Чешуя. Уроки настоящего спиннинга. Маринка

  Мопедным рокотом пронеслось лето. Первого сентября в восьмой раз, уже в восьмой класс. У всех куча впечатлений. Кто-то щеголяет южным загаром, кто в деревне на картошке спину гнул да лошадей в ночное гонял. Кому повезло больше? Тому, кто под пристальным вниманием родителей изо дня в день повторял распорядок дня в крымском пансионате? Или тому, кто ушел в полный отрыв от семьи, успел и свободой насладиться и денег заработать? Все смешалось в этот день – попытки учителей привлечь внимание к предмету, вспышки эмоций и ностальгия летних впечатлений…
  Только сел на свое место, как сразу хлопок линейкой по плечу. Оглядываюсь:
- Привет!
- Привет, Маринка! Вижу, времени не теряла – загорела. На море была? Где отдыхала?
- Какое море? Акстись, все лето с рыбалок не вылезала.
 От одного этого слова, произнесенного одноклассницей, глаза расширяются вопреки законам физики.
- На рыбалке? Ты? И такой загар?
- А то, - Маринка весело подмигивает, - с июня и до позавчерашнего дня.
- В палатке?
- Конечно в палатке, а как еще?
- Расскажешь на перемене…
 Пытаюсь сосредоточиться на преподавателе, но где-то там – в глубине сознания щекочет костер ноздри едреным дымком, вьются комары над котелком, звенят рыболовные колокольчики…
- Мне каждого поднимать, что бы в чувство привести? – строго спрашивает учитель, постукивая по столу указкой.
 Конечно каждого. Ведь первый день – какая тут учеба?

- Ой, да где только не мотались с отцом, - Маринка, как заядлый курильщик стряхивает пепел по ветру, - В основном на «спаде», а еще на «глинке», и на Днестр несколько раз мотались. Но лучше всего на Буге клевало – это уже к концу августа раскусили.
 Мы с нескрываемой завистью слушаем и, каждый раз, когда глаза деть некуда, они упираются в загорелые коленки одноклассницы.
- Батя все больше с донками возился, а я на свой самодельный спиннинг хищника «бомбила».
- Самодельный? – спрашивает один из нас с нескрываемым интересом.
- Самодельный, - кивает Маринка, - Я с отцом выковала.
 Недоверие повисло в воздухе.
- Вижу – не верите. Вот заглянете в гости – покажу нашу домашнюю кузню.

 Долго не откладывали и в тот же день зашли к Маринке после уроков. Ее отец уже два года, как отводил душу на пенсии, отдаваясь любимым занятиям – рыбной ловле и кузнечному делу. Примерно треть приусадебного участка занимал гараж и пристроенная к нему мастерская с кузней. Все здесь было продумано, упорядочено и приспособлено к запросам хозяина. Все осмотрели, все хотелось потрогать, но отвлек чай с домашней выпечкой – мать Маринки водрузила поднос со щедрым угощением прямо на верстак посреди просторной мастерской. Разговорились. Маринка к тому времени уже переоделась в рабочий комбинезон. От знакомой нам одноклассницы осталась только челка, выглядывающая из-под рабочей косынки. Она со звоном бросила на верстак несколько откованных прутьев.
 - Оцените!
 Конусные полутораметровые прутья легко пружинили. Мы, как знатоки сгибали их руками, со свистом взмахивали в воздухе, придирчиво присматривались, пытаясь заметить хотя бы малейшую кривизну. Это были идеальные заготовки для спиннинга, естественно, что нам и себе хотелось такие. Но как? Все оказалось достаточно просто – мы помогаем Маринкиному отцу с ремонтом автомобиля, а он с Маринкой поможет нам сделать по спиннингу. Это уже после,  нам его слова будут служить правилом, а тогда…
 Тогда седой мужик с грубыми избитыми пальцами сказал запоминающуюся фразу:
- Мне не сложно сделать каждому из вас по спиннингу, но если вы сами от начала и до конца создадите себе снасть, то вы ее будете не только ценить, но и беречь.
 Забегая наперед, скажу, что так и вышло – на долгие годы те хлысты стали для нас, наверное, самым ценным, что было в нашем личном распоряжении. Разные судьбы сложились у тех наших спиннингов, я свой много лет позже подарил очень хорошему человеку, о чем ни секунды не жалею.
 Всю осень, зиму и почти всю весну мы пропадали у Маринки. Дворовой пес уже встречал нас, как своих. Мать Маринки привычно накрывала обеденный стол на шестерых. У наших родителей не болела голова от вопросов – «где дети шляются», они только приветствовали наше увлечение.  Правда, приветствовали уже после разговора с отцом одноклассницы.
