7-9 Правление кардинала Ришелье

7-9 Правление кардинала Ришелье

Кардинал Ришелье. Портрет кисти Ф. Шампаня, ок. 1637 года

В это время особенным влиянием на королеву начал пользоваться человек, которому суждено было силой воли и правительственного таланта успокоить Францию внутри и дать ей первенствующее положение в Европе. То был Ришелье. Арман Жан дю Плесси Ришелье, маркиз де Шильон, променял военную службу на богословские занятия с целью сделаться епископом, получил докторскую степень и на двадцать втором году жизни был посвящен в епископы Люсонские. В 1614 году он явился в Париж на собрание Генеральных штатов как депутат от духовенства провинции Пуату и сразу же обратил на себя внимание. Маршал д'Анкр (Кончини) привлек его для переговоров с принцем Конде; позже Люинь вызвал ловкого епископа для примирения короля с матерью, и, действительно, по его старанию примирение состоялось: в 1620 году королева Мария вернулась в Париж. В следующем году умер Люинь. Ришелье, получивший по ходатайству королевы кардинальское достоинство, по ее же протекции был введен в Королевский совет и вскоре захватил в свои руки власть, которой слабый король не мог пользоваться самостоятельно.

Основанием внутренней политики кардинала были следующие правила (изложенные в его «Политическом завещании»):

«Для правительства прежде всего необходимо безусловное повиновение всех. Для этого правительство само должно иметь твердую волю в исполнении того, что оно считает справедливым, никогда не должно колебаться при исполнении своих намерений и строго наказывать тех, которые являются ослушниками. Правление государством требует мужской силы и непоколебимой твердости. Неуклонная последовательность, тайна и быстрота суть лучшие средства для обеспечения успеха. Необходимо, чтобы государственная цель всегда, во всяком случае, стояла впереди всех других соображений. Общественные интересы должны быть единственной целью государей и их советников. Наказания и награды должны соразмеряться единственно с ними; наказания важнее наград, потому что не так легко забываются. Относительно государственных преступлений надобно отложить всякое сострадание, пренебречь жалобами участников и ропотом невежественной толпы, которая не знает, что ей полезно и необходимо. Обязанность христианина – забывать личные оскорбления, обязанность правительства – никогда не забывать оскорблений, наносимых государству. Государи обязаны в духовных делах подчиняться папам, но не должны позволять им вмешиваться в дела светские. Дворянство должно защищать от чиновников, которые поднялись в ущерб ему; но должно положить предел насилиям дворянства относительно простого народа. Надобно охранять имения дворянства и облегчать ему приобретение новых, чтобы оно могло служить государству на войне. Это его главная обязанность; ибо дворянство, которое не готово идти на войну по первому призыву государства, есть роскошь и бремя для государства и не заслуживает тех прав и преимуществ, которые отличают его от горожан. Судьи должны судить и только; нельзя позволять им вмешиваться ни в церковный суд, ни в законодательство государственное. Народ должен быть содержим в покорности; подати служат к тому, чтобы ему не было слишком хорошо, чтобы он не перешел границы своих обязанностей. Но подати не должны быть слишком тяжелы; государи обязаны не брать у своих подданных более нужного и в чрезвычайных случаях прежде обращаться к излишку богатых. В деле науки и народного воспитания надобно действовать с большой осторожностью. Науки служат одним из величайших украшений для государства, и обойтись без них нельзя; но понятно, что их не должно преподавать каждому без различия, иначе государство будет похоже на безобразное тело, которое во всех частях своих будет иметь глаза. Усиленное занятие науками повредит торговле, обогащению государства и земледелию, питающему народы, произведет опустошение в рядах солдат, которым приличнее грубое невежество, чем тонкость знаний. Преподанные всем без различия науки профанируются и породят людей, которые будут способнее возбуждать сомнения, чем решать их, будут способнее противиться истинам, чем защищать их».

Согласно с этими правилами Ришелье постарался освободить страну от смут, произведенных людьми, которые для личных выгод вооружали против короля мать его, Марию Медичи, и ничтожного брата его, Гастона, герцога Орлеанского. Все те, кто хотел пользоваться слабостью короля для достижения своих корыстных целей, вооружились против Ришелье как против человека, своими талантами и энергией вдруг переменившего слабое правление на сильное. Против Ришелье выступили принцы, вельможи, гвардейские офицеры, принцессы, придворные дамы, протестанты; его низвержения желали герцог Савойский, король испанский, Англия, потому что они не хотели усиления Франции, а Франция становилась сильна и страшна соседям, когда знаменитый кардинал, смиряя внутри принцев, вельмож и протестантов, восстановил извне значение Франции, утраченное в правление Кончини и Люиня. Но враги кардинала, несмотря на свою знатность и многочисленность, не могли с ним успешно бороться по своей ничтожности, особенно по ничтожности главы своего, Гастона Орлеанского, который обыкновенно при открытии заговора так пугался, что выдавал своих сообщников кардиналу; а Ришелье в таких случаях действовал устрашением, не щадил никого, казнил, заточал. Людовик XIII был его покорным орудием: происходило ли это от слабости короля, не могшего высвободиться из-под магнетического влияния сильного человека, или от сознания необходимости Ришелье для короля и королевства – решить трудно; вероятно, действовало и то, и другое.

