Тринадцатый... глава 32

32
   Горная красота, что же ты всё воюешь-то? Вдох-выдох, и нанизываются позывные в рациях на макушки склонов, ожидая ответы от тех, кто пешими горными тропами измеряет путь от «сих до сих». И куда бы они ни шли, дай Бог им вернуться назад живыми и целыми. Так надо, потому что за седыми облаками их ждёт домой самое дорогое, которое возможно сидит сейчас и кормит грудью твоих сыновей. Нет, пусть она носит их пока внутри, тихо поглаживая и приговаривая: «Отец так велел».

- Вы в курсе, что на Кавказе сейчас проводится комплекс широкомасштабных операций по пресечению деятельности главарей, бандгрупп и их пособников. Цель - существенно нарушить систему обеспечения бандитов и накрыть возможные расположения лагерей. В ходе спецрасследования с помощью внедрённой агентуры установлено, что в горном ущелье N-ского района, примерно в тридцати километрах от села N- находится хорошо укреплённый особняк с оборудованным подвальным бункером, - подполковник расстелил на столе карту местности, ткнул в неё карандашом и бросил на стол фотографии. - Вот тут. А на фото хозяин особняка, он около десяти лет является активным членом бандгруппы N-ского района. Года три назад он выскользнул из проводимой силовиками спецоперации, и после гибели главарей принял банду на себя. Установлено причастие его банды к разбойным нападениям и убийствам республиканских и местных влиятельных чиновников, к вымогательствам крупных денежных средств у местных предпринимателей, к похищениям людей с целью выкупа, к убийствам военнослужащих и сотрудников местной полиции. В банде крутятся десятки миллионов рублей, которые идут на вооружение бандформирований. Взять его с поличным не получается, он влиятельный тип в своих кругах. Всё чистенько и не подкопаешься. Мелких сошек ловят, а он всегда под прикрытием. В особняке у него постоянно находится прислуга, домработница-кухарка, садовник и охрана от трех до пяти человек. Трое из охраны находятся там постоянно. Особняк стоит в ущелье у речки, вокруг в отдалённости от пятисот метров до километра есть ещё несколько домов. Работать аккуратно и тихо. Гражданских сохранить, остальное - акт сопротивления и неподчинения.
- Какие планы по доставке группы? - спросил он, вглядываясь в карту.
- Лесные массивы прочёсываются авиацией и спецгруппами. Пару дней территорию будут наблюдать вертолёты, а на третий выкинут вас и всё там затихнет. Место высадки возможно здесь, - подполковник показал на карте. - От этой точки до особняка примерно двадцать километров. Ближе высадить нельзя, там населённые пункты и густой лесной массив, лишний шум нежелателен. Предполагаемый выезд в особняк у него будет через пять-шесть дней. Вам день на отдых и работать. Телефоны и личные вещи сдать, необходимое получить. Ну, вы в курсе, а я обязан предупредить. Вопросы?
- Может его по дороге накрыть, а потом особняк взять? - он глянул на Дениса.
- С ним могут ехать жена и две дочки. А может ехать один с охраной, а семья в особняке быть. Это уточнится. Мы свяжемся, решение примите на месте по обстоятельствам. Забросят вас туда пораньше, прощупаете там глазом местность.
- Сколько человек с ним едет? - Денис посмотрел на него. - Может на две группы? Одна пойдёт по машине, вторая по особняку.
- А если семья с ним? Ладно, решим на месте.
- Обычно, с ним пять-шесть человек едет, – подполковник сжал губы и добавил: - Ориентируйтесь на месте. На связь выходить редко, но метко, чтобы не засекли. На особняке могут стоять камеры. Лица не показывать вообще, работать в масках. Район там тяжёлый. Задание ясно?
- Ясно. А что неясно - уточним.
   Через два дня их забросили в заданный район. Транспортировка групп спецназначения производится скрытно и на значительном расстоянии от нужного объекта. Операция планируется заранее, с учётом времени и особенности передвижения. Основное расстояние приходится преодолевать пешком, вдали от населённых пунктов и не в идеальных условиях. Осторожность должна быть на пределе, учитывается возможность встречи с противником лоб в лоб. Малочисленные спецгруппы обязаны уметь воевать с высокой эффективностью, потому что в большинстве случаев не имеют возможности вызвать к себе подкрепление или быстро вернуться к месту расположения. После выполнения задания нужно в сжатые сроки, в узких рамках по времени, быстро и незаметно отойти к месту эвакуации группы. И дай Бог всем целыми и на ногах.
