Огюст Ренуар

Огюст Ренуар: жизнь в борьбе за свет

Огюста Ренуара торговец картинами Поль Дюран-Рюэль оценил позже, чем Моне, Писсарро и Сислея. Журнал «Revue Internationale» обходит его имя молчанием. На лондонских выставках Дюран-Рюэля экспонируется лишь одна его картина — «Мост Искусств», написанная в 1871 году. Ни одна из работ Ренуара не репродуцируется в каталоге 1873 года, хотя к тому времени он уже создал некоторые свои шедевры — как в области фигурных изображений, так и в пейзаже, и стиль его в отдельных случаях не менее импрессионистичен, чем у Моне или Писсарро.

Вероятно, новые тенденции в трактовке человеческой фигуры было труднее оценить, чем в пейзаже, где, начиная с 1830 года, по традиции царила несколько большая свобода. Впрочем, впоследствии Дюран-Рюэль, слишком поздно понявший Ренуара, полностью загладит свою ошибку: его отношение к художнику до самой смерти останется более внимательным, дружеским и любовным, чем к кому-либо из его коллег.

---

Ранние годы. Ученичество и первые шаги

Пьер Огюст Ренуар родился в 1841 году в Лиможе в семье портного. Когда мальчику шёл пятый год, семья переехала в Париж. С 1854 года он начал зарабатывать росписью по фарфору, затем расписывал ткани для занавесей.

С 1862 по 1864 год Ренуар учится в Школе изящных искусств. Одновременно, в 1863 году, он посещает академию Глейра, где знакомится с Моне, Базилем и Сислеем. На Пасху того же года он едет в Шайи, под Фонтенбло, чтобы вместе с ними писать этюды с натуры.

В Салоне 1864 года выставляется его академическая композиция «Эсмеральда» (впоследствии уничтоженная автором). В 1865 году в Салон принимают его портрет и «Летний вечер».

1866 год становится переломным. Ренуар представляет в Салон две картины: пейзаж с двумя фигурами, которым он очень дорожил, и вид Марлот, написанный за две недели и казавшийся самому художнику лишь «наброском». Второе полотно принято, первое — отвергнуто. Коро, Добиньи и ещё четыре члена жюри настаивали на приёме, но возобладала противоположная точка зрения. Добиньи, раздосадованный, утешал художника: «Мы сделали всё, что могли. Скажите Вашему другу, чтобы он не падал духом: его картина отличается большими достоинствами; ему следует подать петицию и потребовать „Выставки отвергнутых“». Однако хлопотать о восстановлении «Салона отвергнутых» стал не Ренуар, а Сезанн — и, кстати, безуспешно.

В том же году Ренуар снимает комнату с полным пансионом в семье своего товарища Жюля Лекёра. Сестра Жюля оставила в письме от 29 марта 1866 года любопытную характеристику художника:

«Когда этому бедному малому нечего делать, он напоминает собой тело без души. Сейчас он не знает, чем заняться, потому что закончил свои картины для выставки. Позавчера Жюль почти уговорил его ехать с ним, но он решил немного обождать и закончить портрет мамы, а их приятель Сислей тем временем подыщет им там жильё. Сислей, уже уехавший, осаждал его с одной стороны, Жюль – с другой, но вчера утром он заявил, что пришёл работать и никуда не поедет. Сегодня утром он всё ещё уверял, что остаётся, но потом отправился провожать Жюля на вокзал и в последнюю минуту решил ехать. Багажа он с собой не захватил, поэтому ему придётся вернуться за своими вещами. Я уверена, сейчас он сетует на себя за то, что поддался на уговоры».

В Марлоте Ренуар пишет большую прекрасную картину «Харчевня матушки Антони» (ныне в Стокгольмском музее) и зачитывается статьями Золя о Салоне.

Весной 1867 года он вместе с Моне работает над видами Парижа и одновременно создаёт надуманную академическую картину «Диана-охотница» (предназначалась для Салона, но не была принята). Осенью Ренуар находит приют в мастерской Базиля, где позже к нему присоединится Моне. Базиль знакомит его с Эдмоном Метром — дружбу с ним Ренуар сохранит и после 1871 года.

