дни сочтены

Я слежу за его жизнь.. Понятия не имею кто он - быть может, это я из другого измерения,или из другой жизни (сам поражен,что говоря это), в любом случае, эти видения меня не отпускают.

Брызнула холодная вода в лицо. Капли сползали с лица вниз, по голой спине и груди, еще чуть-чуть - и шланг пропихнут мне в глотку,а я даже глаза открыть не могу,чтобы показать им, что,таки,пробудить меня от невозможных снов о моих других,легких и праздных жизнях им удалось, причем весьма хорошо. Один из них отчаянно шарил рукой у меня между ног, по внутренней стороне бедра, кажется,чем-то безумно острым пытаясь проткнуть кожу,потому что,как я запомнил, кто-то из соседней камеры говорил, что таковы пометки в этом месте. Глубокие, длинные шрамы во внутренней стороне бедра. К моей радости, этот был довольно неуклюж,а я дергался,пытаясь высвободиться из их цепких и сильных рук. Отметину ему поставить удалось,а я нарочно взвыл так громко, словно они мне там разрезали до кости и,возможно, этого и испугавшись, этот белобрысый отпустил, кинув кому-то через плечо "сделано!". Да, не смотря ни на что, разум от меня еще не убежал.. Не до конца. Пока еще.
Я бы покричал еще, если бы не знал опять-таки от мимолетных больных,что за такое суют в рот что-то от члена до нагретых ножниц, так что пускай останусь без шампанского, но рисковать я не намерен.
Спустя некоторое время, в мою голову начали проникать силуэты,образы и тени - быть может, побочные эффекты от каких-то таблеток, я понятия не имел,где находился и мне было безмерно больно носить в своей коже кости, мои длинные волосы остригли еще вчера и теперь я с легкостью зарывался в этот ежик пальцами, сворачиваясь в клубок на холодном столе. Что-то внутри отчаянно надрывалось и подсказывало мне,что уже пора бы начать действовать или хотя бы попытаться понять/вспомнить,что произошло,происходит со мной. Дни так мелькали перед глазами,но я не задерживался ни в одном из них, я не задерживался даже самом себе и зачастую бродил где-то извне, то ли в своих мутных как дождевая вода воспоминаниях,то ли за границей вселенной, то ли в самом центре Ада. Всяко было лучше,признаюсь, этого места, кажется, я даже слишком надолго зависал в радио-приемнике между мирами, в своем ржавом королевстве, так,что однажды меня даже приняли за мертвого эти ослы злоебучие, благо, докторишка какой-никакой - но нашелся и высчитать мой пульс сумел, иначе бы меня сейчас живьем сжирали черви,проникшие в глотку, ноздри,под кожу.
Иногда казалось,я разучился глотать и дышать, моргать, зато мог бы сейчас с точностью хирурга перерезать семенную вену.
Больше никаких видений в виде его коленей, и каких-то светлых днях не было, зато я начал потихоньку возвращаться в себя,в реальность. Это было отвратительно, и я каждый раз пытался перерезать эти линии, эти нити между своей душой и физическим телом,чтобы улететь куда-то наверх, вниз, не важно,подальше отсюда. Стены чаще начали давить на меня и ночные крики я контролировать больше не мог, хотя,не совсем уверен,что были они моими, потому что куда более звучным и громким был мой сокамерник - если так можно сказать. Я вопил,когда мне делали больно - я чувствовал, что они добрались до моего солнечного сплетения, раскалывая через кожу и кости мою душу и кажется высасывая ее с помощью своих грязных губ. "Я всегда хотел быть как ты,слышишь, всю свою жизнь,я искал тебя в каждом человеке, чтобы хоть грамм узнать больше, но где же ты теперь сейчас? чем ты оплачиваешь мне мою щенячью любовь, тварь?!" мысли бились во мне жилкой на шее, казалось было, все теперь в яремной венке, и если бы я попросил этого услужливого санитара,с коим сблизился за последнее время, сумев добиться от него чувств , или как это называется,- перерезать ее, скажем, случайно, он бы согласился, хотя бы потому что нельзя было никому рассказывать о наших связях и разговорах, а я был болтлив,когда мне делали больно, но отчего=то я молчалсейчас ,наверно,потому что очень боялся,что это будет безболезненно и мгновенно. А я еще, перед смертью,хотел увидеть тебя, хотел миллион раз видеть и касаться,да и было что-то такое крепкое во мне,хотя уже довольно-таки тонкое, кажется, стержень, то, чем я хвастался перед всеми в другой жизни, стержень характера, который никогда ни пред каким случаем не изменится, именно он меня сейчас держал на волоске, на этой самой ржавой цепи от пропасти.
На грязный темный пол лилась из меня густая и темная кровь, вязкая,а я еще удивлялся, отчего ее так много,ведь меня почти не осталось, одна обтягивающая кожа, кажется,влюбленная в кости. Кажется, ко мне очень даже некстати подоспел санитарик: крепко обняв за плечи и утащив из арки в угол (тут очень любили углы, здесь можно было очень качественно и легко изнасиловать), и влажным платком принялся утирать с лица и губ кровь. Тогда-то смелость во мне проснулась,я поднял на него взгляд и увидел такого необычайно-юного и дружелюбного на вид пацана, с серо-зелеными глазами и острыми скулами,с лучами солнца на лице,ласковой и теплой улыбкой, и он заплетал мне терновый венок со словами, что это лишь формальность, и мы с ним сидели на выступе зеленом, которого сейчас наверно замело снегом..
"Постой, что?"
Тут я заморгал и поспешно вернулся в реальность, оказываясь вовсе не в арке,не в углу с санитаром,а в изоляции. Кажется, тут все было в медном,медовом, золотистом цвете, и даже дымка за стеклом зачаровывала, зрение становилось таким точным; я протянул руку и коснулся на удивление теплого стекла,тут же заметив,что на пальцах никаких порезов, никаких отметин от зубов,ничего нет. Я слышал,что перемены тут ни к чему хорошему абсолютно не ведут, но то,что я видел уже было хорошо. Если все вокруг будет так тепло и неподвижно, то можно посчитать, что я за что-то незаслуженное видно попал в маленький рай этого места, пускай отчего-то без одежды и полного ощущения души и себя самого, но тем не менее.. О.Души нет, говорите?.