 Это был урок бесценный. Только на первый взгляд, когда смотришь на разобранный до последней железки автомобиль, кажется, что перед тобой куча металлолома и собрать из нее уже ничего не возможно. Каждому давался определенный объем работы – что-то очистить от ржавчины, что-то от грязи. От постоянной дружбы с напильниками наши руки обрели первые трудовые мозоли, ногти на пальцах сбивались о бруски с наждачной бумагой, а грязь разведенная керосином въедалась в кожу так, что на фоне белизны ученических тетрадей наши руки выглядели руками негра на снегу.
 К первым числам марта старенький Москвич – 401 был перебран до последнего винтика, собран, смазан и отец Маринки ждал теплых погожих дней, что бы подкрасить кузов. Тогда мы еще не знали откуда эта фраза: «Машина не сапог – блестеть не должна». Красить предстояло матовой краской и… кистью. Владельцу очень не хотелось привлекать к себе внимание на рыбалке излишним блеском. По той же причине все хромированные детали имели матовое покрытие.
  Наши спиннинги тоже были готовы, оставалось только закрепить пропускные кольца. Но базальтовые вставки еще не были готовы – их делали для нас в каком-то НИ институте в обмен на несколько удлиненных хлыстов. Все действо по изготовлению снастей происходило у нас на глазах  и при нашем непосредственном участии. Отец девчонки ковал спиннинги из старых сломанных фехтовальных рапир. Две, а когда и три рапиры на «горячую» сковывались, несколько раз скручивались с выпрямленной пружиной, затем протягивались на наковальне. Мы же вышлифовывали малейшие изъяны, придавая прутьям «товарный вид». Поистине ювелирным был процесс нанесения зазубрин в местах крепления колец. Этот момент даже Маринке не доверялся, что уж про нас говорить. Рукояти спиннингов мы набирали на латунных трубках чередуя кольца пластмассы разных цветов и просверленные пробки для термосов – благо в те годы натуральную пробку купить было не сложно, если знать где. Прут в рукоять сажался на эпоксидную смолу – материал для нас новый в те годы, но работать с ним было крайне интересно. Заготовлены были и сами пропускные кольца – уже отполированные завитушки висели собранные в связки и ждали своей очереди.
  Как-то на перемене Маринка собрала нас в нашей постоянной «курилке» за трансформаторной будкой.
- Батя уехал за вставками, - с ходу начала Маринка, прикурив от моей зажигалки, - А меня давно идея гложет. Поможете с воплощением?
- Что за вопрос? Конечно, поможем. А что за идея?
- Отец все отговаривал, а мне кровь из носу приспичило. Хочу  сделать составной, двух секционный спиннинг. Заготовка у меня есть, осталось аккуратно оттянуть, разрубить, приварить соединительную втулку, резьбу нарезать. Отец приедет через два дня – тогда и покажу, а если не получится, то заготовку с глаз долой и при нем лучше не вспоминать.
 Идея и нас вдохновила, да так, что с последних двух уроков попросту сбежали. Половину дня пыхтел двигатель – привод самодельного молота. В тот же день прут оттянули, разделили на две части. Уже в потемках выставили в двух тисках заготовку, приготовив для присоединения втулку с резьбой. Маринка на зависть нам лихо управлялась с газовой сваркой – втулка встала на место так, что если бы сами не видели, то решили бы, что секция не из двух деталей состоит, а выкована из цельной заготовки. Уже после того, как нарезали на второй части наружную резьбу, в мастерскую зашла Маринкина мать. Поворчала для проформы, что, дескать, дочь своевольничает, но не особо строго. И пригласила в дом, на вечерний чай. Уже за столом бросила перед Маринкой конверт без марки и весело сказала:
- Пляши, невеста!
 Маринка открыла письмо и, отойдя в сторону, стала читать. Вот уж новость для нас была…
  Мы не знали, и не подозревали. Оказывается у Маринки парень в армии. Она была старше каждого из нас на год. У нас в классе было двое таких, кто в школу с восьми лет пошел. От того видать и нотки командирские в ее голосе по отношению к нам звучали часто. А вот о ее парне, хорошо известном в нашем районе, выпускнике нашей же школы, мы как-то и не вспоминали до того времени. И оказалось, что они не просто дружили, он дважды приезжал в отпуск и вопрос Маринкиного замужества был решен в обеих семьях в положительную сторону. Во дела… Семьи их дружили меж собой наверное еще с прадедов и прабабушек. И самое неожиданное, что никто даже не попрекал Маринку ранним ее возрастом и большой разницей в годах с будущим мужем.