- Попрыгали. Проверка снаряжения на гремучесть, - скомандовал он после высадки из вертолёта.
- Мы уже прыгали, не гремим, - Пашка нехотя попрыгал на месте для пущего доказательства.
- Соловей, ещё раз хорошо попрыгать. И выполнять приказ, - он взглянул на улыбающегося Пашку. - Выполнять.
- А у Хана звякнуло в эРДэшке. Я слышал.
- Ничего не звякнуло. Он шутит, командир.
- Хан, проверить и убрать звук. Готовы? - он подёргал плечами, разминая мышцы и раскатывая поудобнее груз на спине. - Походка плавная от бедра, в ритме передвижения на длинное расстояние. Шаг - с пятки на носочек, бесшумно. Мышцы тела расслаблены. Сохранение ритма и глубины дыхания, полный вдох и выдох через нос. В карман - сахар и по корочке хлеба на случай кашля. При острой необходимости чихнуть или кашлянуть, надавить на кадык. Если не помогло, то вдохнуть воздух, заткнуться в себя и тихо откашляться или чихнуть. Каждые три часа по кусочку сахара под язык. Обязан напомнить.
- Командир, а можно в Федота заткнуться при чихе? - Пашка поправил косынку. - Да не переживай ты, мы даже пукать будем по правилам.
- Паш, а как пукать по правилам? - Федя с серьёзным видом повернулся к Пашке.
- А это уже интимная подробность, Федот. Тебя же учили. Приедем домой и я сдам тебя с потрохами, пусть по новой учат.
- На пятки не наступай, - Федя оглянулся на Пашкины ноги. - Пошли уже.
- Граф и Ясень в «головняк». Использовать зрительные сигналы руками, связь включать в экстренных случаях. При обнаружении подозрительного, вне видимости группы, выйти на связь и сделать три щелчка в микрофон. Основная группа идёт на расстоянии пяти метров друг от друга. Бах первый, по бокам Соловей и Гоша, за ними командир, Хан, Саня-Винт и Костя-Ёрш, замыкает Дэн. Так... Ещё. Скорость передвижения с грузом - три-четыре километра в час: с учётом привалов и осторожности, с учётом темноты и возможного увеличения расстояния вверх-вниз по горной местности. Необходимое время для прибытия в нужный район составит в пределах восьми-десяти часов, с привалами на отдых может быть больше. Порядок движения по нарастающей: час хода - привал десять минут, полтора часа хода - привал десять минут, два часа хода - привал на час с приёмом пищи и отдыхом. Во время первого привала устранить недостатки в подгонке снаряжения, одежды, и особенно обуви. Ближе к объекту сориентируемся, времени у нас много и бегать мы не будем. Всё.
   Сумерки, ночь - это самое удобное время для передвижения. Тяжелее всего головному дозору - ушёл, вернулся к группе, доложил, и опять ушёл. Смена дозора в передвижении группы очень важна: нагрузка должна ложиться на всех бойцов одинаково. В укромном местечке привал, скидываются с плеч эРДэшки, разминаются плечи, ноги, мышцы. Короткая передышка, и опять вперёд. На часовом привале закусили и вкруговую легли в траву, слегка схваченную первыми признаками осени. Распахнутое горное небо было усыпано яркими звёздами.
- Воля, - Пашка сдвинул косынку на глаза, - спать всё равно не будем, расскажи что-нибудь хорошее.
- Это ты чирикать можешь без передыха. Вот и говори, Соловушка. По-тихому только.
- Не, сейчас надо что-то такое, чтобы за душу взяло. У тебя это получается. Давай. Чё щас думаешь?