В сентябре 1630 года король опасно заболел в Лионе. Его мать, Мария Медичи, и жена, Анна Австрийская, ухаживали за больным и в то же время наговаривали ему на Ришелье, требуя его низвержения: Мария Медичи рассорилась с кардиналом с тех пор, как он сделался неограниченным правителем Франции и не думал жертвовать интересами королевства ради своей прежней покровительницы. За королевами стояли канцлер Марильяк, его брат, маршал Марильяк, герцоги Гиз и Бельгард, принцесса Конти, герцогиня Эльбеф и другие лица. Несчастный король находился между двух огней: с одной стороны – мать и жена, которые во время болезни оказали ему такую привязанность и нежность, с другой – страшный и необходимый кардинал, который умел так ясно представить злонамеренность врагов своих, опасность, которая грозит от них королю и королевству. Кардинал перетянул; Мария Медичи и ее советники, считавшие уже свое дело выигранным, жестоко обманулись: канцлер Марильяк, явившийся к королю в надежде, что тот предложит ему занять место Ришелье, вместо того получил приказание сложить с себя канцлерскую должность; брат его, маршал, был схвачен и казнен; Мария Медичи должна была удалиться за границу и умерла в Кёльне в большой бедности; Гастон Орлеанский также удалился в Брюссель, но через несколько времени возвратился во Францию. Это событие получило название «День одураченных».

Три раза составляли заговоры на жизнь кардинала, и все три раза безуспешно. Последний заговор для низвержения Ришелье был составлен любимцем короля, маркизом Сен-Маром, который сначала был шпионом кардинала, доносил ему обо всем, что делается во дворце. Сен-Мар соединился с герцогом Бульонским, и в 1642 году заговорщики заключили договор с врагами Франции, испанцами, действовать заодно против Ришелье в пользу герцога Орлеанского. Ришелье добыл этот договор; жестокая пытка вынудила у Сен-Мара признание во всем, и он был казнен.

Второй важной заслугой Ришелье было то, что он отнял у протестантов вредную для государственного единства самостоятельность. Находившийся в их власти приморский город Ла-Рошель имел вид независимой республики; во главе протестантов стояли двое вельмож – герцог Роган и брат его Субиз, которые сносились с Англией, получали оттуда помощь и поднимали оружие против своего правительства. В 1627 году англичане высадились на французские берега для оказания помощи протестантам; тогда Ришелье взял с собой короля и осадил Ла-Рошель с суши и с моря. Кардинал, у которого была своя гвардия, распоряжался осадой как генералиссимус и адмирал; с моря для блокады города была построена грандиозная плотина (длиной более полутора километров), преградившая доступ английскому флоту. Англичане не смогли помешать этой постройке, и скоро среди осажденных начал свирепствовать страшный голод. В октябре 1628 года Ла-Рошель сдалась; осаждающие нашли город, наполненный трупами, ибо живые были так слабы от голода, что не могли хоронить мертвецов. В 1629 году протестанты снова вооружились в Лангедоке, Ришелье выступил против них и принудил к покорности. В Але (или Ниме) был подписан мирный договор (Алесский эдикт), по которому им дана была амнистия и подтверждена свобода вероисповедания (Нантский эдикт в религиозной части сохранял силу). Однако протестанты не договаривались здесь с правительством по-прежнему, как две равные стороны; они должны были принять условия как королевскую милость, лишившись всех своих крепостей и политических прав. Протестанты перестали существовать во Франции как «государство в государстве».

Борясь внутри Франции с вельможами и протестантами, Ришелье не упускал случая поднять значение Франции извне; с этой целью он вмешивался в дела Италии и Германии, обессиливая и здесь, и там владычество Габсбургского дома. По смерти Генриха IV, во время правления Марии Медичи, между Францией и Испанией произошло сближение, вследствие чего Людовик XIII женился на испанской принцессе Анне Австрийской. Но когда Ришелье взял в руки правление, он возобновил национальную французскую политику, то есть возобновил борьбу с Испанией в Италии. Поводом к борьбе послужило прекращение владевшей в Мантуе и Монферрате фамилии Гонзага. Герцог Савойский объявил свои права на Монферрат; за Мантую завели спор два герцога – Гвасталльский и Неверский; за первого заступилась Испания, за второго – Франция; в войну оказались вовлечены также император Фердинанд II и герцог Савойский, Карл Эммануил, а потом его сын, Виктор Амадей. Война (Война за мантуанское наследство) завершилась по желанию Ришелье: герцог Неверский получил Мантую и Монферрат, а Франция приобрела важную крепость Пиньероль (Пинероло), открывавшую ей путь в Италию.

Но гораздо важнее для Франции и для Европы было участие, которое принял Ришелье в Тридцатилетней войне. Хотя Франция была католической державой, кардинал, следуя принципу государственного интереса, поддержал протестантских князей Германии и Швецию в их борьбе против императора (Габсбурга). Сначала Франция действовала деньгами (субсидируя шведского короля Густава II Адольфа), а после смерти последнего и открытого перехода императорских войск в наступление Ришелье решился на прямое военное вмешательство. В 1635 году Франция объявила войну Испании, а затем и императору. Французские армии сражались в Германии, Нидерландах, Италии и Испании. Война шла с переменным успехом, но к концу жизни Ришелье перевес стал склоняться на сторону Франции. Умирая в декабре 1642 года, кардинал мог с удовлетворением оглянуться на сделанное: он сокрушил мощь аристократии, ликвидировал политическую автономию гугенотов, создал систему централизованного управления (через интендантов) и заложил основы для будущей гегемонии Франции в Европе, которая будет достигнута уже после его смерти, при Людовике XIV.