Встреча

                (продолжение)

     Миша играл, жил в интернате. Время шло. Школа-семилетка вот-вот останется позади. Мишке 13 лет, подростковый возраст не сделал его агрессивным. Лёля скучала, когда он не мог приехать домой из-за местных гастролей, она гордилась сыном, когда её приглашали на концерты. И лишь один раз он спросил:
      – Мам, ты не обижайся, я хотел спросить у тебя…
«Вот оно и пришло», – подумала Лёля.
     – Нет, я не обижусь, спрашивай! Я давно уже ожидаю вопросов, сынок…
     – Понимаешь, мам, все удивляются, что у меня такое интересное отчество Викентьевич, ну, вот я и решил спросить об отце. Понимаешь?
     – Понимаю, конечно, ты уже совсем взрослый, и пора тебе всё знать. Хочу сказать тебе самое главное – твой отец очень хороший парень. Просто он был настолько моложе меня, что я решила  отпустить его, не напоминать о себе. У него вся жизнь была впереди… а разве я могла знать, что у меня в сорок лет появится сын? Конечно, одной мне было нелегко, без мужа, сам знаешь, но ведь и мама Рая помогала, и другие. Я никогда ни о чём не пожалела, сынок.
    – Постой, постой, мама, а он-то знает, что я у него есть?
    – Нет. Наверное, я перед тобой виновата, но не перед ним. Я даже не знаю, где он сейчас, как сложилась его жизнь. Знаю только, что он сибиряк, жил тогда в Иркутске, у него бала жива мама… И это всё, что я знаю. Конечно, сейчас у него, наверное, есть дети, своя жизнь… Прошлое не вернуть! Он давно уже забыл случайную встречу в Крыму…
     – Ну, ладно, мам, я всё понял. Как вышло, так вышло. Интересно только, а он умел играть?
     – Он-то? Нет. Он твоей музыки не понимал, как и я в то время. Я лишь теперь немного прозрела благодаря тебе. Привыкла что ли?
Разговор промелькнул и, казалось, забылся, но Миша иногда думал об отце и надеялся на встречу. Мало ли бывает чудес!
     И чудо случилось спустя полгода. Предстояли гастроли одарённых детей по стране, в числе городов был и Иркутск, Мишу включили в группу, хоть он и был самым маленьким исполнителем…
     Успех был колоссальным. Миша уставал, конечно, но звонил домой из каждого города. У Лёли не было телефона, зато у Иосифа был, он бежал за соседкой, они буквально выхватывали трубку друг у друга. Иосиф просил: «помни о звуке!», а Лёля кричала, чтобы не забывал поесть.
      Об этом турне писали газеты, и о Мише, маленьком скрипаче, там тоже говорилось. Мысль о том, что они и в Иркутске будут, очень тревожила Мишу. Он понимал, сколько совпадений и случайностей должно произойти, чтобы, не зная фамилии, отчества, встретить своего отца.
     В Иркутске, между тем, были развешены афиши с портретами ребят. Виктор и не думал идти на концерт, его это не интересовало. Но когда группа приехала, друг Вити, Сашок, который в своё время дал Вите скрипку для образца. (Виктор любил вырезать из дерева красивые вещицы), и маленькая скрипочка получилась на славу, так вот, этот друг стал звать Виктора на концерт.
       – И что ты всё киснешь дома – настаивал он – ты посмотри на афишу, какие ребята приехали! Вон пацан, маленький ещё, а играет концерт Мендельсона! Ты представляешь?! Это надо слушать, такие концерты редко бывают.
Виктор отнекивался, но Саша настаивал, убеждал.
      – Давай возьмём твою маленькую скрипочку, вот бы кто оценил твою работу. Покажешь её самому маленькому исполнителю, удивление будет и радость! Давай!
     – А билет? – Не сдавался Виктор.
     – Ну, это я беру на себя, – заверил друг.
      Пошли Виктор с Сашком, а перед входом в филармонию – толпа людей, на окошечке объявление: «Билетов нет. Возможно, за полчаса до начала будут входные». Тут Виктор почувствовал раздражение: «Выходит, даром пришли!». «Подожди, Саш, я сейчас!». Он зашёл за кассу, постучался в двери с мыслью о том, что у него всегда с кассиршами хороший контакт. И чудо произошло, ему дали два входных билета. А в зале пришлось стать за колонной. «Неужели так и будем всё время стоять? – ворчал Виктор. – Надо же!»
Концерт начался, друзья заразились возбуждением зала. А когда маленький скрипач стал играть знаменитый концерт, даже Виктор испытал настоящее волнение. Он уже знал, кому подарит свою, мастерски сделанную маленькую скрипочку. «Этот паренёк заслужил подарок!» Мальчика-скрипача вызывали на бис два раза, он кланялся, поправлял бабочку, подкладывал на свою острую ключицу платок и играл что-то коротенькое и очень быстрое. Зал замирал, а потом дрожал от аплодисментов.
      Когда концерт закончился, народ бросился за кулисы. Ребята подписывали программки с портретами исполнителей, каждый под своим портретом ставил подпись. Вот уже почти никого не осталось, тогда к Мише подошёл Виктор с другом. Мальчик повернулся к ним, и тут Виктор, молча, протянул ему маленький опрятный футляр.
       – Ой, неужели это скрипочка?
       – Конечно, – подтвердил Витя, счастливый его неподдельным восторгом. – Открывай смелее!
Миша достал из футляра инструментик, маленький смычок. Он был покорён.
      – Неужели она играет? Можно, я попробую?
      – Конечно, – басил Виктор, – она твоя, вернее, ваша, – поправил он себя.