- А-а, так. Думаю вот, что все мы внешне не амбалы, а тихие и спокойные бойцы. Пришли-ушли. Это главное. При случайной встрече нам нельзя наносить удар первыми, нам важнее затаиться и выполнить задание. Ну уж если заметили, то бьём наверняка. А откуда это? Да всё оттуда, из армии. С первой команды в казарме, с попытки закрыть глаза и быстрее уснуть, с приказа не сдаться от усталости. «Отбой!», - и через полчаса тут же: «Подъём!». И начинается настоящий ночной кач. Воины доблестной Спарты позавидовали бы. Два десятка отжать от пола, поворот на спину, руки за голову и два десятка на пресс. Дальше - подскок на ноги и приседания до упора. И опять команда: «Упор лёжа принять!». Посмертный выдох, и попёр по новой - отжимай ночную смену. И при этом ещё нравоучительная лекция о конкретной боеготовности славных подразделений спецназа ГРУ. После нескольких заходов ты перестаёшь воспринимать окружающую действительность, а в твоём воспалённом без сна и отдыха мозгу вдруг всплывает чёткий голос офицера: «Сколько будет семью восемь? В каком году ты учился в пятом классе? Сколько букв в слове «мамочка»? И это был не простой трёп, это он испытывал тебя на соображалку в экстремально тяжёлых условиях. Ты отвечаешь ему на последнем вздохе, и при этом получаешь резкий вывод, что должен был думать, прежде чем остаться служить в элитных войсках. Офицер стоит и вскрывает твои возможности и твою уверенность в том, что ты хочешь стать разведчиком. Сеялка та ещё была. Качай мышцу, физическую и умственную. А кто съехал - тому пехота и войска космической обороны. После пары десятков ежедневного ночного шока, вдруг сама собой накатывает мысль: а не зря ведь ты орошаешь потом пол, и что в этом заключён глубокий смысл. Ты начинаешь сознанием доходить до истины, что разведка живёт по своим правилам, что ей по фигу время суток, что понятие «день-ночь» для неё не имеет особого значения. Рваный суточный ритм жизни мобилизует твой организм так, что тебе становится наплевать на мелкие трудности в виде утренней пробежки на три-пять километров. А зарядку ты уже считаешь лёгкими прыжками в детские классики. Да и сам ночной кач становится не таким утомительным, если ты тренированный с детства. А по прошествии трёх-четырёх месяцев ты замечаешь, что ночной кач не такой уже резкий. Ты вошёл в раж, и тебе уже всё равно. Вечером нет такой усталости, какая была раньше, появляется куча свободного времени, и ты больше отдыхаешь. А главное - ты понял, что готов выполнить любой приказ командира. А самое главное - пришло осознание, что ты не позорник, и не калека, что ты с достоинством прошёл всё, что от тебя требовали. Тебя научили держать в порядке берет, держать чистым тельник, даже если он мокрый от пота и дымится на утреннем солнце. А не научился - так давай, отжимай ночь дальше, до полного понятия бытия воина-разведчика. И попёрло! Стоишь ты на плацу, весь такой новоиспечённый и свеженький, с румяной зарёй на щеках, готовый ко всему - хоть в Гондурас, хоть на Кавказ. Ты стоишь, и в уме пишешь маме: «Мама, не волнуйся, у меня всё отлично. Вписался в ритм службы, кормят хорошо, еды хватает, поправился на четыре, нет, на пять килограмм. Сплю хорошо, есть время отдохнуть днём, поиграть в волейбол и шашки. Командиры добрые, они помогают, объясняют, и мы их сильно слушаемся. До обеда иногда бывают занятия в кабинетах, а в основном играем в поле - ползаем и ищем условного врага. Бывает и ночью так, и это очень интересно. А если вечером спать не хочется, то сержанты разрешают нам поиграть в хлопушки: упал-отжался, хлопнул на подскоке в ладошки, и опять упал-отжался. Поиграем, и спим тогда. Говорят, что скоро на прыжки с парашютом пойдём. Весело, мам, не переживай».
- По поводу чистого тельника, - улыбнувшись, включился Дэн. - Был у нас такой бычара, и видно нравился ему неопрятный вид. Сержанты качали весь взвод за него. Не понимает - значит учите сами или качайтесь рядом с ним. Собрались мы человек пять, сняли с него грязный тельник и постирали. Решительно так постирали, с мылом. Он стоял, как щенок побитый, понимая, что не только сержанты, но и свои сейчас порвут. Сунули ему постиранный тельник и оставили в умывалке: доходи сознанием, а поутру свидимся. А если что, то за спецназ порвём. Не позорь! Мы сами его вылечили. А сержанты - молодцы, они нас не трогали, качем всех воспитывали.
- У нас тоже так было, - откликнулся он, закрывая глаза. - Да правильно всё, и не надо из этого страшилки лепить. Это воспитание. А то бывает журналисты такие страсти распишут, а сами портянок не нюхали, и не ели то, что мы там ели. Они не видели таких ночей, а пишут, как это страшно. У нас сержантами не было нанесено ни одного физического увечья: ни пробитых голов, ни сломанных рук-ног. Травмы были, так воевать же учили, не пером по бумаге водить. Ну это в спецвойсках. За остальную армию не говорю, не знаю.
