Неизвестный эксперимент Ромаса и Кэша

Глава 1. О вкусах не спорят.

 Тонированный автобус «Мерседес» с трудом разворачивался на площадке перед небольшим серым зданием. Когда-то здесь был клуб детского и юношеского творчества. Ныне  строение принадлежало  популярному музыкальному коллективу «Глюк» и служило для них репетиционной базой.
     Кузов автобуса, кроме прочей мазни, украшали лики музыкантов. Сию минуту Глюки собирались в очередную гастрольную поездку.
     Возле парадной бывшего клуба уже сновали грузчики, техработники, администратор и костюмер, напуская на себя важный вид. Майское солнце ласкало своими лучиками первую пробившуюся траву и первых поклонниц, собравшихся в надежде взять автограф.
     Роман Саблин стоял неподалеку. Но ждал он вовсе не Глюков. Ему никогда не нравилась какофония, которую исполняли музыканты, а от некоторых песен ему откровенно хотелось чесаться или вцепиться в себя зубами. Слово «отстой» было одним из мягчайших эпитетов, которым он награждал творчество популярного коллектива.
     Роман не мог никак понять одну вещь: отчего его одноклассница Дарья Шмелёва, красивая, эрудированная особа, является самым преданным фанатом Глюков. Это не укладывалось в его голове.
     Даша работала менеджером по персоналу в юридической конторе своего отца, имея возможность воплощать собственные идеи в жизнь.  Но так случилось, что именно она создала два года назад фанклуб Глюков, доведя его функционирование почти до совершенства, если бы подобные критерии вообще существовали.
     Теперь администратор группы одутловатый Васницкий благоволил к ней и всегда брал ее на гастроли, когда она желала.
     Куда бы Дарья не приезжала с Глюками, повсюду ей удавалось создать атмосферу ажиотажа среди мальчишек и девчонок, боготворивших музыкантов.
     Рома с первого класса был влюблен  в нее. Она знала это, но отношения между ними оставались лишь дружескими. Она общалась с ним так же, как и с другими ребятами, не давая ни единого   шанса, чтобы приблизиться.
     Зачем Роман пришел сегодня утром к месту старта ненавистных ему гастролеров? Наверное, чтобы увидеть ее, хоть не надолго…
     В грузовые люки автобуса запихивали сумки, кофры с инструментами, а тем временем площадка перед клубом заполнялась публикой самых разных сортов. Например, на лавке под огромным старым тополем восседали два пенсионера, покуривая и переговариваясь в полголоса. Группа ребят обменивались информацией через мобильные телефоны, то и дело, поглядывая на парадную дверь здания. Здесь же дюжина девчонок, вооружившись камерами, цветами и рекламными плакатами трепетно ожидали своих кумиров, беспрестанно разговаривая, и перебивая друг друга.
     Вибрация мобильного телефона отвлекла Рому. Он взглянул на дисплей, где высветилась довольная, очкастая и вечно лохматая «голова профессора Доуэля». Так он называл своего единственного настоящего друга – Кешу Гуревича.
     - Алло, - вяло отозвался Рома, - база торпедных катеров слушает.
     - А…э… понятно. Привет Ромас! Ты где?
     - В Караганде.
     - Значит, снова Дашку выжидаешь? А? Что, опять гастроли этих, как там их…?
     - Мм, ну… - промямлил Роман.
     - Ладно. Знаешь, весна действует на влюбленных гомо сапиенс не хуже, чем на зверят и насекомых. Разница в том, что людишки могут вести себя неадекватно, словно нежданно в их мозгах случайные сегменты кода, те самые свободные радикалы,  которые, скомпоновавшись, создают  незапланированные протоколы, двигают непредсказуемо человечков по дороге разочарований и бед.  Ты слушаешь меня? Алло?
     - А такие шизофреники, как ты, - все так же вяло отвечал Роман, - могут начать революцию на благо человечества. Сезонное обострение, так сказать. Чего надо?
     - Шоколада. На счет революции ты прав. Приезжай после обеда ко мне в сарай. У меня есть кое-что для тебя. Отвал башки, приятель. Ты не поверишь!
     - Наверное, подохли твои подопытные крысы. Ты наделал крысбургеров и теперь ждешь меня, чтобы разделить с тобой трапезу. Один травиться не желаешь, не так ли?
     - Ха, если ты шутишь, значит, еще не спятил от любви. А вот про пищу для туловища – это кстати. Захвати с собой чего-нибудь вкусненького, у меня только чипсы остались.  Все, до связи. Жду.
     - Ладно, пока, Кэш, - ответил Роман и отключил вызов.
     Тем временем вокруг клуба началось оживление. Подъехала такси. Из машины вышла Дарья, как всегда эффектная и недоступная, словно далекое созвездие.
     Поклонницы зашумели все разом:
     - Даша, Даша, откуда они выйдут? Их привезут? Может на вертолете? Их сбросят на парашютах? Они в клубе или…
     «Какой бред, - мотая головой, подумал про себя Роман. - Совсем молоденькие школьницы. Неужели это безумие нравиться им? Или они за этот антураж получают деньги»?
     На перекрестке повернул в сторону парковки белый лимузин. Тонировка не позволяла разглядеть никого, кто бы мог находиться внутри него. Но этого было и не надо. Всем и так стало понятно: это ОНИ!
     «Да, - опять размышлял Роман, – прибыли по-королевски…»
     Из линкольна поочередно вышли аккуратно подстриженные ребята. Возле автобуса началось столпотворение, шум, гам, улыбки, слезы…
     Дарья разговаривала с Васницким, когда Рома приблизился к ним со спины. Никто не обращал на него внимания, словно он тень от тополя, а не крепко сложенный, модно одетый молодой мужчина.
     Он глуповато улыбнулся и тронул Дашу за локоть.
     - А, Саблин, привет, - на секунду обернувшись, выстрелила она. – Подожди минутку…
     Он сделал шаг назад, олицетворяя собой терпение.
     Рома всегда волновался, когда Даша была рядом. Слова, что он приготовил для нее, вдруг покинули голову, растворившись бесследно.
     Наконец, она закончила разговор с Васницким и, улыбаясь, подошла к нему.
     - Ром, я немного занята. У тебя все в порядке?
     Неуловимым движением Даша поправила Ромкин непослушный  локон на голове, развеяв вокруг него запахи цветов и желаний.
     - Да. А у тебя? - кашлянув, отвечал он.
     Она поправила воротник его куртки и промурлыкала:
     - Я еду с ребятами в Пермь, вернусь послезавтра вечером. Ты, кстати, помнишь, что двадцать пятого мая у Перовой день рождения? Боже, семь лет уже  после школы прошло! Как время бежит! Ты придешь? Она будет очень рада, поверь.
     - Меня никто не приглашал.
     - Наташка просила, чтобы я это сделала, - улыбнувшись, сказала Дарья и добавила: - Ты ведь знаешь, что она всегда к тебе неровно дышала. Ну, так ты придешь?
     - Спасибо, конечно, за такое приглашение, но только, Даш, я хотел бы тебе сказать…
     Рома наклонил голову, пытаясь собраться с мыслями.
     - Все хорошо, Ромас, - немедля вставила она. – Мне уже пора.
     Она моргнула ему обоими глазами, а он ей, как было в детстве,  и исчезла в чреве ненасытного автобуса, укравшего ее вновь у него, ради каких-то придурков с гитарами.
     Да, детство, школа… Это Даша в шестом классе написала ему записку, озаглавив ее: «Роме. С». Наташка Перова перехватила послание и обнародовала. Так и повелось с тех пор: не Роман, а Ромас. Вскоре, даже учителя привыкли, а затем и в армии прижилось.
     Роман с семи лет занимался фехтованием, оправдывая свою фамилию. Перед самым окончанием школы увлекся боем на мечах и рогатинах, участвуя в исторических постановочных инсценировках ратных клубов по всей стране.  Эдакий русский богатырь с тонкой ранимой душой художника и  преданного идеалиста времен рыцарей круглого стола. Впрочем, ни рост, ни телосложение Романа богатырским назвать было нельзя. Но и хилым программистом представить его было довольно сложно.
     Отслужив в погранвойсках и вернувшись в родной город, Роман перепробовал много разных занятий: и торговал, и таксовал, и гайки крутил и мешки грузил. Но вот однажды его бывший тренер предложил поруководить магазином спортивного инвентаря и Роман согласился.
     Через два года Альгис Велынш, так звали тренера, продал по частям  Роме магазин, а сам уехал в Прибалтику.
     Коллектив «Спорт-профи» был небольшой, очень дружный, так что работалось Роману спокойно. Рома не рвался к финансовым вершинам. Он желал спокойно спать, никому не врать и никому не гадить. Ему было проще пожертвовать своими доходами ради дела или ради сотрудников. Он, вообще, был неприхотлив.
     Однако спокойный стабильный бизнес не делал спокойным сердце и душу Романа Саблина. Супер батарейка и звезда пленительного счастья по имени Дарья не давала ему покоя ни днем, ни тем паче ночью. Роман по сравнению с ней был черепашкой. Пусть даже с намеком на ниндзя-черепашку, но все-таки, черепашкой, спрятанной за  панцирем от суеты, пустой беготни и политических воплей современной России…
     Автобус с Глюками двинулся в путь, и Даша помахала Роману рукой из окна.
     Как бы ему хотелось броситься в салон, раскидать холеных звезд по углам и выкрасть свою возлюбленную раз и навсегда. Но, нет. Этому не бывать. Так нельзя!
     Роман завел свою «короллу» и двинулся к объездной, отключив голосовую функцию бортового навигатора. Коттедж Гуревичей находился в 20-ти километрах от города. Роман  решил не ждать обеденного времени, а направиться прямиком к Иннокентию, предварительно позвонив на работу. Ну, и, конечно же, планировалось обязательное посещение супермаркета.
     Кешу Гуревича Роман знал так давно, что даже не помнил, когда они познакомились: то ли в садике, то ли в школе, то ли вообще в прошлой жизни. Кешин отец, Антон Гуревич был ученым и преподавателем, общественным деятелем и публичным человеком, являя собой абсолютную противоположность своему сыну. Иннокентий слыл затворником, тихим интеллектуалом и немного сумасшедшим, каким, наверное, и должен быть настоящий изобретатель.
     Рома, наконец, выбрался из пробки, набирая скорость по загородной трассе. В такие жаркие дни он не включал кондиционер. Он открывал окно, выставлял левую руку навстречу ветру, будто хотел собрать его энергию в ладонь, чтобы потом выпустить ее на свободу сквозь пальцы.
     Придорожные тополя при помощи воды и света наряжались в свои весенние одежды, намереваясь посвятить себя поглощению и переработке всего, что выплевывает мегаполис и его жители, проезжавшие мимо по своим странным человеческим делам.
 « Если бы деревья могли говорить! – думал Роман. -  Что бы они поведали глупым непредсказуемым человечкам, загадившим мир, в котором живут?»
     Перед глазами Романа мелькали красочные рекламные щиты, призывающие что-то купить, что-то съесть или куда-то улететь и непременно аэрофлотом. По радио в свою очередь предлагали не только купить, но и продать, раздать или вложить кровное куда-нибудь, что не редко означало все же раздать, при этом оставшись еще и в долгах.
     Саблин пропускал всю эту суету мимо ушей. Он думал о Дарье. Он всегда о ней думал. Она давно могла бы выскочить замуж выгодно и красиво, но этого не происходило. Кому принадлежало ее сердце? Кто приходил к ней во снах? Кого бы она смогла ждать, ежеминутно подходя к окну и вслушиваясь в звуки шагов? Кому она бросится навстречу после разлуки, и кого будет провожать, глядя подолгу вслед? Что вообще ей надо? Из какой шкуры надо вылезти, чтобы быть для нее кем-то?

  Глава 2. Дом с привидением.