 В тот вечер мы, полные впечатлений и пропахшие карбидом расходились по домам с каким-то удовлетворенным ощущением. В голове вертелось лишь одно слово – получилось. Оставалось только догадываться, какие эмоции вызовет виде нового прута возникнут у Маринкиного бати.
 На следующий день снова возились с Маринкиной заготовкой. Пока она закалила обе составные части спиннинга, мы навили кольца и расплющили лапки. Шлифовали дружно вместе, часто меняя друг друга – так заготовки все время в работе и процесс не слишком однообразен. Оставался последний этап, который Маринка без отца делать не решалась – отпуск закаленной заготовки. С этим как-то затянулось. Приехавший днем позже отец, снисходительно хмыкнул, забросил дочкины заготовки на верхнюю полку и достал из ящика верстака картонную коробку, привезенную еще ночью. Загадочно ухмыляясь, открыл и развернул один из свертков, лежащих внутри. Наверное, если бы мне дали в руках подержать большущий бриллиант, во мне бы все так не трепетало. Пять изящных колечек, неведомого мне до тех пор материала – базальта, поигрывали отблесками дневного света на полированных поверхностях. По наружной кромке ювелирно проточены канавки под металлическую оправу, к каждому колечку привязана картонная бирочка с номером и размерами. Они были удивительно легкими и, при всей своей кажущейся надежности, по словам Маринкиного отца, в то же время были нежными и хрупкими.
 - Запомните, каждому на хлыст по пять колец. Кто расколет хотя бы одно – заменить нечем. Поэтому предупреждаю – обращаться с ними, как с хрустальной вазой. Если у кого кольцо расколется, будет ловить с обычным витым кольцом без вставки.
 Три дня занимались всем чем угодно, но кольца ставить не решались.
- Это правильно, - сказал Маринкин отец, - Для такого дела нужно созреть.
 Созрели к выходному. В воскресенье вставили базальт во все заготовки. Оказалось вовсе не так страшно, как мы себе это представляли. Один разводил плоскогубцами лапки правки, второй вставлял базальтовую вставку, фиксировал пальцами, что бы колечко стало без перекоса. И только когда  с нашими спиннингами, и с теми, которые готовились на заказ, было покончено, дошла очередь до Маринкиного спиннинга. Отец девчонки справедливо полагал, что чем меньше соединений, тем прочнее деталь. Но спорить особо не стал, отпустил заготовки и отдал нам для окончательной обработки. Доводили до идеального состояния еще несколько дней. Вот только вставок в кольца уже не было. На первую рыбалку Маринка повезла спиннинг с обычными, навитыми из «нержавейки» спиральками.
  Та рыбалка запомнилась нам на всю жизнь. Наверное, длительная подготовка была тому виной. Выбрались в воскресенье, как раз перед нерестовым запретом. Еще на часах не было пяти утра, а мы под добродушный рокот двигателя неслись к заветному водоему. То ли кофе с ночи перепили без меры, то ли в предвкушении процесса нас эмоции переполняли, но по дороге никто не дремал. Шутили и безобидно дурачились. Еще в темноте выгрузились на мысу напротив дамбы. Увлеченные подготовкой и расстановкой снастей мы не заметили, куда делась Маринка со своим рюкзаком. Казалось, отца это и не сильно беспокоило. Он молча махнул рукой и занялся своими снастями. Принялись рыбачить и мы. Но…
 Не клевало. И не клевало ни у кого. Не клевало упорно. То и дело меняли наживку, пробовали блеснить – глухо. Самое точное сравнение  – глухо, как в танке. К десяти часам один из нас открыл счет – на червя клюнул окунь. Ну, так – не окунь, а окунек. Потом и мне повезло – вытянул и я полосатика. Маринкин отец все ждал карповой поклевки, насаживал пучки червей на самодельные кованые крючки, лихо забрасывал кормушки, аккуратно вывешивал колокольчики, боясь потревожить тишину и туман окутавшие нас. Где-то ближе к обеду в костер подбросили дров и принялись готовить снедь. Большая сковородка шкворчала полосками сала, кто-то нарезал картошку, кто-то открывал банки с тушенкой. Так же, как не заметили ухода Маринки, так же не заметно она вернулась. И не удивительно – на оклик отца одноклассница отозвалась откуда-то из прошлогодних пожухлых камышей. Я привстал и увидел лишь ее спортивную шапочку невдалеке. Она вышла на берег, когда дразнящий нос запах жареного картофеля уже вовсю щекотал ноздри. Челюсти – да, именно так, челюсти наши отвисли от удивления. По-другому и не скажешь. Она вышла из ледяной воды в высоких резиновых штанах из комплекта армейской химзащиты в нескольких метрах от нас. Как что-то обыденное и не достойное внимания, бросила перед нами кукан с четырьмя небольшими щуками и более чем десятком добротных окуней. Сняла рюкзак и вытряхнула из мешка несколько крупных плотвиц. Немая сцена. Мы только и смогли, что переглянуться, съедаемые внутренней завистью. Маринкин батя хмыкнул, сплюнул, закурил и отвернулся. Расспрашивать стали лишь, когда Маринка, отогревая руки кружкой горячего чая, присела у костра на складной стульчик. Как? Где? На что?