- У нас случай был, - Ясень поднялся с травы и сел поудобнее. - Переправлялись мы через речку. Разделись, запаковались, и поплыли. А на середине реки у одного плащпалатка выскользнула и уплыла. Мы даже не поняли, то ли он воды хлебнул, то ли с перепугу тонуть начал. Короче, взмахнул руками и под воду. Нет его, исчез. Пацаны плащпалатку поймали, а лейтенант пулей за ним под воду. Нашёл, вынырнули оба. И что интересно, так это дрессировка: тонет - и ни крика. Молча. Другой заорал бы, а тут молчок. Рефлекс спецназа - не выдать группу даже на учебных занятиях.
- Да везде так было. Идут в горах на задание, один оступился и молча улетел в пропасть, а группа дальше пошла. Я про Афган такое читал, да и в Чечне было, - Пашка затянул косынку потуже.
- В бригадах ещё шугалово было: кинут бычок и на курящего свалят, а потом заставят ползком плац подметать, - Олег привстал на локте. - Им ржач, а он отрабатывай. По прибытию в часть несколько дней на каждом шагу пугали: ну погодите, скоро мы вас отделаем. Сержанты ходили и ухмылялись.
- А мы бычки хоронили, - включился в разговор Федя. - Увидят командиры брошенный бычок, и взвод - подьём! В ружьё! С полной выкладкой за плечами, в касках и с боекомплектом. Бычок на носилки и вперёд, до места захоронения. А оно могло случиться и в пяти километрах от бригады, и в двадцати, по настроению командира. Вот и прём по очереди эти носилки с бычком. Захороним, как положено в вырытую могилку, и сверху крест из прутиков. Дадим залп холостыми, в знак великой скорби со снятыми касками, и тем же пёхом назад. А разборки уже потом, кто такую подлянку всем устроил.
- А у нас прикол был на музыку, вроде как на годность по слуху проверяют. Сержант карандашиком отстукивает мелодию, а ты, как дурак, поёшь ему в ответ. Он входит в азарт и начинает целые фразы отстукивать. Ты повторяешь, и получается в основном мат. У них тихий ржач, типа - хороший разведчик, пой дальше. У меня здорово получалось, всё угадывал, - Пашка повернулся к Феде. - Бах, ты чё так сильно утирался? Все полоски на лице стёр. Грим поправь, Отелло. Скоро рассвет, будешь ликом сверкать.
- Поправлю, отстань.
- Камуфляж, Федот, это уже привычка, доведённая до условного рефлекса. Взял в руки оружие - замажь рожу как положено.
- А я так думаю, мужики, - он сел на колени. - Трудных подростков за совершение мелких преступлений суют по малолеткам. А лучше бы им вот такое исправление: создать не лагеря тюремные, а настоящие условия боевого воспитания, и сделать из них настоящих мужиков. Я думаю, что меньше было бы раздолбаев среди молодёжи. Лучше так, чем отсидеть и выйти непонятно кем. Встаём?
- Красиво тут. Вот бы с Мариэттой своей и с палаткой сюда. Курорт. Ночь, сверчки да птички чирикают. И тишина.
- Соловей, вот интересно, а сколько у тебя до неё Жаннэт и Жоржетт было? - улыбаясь, спросил Дэн.
- О, пацаны. Пальцы не буду загибать, но одну запомнил навек. Люба, белокурая. Волосы густые, ниже плеч, губы полненькие такие, сочненькие, да и сама - перинка. Короче - клубника спелая. Но, не это главное. Главное - тут, - Пашка показал руками на грудь. - Сильно, пацаны. Глазами вниз спускаешься, а там пуговка от напряга внутрь заворачивается, и сразу носом зарыться хочется.
- А чё упустил? Женился бы.
- Так она замужем была, - Пашка открыл фляжку, хлебнул из неё воды и, поперхнувшись, уткнулся беззвучным кашлем в спину Феде.
- Уткнись, - фыркнул он на Пашку. - Тихо, я сказал.
- О-о-о, - прошипел Пашка, отваливаясь от Феди. - Чуть не захлебался. Потонул бы в глотке воды, и всё - груз 200. Люба-Люба, как меня от тебя спёрло, - они попадали в траву, трясясь в беззвучном смехе. - Чё ржёте? Привезли бы в цинке геройски погибшего от Любви Павла Иваныча Щеглова. И вывеска на памятнике - захлебался! Вот ведь, пл-. Всё, пошли дальше.