     Заехав на заправку, Роман через телефон зашел в интернет и запустил программу своего прибытия в коттедж Гуревичей. Кеша сам ее написал специально для Ромы. При приближении Роминого авто, видеокамеры наружного наблюдения фиксировали его, передавая сигнал центральному блоку управления компьютерной системы, контролировавшей каждый сантиметр имения современных буржуинов от интеллигенции.
     Железные ворота автоматически открывались, едва Роман начинал выруливать к ним. В некоторых комнатах и обязательно в лаборатории Иннокентия загорались контрольные лампочки, дублируемые короткими звуковыми сигналами. На кухне включалась кофе-машина, духовой шкаф, вытяжка, словно они солдаты, которые становились в строй при приближении командира. Это были плюсы программы. Но, как любил говорить ее создатель: у медали две стороны. 
     В это же время на весь двор через динамики включалась музыка, которая была якобы по душе почетному гостю. Собственно, долгие годы играла одна и та же мелодия: голосом Папанова мультяшный Водяной истошно доводил до общего сведения, что жизнь его – жестянка и что, мол, ну ее в болото. Соседи хохотали только первый год, а затем привыкли. Но главный, кому эта песня приносила истинную радость жил не в доме. Он жил во дворе, в специальном вольере и звали это черное лохматое чудовище Карфаген. Водолаз по породе и ленивец по природе,  появлялся стремглав у ворот, чем бы он не занимался и где бы он не находился. Яростное виляние хвостом красноречиво говорило о том, что пес беззаветно любил Романа, ожидая при этом обязательного угощения.
     Этот раз не стал исключением. Роман специально купил в мясном отделе огромный мосол, а иначе грустный взгляд песика повсюду бы преследовал его, не давая проходу.
     Ничего удивительного в этом не было.  Почти слепого щенка Роман подарил Кеше восемь лет назад. Затем Роме пришлось, вместо вечно занятых хозяев, пройти со щенком все круги ветеринарского ада и платной дрессировки хорошим манерам. Только Карфаген оказался не очень способным учеником. Для охранника он был слишком добр, а для спасателя – слишком ленив.
     Особой гордостью для Иннокентия была церемония встречи друга, когда тот заходил в прихожую. Тут он извращался, как мог и, разумеется, лишь в отсутствии родителей, ибо зрелище для них было непотребным.
     На всех ЖК панелях, что стояли или висели в двухэтажном коттедже, а также на всех мониторах слежения, начиная с гардероба и заканчивая столовой, виртуальный Ромас занимался сексом в самых откровенных позах с такими же виртуальными звездами эстрады или кино. Ролик крутился снова и снова, а Водяной все так же пронзительно страдал из динамиков, сопровождая идущего гостя до тех пор, пока хозяин программы не отключит ее.
     К сожалению, на вторых ролях частенько были не только женщины Голливуда, но и вожди пролетариата, и бизнесмены, а однажды даже Гитлер. Компьютерный Ромас при этом вульгарно кривлялся, что вызывало у настоящего Ромаса приливы тошноты.
     Еще одним дикарством было то, что партнеры нарисованного Саблина не всегда оказывались людьми. Этот так называемый секс-герой имел и лошадей и коз и чертей. Все зависело от фантазий его друга, сидевшего, как паук в паутине за своими компьютерными клавиатурами, блоками и мониторами в подземной лаборатории. Он видел оттуда вся и всех. Особенно он желал видеть Ромино лицо в самый первый момент. Если Роман с отвращением отворачивался от экранов, то Кеша считал свою миссию выполненной.
     И это было еще не все, что в этом доме с привидением в очках было уготовлено для Романа. Частенько случалось, что друзья засиживались за бутылочкой допоздна, и тогда Роман оставался ночевать в своей комнате на втором этаже. Безусловно, комната эта в их настоящем детстве была нормальной, обставленной мамой Иннокентия для Ромы, когда тот неделями гостил у друга. Ковыряясь в песочнице днем, мальчишки засыпали у телевизора ночью. Но это время давно прошло.
     Стоило только Роману зайти в эту его комнату, как из спрятанного динамика голосом Иннокентия немедленно начинал изрыгаться всякий бред про параллельные миры или иной чертовщине, а затем следовала загадка. Если Роман, громко крикнув, называл неправильный ответ, динамик начинал плеваться ругательствами и оскорблениями. Далее следовала вторая попытка, и все повторялось снова, если только гость не назовет правильный ответ.   
     Случалось так, что голос Иннокентия Гуревича орал до самого утра, в то время как подвыпивший накануне Саблин мирно спал на диване, прикрыв ухо одной из подушек. Всякие попытки Романа уговорить Кешу стереть эту программу заканчивались не просто провалом.  Друг ужесточал  условия и усиливал звук. Вопросы не всегда были простыми. С годами сложность игры повышалась, принося удовлетворение ее создателю. Не удивительно, что частенько Роман называл Иннокентия «шизой» вместо имени, а тот и не думал обижаться.
     Итак, Роман припарковался во дворе и никто, кроме Карфагена, его встречать не вышел. 
     – Привет, чудовище, - тиская пса, приговаривал Роман. – Твой  хозяин уже наблюдает за нами? А? Что? Сразу кость? А лапу дяде Роме?
     Со стороны могло бы показаться, будто собака всем своим видом говорит ему: «Ну, хватит уже, мы ведь не дети с тобой. Отдай косточку-то…» Нет, конечно же, Роман, как друг, наверняка был очень важен для Карфагена, но мосол все же хотелось сильнее.
     Оставив пса, Рома открыл входную дверь, бубня себе под нос:
     - Ну, с кем на этот раз я совокупляюсь?- и, взглянув на экран, добавил, -  О, нет! Придурок ты чокнутый! - крикнул Роман так громко, как только был способен. – Дулю тогда тебе, а не профитроли!
     Он вскоре забыл про это, так  как на кухне его ожидали печки, кофейники и прочее.
     Между тем Водяной прекратил вопить, а из динамиков донеслось:
     - Привет, Ромас, дружище ты мой. Ну, что ты там привез?
     - Вылезай из своего склепа, упырь очкастый и узнаешь, - ответил Роман, поставив слоеный бифштекс в духовой шкаф.
     - О, кей. Только антивирус запущу и приду…
     Еще через минуту в столовую вначале просунулась голова сумасшедшего кандидата всех подряд наук.  Он немного опасался, ведь Роман мог его согнуть в бараний рог за очередной ролик. Видя, что все в порядке, он появился весь. Друзья шумно обнялись, похлопывая друг друга по загривкам.
     - Привет, слоняра!
     - Привет, шиза!
     - Тебе когда-нибудь говорила твоя возлюбленная, что ты своим голым торсом похож на героев с полотен Бориса Валеджо? Или ты и не раздевался при ней ни разу? Зря, батенька.
     - А ты что, любишь за мальчиками подглядывать?
     - Я за всеми подглядываю, Ромас. Неужели ты еще мальчик?
     - Главное, что я не девочка. Лучше каждый день бриться, чем один раз родить.
     - Девочки, девочки, - покачал головой Кеша. – О чем это ты? Это всего лишь слово на букву «д» для тебя.
     - Для тебя важно помнить одно слово на эту букву.
     - Да! И какое же?
     - Дурак, тебе ясно. Шизоидный дурак. Отойди-ка… Кофе или молочком обойдешься?
     - Значит, последний ролик взбудоражил таки тебя. Отлично. Но, нет!  Не молоко. Думаю, сегодня есть повод для более крепкого напитка, только позже.
     Рома чувствовал, что здесь чего-то не хватает. Он огляделся…
     - Ты чего, Ромас?
     - Слушай, Кэш, а где попугай?
     - А, Джуниор, - грустно махнул рукой Кеша и плюхнулся в кресло.
    - Что случилось? – взволновался Рома. – А, ну, рассказывай!
     - Жаль его, конечно, - отвернувшись, сказал взлохмаченный чудик. – Он единственный меня понимал. Видишь ли, три дня назад у меня в гостях была одна очень симпатичная особа. Сначала мы выпили мартини, потом водочки, сам понимаешь. Наливал я не аккуратно, пропитав спиртным хлебные крошки на столе. По моей версии Джуниор наклевался их, и его понесло. Он шатался, нес ахинею… Вначале было забавно, но в какой-то момент он взлетел и тут же спикировал, - Кеша встал, показывая траекторию полета попугая. – Так быстро… потом – бац! Он ударился головой об угол столешницы. Бедняга не справился с управлением и погиб. Не смей садиться за руль пьяным, понял! Вот такие дела.
     - Да - а… - протянул Рома. – Это грустно.
     Кеша встал и достал из холодильника две бутылки  пива. Протянув Роману одну, Иннокентий произнес:
     - Помянем доблестного Джуниора, болтуна и раздолбая!
     - За Джуниора! – поддержал его Рома.
     Отпив из бутылки, Иннокентий спросил:
     - Ты, Ромас, пробовал когда-нибудь учиться петь?
     - Даже если попробую, я все равно не смогу  заменить тебе попугая, - улыбнувшись, ответил Роман.
     - Хм, если бы электрические заряды двигались более целенаправленно в твоей черепной коробке, то, размышляя, ты пришел бы к единственно верному решению: чтобы покорить ее, тебе нужно научиться петь!
     Кеша сдвинул нелепые роговые очки на лоб и уставился на Романа своими близорукими глазами.
     - Посмотри на меня, - заявил он. – Я, подслеповатый немощный параноик, но девчонки мне не дают прохода. И посмотри на себя! Тарзан, добрейший души человечище, надежный, как программатор Джи Эль - тысяча! И что? Голова ты, два уха…
     Он вернул очки обратно, ожидая ответа.
     - Знаешь, дружище, - усмехнулся Роман, - я пел, когда был маленьким перед родственниками. Меня ставили на стул во время всяких праздников и уговаривали: «Ой, Ромашка, миленький, ну, спой!» В моей семье все поют, кроме меня.  И я горланил для них на всю ивановскую, а они ржали, как кони буденовские.
     - Я так и думал,- весело подытожил Кеша.
     Обед был готов, и друзья решили отправиться уничтожать его в лаборатории Иннокентия, которая располагалась в цокольном этаже здания, занимая вдобавок весь пристроенный гараж.
     В этой лаборатории было все и даже больше. Приборы суперкомпьютера в огромных рэковых стойках вырастали ровными рядами, словно стены непреступных и чуждых крепостей цифрового разума. Мониторы различных модификаций, станки неизвестного предназначения не воплощали собой хаос, что можно было бы предположить, зная манеры Иннокентия Гуревича. Здесь было его рабочее место, где все находилось на своих местах.
     Виварий для крыс, холодильные установки и  вентиляция сочетались даже световой гаммой, не путаясь среди колб, мензурок и манипуляторов, окружавших мощный микроскоп. Даже их детские фотографии, книги и дипломы Иннокентия под рамками, висевшие на стенах, находились в идеальном порядке и без единой пылинки.
     Назначение большинства приборов и ящиков  Роману было неведомо, а по сему он привычно отодвинул их, разложил еду и уселся на офисный стул. Его друг, бывало, неделями не выползал наружу из своего сарая, так что приходилось кормить его прямо здесь, без отрыва от производства. В таких случаях, пока Иннокентий ел и разглагольствовал, Роман играл в компьютерные игры, или пользовался интернетом. Впрочем, они могли вообще не разговаривать между собой, при этом чувствуя себя вполне комфортно. Убежище для этих одиноких странников досталось Кеше от его отца.
     Профессор Гуревич начал строить лабораторию, когда Иннокентий еще под стол пешком ходил. Однако со временем сынуля выдавил папашку из насиженного гнезда, словно кукушонок, став полноправный хозяином этого места.
     Гуревич младший по праву заслужил это. К своим двадцати шести годам он имел дюжину внедренных изобретений в самых разных областях производства. Несколько из них в области нанатехнологий, приносили Кеше стабильный доходик, что позволяло ему заниматься творчеством, не утруждая себя беготней в поисках финансов.
     Иннокентий называл себя  Леонардо да Винчи 21-го века, в то время как его единственный друг, ну кроме погибшего попугая, называл его шизиком или головой Доуэля… Кеша не хотел выходить из дому, часто продвигая свои изобретения при помощи интернета. Он, бывало, даже консультации со специалистами проводил по Скайп, жуя при этом бутерброды, тогда как его друг мотался по командировкам в поисках поставщиков. Что было в основе их дружбы, для окружающих всегда оставалось загадкой.
     Однажды, когда ребятам было еще по двенадцать лет, родители взяли их с собой на рыбалку. Была весна, и лед таял с каждой минутой. Однако  заядлые рыбаки не обращали на это внимание. Мальчишки игрались возле палатки, а их отцы внимательно наблюдали за лунками и поплавками.
     Неожиданно лед треснул.  Кусок льдины, где стояла палатка, отделился, отправившись в свободное плавание. Роман остался на этом куске в одиночестве, не успев, как следует испугаться. Тогда Иннокентий, не задумываясь, прыгнул на отплывающую льдину к своему другу, едва не сорвавшись в воду.
     В тот день человек двадцать дрейфовали на разных участках реки. Спасатели сняли ребят спустя несколько часов, в течении которых их отцы едва не потеряли самообладание. К счастью, все закончилось хорошо.
     Спустя много лет, Роман решился спросить Кешу:
     - Слушай, Кэш, на кой черт ты тогда прыгнул ко мне на льдину? Мы могли погибнуть оба…
     На что Иннокентий очень серьезно ответил:
     - Я всегда буду на твоей стороне.

