Болгария, Овеч, или слабое место в обороне - женщи

            Болгария. Овеч, или Слабое место в обороне – женщина.


            Шесть часов утра местного времени. Город Провадия просыпается. По узким улочкам деловито спешат фуры и легковые. Светло, но солнечные лучи на улочки города придут поздней. Поселение Провадия расположилось в глубоком ущелье, по берегам речки Провадии, которая слабо издает утренние звуки в корыте высоких бетонных ограждений. Речка в средине лета представляет собой ручеёк, в котором ласточки совершают своё утреннее омовение.

           Я иду в сторону отвесной скалы, которая нависает над городом своей мощью, и только буйная растительность как-то скрадывает могущество и силу природы. Городские дома-коттеджи так же стремятся прижаться к отвесным скалам. Мой путь в гору облегчают то каменные лестницы, то дорога серпантином, возникшая в этой части города вслед за домами и людьми их построившими.

           Моя цель подняться на эту отвесную скалу, на которой несколько веков тому назад существовала крепость Ович. Я поднимаюсь, всё выше-выше, приближаюсь к отвесной стене по переулкам, прохожу мимо домов, приткнувшихся к горе на крошечных участках земли, где расположились обособленно двух-трёх этажные дома, скромные дворики, несколько лиан виноградной лозы и цветы в кадках и бетонных клумбах.

           Но вот улицы и дома Провадии закончились, и я подошел к каменной арке, откуда собственно и начался подъем к крепости Овеч. Засыпанная гравием дорожка плавно перешла в лестничные уступы. Одновременно с тропой и человеком в гору устремилась и растительность, она практически затянула всё, когда-то голое пространство скалы, а сейчас не тронутая человеческой рукой и топором живописно окружила серпантин подъёма.
   
           Всё ново, всё интересно. Где-то вверху слышаться голоса людей.

           Я уже второй раз поднимаюсь к этой бывшей крепости. Вдруг возникает мысль сосчитать ступени подъёма, мне это ни к чему, а слабым путешественникам может быть пригодиться рассчитать силы на подъём. Насчитал 75 ступеней, площадка со скамейкой для отдыха. Поворот тропы и снова вверх. Через небольшие овраги перекинуты мостки, так что путь продолжается в ровном ритме. Ещё несколько сотен ступенек, площадок для отдыха и я подошёл к основной винтовой железной лестнице.

           Эта лестница напомнила мне подъём на смотровую площадку памятника «Дружбы народов» в Лейпциге, сооруженного в честь победы над Наполеоном. Но в Германии подъём идет в закрытом тесном помещении, где у многих начинает кружиться голова. Здесь в Болгарии подъём в открытом пространстве и чем выше поднимаешься, тем более возвышаешься над городом Провадия. Как волчок я преодолел сто ступеней на круглой лестнице. Площадка, и ещё одиннадцать ступеней и я на территории крепости.

           Остановился. Восстановил дыхание. Огляделся. Подо мной город Провадия. И я, как птица, парю над ним, над всеми его крышами, строениями и жителями.
Ступив на землю крепости Овеч, я как бы виртуально вошёл в её историю. Историю богатую героическими и трагическими событиями, счастливыми и драматическими судьбами людей, прошедших по этому клочку земли за последние двадцать веков. При воспоминании прошедших двух тысяч лет сердце начинает колотиться учащенней, чем после тех ступенек, которые я только что преодолел. Здесь жили и воевали фракийцы, римляне, византийцы, болгары, турки, русские.

          Столетние слои истории пронизали моё сознание и вызвали во мне чувство гордости и превосходства над теми кто, когда-то здесь жил. Но не надо задаваться. Те люди не были глупей меня, и моё кратковременное пребывание на этом переполненном событиями каменном клочке земли быстро растает и так же уйдет в историю. Через сотни лет придут сюда другие люди и не вспомнят о туристе, а будут помнить о тех, кто оставил здесь свои след.

          Это изумительное место, созданное природой, как крепость, византийцы называли – Проват (ущелье, теснина), турки нарекли его Таш-Хисар (каменная крепость), болгары Овеч. Когда-то это место было административным центром, где решались важные военные, экономические, религиозные проблемы. Но всё ушло в историю. Люди научились воевать и защищаться новым оружием, такие крепости стали не нужны.