- Пошли. Соловей и Ёрш - в «головняк», - кивнул он Пашке и Косте Ершову. - Остальные в прежнем порядке.
- Интересно, на сколько метров мы вверх поднялись? Эйфория чувствуется в голове, - Ясень втянул в себя воздух. - Хлебайте свежий, в городе такого нет.
- Скинули нас метров на восемьсот вверх, и метров на шестьсот мы ещё залезли. Шли всё время на подъём. А вообще, высота тысяча восемьсот с хвостиком над уровнем моря. И похоже, что подольше десяти часов потопаем, - он развернул карту. - Километров тринадцать позади, это на подъём, и местами резкий. Скоро спуск будет, веселее пойдём.
   Светало. Тишина, выпавшая роса, предутренняя прохлада и спускающийся сверху туман. Он цеплялся за горные вершины белым покрывалом и закрученным водопадом уходил вниз в ущелье. Воздух при вдохе обдавал лёгкие таким свежим кислородом, что слегка кружилась голова.
- Кавказ. Однажды, во время сильной грозы, у подножия Машука состоялась дуэль Лермонтова с Мартыновым. И Лермонтов был убит, - Граф окинул взглядом вершины гор.
- В школе, помню, Лермонтова учил, - прищурился Ясень. - Я короткое тогда выбрал.
Я видел горные хребты,
Причудливые, как мечты,
Когда в час утренней зари
Курилися, как алтари,
Их выси в небе голубом,
И облачко за облачком,
Покинув тайный свой ночлег,
К востоку направляло бег,
Как будто белый караван
Залётных птиц из дальних стран.
Вдали я видел сквозь туман,
В снегах, горящих как алмаз,
Седой, незыблемый Кавказ.
- Благодатный край. Кинь любую семечку и всё вырастет. Зелень и вечные снега, гремящие камнями горные реки. Здесь чувствуется прикосновение веков. Как не писать тут стихи? Вот Лермонтов и писал, - Дэн задумчиво вглядывался в далёкую полоску рассвета. - Душа очищается, а глаза сами замечают уникальные шедевры природы. Стоишь под впечатлением, и торопиться не хочется. Иной раз, кажется, что это киноплёнка и крутится красивый фильм о природе. А нет, это ты тут собственной персоной тихо гуляешь. И идти бы нам этими горными тропами на отдых, а мы идём... Короче, долой хандру, у нас всё ещё впереди.
- Мы с тобой ничего не решаем. Нам прикажут - мы исполним. Спецы накопали по нему инфу, а мы исполним. Подполковник предупредил, что сдаваться он не будет и ему бесполезно толковать о законах. Значит по-крупному достал, раз приказано сделать.
   Через полтора часа начался спуск вниз. На рассвете шагалось быстрее и, можно даже сказать, веселее. Перевалы с подъёмами и спусками добавили им ещё несколько неучтённых километров. Бывает так в горах. Ещё пара привалов, и через четыре часа они дошли до предполагаемого местонахождения особняка. Присев на отдых, они затихли в ожидании «головняка», ушедшего прощупать местность. Лёгкая полудрёма кружила голову, от длительного перехода чувствовалась ощутимая усталость. Они молча лежали и ждали. Через некоторое время, из зелёнки на ближайшем повороте вышел «головняк».
- Всё, дошли, отсюда с километр осталось. Соловей сходил вперёд, и всё посмотрел, - объявил им Ёрш и обернулся на подходившего следом Пашку.
- Долина узкая и длинная, наш особняк в низине от края зелёнки метров на триста стоит, - Пашка вытер пот со лба. - Чуть дальше, метров через пятьсот-шестьсот, стоит ещё один особняк. Дорога к ним хорошая, видно от района и прямо сюда идёт. Курорт, капец.
- Наш хорошо просматривается?
- Да, с высоты хорошо просматривается. Внизу кустарник густой метров сто вперёд, и ещё метров пятьдесят до дома помельче кустики, и дальше голяк. В ограде люди ходят, и собаки бегают. Конкретные такие, вроде ротвейлеры, я толком не разглядел. Ограда тоже конкретная, небольшие валуны один на один, и высоко. Крепость.
- Ладно, понаблюдаем. Тихо в округе?