Миша двумя пальчиками взял смычок, достал из своего футляра большую канифоль и чуть-чуть потёр волос крохотного смычка. Потом провёл им по струнам, издавая тонкие, приятные звуки…
     – Это невозможно! – восхищался он. – Кто же её смастерил?
     – Это я увлекаюсь резьбой по дереву, а мой товарищ Саша давал мне для образца свою скрипку. Он когда-то играл… А теперь этот инструментик ваш, меня просто восхитила ваша игра, хоть я в этом и ничего не понимаю.
     – Подождите! Как это так, вот программка, распишитесь на ней, чтобы я знал, кто же такой щедрый даритель.
Виктор задумался на миг, а потом написал своё полное имя и фамилию: «Викентий Вячеславович Ларионов». Он протянул мальчику программку, а у того лицо просто вытянулось.
      – Что-то не так? – Спросил Виктор.
      – Простите, понимаете, я Михаил Викентьевич. Но я впервые вижу живого Викентия…
      – Ого! – воскликнул Саша.
     В это время руководитель коллектива предложил гостям заканчивать беседу, зал давно опустел. Витя внимательно смотрел на озадаченного мальчика и вдруг он увидел свой жест: парень точно так же, как это делал Виктор, потёр рукой подбородок. Виктор изменился в лице от волнения. Уже в проходе он шёпотом спросил:
      – А кто твой отец?
      – Я его никогда не видел, – сказал Миша, – но знаю точно, что оно из этих краёв.
      – А мама? Кто твоя мама?
      – Ольга Колесова из Коктебеля, теперь Планерское называется.
Виктор остановился на улице, забыв о Саше и обо всём на свете:
      – Сколько же тебе лет, сынок?
      – Тринадцать, – ответил Миша. – Неужели же я нашёл вас?
      – Да как же она могла скрывать от меня сына?! – Виктор, казалось, задохнулся от возмущения. – Он обернулся, посмотрел на своего товарища. – Сашка, да если бы не ты… Это же мой сын!
      – Ну, дела! – Пробормотал Саша.
      – Сигналит автобус, едем в гостиницу, и вы с нами? – Обратился мальчик  к Саше.
      – Саша, – в свою очередь сказал товарищу Виктор, – прошу тебя, зайди к моей маме, объясни, что я встретил друга, потому задержусь надолго. Только пока не говори о мальчике. Я сам ей потом всё расскажу.
     Виктор с Мишей подошли к автобусу. «Это со мной, – сказал Миша сопровождающему. – Это мой отец». Ребята поглядывали на Мишу с красивым молодым отцом с интересом, но вопросов не задавали. В гостинице Миша договорился с товарищем, что он перейдёт на одну ночь к другим ребятам из их группы, и отец с сыном остались одни. О сне не могло быть и речи. Говорили почти всю ночь, Виктор спрашивал, Миша рассказывал о Лёле, о маме Рае, об Иосифе Прекрасном, о музыке, о своих планах.
       Витя слушал и всё пытался понять, почему же Оля (или Лёля, как её называли) не хотела сообщить ему о сыне.
     – Понимаете, сейчас маме скоро пятьдесят пять, через два года на пенсию, а вы молодой, она не хотела связывать вам жизнь.
     – Привыкай говорить мне «ты», сынок, у тебя есть отец, и неплохой, а ещё у тебя есть бабушка.
     – Бабушки у меня никогда не было. Как бы я хотел её увидеть! Но нам же завтра нужно уезжать.
     – Вот это да! Как это нашёл родного отца и уезжать?!
     – Миша взял в руки маленькую скрипочку, которая связала их.
     – Если б я мог! Никак нельзя подводить людей, понимаешь. Договор, контракт, вообще много всяких проблем. Меня приглашают поступать в музучилище в Киеве, семилетка позади, мы туда как раз и едем. Могут сразу же принять и в консерваторию. Такие случаи бывали.
     – Мальчик мой! Да ты не думай об этом. Вся жизнь у тебя впереди! Поживи с нами, со мной и с бабушкой. У нас тут хорошо.
     – А жена у тебя есть? – Лукаво спросил Миша.
     – Была недолго, уехала в центр России, не понравилась Сибирь.
     – А дети?
     – У меня есть только один сын, самый талантливый, самый милый и дорогой на свете – и это ты!
     – Я обязательно приеду на каникулах. Потом – ты к нам. Никаких гастролей больше не планирую!
     – Какой же ты всё-таки взрослый! Я же случайно нашёл тебя, а ты – договор, контракт.
     – А как случайно?
     – Да ведь Сашка, мой друг, почти насильно привёл меня на этот ваш концерт. Я ему по гроб жизни теперь обязан. Ноги буду мыть ему и воду пить!
     – Да, это настоящее чудо! И скрипочка – просто диво-дивное.
     – А сейчас уже 4 часа утра. Ложись спать, сынок.
     Мишу сморил сон, а Виктор сидел, смотрел на него, часто ронял голову на руки и беззвучно плакал. Он даже самому себе не мог бы объяснить, почему плакал – от счастья, что у него есть сын или от того, что мальчик вырос без отца…
Вот он рядом, слышно его дыхание, а завтра он его уже не увидит. И на работу нужно идти. Когда совсем рассвело, Виктор оставил сыну записку, в ней было много ласковых слов, Виктор даже не подозревал, что он их знает. Он крупно написал свой адрес и тихо вышел.
      «До свидания, дорогой мой сын», – прочитал Миша в конце записки, когда проснулся. Он был счастлив и мысленно учился произносить слово, которого раньше не употреблял: «Папа, папа, папа, мой папа! У меня есть папа!»