  Глава 3. Неожиданное предложение.

     Сегодня было о чем поговорить. Однако главную свою новость Иннокентий пока держал в рукаве.
     Они обедали, пили кофе, отвечали в интернете на письма и даже рассылали спамы шутки ради. Образовалась пауза, и Рома вдруг сказал:
     - Знаешь, ехал сегодня к тебе, смотрел на природу вокруг, на людей и пришли в голову строчки. Вот, слушай:
Взмахнула крылом гордая птица,
   Вниз посмотрела: там войны и пир.
К чему идет и к чему стремиться
 Этот странный человеческий мир?
     - Так, так, так… - протирая линзы платком, задумчиво начал Кеша. – Я оказался  прав относительно твоего душевного состояния. Уже стихами заговорил…
     - Да, ну тебя, - отвернулся Рома.
     - Что ж, тогда слушай меня очень внимательно, друг мой единственный. – Иннокентий принял позу лектора и продолжил: - Я пригласил тебя сегодня не случайно. Мои фундаментальные исследования последних двух лет пришли к определенным результатам, что позволило от теории перейти к практическому воплощению. Тебе известно, Ромас, что я всегда к этому стремлюсь. Прикладная составляющая науки для меня, как правило, более привлекательна, нежели стройная теория, которую никогда не пощупать на деле. Нет, я не отрицаю этого. Это важнейшая часть науки, но…я не стану отвлекаться на эту тему. Итак, я изобрел биохимический имитатор звуковых волн. Рабочее название прибора – «ИЗ-1», что означает: имитатор звука. Как ты думаешь, для кого?
     - Мм, думаю для… нет, не знаю.
     - Не знаешь? Для тебя, голова два уха! - протянул он указательный палец на Романа. – Ты со своей безответной любовью стал детонатором идеи!  Воистину, только настоящие  идеалы двигают вселенские силы прогресса и процветания, – он вскочил, выпучив глаза в потолок.
     - Сядь, Доуэль, все свои колбочки сейчас сметешь, - улыбаясь, сказал Роман.  Подобное ему доводилось видеть не раз, поэтому он пока не понимал, куда клонит его друг.
     - Мой план таков, - серьезно продолжил Иннокентий. – Поскольку твоя возлюбленная так беззаветно предана этим ребятам - бесятам из рок – группы, ты должен перво-наперво научиться петь, потом внедриться в группу в роли солиста, либо создать альтернативный проект, в котором выступить лидером!
     - Ты -  ненормальный, Кэш, - Роман грустно крутанул пальцем возле виска.
     - Ей нужна личность, за которой, - не обращая внимания на его вывод, продолжал Кеша, - идут люди, толпы людей. Личность, по которой сохнут девки, визжат при  появлении и льют слезы! Понимаешь?
     - Нет.
     - Тебе, что дырку в мозгу прокололи на фехтовании? Ты когда последний раз книги о любви читал? Читал ты, Роман, романы, спрашиваю я тебя?
     - Да, при чем здесь Дарья?
     - При всем, дурья твоя башка! Ты  - идеальный экземпляр для акции, что я подготовил. Если у твоей Дарьи кроме преданности к музыке, за спиной нет ничего дурного, то мы сыграем именно на этой струне. Ты станешь величайшим певцом этой группы или любой другой, и она увидит тебя с иной стороны. В другом ракурсе, понимаешь! К тебе потянутся нежные руки поклонниц, и Дарья моментально встанет на их пути. Тебе будут писать любовные послания, а она станет удалять их из почты и телефона! Она станет рвать записки и выбрасывать в окно букеты цветов, только ради того, чтобы оставаться рядом с тобой в единственном числе. Не этого ли ты добиваешься?
     - Ты соображаешь, Кэш, о чем идет речь? Если я хоть раз запою в ее присутствии, у нее случится рак уха! Мне никогда не научиться петь. Это дар Божий, понимаешь ты это или нет, Доуэль очкастый!
     - Вот! Именно! Бог создал людей сильными и слабыми, а я уровняю их шансы!
     - Эй, эй, эй, тебя куда понесло, парень? Тоже мне, мистер Кольт!
     - Смотри сюда, влюбленный слепец!
     Иннокентий подошел к большой стеклянной кастрюле, подключенной десятками проводов к другим кастрюлям, от которых в свою очередь шли провода куда-то под стол и дальше, исчезая в коммутационном хитросплетении его лаборатории.
     Внутри был белый непроницаемый пар. Кеша нажал мышкой на рабочем столе компьютера нужный значок, после чего пар с шипением вышел через клапана, наполнив это место неприятными запахами.
     - Гадостью пахнет, - поморщился Роман. – Что это?
     - Не важно. Подойди ближе…
     Они заглянули внутрь сосуда. На дне лежала бесформенная субстанция бледно-розового цвета. Она пульсировала, словно живая!
     - Это похоже на кусок живой ткани, - ошарашено сказал Роман.
     - Это, Ромас, биохимический имитатор звуковых волн ИЗ-1! Имплантат нового поколения! Скачок в нанатехнологиях и прорыв в биоакустике! Теперь я смогу научить тебя петь! Ты затратишь на это столько усилий, сколько необходимо на изучение очередной компьютерной игрушки. Понимаешь?
     - Нет.
     - Теперь ты сможешь петь и разговаривать голосом кого угодно. Хочешь, это будет, Иглессиас или Кобзон? Хочешь быть Гиланом или Леморшалем? Нет проблем. Скачиваем образцы оригиналов, микшируем с твоим тембром, нажимаем play и через мгновенье из твоего безголосого горла вылетают вместо твоих хриплых потуг чистые звуки великих талантов! Тебе нужно будет просто активировать связки. Врубаешься? Тональности не имеют значения. Витиеватость мелодии не имеет значение! Твоя музыкальная бездарность не имеет значения! Все что нужно сделать предварительно, так это записать  партитуру в программу имплантата и воспроизведению позавидуют все педагоги по вокалу, будь они в Гнесинке, будь они в Чайковке! Каково?
     - Не знаю, что и сказать, - неотрывно наблюдая за субстанцией, пробубнил Роман. – Это работает? Ты испытывал на ком-нибудь?
     - Ну, как тебе сказать…
     - Говори, как есть.
     - Мои крысы слишком малы для испытаний прототипа. Они участвовали лишь на первом этапе. Далее был петушок, но мне показалось, что он, услышав свой голос, заболел умопомешательством и издох. Коза блеяла голосом Монстерат, но мне пришлось ее вернуть хозяевам раньше срока.
     - Живую?
     - Ну, почти. Видишь ли, здесь кроме всего прочего, необходим интеллектуальный настрой, мотивация и самоконтроль. Разумеется, с животными добиться настоящих результатов не удалось. Впрочем, поросенок Борька жив и здоров уже восемь месяцев. Соседи его даже колоть не хотят. Он иногда нечто несуразное поет, а они его записывают и выкладывают в интернет. Я привил к нему малую форму прибора с крайне урезанными возможностями. Так что на людях я опыты еще не ставил, если ты это хотел услышать.
     Теперь Роман смотрел на своего друга детства так, словно видел его впервые.
     - Ты считаешь меня чудовищем? – спокойно поинтересовался Иннокентий.
     - Нет, - эмоционально возразил Рома. – Ты гораздо хуже! Ты представляешь, что будет, если твоя штуковина станет всеобщим достоянием? Все смазливые кобылки мира в содружестве с оголтелой бандой  педерастов завоют голосами Мадонны или Пеллетьера! Воинствующая серость сметет с подмостков истинных талантов, как вселенская цунами! Чума! Таких как Пугачева или Магомаев будет сотни. Джон Бон Джови из Пырловки! Паваротти из автосервиса? Элла Фитцджеральд из 9-го А класса! Они станут блажить на каждом углу. Безголосые дегенераты начнут петь как Дио и кривляться, как вурдалаки в ссудный день!
     - А ты подумал о немых? Каково им на этом свете? Новая технология, учитывая специфику, позволит им, и слышать и говорить! Го-во- рить, понимаешь! Общаться без помощи рук, не стесняясь всего остального мира. Не скрываясь на своих закрытых тусовках, как прокаженные! Не разыскивая низкооплачиваемую работу, чтобы выжить! Ты, словно узколобый консерватор, не видишь очевидных перспектив. Двигаясь по этой дороге, следующим этапом будет создана технология, позволяющая не учить для разговорного общения чужие языки! Поехал в командировку скажем в Узбекистан, загрузил программу и все: говоришь, как обычно, а тебя понимают! Уехал в Италию и вот ты уже «аморе» лепечешь без многолетнего изучения! Хочешь идиш? Не вопрос! Может к горячим финским парням, или в Норвегию за рыбой? Там ведь язык сломаешь. Не это ли скачок к миру во всем мире? Тебя будут понимать и афганцы и китайцы. С тобой, наконец, будут разговаривать те же китайцы без своего уродливого акцента! Так кто из нас чудовище: ты который дрожишь, как лист на ветру, зная, что теперь все смогут так, как раньше могли лишь избранные? Или я, открывший путь к свету? Подобные тебе запрещали презервативы и интернет.
     - Такие как ты создали атомную бомбу!
     - Слабое возражение, друг мой. Мирный атом имеет применение повсеместное, а бомбы твои никто взрывать не собирается. Это щит и только.
     - Бесконтрольный прогресс погубит человечество?
     - Какого хрена ты тогда катаешься на иномарке? Значит твои хоккеисты, которым ты продаешь обмундирование,  должны гонять комок снега еловыми ветками, напялив на себя ватные фуфайки! Так?
     - Не ори! Я могу ходить пешком. Только дышать скоро будет нечем. Твои ученые загадили всю планету! А спорт должен развиваться, я не спорю.
     - Ага! Значит, спорт оставляем, но подтираться будем лопухами? Эколог доморощенный!
     - Да из-за твоих химиков продукты страшно покупать! Яд и зараза!
     - А как ты собрался накормить эти миллиарды землян без науки? Или может перестрелять большую часть, утопить и заморить голодом, оставив планету избранным? Кто эти избранные тогда? Не те ли, которых ты частенько имеешь в моих роликах? Им все, а другим дулю?
     - Революционер хренов!
     - Консервная банка!
     - Пошел к черту. Я ухожу!
     - Никуда ты не пойдешь. Ты проиграл спор и только.
     - Ты подготовился лучше, согласен.  Открой двери!
     - Нет, Ромас! Сядь, давай успокоимся. В конце концов, мой имплантат пока здесь, в лаборатории. Я сделал его для тебя. Чтобы завершить наш спор, нужно довести эксперимент до конца.
     - Спятил?
     - Вовсе нет. Ты станешь Гагариным голосового прорыва! Адамом звуковой имплантации! И если мы зайдем в тупик или не добьемся любви твоей Дарьи Шмелёвой, тогда я уничтожу прототип. Обещаю. Руку!
     Иннокентий протянул щуплую ладонь.
     - Провокатор, - качая головой, сказал грустно Роман. – Ты толкаешь меня в пропасть.
     - Я на  твоей стороне, ты знаешь. Руку!
     - Проклятье! На!
     Друзья пожали крепко друг другу руки, глядя в глаза бесконечно долгую минуту, словно решался вопрос жизни и смерти.

  Глава 4. Имплантат.