- Тихо. Для стоянки есть место хорошее. Дойдём почти до упора и метров триста влево. Пошли, - Соловей первый повернулся и пошёл.
На стоянке разгрузились, сделали маскировку, и он вызвал по рации подполковника.
- Первый. Ответь, Воля-тринадцатый.
- Первый на связи. Тринадцатый, слышу тебя.
- Кавказ предо мною, один в вышине.
- Ха! Понял. Уходи из эфира и жди новости.
- Отбой, - он отключил рацию. – Всё, греть еду и есть горячее. До вечера отдыхаем.

   Они с Дэном лежали в кустарнике на краю небольшого обрыва в долину и рассматривали возможные подходы к особняку. Уютное и тихое местечко. Дорога и подъезд к дому были вымощены крупной галькой, прочно закатанной в землю. Через бурную речушку, шириной метров в восемь, был перекинут крепкий фигуристый мостик с перилами, по которому могла пройти только одна машина. Вдоль речки, по небольшой зелёной поляне, тянулась такая же полоска дороги к стоящему вдалеке второму особняку. Убегающую от особняка дорогу на противоположном берегу реки скрывали заросли деревьев и густого кустарника.
- Здорово устроились, рай прямо, - шепнул он Дэну.
- Да-а, крепость. Как её штурмовать? Ладно, у нас в запасе два-три дня, будем наблюдать.
- По собачкам надо выяснить, кто за ними ходит и кого они слушаются. Окошечко на крыше подозрительно открыто. И вообще, надо выяснить, кто тут территорию караулит. Наблюдай, я сейчас, - он отполз подальше в сторону и вернулся к месту стоянки.
- Хан, бери винторез и за мной. Покараулить надо.
Они с Ханом вернулись на место наблюдения.
- Ханчик. Видишь окошко на крыше? Понаблюдай за ним в оптику, вдруг кто мелькнёт. Потом тебя сменят. Опаньки-и.
Из маленького домика, стоявшего в ближнем углу каменной ограды, вышел мужчина и выпустил из вольера собак. На крыльце особняка появилась женщина и махнула мужчине рукой: тот подошёл к ней, и они о чём-то оживлённо заговорили.
- Работник за собаками смотрит. Темнеет уже, плохо видно. Хан, ты наблюдай. Я Графа сейчас пришлю, чтобы нескучно было.
Через три часа он сменил Хана и Графа на Ясеня и Соловья.
Утром, когда едва занялся рассвет, он почувствовал, что его кто-то будит. Открыв глаза, он увидел, как Соловей знаками показывает ему: «Пошли». Тронув Дэна, он помаячил ему: «Пошли».
- Машина пришла, «газелька». Переехала через мост и встала у ворот, - шепнул им Соловей, когда они отошли немного от стоянки. - К воротам вышел работник, что живёт в домике рядом с забором, открыл ворота и впустил машину. Машина задом сдала к цветочной грядке, из кабины вылез водила и открыл кузов. Работник, каким-то макаром, сдвинул клумбу в сторону, а под ней яма. Походу груз привезли. Машина стоит пока, а они с водилой зашли к тому в домик. И у Ясеня новость есть, засёк он окно на крыше.
Они подползли к краю обрыва. Ясень лежал и пристально всматривался в оптический прицел. Минут через десять из особняка вышли трое, а из домика - водила и работник. Они стали выгружать ящики на землю, а потом в яму.
- Три ящика и два мешка. Так, а что в руках? Похоже, что продукты, в дом понесли, – Дэн отодвинул в сторону мешавшую ему ветку. - Затарились, однако.
- Ясень, что на крыше увидел? – спросил он, не отрывая взгляд от машины.
- Ночью там маячили немного, да и по утру было. Походу засада там, точно пока не скажу.
- Ясно, будем наблюдать.
   За двое суток наблюдения обстановка более-менее прояснилась. В особняке находились женщина и двое детей, две работницы по дому, работник на улице и три человека охраны. Один из охраны время от времени появлялся на крыше в оконце и прочёсывал местность сквозь оптический прицел. Теперь им нужно было продумать план действий из двух вариантов. Первый: разделиться на две группы - одна группа идёт на блокирование и подрыв машины с нужным объектом до подъезда к особняку; вторая группа штурмует особняк с тремя боевиками и ликвидирует схрон с оружием. Второй: пропустить машины, сделать захват здания ранним утром и выполнить задание на месте. Проникновение на территорию не заботило, заботил вопрос с собаками, которые могли поднять шум и заранее обнаружить чужих на территории. А это уже опасно по второму варианту при большой охране.
