Валька Ленин и гуси

                Дети войны               
               
В апреле освободились от снега поля, и сельские подростки и женщины стали прочесывать прошлогоднюю стерню в поисках колосков пшеницы. Нужда заставляет. В колхозе на трудодень зерна выдали по несколько граммов, так что весь заработанный хлеб уместился в трех мешках. Всё для фронта, всё для победы! Семейству Елены Евсеевны хлеба едва хватило до Нового года. А дальше выручала картошка и соленья. К весне совсем истощились скудные запасы еды. А собранные Валькой, школьником шестого класса, колоски выручают. Добытое из них зерно поджаривают, дробят на «терке» - ручной самодельной мельнице - и варят из него кашу или добавляют в похлебку.

Придти на поле надо рано утром, пока схваченная ночным морозцем почва не липнет к обуви. В это время легче разминуться с конным объездчиком, который не дает собирать колосья. А иногда отбирает сумки с колосьями. Он же распространил слух, будто бы пролежавшее под снегом зерно вредно для здоровья. 

- А умирать с голоду – не вредно для здоровья? – возмущался народ. А между собой шептался: «Проклятый кулак! Он нашим зерном своих гусей откармливает!» Но на конфликт никто не шел. Объездчик, Степан Подгорелов, был человеком мстительным и беспощадным. От призыва на фронт ему удалось отвертеться, прибавив себе возраст. Поэтому он выслуживался перед начальством. Боялся, что всплывут его давнишние связи с белогвардейцами.      

Валька побежал вдоль молодой лесопосадки на дальнее поле, на котором почти не бывает людей. Там он обнаружил «гриву», то есть несжатую полоску пшеницы. Поэтому опять не пошел в школу, 

Набив сумку колосьями, юный кормилец отправился домой. Он знал, что с такой полной сумкой, как у него, лучше не попадаться на глаза объездчику, и был готов в любую минуту спрятаться, залечь. Он благополучно дошел до конца лесопосадки. Потом быстро перебежал открытую местность и оказался под защитой другого леса, посаженного вдоль железной дороги для защиты ее от снежных заносов. Здесь была уже не колхозная, а государственная территория.

Находиться в лесу одному также было опасно. В посадках иногда вылавливали дезертиров. И как им удавалось так далеко удалиться от фронта - аж на Алтай! Но Валька был не так прост. У него за пазухой - заряженный самопал и коробок спичек. В случае чего он может сделать один меткий выстрел, а потом убежать.    

Пройдя через лесополосу, Валька оказался перед широким пустырем, за которым находился колхозный сад. Солнце уже припекало, стало тепло. Он решил отдохнуть на опушке, прежде чем выйти на открытое пространство. Достал из-за пазухи самопал и стал его разглядывать. Медная трубка была хорошо пригнана к деревянной рукоятке. Из узкой как щель прорези на трубке виднелся порох. Стоило вставить в гнездо спичку, чиркнуть по ней коробком, и раздастся выстрел. Заряжен самопал кусочками проволоки. Если попасть в лицо, то можно даже убить человека.

Валька уже решил выстрелить в толстое дерево, когда послышался какой-то шум. По пустырю кучно бежали десятка три упитанных домашних гусей. А за ними, несколько отставая, челноком сновала лиса. «Ты смотри! Она угоняет гусей подальше от дома Подгорелова!» – догадался Валька. Теперь он был уверен, что стрелять нужно в лисицу, когда та приблизится.

Но рыжая не долго пасла птиц и ринулась в атаку. Гуси с криком разлетались, а она  настигала их. Перекусит птице горло и скачет за следующей. На пустыре уже бились в конвульсиях четыре-пять зарезанных гусей. Выскочив из леса, мальчик чиркнул спичкой у дула самопала. Раздался выстрел. Лисица замерла на месте. Но не растерялась: схватила в зубы гуся и умчалась в кусты. Мертвые птицы были скрыты  высокой прошлогодней травой, но Валька приметил, где они лежат.

Свидетель невероятного приключения испугался, что объездчик может прискакать верхом и обвинить его во всем случившимся. За гусей и убить может. Он родной дочери не пожалел, избивал ее, пока она умом не тронулась. Теперь попрошайничает. И нет у нее даже фамилии, только имя – Дуня Дурочка.

Валька шмыгнул в колхозный сад, стал наблюдать. Уцелевшие гуси, успокоившись, тихонько отправились к своему дому и скрылись из виду.

При выходе из сада ему встретился старик Топоров, живший на краю села. Деду уже перевалило за девяносто, но он был бодр и любопытен.

- А чей ты будешь, парень, и как тебя зовут?

- Я сын Елены Евсеевны, зовут Валька.

- А, Еленин! Ленин, значит! Знаю ее, вы у озера живете. Выходит ты – Валька Ленин.

Все как сговорились. Его иначе и не звали –  Валька Ленин, а мальчишки между собой – просто Ленин. Потому что мать – Лена. 

Дома он рассказал, что видел.

-  Лисица напала на гусей. Поймает, перегрызет горло. Гусыня еще бьется, а она уже ловит другую, третью. Много гусей разорвала. Я ее прогнал. А зарезанные гуси там, в бурьянах, остались. Давай, мама, сходим туда, может быть, найдем хоть одного гуся?

- Нельзя. Надо хозяину сказать, пусть заберет.

- Да это же гуси Пригорелова! Он у нас сумки отбирает, на лошади за нами гоняется. И нашими же колосками этих гусей кормит! Их даже искать никто не будут: к вечеру объездчик всегда пьян. Давай, сходим. Все равно собаки растащат.

Под вечер мать и сын, взяв тележку, отправились на поиски гусей. Придумали себе легенду: хворосту собрать. Валька успел заново зарядить свой самопал. Никого не встретили. На месте побоища в бурьяне нашли четырех гусынь. Сложили их в мешок. Потом набрали в лесопосадке валежнику, привязали его сверху. Солнце уже склонилось к горизонту. Никто не обратил внимания на привычную в то время картину: женщина с подростком везут что-то на тележке.
 
- Это нам Бог послал гусей взамен овечки, которую волк утащил, - сказала мать. А Валька подумал: «Никакой это не волк. Люди овечку украли". День за днем, слово по слову восстанавливал он событие. За это время из села выехало семейство Аносовых, а к нему и вели все догадки.

Из-за частых прогулов Валька отставал в учебе. Его оставили в шестом классе на второй год. Но он не жалел об этом. Таких, как он, было пол класса. Доучиваться пришлось в вечерней школе.