     - Где у тебя выпивка? Ты меня сильно расшатал.
     - Э, виски в  холодильнике. Но там кодовый замок, а я не помню шифр. Совсем забыл.
     - Когда закрывал?
     - Когда Джуниора хоронил.
     - Имей в виду, если я его не открою, то взломаю. Когда хоронил, говоришь… Значит, следуя твоей нелогичной логике, наберем -  «Джуниор».
     Роман надавил на панели выбранное слово. Раздался короткий писк, и загорелась зеленая лампочка.
     - Сим-сим, откройся! – улыбнулся Рома. – То-то же. Ничто не устоит перед угрозой грубой силы.
     Роман потянулся, доставая заиндевелую бутылку, но отстранился, заметив нечто окровавленное.
     - Ты поставил виски рядом с кишками!  - возмутился он. - А это чья голова?
     - Орангутанга. Мне из зоопарка отдали. Я его не убивал, поверь.
     Выпив стопку, Роман немного расслабился.
     - Ну, ладно, Кэш, - начал он, не поворачивая голову на товарища, сидевшего у компьютера, - я согласился стать подопытным кроликом, не зная глубины кроличьей норки. Но мне надо время, чтобы…
     - Ну, разумеется, Ромас. Это случиться не завтра, обещаю. Мне нужно еще проверить кое-что.
     - Я так и знал, - вскочил Роман. -  Ничего толком не готово, да?
     - Нет. Все готово, но мне необходимо пройтись с ассистенткой еще раз по полному циклу, чтобы избежать случайностей, а тебе сдать анализы вот по этому списку.
     Иннокентий кивнул в сторону принтера, откуда в эту секунду выползала распечатка.
     Роман подхватил лист и пробежался по тексту.
     - Мм, так, так, ясно. Кал и мочу я могу оставить тебе прямо здесь в любом месте, где только скажешь. Кровь ты мне выпил всю, а что касается общей диагностики и рентгеноскопии, то результаты их вряд ли повлияют на твое решение.  Не так ли?
     - Не будь ребенком, Ромас. Просто сделай это.
     - А что за ассистентка? Она будет в курсе целей эксперимента?
     - Она – надежный человек. Она уже в курсе.
     - Как это?
     - Видишь ли, три дня назад, когда она была у меня…
     - Ах, вот оно что!  - воскликнул Рома. – Это при ней погиб Джуниор! Неплохое начало, согласись?
     - Не шуми. Не ужели ты думаешь, что я способен навредить единственному другу!
     - Да, теперь я единственный. Твой любимый попугай по твоей вине уже сгинул. Где гарантия, что ради науки ты не зарежешь меня скальпелем?
     Кеша обернулся, посмотрев на своего взбудораженного друга.
     - А вы оказывается, трусишка, монсеньор! - произнес он, раскрутившись на стуле. – Дайте мне шпагу, и я продырявлю вас насквозь!
     - Тогда я оторву тебе голову, вставлю в нее твой имплантат, и голова профессора Гуревича будет петь сутками в своем сарае! Ха, и обязательно голосом Юры Шатунова: «Белые розы, белые розы»… - заблеял Рома.
     - Не-е-е-т! – Иннокентий обхватил голову руками. – Я приму лучше цианистый калий!
     Они рассмеялись, как бывало  и раньше: не поделив что-то вначале, все превращалось в шутку в конце.
     Покончив с виски уже около полуночи Роман, пошатываясь, поднялся в свою комнату. На всю спальню  незамедлительно заскрипел голос Иннокентия:
     - Здравствуйте, господин Саблин! Ты, накаченная плюшевая игрушка! Это ведь ты проволокой тыкал своих визави на фехтовальной дорожке! Ответь мне, неандерталец, на следующий вопрос: Я шел на птичий рынок и повстречал человека, у которого было семь жен. У каждой жены было по семь мешков, в каждом мешке – по семь котят. Вопрос: сколько всего шло на рынок?
     - Пошел к черту! – икнув, выкрикнул Роман.
     - Ответ неверный, - проскрипело из динамиков. – Ты  - самый тупой саблист планеты Земля. Если ты не ответишь на эту детскую загадку, можешь зажарить свои никчемные мозги и скормить поросятам…
     - Ладно, ладно, - шептал себе под нос Рома, стягивая джинсы. – Повтори вопрос, я не запомнил не хрена!
     - Ответ неверный, безголовое туловище…
     - Ну, хорошо… что там было… семь баб, семь мешков….
     Он достал мобильный телефон и открыл функцию калькулятора, бормоча себе под нос условия задачки.
     - …ты молчишь, потому что несчастные учителя впустую тратили на тебя время, - продолжал вещать голос из скрытых динамиков. -  Твои командиры в погранотряде зря тебе присвоили должность сержанта…
     - Не тронь погранцов! – заорал Рома, угрожая кулаком.
     - Ответ неверный, - вновь откликнулась программа, и оскорбления продолжились.
     Сложив и перемножив всех котят, Рома, наконец, выкрикнул:
     - Две тысячи четыреста один!
     - Ответ неверный, тупоголовый меченосец. Открой хотя бы раз забрало и покажи свое глупое лицо своим друзьям по инсценировкам. Пусть они узнают….
     - Проклятье, -  недоумевал Рома, - что я пропустил? Заткнись! Я не могу сосредоточиться!
     - Ответ неверный, мягкотелый мальчишка. Я понимаю Дарью. Зачем  ей такой тупица и недотепа? Чему же удивляться, если она тебя шпыняет как котенка. То погладит, то бросит…
     « Стоп, - прояснилось что-то у Романа в голове. – Это подвох, он меня разыграл!  Он шел на рынок и повстречал мужика  с женами и котятами. Может они топали вообще в другую сторону?»
     - Один! - крикнул Роман.
     - Ответ принят. Спокойной ночи, - ответила программа и наступила долгожданная тишина.
     - Ха-ха, съел, псих одиночка! Да, ты один шел, один, как всегда и у тебя никогда не было ни кошек, ни котят…
     Роман, уже засыпая, продолжал что-то бубнить, но вскоре замолк, скрючившись в нелепой позе.
     Утром Рома умчал на работу, наскоро закинув легкий завтрак. Он даже не будил Иннокентия, ну а тот и не собирался его провожать.  Изобретатель уснул в лаборатории на старом диване прямо в одежде.
 
     Через несколько дней Роман отправил по почте результаты всех своих анализов на электронный ящик своего друга,  не понимая до конца, зачем он это делает. 
     Прошла еще неделя. Семь дней Романа терзали самые разные мысли. Он мучился, негодовал, недоумевал, сомневался. Он задавал вопросы и искал на них ответы. Он представлял ситуации, но они превращались в мелькание кадров, среди которых невозможно было отделить одно от другого. Он выдумывал картины, но они размазывались на скользком холсте кистью неведомого художника, превращаясь в месиво.
     Даша не позвонила ни разу. Он не звонил ей по целому ряду причин, как он сам себя убеждал. На самом же деле, он просто не знал, что ей сказать.
     Иннокентий тоже не давал о себе знать. Самому сделать звонок у Ромы не поднималась рука. Теплилась надежда, что ничего не получится и эксперимент отменится. Спор лучших друзей со временем превратится в повод для очередных шуток и розыгрышей.
     Однако этого  не произошло.
     Двадцать третьего мая ровно в полдень зазвонил телефон. Это был Иннокентий. Рома не шевелился долгих шесть звонков, но звонивший был непреклонен.
     - Алло, - наконец, ответил Роман, взяв трубку.
     - Так, так, так… Выжидаем, значит, - в свойственной себе манере начал Кеша. – Время пришло, мой друг. Ты готов?
     - Нет.
     - Зато готов я. Объяви всем, что тебя не будет три дня. Соври, что угодно и приезжай. Ничего с собой не бери. Настя все приготовила. Жду.
     - Эй, постой, какая Настя? Я не попадаю на день рождения к Ната…– торопясь, выпалил Роман, но Иннокентий уже отключился.
     Роман попытался перезвонить, но абонент « Кэш» оказался уже  недоступен для связи. Роману стало понятно, что Кеша нарочно отключил мобильный телефон, не оставляя другу выбора.
     Некоторое время Рома Саблин сидел в своем маленьком кабинете, не двигаясь. Его взгляд не блуждал в растерянности. Он смотрел в одну точку прямо перед собой…
     Наконец, он поднялся, тяжело, со вздохом старослужащего солдата, услышавшего команду дневального: «Рота, подъем!» Теперь  он был уверен, что иного способа завоевать сердце любимой девушки просто не существует. Если изобретение его друга работает, то он станет певцом, чего бы это не стоило.
     Сложив все дела на плечи сотрудников магазина и, отложив все встречи, Рома сел за руль, заметно нервничая. Бесконечная пробка перед выездом на трассу настроения не прибавила. Роман сгрыз почти все ванильные сухари, припасенные для Карфагена, но дрожь в руках по-прежнему не унималась.
     Едва ему представлялась собственная персона, скачущая по сцене с микрофоном, как его скручивало от мозговой изжоги.
     Что вообще о нем подумают? Отец лопнет от стыда, зато маме будет весело за сынулю, если конечно тот не испустит дух под ножом сумасшедшего экспериментатора.
     Въехав во двор дома Гуревичей, Роман  удивился. Вместо песни  Водяного играл вальс Штрауса. Скормив остатки сухарей ненасытному Карфагену, Рома вошел в дом.
     Все телевизоры были выключены. Непривычная картина еще больше взбудоражила нервную систему Саблина. И уж совсем неожиданностью стал выход навстречу к нему щуплого изобретателя.
     - Привет, слоняра! – улыбаясь, сказал тот.
     - Привет, шиза. Милосердие проявил к несчастному?
     - А, что, неплохо звучит: Иннокентий - милосердный! Ты как себя чувствуешь?
     - Ты психоаналитика из себя корчишь? Плохо я себя чувствую, плохо!
     - Не дрейфь, все будет просто отлично!
     - Верится с трудом.
     - Идем, я познакомлю тебя с моей ассистенткой.
     Друзья вошли в лабораторию. Нет, она не превратилась в операционную. Все было, как обычно, не считая огромного кресла зуботехников и незнакомой девушки, стоящей рядом с ним. Несмотря на белый халатик и медицинский колпак, пухленькая милашка лишь отдаленно напоминала тетю-доктора. Ее высокие белые сапоги на каблуке, размером с Эйфелеву башню, натолкнули Рому на одну единственную мысль, и он ее тут же озвучил:
     - Ты стриптизерша? – сказал он с порога.
     - Подрабатывала пару раз, когда была студенткой, - ответила она, широко улыбнувшись ровными зубками. – Здравствуйте, Роман. Я – ваш анестезиолог и реаниматолог в одном лице.
     - Это Настя, как ты догадался, - вмешался Кеша.
     - Хорошая компания, - буркнул в ответ Роман и сел на табурет.
     - Ты прав, дружище, лучше не бывает. Надеюсь, ты не употреблял спиртного в ближайшие трое суток?
     - Нет, я не пью и пьяниц презираю. А что?
     - Это нежелательно, друг мой. Что ж, у нас все готово, осталось подписать завещание.
     - Что? – возмутился Роман.
     - Да, шучу я, Ромас, шучу. Не бойся, я тебя не зарежу. Ты уснешь вот здесь, - Кеша указал на кресло, - на пару часов,  а проснешься будущей звездой.
     - Давай-ка подробней, Кэш, - серьезно ответил Рома. – У меня поджилки трясутся, как у…. Не знаю, как у кого.
     - Все бывшие спортсмены очень мнительны в вопросах здоровья, - вставила Настя. – Вам не стоит волноваться.
     - Много ты знаешь о спортсменах! Не волноваться, говоришь? А ты не хочешь сама попробовать?
     - Я бы с удовольствием, но Кеша это делает только ради вас.
     - Поверь ему и тоже станешь сумасшедшей, - невесело ответил Роман.
     - Ладно, хватит капризничать, не будь ребенком, – сказал Иннокентий. – Мой имплантат при помощи нанаволокна проникнет сквозь структуры тела и приживется внутри твоего горла и связок, как родной. После операции ты останешься жить, - он сделал паузу, скривил рот и продолжил, - да, жить в моем доме под присмотром Насти. Тебе нельзя будет говорить сорок восемь часов. Это настоящая удача, - опять съехидничал Кеша, - учитывая твое настроение.
     - А теперь, Роман, - вежливо сказала Настя, - пожалуйста, переоденьтесь вот в эту одежду.
     На старом диване лежала больничная пижама.
     - Нет, нет, же, - протестовал Рома, - я жрать хочу, я с утра ничего не ел. Давайте…
     - Ромас, трусишка, это хорошо, что ты не ел. Так и надо было. Ты молодец. Давай, давай, переодевайся. Если стесняешься, то мы можем отвернуться. Да, Настенька?
     - Нет проблем, Кеша. Как угодно господину Саблину…
     Еще через пятнадцать минут Роман уместился, полулежа в кресле. Настя надвинула на его лицо силиконовую маску  и пустила из баллона газ.
     - Веселящий газик, друг мой, - прощально помахав рукой, пропищал Кеша.
     - Эй, Доуэль очкастый, - сдавлено пробурчал Рома, - я вернусь.
     - Куда ж  ты денешься, терминатор.
     Это была последняя фраза, услышанная Романом, перед тем, как он улетел в мир иллюзий.
     Иннокентий, его напарница и рука-манипулятор больше 2-х часов колдовали над уснувшим Романом.
     Вначале они подключили к его телу  десятки датчиков, контролирующих состояние пациента. Они изредка переговаривались в полголоса, оставаясь напряженными и собранными каждую секунду, пока вели операцию.
     Собственно, кровавой операционной резней  сие действие назвать было довольно  трудно. Всего лишь несколько косметических надрезов на шее Романа, да закрепление конечностей ремнями действительно давали повод так думать.
     Активировав полуживую субстанцию, Иннокентий неотрывно наблюдал через приборы и компьютеры за ходом вживления имплантата, управляя при этом манипулятором. В это же самое время Настя следила за реакциями организма  на внедрение инородного тела.
     - Пульс, температура, кислород? – тараторил Иннокентий.
     - В норме.
     - Активность биомассы?
     - Стабильна. Отторжений нет, спазмов нет, слюноотделение в норме.
     - Хорошо. Ввести стабилизаторы…разверни видеочервь на десять градусов вправо от носоглотки…
     - Поняла. Сделано…
     - Запускаю четвертый канал. Нервное волокно пошло…
     - Есть. Проникновение – семьдесят пять процентов,восемьдесят...
     Основной этап работы завершился около семи часов вечера и только тогда Иннокентий позволил себе немного передохнуть, выпив бутылку воды.
     Здоровый организм Романа Саблина, по всей видимости, был удивлен новой своей частью, которая пыталась присоседиться.  Однако тело пациента отнеслось к этому без особой агрессии, несказанно порадовав взлохмаченного и озабоченного Гуревича.
     - Кажется, Настя, - выдохнул  он, -  первая фаза прошла успешно. Что ты думаешь?
     - Я согласна, Кеша. Все же есть беспокойство за расширение отдельных сосудов. Повышенное давление нежелательно.
     - Этот процесс стабилизируется. Ромас – здоровый парень, он справиться. Давай, Настя, возвращай его из кроличьей норы…