В 1868 году он расписывает плафон в особняке князя Бибеско. Его картину «Лиза» (ныне в музее Эссена), написанную годом ранее, наконец принимают в Салон. Критика откликается с удивлением и похвалой. Захари Острюк ставит Ренуара в один ряд с Мане и Моне, хвалит его за продуманность эффектов, утончённость гаммы, единство и ясность впечатления. По его мнению, творчество Ренуара обличает в нём художника будущего. Тюре-Бюрже превозносит естественность и правдивость «Лизы», точность рефлексов, окутывающих фигуру. Кастаньяри защищает картину от нападок и с похвалой отзывается об этом смелом опыте.

В 1869 году Ренуар выставляет в Салоне этюд «Летом». В августе он мирно живёт с Лизой у своих родителей в Виль-д’Авре. Денег не хватает даже на краски, но он не унывает, радуется винограду, присланному Базилем, присматривает за мастерской Базиля в Батиньоле, навещает Моне в Сен-Мишеле, носит ему хлеб. В обществе Моне и под его влиянием он пишет «Купанье в Гренуйер» («Лягушатник») — два варианта, ставшие шедеврами импрессионистического стиля (один — в собрании Оскара Рейнхарта в Винтертуре, другой — в Стокгольмском музее).

В 1870 году Салон принимает «Купальщицу» (Базель) и «Алжирскую женщину» (ныне в коллекции Честера Дейла, Нью-Йорк). Арсен Усей заявляет, что Моне и Ренуар превосходят Мане и стоят на уровне Курбе. Их школа, по его словам, стремится не к «искусству для искусства», а к «натуре для натуры». Рано или поздно, предрекает критик, их вещи будут висеть в Люксембургском музее. Французы, слишком приверженные традиции, пока не понимают их, но испанцы и англичане уже оценили.

---

Война, Коммуна и послевоенные годы

В августе 1870 года начинается Франко-прусская война. Ренуар протестует против решения Базиля пойти добровольцем (оно окажется для Базиля роковым). Однако вскоре и сам Ренуар оказывается в 10-м конноегерском полку, расквартированном в Бордо. Военная служба занимает его мало: он пишет портреты своего капитана Дарра и его жены (ныне в Дрезденском музее и собрании Льюисона в Нью-Йорке).

Возвратившись в Париж, где во время Коммуны он живёт на улице дю Драгон, Ренуар часто ездит в Версаль. Он пишет портреты госпожи Метр и госпожи Анрио. Дюре помогает ему деньгами. Он создаёт программную картину, в которой соединяет Веласкеса, Мане и японцев. Его часто встречают в Сен-Клу и Буживале.

В 1872 году он знакомится с семьёй Клаписсонов. Салон отказывается принять его «Парижанок в костюмах алжирских женщин». В том же году он пишет «Понт-Нёф» (коллекция Маршалла Филда в Нью-Йорке). Эти две картины позволяют ясно представить стиль Ренуара того времени. Первая — подражание Делакруа, Курбе и Диазу, ещё лишённая единства. Вторая — подлинный шедевр зрелого импрессионизма, полотно, полное жизни и правды, где безупречное единство техники и вдохновения достигает грандиозности благодаря широте и глубине пространства.

---

В кругу импрессионистов

К 1873 году группа «независимых» (Моне, Ренуар, Писсарро, Сислей, Дега, Сезанн, Берта Моризо) созрела и уверена в своих силах. Они ждут лишь сигнала Дюран-Рюэля, чтобы покорить публику. Однако надеждам не суждено сбыться быстро. Публика и пресса встречают их насмешками, критики презирают, любители не покупают. Положение начнёт улучшаться лишь к 1880 году, а окончательная победа придёт почти через два десятилетия.

Огромную роль в поддержке художников играет коллекционер и критик Теодор Дюре. Его коллекция, распроданная в 1894 году, включала работы Мане, Моне, Писсарро, Ренуара, Сислея, Сезанна, Дега — ныне это самые знаменитые произведения.

Переписка Дюре с Писсарро 1873 года ярко освещает атмосферу в группе. Писсарро горячо защищает Моне от нападок Дюре: «Не заблуждаетесь ли Вы в оценке таланта Моне? На мой взгляд, это очень серьёзное и чистое дарование... Это поэзия, переданная гармонией правдивых красок». Дюре, в свою очередь, призывает Писсарро идти своим путём сельского пейзажиста, недооценивая значение нового живописного видения, которое Писсарро вырабатывал вместе с Моне, Сислеем и Ренуаром. Тем не менее Писсарро с уважением прислушивается к советам Дюре.

