Хожу по квартире

Это, конечно, не та ходьба по асфальту городскому. Это постоянная опасность что-нибудь задеть. Натуральная эквилибристика. Я бы даже сказал: слишком мала квартира! Ну и что, что двухкомнатная? Мне мало! У олигархов же квартиры огромные! Я раньше совершил глупость - накупил компьютеров. Расставил в зале, в спальне, на кухне. Всё было хорошо, пока я партизанил, то-есть, не высовывался в Интернет.

Теперь оказалось, что кроме Интернета мне ничего не надо. Вышло так, что остальные компьютеры простаивают. А место занимают не хило. Теперь бы это всё собрать в кучу да вынести куда подальше. Да в нас, старых людях, Плюшкин проживает! А вдруг?
Однако новая беда получилась куда хуже. Рукописи наросли снежным комом. К тому же, я новые произведения печатаю на принтере. Листы прекрасной, белой бумаги покрыли толстой шубой всю мою библиотеку.

У меня же, как у вечного ученика, книг много. Собрать бы в охапку, да вынести куда подальше.
Да, ладно бы это. Но у меня, как у очень бедного пенсионера, столько рубашек скопилось, столько штанишек! Нечего и говорить что всей этой одеждой можно не одного, а нескольких погорельцев обеспечить. Вот это самое большое моё горе! Во-первых, погорельцев у нас поблизлсти не водится. Во-вторых, а вдруг?

Да, ладно, как-нибудь проберусь из спальни на кухню через заполненное зальце. Залом-то назвать язык не повернётся. Какой же это зал, если по нему вихляющей походкой пройти опасно?
Зальце и есть! Там стоит дополнительный стол, на нём - швейная машина. Я лихо на ней работал, когда девяностые годы проскакивал. Обшивал себя. Времена те ушли, а машина швейная осталась стоять на столе, да и сам стол остался стоять. Убрать бы, а вдруг?
Сейчас швейной машины не видать. На ней восседают тряпичные вещи. У Иисусв Христа кроме рубища на плечах ничего не было. А у меня этих рубищ - сколько угодно!

Вынести бы, так никто же не подберёт!
Ещё одна беда у меня есть, и самая большая! Велосипед! Нет, не один, конечно, а два.
И, ладно бы, просто два велосипеда, так ещё же запчасти к ним имеются! И очень объёмные.
То-есть, колёса. Я с этим мусором так сжился, что и не замечаю. Сегодня-то заметил. Но ужаснулся не по этому поводу. Мне надо для садовой теплицы напилить реек.

Вот это действие оказалось невозможно произвести! Мала квартира!

Да, ладно, бог с ними, рейками. Напилю в саоогороде. А что делать с картинами? С ними-то как? Одна, дорогая сердцу, прямо на полу в рулоне стоит, дверь загораживает. Развернуть бы, повесить, а где? Одна высота её выше моего роста. Любимые полотна прячутся, где только можно.
Я иногда утром встану со свежими силами, взгляну грозно на это "богатство", и вдруг руки сами собой опускаются! Вместо грозного взгляда на лице появляется этакая растерянность.
Я начинаю думать, что живу в музее. Многие вещи, конечно, лишние. Но, ведь, начнёшь выкидывать, и не заметишь, что выкинешь шедевр!
Так что, всё добро пусть вылеживается. Не вечно же мне будет принадлежать эта маленькая, двухкомнатная квартира? А вдруг?

август