все, что увидел только что. было страшно. наспех

я выкашливал останки своего разума,цепляясь за холодный мрамор раковины и где-то отдаленно он кричал о чем-то очень ужасном, доводя меня до состояния "не-могу", а я шептал ему едва шевеля губами о том,чтобы он прекратил уже, а потом он исчез,и мрамор исчез,А вместо него сталь под пальцами, зеркало напротив,темное или черно-белое, и стены такие же удушающие и я был не то в псих-больнице, не то в тюрьме, и я кидал время от времени взгляд на зеркало, на свое мутное отражение, и по зеркалу текло что-то темное, там,где оотражались мои губы, и я,стоящий с полминуты неподвижно, понимал,что вся моя предыдущая жизнь - лишь сон, и что я таким родился - убогим и изувеченным. тьма заполняла весь мой рассудок и я произносил имя это как мантру, сбиваясь с гласных на согласных и почти не слыша самого себя; самые светлые воспоминания погрязли в темноте,а понятие как "душа", "спасение" и "ЛЮБОВЬ" просто с протяжным звуком рушилось,рассыпаясь­ в прах, и кажется, в отражении появлялись какие-то люди,так похожие на тебя, знаешь,я и не пытался вырваться, я сдался,как сдаются перед чумой крестьяне, я сдался и закрыл глаза, а воображение рисовало мне такого далекого и светло-облачного тебя, боль охватывала мои руки, кости,скулы, - от меня отрывали куски тебя или нас, - мое воображение играло со мной в очень злые шутки, подставляя лица санитаров в твое лицо, и я любил каждого из них,не смотря на то,что делали они со мной в реальности.

точилки,капли мороза, операционные столы, а я в последний раз умираю, но только не там,а на твоих бледных коленях, больше ни в чем себя не проклиная и искренне,почти как в детстве - улыбаясь.