В 1874 году Дюран-Рюэль, оказавшись в тяжёлом финансовом положении, вынужден оставить импрессионистов. В ответ художники решаются на смелый шаг: в апреле-мае 1874 года они организуют собственную выставку в ателье фотографа Надара под именем «Анонимного общества живописцев, скульпторов, гравёров». Именно там появится знаменитая картина Моне «Впечатление. Восходящее солнце», давшая насмешливое название всему движению.

Мане, предвидя неудачу, отказался участвовать. Дюре пытался отговорить и Писсарро, предрекая, что публика не пойдёт на групповые выставки, и художники останутся в кругу тех же почитателей. Отчасти он оказался прав: выставка не принесла коммерческого успеха. Но она дала искусству нечто большее — силу, блеск, ореол борцов, который они не обрели бы, оставаясь в рамках Салона.

К группе примкнули и менее известные художники, что создало внутреннее напряжение. Сезанн в письме Писсарро 1876 года сетовал: «Устраивать слишком много выставок подряд – плохо; к тому же люди, которые считают, что идут смотреть импрессионистов, увидят лишь одних „примкнувших“ и охладеют».

За первой выставкой последовали вторая (1876, у Дюран-Рюэля) и третья (1877). На третьей участники уже открыто именуют себя импрессионистами и издают журнал «L’Impressionniste». Это самое крупное выступление группы в полном составе. Но упорное неприятие публики приводит к расколу. В 1878 году общая выставка не устраивается, Ренуар выставляется в Салоне. В 1879 ни Сезанн, ни Ренуар не участвуют в выставках импрессионистов, причём Ренуар имеет успех в Салоне. К 1880–1881 годам группа фактически распадается: Моне, Ренуар, Сезанн, Сислей покидают её, двое первых выставляются в Салоне.

---

Трудный путь к признанию

Почему же импрессионистов так долго не принимали? Причин несколько. Послевоенная реакция, вызванная ужасами Коммуны, сделала публику слепой и несправедливой. В живописи импрессионистов, вышедших из народа или мелкой буржуазии, крупная буржуазия и дворянство инстинктивно чувствовали социальную опасность. Их искусство отрицало привычную элегантность и роскошь, утверждая достоинство обычного человека и красоту повседневности. Как заметил один из критиков, «в каждом дереве, отблеске, хижине импрессионисты видели искру всеобъемлющей красоты», и эта вера казалась оскорблением тем, кто оставался глух к новому.

К тому же художники официального направления понимали, что импрессионизм разрушает дорогие их сердцу «законы» живописи. Единство формы и цвета подрывало гегемонию линии и светотени. Мане и импрессионисты пошли дальше Делакруа в подчинении формы цвету и свету.

Реакция достигла апогея в 1878 году, на Всемирной выставке: жюри, состоявшее из академиков, отвергло не только Мане и импрессионистов, но и Делакруа, Милле, Руссо, Курбе. Это было уже слишком. Дюран-Рюэль, несмотря на собственное разорение, организовал выставку подлинной французской живописи 1830–1870 годов, где экспонировал 88 работ Коро, 32 — Делакруа, 30 — Курбе. Широкая публика не заметила её, но любители раскрыли глаза от изумления, и последовавшие распродажи дали обнадёживающие результаты.

---

Судьба Ренуара и legacy

В последующие годы Ренуар продолжает искать свой путь. Он не порывает с импрессионизмом, но ищет более строгие формы, что приведёт его в 1880-х к «энгровскому периоду». Однако имя его уже неразрывно связано с борьбой за новое искусство.

Среди первых коллекционеров, поддержавших импрессионистов, были не только Дюре, но и финансист Эрнест Гошеде, директор магазина «Gagne Petit» (Low Price Store). Его коллекция, собранная в 1870-х, разорилась в 1878 году и была продана с аукциона. (Эмиль Золя придал некоторые черты Гошеде своему герою Октаву Муре в романе «Дамское счастье».)

Позднее, уже в XX веке, шедевры Ренуара и его товарищей украсят лучшие музеи мира. Часть коллекции японского промышленника Мацукаты, собиравшего французское искусство с 1915 года, легла в основу Национального музея западного искусства в Токио (открыт в 1959 году).

Ренуар прожил долгую жизнь и умер в 1919 году, успев увидеть признание и славу. Но путь к этому признанию был вымощен годами нужды, насмешек и непонимания — и непоколебимой верой в правду своего искусства.