     Роман очнулся ото сна только утром следующего дня. Еле разомкнув глаза, он понял, что лежит в своей комнате на втором этаже дома Гуревичей.
     Голова соображала туго. Обрывки странных сновидений еще тревожили своими сюрреальными образами, не выпуская из объятий эйфории отравленный наркозом разум. Однако Рома силился очнуться как можно скорее, и это ему постепенно удалось.
     Он огляделся, шевельнул онемевшими членами и понял, что его шея обездвижена. Гипс не дал ему менять положения тела все это время.
     За окном светило яркое майское солнце.  Шторы уже кто-то раздвинул и приоткрыл пластиковый стеклопакет, дав возможность проникнуть в комнату свежему воздуху.
     Теперь перед глазами поплыли разноцветные радуги. Роме показалось, что цветы окружили его и будто он лежит в клумбе, широко раскинув руки. Но это видение улетучилось в мгновение ока, ибо перед его взором возникла взлохмаченная голова «профессора Доуэля».
     - О, блин… и ты здесь… - только и смог он промямлил засохшими губами.
     - Ты вернулся, дружище  мой! Как же я рад!
     Иннокентий заботливо поправил простынь в ногах Романа, улыбаясь во весь рот.
     - Только, умоляю тебя, молчи! Молчи! Нельзя активировать пока голосовые связки. Процесс заживления не завершен. Давай, братан, я буду спрашивать тебя. Если  - да, то моргни, если нет – щелки пальцем. Это ты сможешь?
     - Пошел ты…
     - Молчи, я умоляю тебя! – вздернув руки к небесам, закричал взлохмаченный изобретатель.
     Его красные усталые глаза говорили лишь об одном: он еще не спал ни секунды!
     - Я накачал тебя витаминами, - говорил Кеша, склонившись над Романом, - но все же хочу спросить: есть хочешь?
     Рома щелкнул пальцем.
     - Хорошо. А пить?
     Роман заморгал глазами. Его пересохшие губы зашевелились.
     - Понятно. Но не волнуйся. Это последствия наркоза. Я смочу влажной салфеткой полость рта, и тебе станет легче. Постарайся дышать только носом. Ничего, ничего, - приговаривал Кеша, - скоро все нормализуется.
     Взгляд Романа блуждал по комнате. Теперь он думал, что совершил большую ошибку, согласившись  на эту авантюру.
    
Глава 5. Спецкоры.

     - Алло! Добрый день, девушка. Соедините меня, пожалуйста, с генеральным директором.
     - Как вас представить?
     - Иннокентий Гуревич.
     - Минуточку…
     В трубке заиграла противная электронная мелодия. По мнению креативщиков, абонент, ожидавший на линии, по-видимому, должен был не скучать, а может и пуститься в пляс, вслушиваясь в этот бред.
     - Да, алло, - ответил усталый мужской голос.
     - Здравствуйте, дядя Коля. Это Иннокентий.
     - Здравствуй, Кеша. Что-нибудь случилось?
     - Нет, все в порядке. Нужна ваша помощь в одном дельце. Я провожу психологические исследования по трем параметрам: пресса, кумиры, любовь.
     - Вот как! Хочешь поиграть в журналиста?
     - Именно. Сможете устроить так, чтобы я с моей небольшой командой сегодня вечером проник за кулисы ДИВСа перед концертом «Эксплориэр» в качестве интервьюеров от вашей компании? Вашим спецкорам мы ни в коем случае не помешаем.
     - Так, так. Ты что затеял? Отец знает?
     - Нет, конечно. Он за границей и, наверняка, очень занят.
     - М-да... Обещай мне, что ты не натворишь дел.
     - Клянусь Эйнштейном!
     - Да, да. Кажется, я уже слышал такое. Ну, хорошо. Оставь всю информацию моему секретарю. Я все устрою. Как вообще-то дела у тебя? Жениться собираешься?
     -  На ком? Вы же свою дочь отдали за какого-то иноземца, оставив меня страдать безутешно во веки веков!
     - Хм, как же ты иногда похож на своего отца…
     Закончив разговор, Иннокентий вышел во двор, чтобы запихать Карфагена в вольер. Настя должна была появиться с минуты на минуту. Ей не нравилось, что огромный пес при встрече вставал на задние лапы, пытаясь, передние положить ей на  плечи.
     Едва появившись в вестибюле, она спросила:
     - А где зеркало?
     - Ромас забрал домой, вероятно, отрабатывать сценические движения.
     - Я же говорила, что запросто могу выступить в роли хореографа.
     - Видишь ли, Настя, Ромас решил, что вполне может справиться самостоятельно. Полагаю, результата ждать нам осталось не долго.
     - Он же половину жизни сражался на саблях, - ухмыльнулась она.
     - На шпагах, - поправил Кеша.
     - Какая разница! Представляю, как он набрасывается с выпадом на несчастное зеркало. Вечером будет умора. Жду не дождусь.
     Сказав это, она ушла в столовую, виляя бедрами, как куртизанка. Вывалив содержимое своей бездонной сумочки на стол, она заявила:
     - Раз нет зеркала, иди сюда. Здесь будем тебе стрижку делать. Ты когда в последний раз покидал свою берлогу и появлялся на людях?
     Иннокентий задумался на секунду. В действительности, он не выбирался в город более девяти месяцев. В сентябре прошлого года ему пришлось выступить с лекцией перед студентами младших курсов. Деканом в университете числился старый друг Кешиного отца. Проявить неуважение к настойчивой просьбе заслуженного преподавателя было  для Иннокентия неприемлемо.
     - Прошлой осенью, - наконец, ответил он, усаживаясь на табурет.
     - Кошмар, - сказала она, накидывая на его плечи простынь. – За это время можно родить!
     - А я и родил. «И зэ один», по-твоему, не может считаться дитем человеческого гения? Ромас лишь однажды в магазине прокололся, забыв отключить прибор на своей шее. Он запел продавщице пронзительным тенором. Вывод: имплантат работает без сбоев.
     - Не крутись. Сиди смирно, гений, - мягко сказала Настя, орудуя ножницами.
     - Представляешь лицо этой женщины из магазина? – рассмеялся Иннокентий и продолжил нараспев: -  Здравствуйте, мне нужен самый нарядный пиджак...  Ромас рассказывал, что у нее глаза были, как два блюдца!
     - Не понимаю, как можно забыть! Всего одно прикосновение пальчиком к собственной шее! - недоумевала Настя. – Все-таки вживлять имплантат нужно было мне. Челку вот так обрежу? Хватит?   
     - Да, коротко не надо. А на счет вживления отвечу тебе: я хоть и шиза, как называет меня мой друг, но не придурок. Сделай я из тебя певицу, ты немедля бросишь меня, Настенька, умирать от тоски на моем острове одиночества. Я вручу тебе волшебное колечко, а сам же, упав без сил, буду держать в руке увядающий аленький цветочек.
     - Болтун, - был ее ответ. – Виски прямые или косые?
     - Сама решай.
     - Тогда косые. Да, и еще: если ты не наденешь другие очки, я с тобой никуда не пойду.
     - Там, в секретере лежат. Они в позолоченной оправе. Родители привезли из Италии  мне в подарок на Новый Год.
     - Боже, как же повезло твоей матери! Она весь мир уже объездила. Нет, я определенно зря теряю с тобой время. Я тоже хочу в Италию!
     - Что там делать?
     - Ничего! Понимаешь ты? Ничего не делать! Болтаться без дела, отдыхать, наслаждаться видами и дышать воздухом свободы! После моих ночных дежурств на работе и твоей лаборатории ты просто обязан для меня это устроить.
     - Давай сначала завершим эксперимент, Настенька.
     - Твои эксперименты не кончатся никогда. Вот что: давай пари. - Она слегка прикусила ножницами его ухо. – Если эта зануда  Шмелёва влюбиться в Саблина,  то мы с тобой едем на курорт! За твой счет, разумеется.
     - Настя, что это за шантаж такой? Ай, ай, ухо мое, больно…
     - Отвечай, профессор Доуэль! Иначе лишу тебя уха, и станешь ты Безуховым, или Безруковым, например. Я ведь медик, дорогой, мне не страшно. Я крови не боюсь. Ну!
     Иннокентий, вращая близорукими глазами, лишь глубоко вздохнул.
     - Женщины, - протянул он. – Какие узкие и меркантильные интересы! Ты не оставляешь мне выбора, Настя. Хорошо, если мы победим Шмелёву, ты отправишься на курорт.
     - Мы отправимся!
     - Я там умру от тоски!
     - Ничего, я займу тебя делами на все сто процентов. По рукам?
     - По рукам. Не вздумай проболтаться Ромасу о нашем пари. Он убьет нас обоих…
     Закончив стрижку, Настя сняла простыню с плеч Иннокентия:
     - Все, красавчик. Иди мыть голову. Кстати, что там за отрава в твоей шпионской ручке? Опять криминал?
     - Не беспокойся, - уходя, бросил он. – Это слабительное. Я его испытывал еще на школьных учителях. Первым был физрук…
     Собирая в савок остриженные волосы, Настя крикнула ему в спину:
     - Саблин прав: ты шиза!

