Забытое чувство заботы

Больница. Конечно. Болезнь, этакий глубокий кашель, которым можно было бы заменить бас-гитару в фанк-группе. Доктор ничего мне не сказал, нарочито улыбнулся, выписал пару видов антибиотиков и горчичники. Я улыбнулся, тоже нарочито, взял грёбаную бумажку с непонятный почерком и вышел из кабинета. Кашель на вкус, как кровь со смолой. Было больно,я еле дышал, голова кружилась, ноги подкашивались, люди не обращали внимания. Я не обращал внимания на себя слишком долго.

На улице стояла мерзостная солнечная погода, гуляли мерзостные солнечные люди, словно солнечные зайчики от зеркал полицейских машин на стенах изрисованных дерьмом. Надписи эти были в духе "давай-ковыляй",  "что дальше?" и прочая нонконформистская хрень. Стены домов, как лица людей, были серыми, но с надеждой на омовение. Я пошел по Третейской Авеню, где было много офисных работников, они бегали между зданиями суда, банка, и ближайшей кофейней, где обычно сидят юнцы с шарфиками на шее, с серьгой в ухе, и с нарциссичными мыслями о собственной тонкой натуре.

На Третейской Авеню было много людей. Они бегали-прыгали, курили-ругались, жили-умирали. Как, впрочем, и на любой улице. Я переехал в эту страну лет пять назад, но опечаток своей Родины не смог стереть с души, я по прежнему не мог привыкнуть к материалистам. Я надеялся, что в этой стране будет больше души, ведь где много вещей, там и проскальзывает сквозь трещины материального что-то духовное. Бред. Кашель. Сигареты кончились. Я заметил, что стою около десяти минут у кофейни и смотрю на людей, которые сидят там. Не стану описывать их -ничего интересного- обычные люди мегаполиса. Контраст.

Я помню, как я заходил в одну кофейню в родном городе. Напитки разливала одна красивая юная особа, она была просто ангелом. Я, конечно, тогда еще понятия не имел, что женщины, кажущиеся ангелами, могут изнасиловать тебя в любом момент и в любом месте. Такие женщины искусают и исцарапают тебя, если ты останешься с ней наедине. Она извратит все представления о сексе и любви. Ты будешь далек от реальности, не будешь верить происходящему, и, в конце концов, будешь лежать на обочине дороги, в полном одиночестве, разбитый и покинутый, униженный и оскорбленный, иссушенный и изнеможенный, исколотый и озлобленный. Ты заметишь, что ангельское личико в твоем нутре больше не сидит. На месте фотографии того ангела теперь язвительное лицо с кривыми бровями и с острым носом. Сам дьявол породил твою любовь и истерзал. Можешь называть ее долгие годы сукой, стервой, шлюхой, паскудой, злом, змеей, но это ничего не изменит. Лишь превратит тебя в неудачника, которого будут винить в оскорблениях ангела. И какой-то невезучий юнец встретит ту девушку, что убила тебя, и полюбит ее, не подозревая насколько ему не повезло. Я помню, как я заходил в одну кофейню в родном городе, я помню.

Я стоял и смотрел на людей. Они разговаривали, читали. играли во что-то, тыкая пальцами в свои устройства. Мне стало обидно. Я решил зайти туда.

Меня встретили у барной стойки очень дружелюбно. Я заказал двойной эспрессо. И вдруг появилась Она. Это снова был ангел во плоти с глазами дьявола. Пышные формы моей речи могут оттолкнуть, но то, как я описал Ее, иначе никак не может быть сформулировано мной.

Я забрал свой кофе. Сел за столик и стал осторожно допивать этот напиток. Кашель усилился. Она улыбалась мне, подошла ко мне и предложила салфетку, и спросила, как я себя чувствую. О, Боже, это то забытое чувство заботы! Она улыбнулась мне. Я было дело представил себе, что я ухожу и мы больше не увидимся, и все будет хорошо- это будет вечной романтикой, ведь незнакомка с ангельским лицом, которая улыбнулась мне, осталась бы в моих мечтах и воспоминаниях светлым пятном на черной вуали памяти.
Краски стали ярче, имена были названы вслух, я был снова обречен.