          На территорию крепости можно попасть с западной, восточной и северной стороны. Я поднялся, как все туристы и отдыхающие, со стороны города, то есть  с западной стороны. Южная сторона крепости была недоступной, защищенной, как и сегодня, отвесной тридцатиметровой природной стеной.

          Я решил обойти всю территорию крепости по грани обрыва.
          Южную часть крепости туристы, судя по тому, что здесь не скошена высокая высохшая на солнце трава, слабо натоптана тропа, посещают редко. Дорожка идёт по самой кромке обрыва, иногда прижимая её кустами к грани возможного. Здесь автоматически включается инстинктивно чувство самосохранения. Адреналин мгновенно заполняет мозг, перекидывается в живот, в пах, в ноги. Начинает кружиться голова, бессознательно хватаешься за ветки кустов и по возможности отступаешь от кромки обрыва. Начинаю понимать, что сюда умный воин не полезет, а начнёт искать более слабые стороны в защите крепости.

         С южной кромки обрыва поднимаюсь на возвышенность в пределах территории крепости. Это сторожевой пост. Сейчас на этом месте стоит какой-то разрушенный сарай. С этого места широко просматриваются все стороны горизонта, кроме восточного, там очередное ущелье, всё поросшее растительностью.

         Вид с этой высоты удивительный. Весь город Провадия, вытянулся вдоль теснины, образованной рекой. Ущелье четко огранено горами и за их обрывом раскинулась широкая равнина, цветная, как ковёр, покрытая пятнами-полями зрелой пшеницы, желтыми головками подсолнечника, а за долиной вновь синяя полоса горной гряды.

          Воображение рисует лавину вражеской конницы, шлейф пыли по всему горизонту. Отступающих болгар, в панике устремившихся в ущелье, к крепости Овеч...

          В реальность возвращает звук электрички, состоящей всего из трёх вагонов, которая неслась по этой долине к городу по железной дороге, которая обросла зелёными деревьями. Звуковые сигналы поезда в тихом утреннем воздухе разносились широко и гулко.

         Спускаюсь со сторожевой горки к действительным памятникам крепости. Вот остатки церкви, где служил митрополит. Здесь характерные ямки от захоронений. Колодцы с водой, закрытые на замки, на одном из них указана глубина – 79 метров. Это ж, какой вложен труд, прорубить в известковой породе 79 метров, наверняка в ручную, да ещё нужно было откачивать воду постоянной заливавшей работников такой шахты. Умели в старину работать без хныканий и нытья.

         Северная оконечность крепости заканчивалась узким обрывом, отделившим территорию крепости от соседнего плато. Здесь стояли сторожевые ворота. Сейчас муляж ворот из тонких крашенных досок, а за ними переброшен мост для туристов.

         Но я ещё не видел восточной стороны крепости. Ради этого я пришёл сюда второй раз. Где я пропустил восточный подступ к крепости? Возвращаюсь обратно к остаткам фундамента церкви, от него к обрыву идёт тропа, заросшая высокой травой и кустами. Всматриваюсь, вижу тот же выветренный известняк с углублениями в виде чаши. Спускаюсь по этим естественным ступеням ниже, ниже. Выхожу на благоустроенную лестницу и спускаюсь к асфальтированной дороге, где обозначен искусственными современными каменными воротами вход в крепость. Площадка для автобусов, касса для продажи билетов для туристов, которые любят долго спать.

         Поднимаюсь обратно на территорию крепости. Подъём занял всего минуты три, не больше.

         Нет непреступных крепостей. Все крепости рано или поздно сдавались или добровольно, или брались боем. Крепость Овеч не была исключением в этом историческом ряду.

         Легенда гласит. Болгары долго оборонялись от давления турок. Но у них закончились продовольственные запасы. Для заготовки продовольствия руководство крепости снарядило отряд из мужчин хорошо знавших положение дел в соседних деревнях. Отряд собрался в путь, но в его состав стала напрашиваться дочь начальника крепости. Все уговоры родителей не могли сломить упрямства девицы.