     Летними июньскими вечерами огромный мегаполис напоминал наряженную сверкающую елку, выставленную кем-то в самом начале лета. Дворец игровых видов спорта находился в центре города. Иннокентий и Настя подъехали туда около шести часов вечера, прорвавшись с боем через вечерние пробки. Таксистом оказался старый знакомый Иннокентия. У самого Кеши прав на управление авто никогда не было. Он вызывал Серегу Таджика и тот его возил куда надо и сколько надо. Это случалось крайне редко, зато платил Иннокентий не скупясь.
     Кеша набрал по телефону номер Саблина.
     - Ты где, Ромас?
     - У служебного входа.  Пятнадцать минут стою!
     - Пробки, извини. Мы уже подходим. Камеру не забыл?
     - Нет, не забыл.
     Стражники служебного входа проявили завидную лояльность, почти не досматривая ни портфель Иннокентия, ни камеру Романа, ни вполне естественно, сумочку Насти.
     Троицу встретил администратор отдела по связям с общественностью. Молодой человек с подкрашенными ресницами вежливо проводил новоявленных корреспондентов в конференц-зал, выдав им персональные бейджики.
     - В первом отделении, - информировал он, -  работают Глюки на разогреве. В это время музыканты «Эксплориэр» должны ни надолго выйти к представителям прессы. У вас будет минут пять, чтобы попытаться взять у них интервью. Основная пресс-конференция состоится завтра. И, пожалуйста, задавайте вопросы только на английском языке. Это наш формат, вы же понимаете… 
     С этими словами он удалился, подмигнув Роману.
     - Ого, - прокомментировал Кеша этот жест. – Вот видишь, ты скоро станешь своим в шоу-бизнесе.
     - Хватит язвить, - попросил Роман.
     - Ладно, ладно. Что ж, ваш выход, миледи, - обращаясь к Насте, шепнул Иннокентий.
     Выглядели они довольно импозантно, особенно Настя. Любому, увидевшему этих троих стало бы понятно, что ребята из творческой среды. Они готовились к этой операции  неделю, и теперь, как и с самого начала, уверенности в ее успехе не было.
     Настя деревенской походкой  удалилась в женскую комнату, появившись оттуда вскоре в одежде официантки. Белая блузка,  кружевной фартук в сочетании с короткой черной юбкой и высокими каблуками вряд ли могут вызвать другие ассоциации. Бездонная сумочка девушки - анестезиолога вновь сослужила добрую службу. Сумку пришлось спрятать в ящике для использованной туалетной бумаги.  Манерный парик превратил блондинку в брюнетку, ну а несколько штрихов женской штукатурки исказили черты ее лица так же быстро, как это делает кривое зеркало.
    - Это что – она? – удивился Роман, заметив, как Настя продефилировала по длинному коридору. – Такая грудь?
     - Угу, - довольно подтвердил Кеша.  – Это муляж.
     - Кто бы мог подумать!
     Пока друзья без дела торчали в конференц-зале, бестолково поддерживая разговоры собравшихся журналистов, Настя подобралась к гримерке Джокера. Таков был сценический псевдоним Женечки  Неклюдова, солиста рок - группы Глюк. Музыканты часто выступали в ДИВСе, поэтому разузнать номер комнаты, где заносчивый мальчишка готовился к выступлению, для Иннокентия не составило труда. Пара звонков осведомленным людям,  двадцатка долларов  охраннику, вот и вся недолга.
     Настя поднялась на третий этаж по служебной лестнице через буфет второго этажа и настырно постучала в пластиковую дверь.
     - Какого черта! – донеслось оттуда.
     - Извините, Евгений. Это метрдотель Алевтина. Мне нужно уточнить ваши требования по райдеру на фуршет после концерта. В ресторане Олимп кое-чего не оказалось. Если вы уделите мне одну минутку, дирекция ДИВСа будет вам очень признательна.
     - Иди к моему администратору. Он разберется…
     - Господин Васницкий у журналистов. Мне к нему не подобраться. Ну, пожалуйста! Вдруг наши повара вам пересолят рыбу или наоборот…
     - Какую еще рыбу?
     Щелкнул замок, дверь распахнулась, предоставив Насте полюбоваться на Женю Неклюдова, напомаженного и нервного.
     - Я не ем рыбу, что за ерунда, - заявил он. – Ты кто такая?
     - Метрдотель, - ласково объявила Настя, указав длинным ногтем на бейджик ресторана, закрепленного на блузке.
     - Новенькая?
     - Вовсе нет. Я обслуживаю Эксплориэр по спецзаказу, но у вас совместный фуршет после концерта, и мы не хотим, чтобы были накладки.
     - Называй меня Джокер! Понятно тебе?
     - О, простите. Давайте, я уберу из вашей гримерки грязную посуду, а заодно и уточню заказ. Хорошо, Джокер? И вот еще что: я вовсе не ваша поклонница и если бы не канадские музыканты и  пресса, я бы никогда не побеспокоилась, чем вы лично будете травиться на банкете.
     С этими словами она достала блокнот и ручку, отмеченную фирменным логотипом ресторана Олимп. Ее непосредственность и спокойствие в купе с напором взрослой  дамы обескуражили Неклюдова, и он пустил Настю на порог своей временной обители.
     Там стоял кавардак. Точнее он не стоял. Он там жил с того самого момента, как в чистую ухоженную комнату  вселился полчаса назад задавака Джокер.
     Роман подробно поведал о привычках Неклюдова. О них много рассказывала Дарья во время их редких встреч. По сему для Насти не стало откровением разбросанная повсюду одежда рок-звезды, окурки в стаканах, перевернутая пепельница и разрисованное чертями зеркало гримерного столика.
     Все же, Настя едва удержалась, чтобы не произнести привычное: « Больной! Почему бардак в палате. Это нарушение больничного режима!»
     Между тем, жилец этой палаты плюхнулся в кожаный диван и закурил сигарету.
     - Вон там  убери, - ткнул он пальцем на стеклянный стол, заваленный посудой.
     Неклюдов пил кофе. Пил много и часто. В авторучке, которую вручил своей ассистентке Кеша, был потайной отсек, содержащий адскую смесь, созданную изобретателем еще в детстве, чтобы пропускать уроки тех преподавателей, предметы которых, по его мнению, не представляли интерес. Например, физкультура. Иннокентий считал беготню по спортзалу пустой тратой времени.
     Толстую каплю этой самой жидкости Настя и выдавила незаметно в стакан с кофе, к которому периодически прикладывался Джокер.
     Прибравшись в номере и записав подробно пожелания звезды относительно его пропитания, она удалилась, пообещав выполнение всех его требований.
     Она избавилась от посуды неподалеку от гримерной, спрятав ее за жалюзи первого попавшегося подоконника. Осталось прилепить жучок. Девушка вынула спрятанный меж грудей плоский бесцветный диск, размером с копеечную монету. Секунду поразмыслив, Настя приклеила диск к плинтусу, рядом с мужским туалетом. Жучок слился с плинтусом по цвету, став невидимкой. Эта улика, по утверждению Иннокентия, должна была самоуничтожиться через  час, превратившись в пятнышко силиконовой слизи.
     Хоть внешне Настя выглядела спокойной и уверенной, внутри ее взволнованной души бушевал ураган.  Она справилась с собой лишь в женском туалете первого этажа, переодевшись в свой первоначальный наряд: розовые кеды, шорты и черную футболку.
     Насти не было в конференц-зале пятнадцать минут. К счастью этого никто не заметил. Мало ли где была эта пухлая блондинка. Да где угодно: хоть в кафе, хоть в гардеробе. А может и в курилке. Она вполне могла бы бегать по длинным коридорам, болтая по телефону, разглядывая при этом многочисленные картины и портреты. До нее никому и дела не было. Окружающие были слишком заняты своим имиджем, чтобы обращать внимание на кого-то еще.
    Она примкнула к Роману и Кеше, как ни в чем не бывало, взяв для важности в руки микрофон. На поролоновой головке этого непременного атрибута репортеров красовалась надпись известного телеканала, чьим авторитетом и прикрывалась группа псевдо журналистов.
     - Как  прошло? - тихо поинтересовался Иннокентий.
     - У меня чуть сердце не выпрыгнуло, - шепнула Настя и отвернулась.
     В половине седьмого вечера два десятка журналистов почуяли запах жареного.
     Первой ласточкой был администратор Глюков господин Васницкий, промчавшийся с испуганными глазами по коридору мимо конференц-зала. Следом за ним протрусил ужимистой походкой тот самый молодой человек, встречавший троицу заговорщиков при входе. Буквально по его пятам проскакал зайцем главный звукорежиссер, почесывая взлохмаченную  бородку. Минуту спустя эта же самая группа, но уже возглавляемая продюсером Эксплориэр, нестройными рядами пронеслась на всех парах мимо заинтересовавшихся репортеров туда и обратно.
     Далее пошла тяжелая артиллерия в виде охранников и телохранителей. Они также унеслись на третий этаж, беспрестанно переговариваясь по радиостанциям.
     Вскоре пробежала Дарья Шмелева, на ходу разговаривая по сотовому телефону. Рома, заметив ее, отвернулся на всякий случай. И тут, откуда не возьмись, явилась труппа полуголых аниматоров, не знающих, куда себя деть.
     - Что происходит, коллеги? – задал всем присутствующим вопрос полный дядька, имевший вид  туриста, только что сошедшего с борта прогулочного катера.
     - Что-то абсолютно точно происходит, - моментально отозвался другой тип, одетый, как старый ловелас. Рома узнал в нем кого-то, но кого он вспомнить не смог.
     Девчонки - репортеры и их более взрослые операторы начали хаотичное движение из стороны в сторону, силясь понять суть происходящей на их глазах обеспокоенной беготни. Некоторые попытались проникнуть на третий этаж, но все входы уже заблокировали секьюрити.
     - Началось, Ромас, - цокая языком от удовольствия, шепнул Кеша. – Мой выход.
     Иннокентий сел в самый дальний угол зала, расстегнул портфель и включил сканер, созданный им втайне от органов «молчу-молчу» в своих, одному ему известных целях. Вот этот-то приборчик запросто мог бы привести троицу в судебный зал заседаний.
    Он достал мобильные наушники, разделив их на две части. Друзья вставили их себе в уши, превратившись в статуэтки. Поработав с настройкой,  Кеша  обнаружил жучок, и они стали получать устойчивый сигнал, исходящий из коридора третьего этажа.
     -… не знаю. У него рвота бесконечная.  Он кричит из туалета, что его отравила пища из ресторана.
     - Не может быть, - вступил женский голос. – Его ужин еще не готов. – Официанты накрыли в гримерке только приборы и посуду.
     - Это правда, Леонид Павлович, - прогудел голос Васницкого. – Женя перед концертом всегда немного кушает, но приносит пищу с собой. Вернее, ему  имиджмейкер  приносит.
     - Кто?
     - Это я, - послышался голос Дарьи. – Но, уверяю вас, я готовлю все сама. Даю сто процентную гарантию качества.
     - Плевать мне на твои гарантии.
     - Я видела в номере бисквитное пироженное, -  не отступала она. -  Откуда? Я не приносила.
     - Это из буфета на первом этаже, - вступил в разговор кто-то еще.
     Сигнал прервался, затем послышался топот, неясный гул, но немного погодя друзья снова стали различать голоса.
     - … да скажи ты толком, что ты ел?
     - Какая разница, - послышалось эхом. Звук явно шел из уборной.  - Сколько до выхода?
     - Четырнадцать  минут. Ты сможешь?
     Вместо ответа раздались сдавленные хрипы.
     - Сколько раз я  говорил, что курение и кофе испортят ему все нутро…
       Роман беспокойно заерзал, услышав последние фразы.
    - С ним точно ничего серьезного не случится? -  полголоса спросил он у Кэша, вдруг  различив во всей этой затеи привкус кислятины.
     - Я же говорил, что нет.  Препарат является возбудитель рвотного рефлекса, - шептал Иннокентий в ответ. -  Не переживай, его завышенному эго это пойдет только на пользу. Слышишь уверенный голос чиновника?
     - Да.
     - Сам директор концертных организаций. Большой человек. Вот он  то мне и нужен.
        Роман и Кеша вновь прильнули к наушникам…
     - Не думаю, что он справиться, - снова говорил уверенный голос. - Отравление настоящее. Скорую вызвали?
     - Так точно, прибудет с минуты на минуту!
     - Где начальник охраны?
     - Я здесь, Леонид Павлович.
     - Сделайте все, чтобы зрители не видели ни одного медика. Вам ясно? Думать всем, как будем выкручиваться, если Джокер не оклемается…
     Старый шпионский трюк, позаимствованный Иннокентием из шпионских фильмов и таких же книжек, забил гол в ворота шоу-бизнеса. При этом удалось вывести главного нападающего с поля без потерь для тайного противника. Однако пропустившая гол команда сдаваться не собиралась. Быстро реорганизовав ряды, они придумали, каким образом не упасть лицом в грязь.
     - Придется выпустить первыми фирмачей из Эксплориэр. Они профессионалы, им все равно когда работать, - объявил Леонид Павлович.
     - Но это невозможно! – взмолился звукорежиссер. -  Аппарат настроен на Глюков. Это же живой звук!
     - Сколько нужно времени, чтобы перестроить?
     - Не знаю… минут десять или пятнадцать.
     - Так, среди зрителей должны быть ребята из Comedy club. Я сам им билеты вручал. Срочно разыщите их, договоритесь об оплате и пусть выдержат на сцене десять минут. Зрителям объявим, что это сюрприз, а Эксплориэр выступает первыми, потому что…  самолет улетает раньше. Добавим к этому интернет голосование, по итогам которого Эксплориэр желает видеть якобы абсолютное большинство пришедших на концерт. Пусть будет так. Ясно?
     - Как это так? – чуть ли не хором изумилась вся организационная группа.
     - Раком и каком, вот как! Разбежались отсюда! Работать…
     Иннокентий закрыл портфель, быстро сказав:
     - Я тоже побежал. Жди звонка, Ромас.

