долларов по нашему!

– Дай им на чай 10 канадских долларов и поедем. Уже поздно!

Ине напиток пришелся по душе чрезвычайно. – Миша,  может, мне еще один грог? Так сказать, для закрепления здоровья!

– А почему бы и нет? Может, закажем еще несколько порций еды? Представляешь, приезжаем к твоей родне со своими харчами!

Ина пьяно смеется. – Уже представила! Они нам никогда этого не простят. – Кричит в сторону кухни. – Сэр!
 
Появляется араб. Ина многозначительно щелкает пальцами по стакану. Араб понимающе улыбается и снова исчезает.

Михаил пытается предостеречь жену. – Ина, ты уже выпила поллитра водки!
Ина еле шевелит языком. – По моему, у них водка паленая! – Хвастается. - У меня ни в одном глазу!

Появляется араб с кредиткой и еще одним грогом.
 
Ина вертит в пальчиках кредитку. – Хау мач?

– Нисколько. За счет заведения!

Михаил укоризнено выговаривает жене. – А ты все «арабы, арабы!». Смотри, какие замечательные люди!

Ина считает это исключением из правил. – Бывает! В семье не без урода!

Михаил и Ина растроганно прощаются с арабом. Михаил берет визитную карточку заведения. Ина уже в машине допивает грог и мгновенно засыпает. Михаил спокойно ведет машину. К Торонто подъезжают затемно. В отличие от американских городов с их бесконечными пригородами, Торонто начинается сразу. Михаил будит Ину. - Проснись, пьяница, мы уже в Торонто! Не знаю, куда дальше ехать. Звони родне, пусть руководят!

Ина звонит. Трубку берет Жанна. - Ина, где вы? Мы уже начали волноваться!

У Ины слегка заплетается язык. – Не надо! Мы уже в Торонто!

– В каком месте?

– Откуда нам знать? Мы в Торонто впервые!

– Ох, Иночка, даже не знаю, как вам помочь! Позвоните Марику. Он вам объяснит.
Ина записывает номер Марика. – А где твой Марик?

– Так он в Калифорнии!

Ина возмущена. – Дура! Ну и как он нам может помочь?

Жанна уверена, что ее Марику расстояния не помеха. – Ой, Иночка, не сердись! Марик будет вам говорить, а вы будете ехать. Он все дороги знает, как свои пять пальцев!

– Ну и лошадь! Дорогу, и то объяснить не может! – Ина набирает номер Марика. Включает громкую связь. – Только говори с Мариком сам. А то будет испорченный телефон.

После нескольких гудков раздается голос Марика. – Але!

– Марик, привет. Это Михаил. Инин муж.

– Понял! Миша, привет! Вы где?

– Только что сошли с фривея из Детройта.

– Понятно. Прямо. На третьем светофоре направо. Через один блок налево. После первого светофора свернете в маленькую улочку налево. Третий дом справа – наш. Если что – звоните!

Михаил уже любит Марика. – Что значит иметь дело с нормальным мужиком! Ясно и понятно! - Точно следуя указания, через несколько минут сворачивает в незаметную улочку, на въезеде в которую маячит одинокая женская фигура, отчаянно размахивающая руками.
 
Ина пытается на ходу выйти из машины. – Жанка!

Михаил еле успевает заблокировать Инину дверь. – Ты что, рехнулась от радости?
– Так это же Жанка!

- Ну и что? - Михаил останавливает машину. – Вот теперь выходи!
 
Ина выскакивает из машины. – Жанка!

Жанна бежит по лужам. – Инка!

Бросаются друг к другу и застывают в объятиях.


Продолжение следует