Больше, чем любовь

Я знал и чувствовал многое. И почему-то всегда распознавал фальшь. Вранье просто не могло слепить мои веки. Я чувствовал его, оно мешало дышать. Мне надоела неизбежность, кукольность и пластмассовость чувств многих. Вся эта злость обволакивала мир, мой мир, мою жестокою реальность. Это чувствовал только я. Больше никто! Когда я шёл вперёд, мне постоянно мерещилась желчь, капающая с распускающихся цветов. Я никогда не видел росы, этих прозрачных капелек, переливающихся в лучах только встающего солнца. На листьях я видел лишь капли грязи, смешанной с кровью. Всё так менялось. Постепенно. Я почти перестал жить, дышать, любить, верить, надеяться. Во мне поселилось безразличие к этому миру, к пустым людям, бегающим около меня. Я закрылся, удалился, заперев все двери в реальность. Больше не появлялся, не знал, что там. Не хотел. Престал любить. И часто думал, что уже никогда не испытаю светлых чувств в этом мире. Я знал, думал. Но ошибся. Это и хорошо.

 Через несколько лет я пойму, как ошибся. Пойму, увижу его, прижму к себе.


 ***

 В один из дней, в мой день рождения, я не хотел никого видеть. И уже давно перестал его отмечать. В этот день обычно уезжал из города в каком-нибудь направлении, на природу. Только с ней мог чувствовать себя лучше, увереннее, чище. Там можно было мечтать, любить, не стесняясь своих чувств. Там не боялся быть обсмеянным пустыми людьми. Всё-таки я чувствовал, как во мне рождается что-то прекрасное, искреннее, что не поддаётся объяснению. Не утратил я способности, не утратил чувства, не утратил и излишнюю впечатлительность. Лишь думал, но не терял. В тот день я долго сидел у реки, всматривался в апельсиновые блики где-то вдали, у сине-черной кромки леса. Думал, мечтал. Хотелось обыкновенных житейских радостей, но удалившись, оставил их где-то вдали.
 Друзья? А что друзья? Они просто отказались от дружбы, посчитав меня странным. На прощание пожелали лечиться. Было больно, но я выдержал, я привык. Девушка? Тоже попрощались. Я всегда распознавал фальшь. Она не стала исключением. Родные? Слишком далеко, чтобы интересоваться моей незатейливой жизнью. Главное здоров физически, а душа… да что душа. Не существует! А она болела, израненная равнодушием и безразличием к прекрасному.

 Тогда я вернулся поздно. Город уже давно окутала ночь, поглотив его полностью со всеми огнями. Я любил темноту. Она ассоциировалась у меня с тайной, с волшебством. Так хотелось увидеть чудо, маленькое чудо в эту ночь… Эти вспышки огней, причудливые заклинания…

 И я увидел…

 Не хотелось уходить в дом, и я сидел на лавочке под окнами, вдыхая чистый ночной воздух. Не было слышно машин, в окнах уже не горел свет. Наступил пик расслабления, чистоты. Я встал и пошёл вперед, к парку. Почему-то меня тянуло туда с необъяснимой силой, словно большой магнит тащил меня куда-то в чащу, вглубь. Я брёл, едва различая силуэты предметов. Неожиданно, что-то бросилось мне под ноги. Я упал, а на мой живот взобрался кто-то очень тёплый. Я боялся пошевелиться, боялся спугнуть это маленькое живое существо. Комочек неожиданно начал носом лезть мне в лицо. Стало смешно. Я рассмеялся, спугнув тишину. Существо всё мялось, перебирая лапками, а услышав мой смех чуть тявкнуло.
 Я снова улыбнулся. Взял малыша, прижав к себе, встал. Побрёл домой. Нес с собой маленький комочек волшебства, не понимая, как он изменит мою скучную жизнь.

 Мы подружились, сразу же нашли общий язык. Сначала я пробовал отыскать его хозяев, но это оказалось тщетным занятием, никто не откликался, а я уже так привязался к маленькому хулигану, поэтому оставил у себя. Пёс слушался меня с первых дней. Мы часто гуляли, погода тогда позволяла. Он любил прогулки в парке, радостно бегал и смешно тявкал. Моё сердце постепенно отогревалось.
 Я назвал его Макс. Кличка ему подходила. Такая же игривая, кричащая, как и он сам. Я соорудил ему спальное место в старой корзине. Ему понравилось. Мы были неразлучными друзьями. Я полюбил его. Всем своим необузданным сердцем.

 Теперь мы были вместе. Я знал, что не один. Знал, что должен жить, ради него должен. И жил, любил.
 Макс оказался очень красивым псом. У него была чёрная шерсть, точно такой же всегда влажный нос. Большая голова, свисающие ухи и такие пытливые голубые глаза. Я не мог долго смотреть в них. Я чувствовал там нечто сильное, больше, чем любовь, намного больше. И я старался как-то оправдать его ожидания, его тепло и любовь ко мне, простому человеку.

 И я ответно любил его…

 ***

 Через несколько лет я женился, у меня появилось двое детей. Все приняли Макса. Он стал членом нашей дружной семьи.
 В одно лето мы всей семьей приехали на дачу. Мы с женой возились у клумб, а дети играли с Максом. Они весело кричали: « Мась, ко мне!» Но собака, казалось, не слышала, продолжая без устали бегать по огороду, заглядывая во все углы. Я тогда поднял голову, улыбнулся и позвал пса, как можно тише.

 - Макс! – почти шепотом пролепетал я

 Тут же собака остановилась, перестала обнюхивать кусты. Она смотрела на меня своими голубыми глазами. Макс всё понял, может, почувствовал. Не знаю, но он тут же сорвался с места и уже бежал ко мне. Я присел, обнял его, потрепал, дав какое-то угощение. Тут же подбежали дети и стали просить Макса дать им лапу. Он сидел, задумчиво смотрел на них, но не делал никаких движений. Я подошёл ближе, чуть наклонившись.

 - Макс, дай лапу…

 Он долго смотрел на меня, но всё же протянул свою мохнатую лапу. Я пожал её.

 Как же всё хорошо было!

 ***

Сейчас всё изменилось. Прошло ещё четыре года. Макс старел.

 А вчера он просто отказался есть, перестал двигаться и только лежал. Я видел, как болезнь изводит его. Я обращался к ветеринарам, но они не могли нам помочь, говорили, что пришёл его конец. Но я не верил, не хотел верить, что скоро моего любимого пса не станет. Я не сдавался. Я сам продолжал лечить его, продолжал бороться, чтобы выиграть у смерти хотя бы год…
 Я начал кормить его с руки. И он послушно принимал пищу, делая над собой очень большие усилия. Он мучился, но ел, пил, ведь его просил я…
 Я сам колол ему витамины, чтобы чужой не сделал ему больно. В его глазах было столько страха, столько отчаяния. В них я читал такую отрешённость, пустоту, грусть, но в тоже время безграничную любовь, верность.
 Я гладил его, говорил, что всё будет хорошо. Он понимал, чувствовал поддержку.
 Я не знал, что будет, если его не станет.

 Я знал одно. Он подарил мне человеческие радости, вернул к жизни, заставил поверить людям, он дал мне всё… даже больше, чем любовь.

 ***

 Через шесть месяцев он поправился, окреп, снова стал беззаботным и радостным.
 Это было волшебство. Может, случившееся из-за нашей любви.
 И мы снова любим, снова надеемся, снова верим, окрылённые больше, чем просто любовью!