Глава 6. Подмена.
   
     Леонид Павлович широкой походкой двинулся к себе в кабинет, сходу прорвав заслон журналистов. Те требовали разъяснений, но  он не собирался им ничего говорить. Его удалось тормознуть лишь на секунду возле лестничного марша и то только тогда, когда Иннокентий наступил ему на ногу, спускаясь по ступенькам спиной вперед.
     - Ох, прошу прощения, - подобострастно воскликнул Кеша и тут же добавил: - Ой, Леонид Павлович! Вы! Извините меня.
     - Ты что тут делаешь, Иннокентий? – узнал он сына своего старого знакомого.
     - Хотел взять интервью у солиста Эксплориэр для коллекции.
     - Не выйдет пока. Ладно, мне некогда, - бросил он, двигаясь по лестнице вверх.
     - Да, я понял уже, - сказал ему вслед Кеша. – В буфете говорят, что его отравили.
     - Что ты сказал?  - обернувшись, спросил Леонид Павлович.
     Иннокентий только пожал худыми плечами.
     - Кто тебе сказал? - подойдя к нему, спросил директор, оглядываясь по сторонам.
     - Я информаторов не выдаю, Леонид Павлович.
     - Давно ли ты стал работать на телевидение?
     - Нет, пару репортажей сделаю и закончу. Слишком суетно.
     - Пойдем-ка со мной. Не возражаешь?
     - Отчего же.
     Они поднялись на второй этаж, остановившись возле огромного искусственного дерева.
     - Послушай, Кеша, у меня к тебе просьба. Учитывая авторитет твоего отца и сложившуюся ситуацию, ты не должен никому говорить о том, что сейчас узнал. Понимаешь?
     - Понимаю. А какую ситуацию? - улыбнулся Иннокентий.
     - Если я тебе скажу, ты сможешь дать обещание не выносить сор из избы?
     - Разумеется. Я вижу, что вы очень обеспокоены. Услуга за услугу. Я буду молчать как рыба, а вы мне скажите, что произошло. Вы же не хотите, чтобы я выскочил сейчас в вестибюль и завопил: Полундра! Канадскую рок-звезду отравили!
     - Ах ты, чертенок, - ухмыльнулся директор. – Хорошо. Строго конфиденциально сообщу тебе, что четверть часа назад неожиданно заболел солист Глюков, а вовсе не канадский музыкант.
     - Как! – воскликнул Кеша. – Женька Неклюдов! Но ведь ему сейчас на сцену!
     -  То-то и оно. Теперь ты понимаешь меня. Мы должны сохранить это в тайне и спасти концерт. Надеюсь, ты, как и твой отец, человек слова.
     - Боже, как же быть?
     - Я выпущу в первом отделении канадцев.
     - Гениально! Ну, а если Женька не выздоровеет? Фонограмма?
     - Нет. Тогда вместо него пойду петь я. Ну, или ты, если хочешь, - рассмеялся директор.
     - Я – никогда. А вот мой оператор – запросто.
     - Какой еще оператор?
     - Да, это я так,  к слову. Просто у него голос здорово похож на Женькин. Мы иногда караоке поем на праздниках. Один к одному. Ну, да ладно. Извините, Леонид Павлович, что я так нагло насел на вас. Желаю удачи и обещаю молчание. Жаль Женьку…
     После этих слов Иннокентий откланялся.
     К семи вечера толпа зрителей дружно скандировала, требуя начала. Но вместо Глюков на сцену вышли два артиста-юмориста, рассмешив публику одним своим появлением. Десять минут, что зал хохотал под их шутки, дюжина операторов и звукорежиссеров ползала по сцене, меняя инструменты, микрофоны и перестраивая приборы. Их нервозность невольно передавалась публике. Еще немного и толпа бы взревела. В этот самый момент юмористы распрощались, а на сцену с пафосом выскочил популярный ведущий музыкальных телепрограмм. Артиста узнали, наградив овациями. Его молодежный сленг  настроил нужную волну в зале, после чего он объяснил зрителям, что и как будет происходить. Сумасшедший задор и уверенность не оставила сомнений, что сюрпризы интересные, что  это круто и креативно. 
     Под гром аплодисментов, Эксплориэр начали концерт и так же его закончили, долбая на всю мощь целый час. Все это время в гримерке Джокера и за ее пределами кошмар и неразбериха гонялись за недоразумениями и неожиданностями.
    Леонид Павлович, понимая, что Джокер в нерабочем состоянии и продолжает мучения над унитазом, приказал разыскать неведомого поющего оператора и устроил ему экзамен.
      В половине восьмого Роман оказался в просторном кабинете один на один с Леонидом Павловичем. Знаменитый директор, управляющий концертной деятельностью всех и вся, внимательно осмотрел новоявленного артиста.
     - Откуда ты взялся, парень, - спокойно спросил он. – Только не ври мне.
     - Моя одноклассница у Глюков имиджмейкер. Ну, а я просто фанат. Мы с другом хотели отснять материал и собрать небольшой фильм про творчество Глюков, - говорил Рома заученные фразы. – Канадцы, как нельзя кстати. Они клевые ребята и хорошо бы вписались в фильм. Не хватало интервью, вот мы и решили  совместить. Кто ж знал, что тут такое произойдет. Мы  подумали, что стоит помочь. Но я не настаиваю. Я, если честно, боюсь жутко. Вот такая история.
     – А, ну, спой что-нибудь, - потребовал экзаменатор.
     И Рома, незаметно подключив имплантат, розовым пятном живший на шее под водолазкой, спел, да так здорово, что у Леонида Павловича испарина на лбу выступила от изумления.
     - Обалдеть! - только и мог произнести он.
     После минутной паузы, во время которой Леонид Павлович беспрестанно теребил мочку уха, он набрал по телефону Васницкого.
     - Где ты ходишь?  - закричал директор в трубку. - Пока ты подтирал зад своему солисту, я нашел ему замену. Собирай своих музыкантов у меня. Бегом.
     Уже спустя пару минут музыканты с неподключенными инструментами, одним барабаном и во главе с администратором собрались в служебном кабинете Леонида Павловича.
     - Изобразите любой свой хит, а этот парень споет. Поехали, - приказал он.
     Ребята начали что-то играть, но когда Рома запел, у них челюсти отвисли. Голос не только был неотличим от вокала Джокера. Он еще и не ошибался ни на йоту, ни на ноту, звучал напористее и звонче.
     После бурного обсуждения директор властно заявил:
     - Петь будет этот парень!
     - Но как мы объясним смену солиста? У меня голова кругом!
     - Дрянь ты тогда, а не администратор. Скажем перед выходом, что Джокер начинает сольную карьеру и ищет себе преемника. Вот, мол, один из них и звать его, - он закатил глаза на секунду, - Пиковый Валет! Он сын кухарки и сталевара, - продолжал на ходу сочинять директор. – Он самый преданный фанат Глюков. Если зрители его забросают помидорами после первой песни, то Джокер вернется в состав группы на глазах изумленной публики. Вот такой пиар ход!
     - А если забросают? – пробормотал Васницкий.
     - Вытащишь на сцену задницу Джокера, и будешь петь вместе с ним дуэтом. Мне плевать, - уже на крике, закончил он.
     - Это ни в какие ворота не лезет, Леонид Павлович. Надо отменить выступление.
     - А деньги ты из своего кармана будешь возвращать? Пошел отсюда! Все идите! Загримируйте его, наденьте пиджак Джокера! Объясните конферансье, он разберется. Делайте что-нибудь, черт бы вас всех подрал!
    Зал ликовал. Эксплориэр заиграли свой самый известный хит, подходя к финалу.
     После кабинета директора все, от кого хоть что-нибудь зависело, собрались за кулисами в подсобке.
     - Где Шмелёва? - зычно крикнул Васницкий. – Ее телефон заблокирован!
     - Ухаживает за Женей, - отбарабанил барабанщик Глюков.
     - Что значит – ухаживает? Туалетную бумагу подает? Или что?
     Музыканты пожали плечами.
     - Приведите ее сюда немедленно!
     Через минуту появилась Даша в сопровождении бас гитариста.
     - Так, Даша,  - начал строго Васницкий. - Я видел рядом с тобой этого человека. Кто он?
     - Мой друг, Рома Саблин. Причем здесь он? – удивилась Даша, увидев здесь и в такой час своего школьного товарища.
     - Он заявил, что сможет спеть вместо Женьки все песни. И только что доказал это в кабинете Леонида Павловича.  Как это понимать?
     Роман театрально вздохнул и безразличным тоном произнес:
     - Мне все равно. Не хотите, как хотите. Просто, Даша мне все уши прожужжала про Глюков и однажды, мне понравилось. Я выучил почти весь репертуар. Я постоянно слушаю вашу музыку, не только в машине, но и дома. Ну, и пел вместе с Женькой, так, для себя. Вот такие дела.
     - Ты! – выпучила глаза Дарья. – Невероятно! А как ты вообще здесь оказался?
     - Какая теперь разница, Даша, - перекрикивая гул и грохот, вмешался Васницкий. – Готовьте его к выступлению. Сейчас канадцы закончат, потом десятиминутная техническая пауза, выступление конферансье, демонстрация видеозаставки  и наш выход. А ты, - гневно посмотрел он на Шмелеву, - делай что хочешь, но чтобы Джокер сегодня на сцену вышел, как бы там не случилось. Все!
     Иннокентий и Настя заняли места неподалеку от технической группы прямо за кулисами. На этом этапе им нужно было не попасться на глаза Дарье. Она не глупая девчонка. Увидев очкастого сумасбродного друга своего одноклассника, Шмелёва могла бы догадаться, что сегодняшние неприятности тесно связаны именно с этим человеком. Но быть по близости требовала предусмотрительность. Вдруг пришлось бы удирать в срочном порядке. Вдруг произойдет сбой программы имплантата. Кеша мог дистанционно перегрузить его, но расстояние должно быть при этом небольшим. Да мало ли что могло случится. Он должен быть рядом с другом. Насте же было нежелательно попадаться на глаза Джокеру. Хотя узнать в этой озорной девчонке метрдотеля с пышной грудью довольно сложно, но как знать. Одним словом, они были напряжены не меньше, чем все окружающие.
     Как только Роман взял в руки профессиональный микрофон, его колени задрожали. Музыканты грянули вступительные аккорды. Публика, затаив дыхание, ожидала появление преемника Джокера.
     Роман собрал всю волю в кулак и вышел на огромную сверкающую сцену, забыв обо всем на свете от волнения. Это ощущение было несравнимо с его выступлениями на соревнованиях по фехтованию. Сейчас он находился в полуобморочном состоянии, не соображая, что делать дальше. Музыканты продлили вступление, сыграв несколько лишних тактов, но Рома молчал, как партизан на допросе.
     В зале засвистели. Только тогда Роман разозлился и запел. Текст песни вспоминался сам по себе, однако двигался он никуда не годно.
     - Это что еще за танец с саблями? – насмешливо начала Настя, -  Он что, балет Джигарханяна насмотрелся? Одно слово – Саблин! Говорила я тебе…
     - Танец с саблями, - угрюмо отметил Иннокентий, - это один из актов балета Гаяне. И музыку к этому танцу написал Хачатурян, а не актер Джигарханян.
     - Какая разница, Кеша! Ты это видел? Это сельпо! Понимаешь?
      Однако после первой песни публика зааплодировала, несмотря на то, что часть фанатов усердно скандировала: «Джокера, Джокера». Зрители включились в игру, предложенную организаторами, ожидая продолжения. Пиротехники грохнули взрыв, и Роман запел следующую песню. Вещь была не то ни се, как говориться. Во время исполнения этой песни Джокер бесновал, что заставляло людей смотреть, а не слушать. Рома так не мог. Это вызвало гул в зале. Настроение публики менялось, как погода.
     Васницкий обхватил голову руками, стараясь не смотреть на сцену. Тогда оба гитариста Глюков взяли инициативу на себя, устроив настоящее бесовское шоу. Зрители ответили эмоциональной бурей, подняв руки в едином порыве и прыгая, как лихорадочные.
     Третий сингл занимал верхние строчки хит-парадов уже год, поэтому прозвучал достойно. Однако Роман чувствовал, что долго так не продержится: или сердце лопнет от волнения или сгорит, как спичка от стыда. Он поискал глазами Иннокентия, но из-за световой свистопляски понял, что это бесполезно.
     Кеша заметил, как Рома «поплыл», но тут Васницкий выпустил аниматоров, и они прикрыли Романа своими накаченными и полуголыми телами.
     - Неплохо парень поет, - прохрипел кто-то за спиной Иннокентия. – Молодца.
     Кеша обернулся. Рядом, с полотенцем на голове, стоял Женя Неклюдов. Лицо было страдальчески измучено, но нога  топала в такт музыке. Только теперь Кеша заметил, как позади них  заплаканная Даша Шмелева пыталась что-то доказать троим мужчинам, одним из которых был все тот же Васницкий. От его одутловатой фигуры Кешу вдруг передернуло. « Надо было этого гада травануть, - подумал он».
     Неклюдов сел на монитор, бесхозно стоящий за кулисами и опустил голову. Он боялся даже вздохнуть, как следует, иначе рвотные позывы могли возобновиться. Его  никто не узнал в этом полотенце. Он, сочинивший эту музыку, лидер этой группы сидел, покинутый всеми, уже неузнаваемый, стоило лишь один раз не выйти на старт. Беговая дорожка шоу-бизнеса была беспощадна. Нельзя сходить с дистанции, нельзя отставать. Вытолкают, выбьют, вышибут пинком под зад.
     Вдруг Иннокентий спросил себя: « Чего стоит этому молодому парню оставаться в обойме? Что же это за работа такая?»
     Неожиданно его дернула за рукав Настя.
     - Помоги ему, - потребовала она. – Немедленно.
     Кеша кивнул головой. Он достал из портфеля пилюлю. Разглядывая технический персонал, определил, что  оператор лазерной установки, кажется, бездельничал. У него в руке была бутылка воды.
     - Дай сюда, видишь Джокеру плохо, - крикнул ему в ухо Кеша. Затем, присев на корточки возле Жени, громко произнес:
     - Сейчас ты выпьешь эту таблетку, а через пару минут выйдешь на сцену спасать парня. Он что, по-твоему, вечно будет за тебя лямку тянуть? Держи, - протянул пилюлю Кеша. – Запивай обильно. Выпей всю бутылку. Давай!
     - Что это? Ты кто?
     - Пей, не рассуждай. Это американский препарат, можешь не сомневаться. А я -  доктор  Шмаль и ничего дурного в моей фамилии нет. Смелей.
     Неклюдов пожал безвольно плечами и выпил.
     - Ну? - вопросила Настя. – Что ты ему дал?
     - Антидот. Скоро он будет в норме.
     Между тем Роман запел четвертую композицию. Имплантат работал без сбоев. Голос звучал великолепно и Рома начал входить во вкус. Его тело двигалось теперь не так уродливо. До него, наконец, дошло, о чем он поет. Роман начал понимать смысл текста. Это неожиданное ощущение дрожью пробежало по телу. Невероятный прилив внутренних сил закружил голову от восторга.
     - Он работает уже четвертую песню, - наседал на Джокера Иннокентий. – Хватит умирать. Рвоты больше не будет. Давай, иди, спасай его!
     - Как пацана зовут? -  спросил Евгений.
     - Рома, - ответил Иннокентий. – Он твой поклонник.
     - Понял. Микрофон мне! - зычно крикнул Джокер на техперсонал, поднявшись. Его сразу узнали, бросив все дела.
     Кеша с Настей постарались исчезнуть, пробираясь по темным закоулкам закулисья.
     Появился Васницкий, конферансье, звукорежиссер и еще кто-то. Они что-то спрашивали, советовали, все говорили без умолку. Только Даша стояла в стороне. Неклюдов разыскал ее взглядом, подмигнул и, растолкав всех, скомандовал:
     - Давайте трос,  я вылетаю!
     Техники стремглав надели на него страховочный пояс и подняли на тросах к потолку. Появился он впечатляюще, словно черный ангел, спустившийся с небес.
     Зал взревел. Последний припев четвертой песни Джокер подпел Роману высокой терцией, вызвав восторг своих поклонников. Теперь всем стало понятно, что это шоу было запланировано с самого начала.
     - Спасибо, Ромыч, друган. Не уходи никуда, - шепнул в микрофон Джокер, призывая жестом толпу притихнуть. Несколько тысяч зрителей, словно загипнотизированные, с замиранием сердца вслушивались в каждое слово своего кумира. Далее он зашептал еще тише. Зал обмер.
     - Следующий трек я посвящаю тем, кто умеет любить и ждать, верить и прощать, уходить, но возвращаться, - он сделал паузу, подбирая спонтанно рифму, а потом в прыжке вдруг выпалил:  - Раздевать и раздеваться! А-а-а! Эй! Вы еще здесь?
     Гул одобрения и смех  разлетелся по залу.
     - Никогда еще следующая песня не звучала в таком варианте! - крикнул он на эмоциях. – Эй, я люблю вас, спасибо, что вы пришли, мое сердце с вами! Прямо сейчас группа Глюк,  Рома и Джокер впервые исполнят для вас эту песню дуэтом! - Он присел, а затем, поднимаясь с колен, протяжно закричал, - Вместе со мной: Я!
     Толпа повторила. Осветители, мгновенно среагировав, моргнули всеми фонарями.
     - Твой! – еще сильнее зарычал Джокер и вновь зрители повторили слово с такой силой, что пошатнулись стены.
     - Раб! – протяжно закончил Джокер под грохот пиротехники.
     В зале началось что-то невообразимое. Стопроцентный хит вызвал шквал эмоций.
   - Пой мою партию, - крикнул Роману Джокер, - не тушуйся!
     Импровизация началась. Впрочем, со стороны смотрелось, будто ребята отрепетировали этот номер. Чередование строчек, взаимозаменяемость, подпевки! Нет, такое на ходу не сотворить. Это - явно отработанные приемы, никаких сомнений.
     После завершения этого трека Джокер поблагодарил Романа. Зрители проводили преемника криками одобрения и аплодисментами. Теперь всем стало понятно, что это солист какой-то неизвестной новой группы, а Джокер просто пиарит его.
     Ну, и хватит. Неклюдов взял концерт в железные тиски своего авторитета. Музыканты, наконец, задышали ровно, понимая, что дальше выступление пойдет по накатанной дорожке.
     Уходя со сцены, Роман увидел Дарью. Она, сложив руки на груди, словно в молитве, неотрывно смотрела на Женьку Неклюдова. Никто и ничто на свете более не интересовали ее  в эту минуту.
     - Вот оно что, - буркнул Рома  себе под нос, отключая имплантат.
     Опустив голову, он в срочном порядке ретировался. Он не желал оставаться здесь ни единой секунды. Он не стал ждать, когда кто-нибудь его похвалит или наоборот, пожурит. Роман выбрался на свежий вечерний воздух, вдыхая  полной грудью. Он совсем забыл, что ключи от его машины у Иннокентия, он вообще забыл, что приехал за рулем. Рома брел по вечернему городу, не разбирая пути, глядя себе под ноги…
     - Ромас исчез, - объявил  Кеша, после безрезультатных попыток дозвониться до друга. -  Но шоу должно продолжаться, как пел когда-то покойный старик Фрэди, - подытожил Иннокентий, стоя в самом дальнем углу зрительного зала.
     - Это провал, Кешенька, - в таком же тоне сказала Настя. – Все усилия напрасны. Мы проиграли. Я так и знала. Любовь не рассчитать. Это тебе не математика.
     - Наверное, ты права. Оставим пока нашего героя в одиночестве. Я сделал все, что мог. Ты свидетель, Настя. Но полагаю, мы слишком торопили результат и выбрали неверное направление. Такое случается.
     - Хватит болтать. Поехали домой, - устало заявила она. – Где твой таджик Серега?
     - Да, этот то никуда не денется… И все таки, здорово мы разыграли с тобой эту партию, Настёнышь, - обнимая ее за плечи, развеселился Кеша. – А ты - самая лучшая разведчица в мире. Дай я тебя расцелую...