         Откомандированный отряд выполнил свою задачу и готов был вернуться в родные пенаты. Но среди них не было дочери начальника крепости. Ждали её долго. Ждали. Она явилась в сопровождении молодого красивого турка. Спорить и убеждать начальникову дочь о её необдуманном поступке было некогда. Упрямую девицу сразила любовь с первого взгляда.
Турок оказался разведчиком. Он узнал о слабом месте обороны крепости. Крепость пала. Вместе с ней погибли начальник крепости и сотни болгарских воинов.

         Эгоизм женщины погубил крепость, так утверждает легенда.

         Что делает с людьми воспламенившийся в сердце огонь любви?

         В памяти всплывает повесть Гоголя «Тарас Бульба», сыновья Бульбы: Остап и Андрей. Какая непредсказуемая судьба этих трёх мужчин. Мученическая смерть Остапа и самого Бульбы на костре. Но как Остап, так и Бульба в последние минуты жизни не просили о пощаде, а думали о жизни других. Преодолевая физическую боль, Остап в последние минуты жизни искал опору в силе воли отца. Не напрасно он выкрикнул слова: «Батька, слышишь ли ты меня?». И Бульба на костре не думал об огне его охватившем, он думал о своих товарищах и кричал советы как быстрей уйти от преследований врага. Андрей по доброте душевной спасает от голодной смерти по первому зову  женщину, практически ему неизвестную, её родителей, главарей осаждённой крепости.

         Вспыхнувшая страсть Андрея превзошла долг воина перед обычаями казаков, родителей, христианской верой. Смерть Андрея ужасна. Встреча с отцом отрезвила его, вернула в лоно отцова воспитания, но было поздно.

         Подобная развязка во время встречи отца, с предавшей его интересы дочерью, могла произойти на скалистой земле крепости Овеч. Но свидетели того события не оставили письменных документов, а высказывать предположения за них как-то недостойно, всё таки предателем здесь выступила женщина, а это совсем другая психологическая ситуация.

         Возвращаюсь к северным воротам крепости. Длинный деревянный настил помогает мне покинуть пределы крепости Овеч и перейти на просторное плато Табиите. Мне хотелось пройти плато до оконечности северного обрыва, посмотреть с высоты просторы большой долины.

         Ласковое утреннее солнце, безветренная погода, чистый прозрачный воздух, широкая тропа на известковой основе, вышарканная ногами многомиллионных посетителей в отдельных местах до значительных углублений, в других покрытая, как ковром, цветущим вьюном, располагали к неторопливой прогулке.

         Сегодня субботний день, многие жители города поднялись на территорию крепости для утренней прогулки и зарядки. Мужчина с палкой в руках на ходу делает наклоны вперед. Останавливается, наклоняется вправо-влево, назад. Он увлечён собой и ни на кого не обращает внимания.

          Небольшая группа людей движется навстречу. Не успел я с ними поравняться, как пожилая, худенькая, но энергичная лет восьмидесяти женщина с широкой улыбкой подняла правую руку и произнесла приветствие: «Добре». Я с улыбкой ответил: «Доброе утро». Сопровождающие старушку люди так же расплылись в радушии и приветствии. На мой вопрос: «Можно ли обогнуть полностью плато?», - они на смешанном русско-болгарском диалекте подтвердили мои догадки. Многие болгары старшего поколения приветствовали незнакомого для них человека. Но молодёжь то ли болгарская, то ли иностранные туристы проходит нейтрально и на мои приветствия не отвечает. От этого возникал в сознании неприятный осадок.

          Я не смог выйти на грань обрыва этого плато. Густые заросли кустов с шипами основательно взялись трепать мою легкую одежду и в придачу царапать кожу рук и ног.
Я обошёл это плато по тропе, заглянул в бездну следующего ущелья и вернулся к железной винтовой лестнице.

          Спуск с территории крепости не занял много времени. Город уже проснулся. Улицы заполнились приветливыми и замкнутыми людьми, что говорило о их возрасте. Солнце заполнило своей энергией город-ущелье, вдохновляя людей на радостное восприятие очередного наступившего дня.