  - На блесны, - пожав плечами, ответила девчонка.
 Мы застыли в ожидании. Но пауза затянулась. Подошел Маринкин отец, отпил пару глотков из кружки дочери и тихо, словно боялся кого-то спугнуть, произнес:
- Присмотри за снастями. Пойду и я удачу испытаю.
- Хорошо, пап, - Маринка едва кивнула головой в подтверждение своих слов, - Штаны возьмешь?
 Она пару минут возилась, а мы помогали ей выбраться из прорезиненных штанов. Оказалось, что на ней еще стеганые ватные брюки.
  Одевшись, мужчина повесил через плечо самодельную брезентовую сумку и, уже собравшись уходить, вдруг спросил:
- Дашь свой спиннинг? Попробовать?
- Конечно, пап, - и загадочно улыбнулась, пряча улыбку в очередной кружке с травяным чаем.
 Когда остались одни, Маринка достала из рюкзака пластмассовую коробку с прозрачной крышкой и стала показывать блесны. Удивил нас тот ассортимент. Из почти трех десятков блесен лишь две или три были куплены в магазине. Все остальные Маринка делала сама. И из чего только делала - из нержавеющих и мельхиоровых ложек, из кухонного половника, из полосок различных металлов и бронзовых прутков. Мы рассматривали, крутили в руках и не скрывали удивления.
 - И это ты все сама?
- Да, у нас с батей – у каждого свои блесны.
- Ни фига себе…
- Это что, – Маринка достала из рюкзака еще одну коробочку поменьше, - Смотри!
 Мы, конечно же знали как выглядят мормышки, но извлеченные из коробки нас удивили не меньше. Маленькие «чертики», «загнутые капельки» со сдвоенным крючком, крючки с длинным цевьем продетые в разноцветные бусинки… И все это самодельное, кропотливо создано долгими зимними вечерами.
 - А как такую легкую мормышку забросить спиннингом?
 - А такая штука вам знакома? –  Маринка  достала из кармана прозрачный шарообразный поплавок.
  Конечно же, мы видели в продаже, но будучи дилетантами, считали шарик из оргстекла несерьезной снастью, пригодной лишь для заброса майского жука на карпа, да и то в первых числах июня.
  Тот день был нам ценной наукой. Маринка оснастила наши спиннинги и стала показывать мастер-класс. Эффекта добавили первые пойманные окуни. Тут уж и мы в азарт вошли. К приходу Маринкиного отца каждый хоть по паре штук окуней выудил. А тут и он со своим уловом – две щуки и соменок на пару кило.
 Уже ближе к вечеру, собирая рюкзаки, Маринка прищурив глаз спросила:
- Как спиннинг, пап?
- Хороший, - прозвучал ответ, - закажу еще колец.
- Ура!
- И на твой, и себе.
- ???
- Мне тоже такой сделаем…
  Надо было видеть тот радостный блеск в глазах девчонки.

 Уже в мае мы знали, что Маринка из школы уйдет. Вернулся ее парень из армии. Уже на экзаменах весь класс знал, что Маринка ждет ребенка. Свадьбу отгуляли в июне. И…  конечно же на водохранилище. Кутили два дня – рыбачили, гости заливались пивом и кой чем покрепче. Шашлычная такая свадьба получилась. Позже видели Маринку с мужем и отцом на рыбалке. Дед немного смешно смотрелся среди своих донок, с внуком на руках. Лет через семь я видел его последний раз на рынке среди продавцов снастей и наживки. Тогда он мне скинул цену на «самопальные» кованые крючки и подарил одну из блесен. Я спросил про Маринку, в ответ мужчина с гордостью похвастался:
- Я теперь четырежды дед! Четыре внука у меня – на рыбалке за ними глаз да глаз нужен. То и дело из камышей вылавливаю. А Маринка не работает – кузню оккупировала, заказов тьма. Живем, рыбачим, рыболовов растим – что еще для счастья нужно?