Эпилог.
 
     Рома автоматически набрал оператора такси и сказал улицу, на которой следовало его подобрать. СМС сообщение немедленно проинформировало, что машина уже подъехала. Он вяло отыскал среди припаркованных автомобилей нужный. Открыл дверь, сел на пассажирское сиденье.
     - Здравствуйте, я заказчик, - буркнул он.
     - Привет, привет Саблин, - прозвучало в ответ женским голосом.
     - Ты! – удивился Рома, повернувшись. – Ты таксуешь?
     За рулем сидела его одноклассница Наталья Перова, та самая, на день рождения которой он не пришел некоторое время назад.
     - А что тебя удивляет? Женщина за рулем?
     - Просто не ожидал, - ответил он.
     - Ты выглядишь, словно на тебя ушат воды вылили. Что-то случилось?
     Он молчал, опустив голову. Наталья завела машину, тронулась.
     Неизвестно по каким причинам, но Роме вдруг захотелось ей все рассказать. Странно, что он раньше почти не разговаривал с этой милой самостоятельной девушкой. Он даже не замечал ее в школе и вовсе не хотел бывать у нее на именинах. Наташа была Дашиной подругой, и чтобы увидеть Дашу, он изредка приходил к Перовой.
     Саблин на гора выдал ей всю историю от начала до конца. Так бывает в поездах, когда незнакомые люди вдруг откровенничают друг с другом, зная, что больше никогда не встретятся.
     Он рассказал ей, что проникся уважением к Женьке Неклюдову. Он убедился, что быть артистом дело вовсе не простое. Что Божий дар и тяжелый труд – основное условие существования в этой профессии. Он совершил ошибку…
     Наташа молчала. Когда Саблин выговорился, они уже подъехали к его дому.
     - Знаешь, мне теперь очень стыдно. Что же мне теперь делать? Как с этим жить? – раскаиваясь, закончил свой рассказ Роман.
     - Не знаю, - тихо ответила Наташа. -  Дашка тоже несчастная. Она Джокера любит.
     - Она говорила раньше, что это не так! Однако сегодня я убедился. У меня нет шансов. Ни у кого их нет. И почему – тоже?
     - Эх, ты, Рома, Рома… Ведь любят не за что-то, а потому что. Даже вопреки и наперекор всему. Но разве можно завоевать любовь обманом или расчетом? Это не принесет счастья. Это неправильно.
     Они еще долго так сидели. То молчали, то разговаривали. Рома вдруг осознал, что ему рядом с ней очень спокойно. Он приглядывался к ее лицу в темном салоне автомобиля, разыскивая знакомые черты, но не находил их. Он принюхивался к запахам, но  не узнавал их. Он совсем не знал Наташку Перову, просидевшую с ним почти десять лет чуть - ли не за одной партой.
     Наваждение по имени Даша, возможно, сделало его слепцом.
     Наташа отказалась принимать заказы от диспетчера. Она никуда не торопила его и не торопилась сама. Со Шмелевой было все наоборот. Роман начал замечать в себе нечто необычное. Что-то теплое просыпалось в нем, обволакивая с ног до головы…
     Они расстались около полуночи. Роман настоял, чтобы она взяла хоть какие-нибудь деньги в качестве компенсации. Когда ее машина уехала, он еще долго стоял у порога, вглядываясь в темноту.

                Конец




Содержание

Глава 1. О вкусах не спорят. ___________________________________________ 2

Глава 2. Дом с привидением. ____________________________________________ 5

Глава 3. Неожиданное предложение. _______________________________________9

Глава 4. Имплантат. ___________________________________________________ 12

Глава 5. Спецкоры. ____________________________________________________ 17

Глава 6. Подмена. _____________________________________________________ 23

Эпилог. ______________________________________________________________