- По второму варианту - сложный захват особняка с возможно большим количеством охраны. Я думаю, что надо отработать первый вариант. Надо делиться на две группы, - Денис развернул карту. - Так будет проще и безопаснее для гражданских лиц. Перехватить машину примерно в семи-восьми километрах отсюда, и от села он уехал далеко, и до особняка не доехал. Работать надо чётко по связи: я начал, ты начал. Мы свой груз берём с собой, и на карте обозначим место встречи после операции.
- Ты уже решил, что на машины пойдёшь? - он с улыбкой глянул на Дениса. - Дэн, мне по бубну, где работать. Я просто спрашиваю.
- И мне по барабану. Просто в мозгу крутится, как там всё сделать. Со мной Ёрш и Винт, - Денис глянул на Костю Ершова и Сашку Винникова. - Ну и кого-то ещё давай с нами.
- Вопрос, - он сложил ладони домиком и потёр нос. - Бах, иди с РПГ с ними.
- Есть, идти, - Федя сидел на траве, подогнув под себя ноги калачиком.
- Объект стопудово поедет сюда с сопровождением, и он созванивается с особняком. Поэтому, как только машина объявится, так выходи на связь и начинаем работать. Кстати, - добавил он, оглядывая ребят, - собаки днём в вольерах сидят, хоть штаны нам не порвут.
- Ну вот, опять выгода. Снайперочка на крыше караульте, вдруг эхо пойдёт от нас, и он всполошится. Я хочу вас живыми и целыми встретить на тропе, - Денис уткнулся в карту. - Давай вот тут встретимся после операции.
- Добро. Собирайтесь. А снайперочек у нас за Ханом числится, пусть пасёт.
- Граф, - подал голос Федя, обращаясь к Олегу. - Соловья карауль тут, чтобы башку куда-нить не засунул. Волнуюсь я. И смотри там, чтоб собаки его не порвали.
- Глаз с него не спущу. Обещаю. Если чё, то собак пристрелю, а Соловья спасу.
- Лады тогда, - Федя поправил на себе груз. - Соловей, береги себя. И помни: если чё, то и задницу перевяжем, и крови дадим.
- Вот за это я и люблю тебя, Федот. Ничего ещё не случилось, а ты уже помог. Топай давай, а мы тут постараемся.
Они помогли ребятам собраться, и те тихо исчезли в зелёнке.

   Около одиннадцати часов следующего дня «первый» вышел на связь и сообщил о выезде нужного объекта на двух машинах в заданный район. Хан непрерывно сидел на оптике, вглядываясь в окно на крыше. Снайпер пару раз за утро заходил туда, осматривал окрестности и исчезал, а через какое-то время он устроился на крыше капитально.
- Созвонились, наверное. Снайпер зачастил наверх, а теперь вообще сидит. Я вижу его, - шепнул ему Хан.
- Ты наблюдай. И не колыхай ветки, аккуратно сиди. Как только он отойдёт, так мы сразу спустимся вниз. А не отойдёт, то мы обязательно туда спустимся. А ты карауль, надо постараться снять его вовремя, - он помолчал. - Ты сними его, Хан. Просьба моя такая.
- Командир, если что, то я спущусь к вам? Вы там, а я тут. Я так не могу.
- По обстановке, Хан. Всё по обстановке. Твоя задача - убрать его.
Напряжённое ожидание томило, и он уже прокручивал в уме намеченные заранее варианты спуска вниз, немного в стороне от точки наблюдения за особняком.
- Спускайтесь, - неожиданно шепнул ему Хан. - Он ушёл, теперь минут через десять на крыше появится.
- Солнышко яркое. Будь осторожен, не сверкай оптикой.
Они быстро сползли вниз по заранее прикреплённой верёвке, и затихли в молодом кустарнике. Через полчаса Дэн вызвал его по рации.
- Воля, вижу вдалеке объект, начинай работать.
- Понял-понял. Удачи. Уходи из эфира.
   Они подползли ближе к ограде, к заранее выбранному месту менее заметного участка особняка. Большие каменные валуны лежали один на одном, высотой метра два с половиной, и были крепко спаянны бетоном. Почуяв чужих, за оградой заскулили и заволновались собаки. Он показал знак - «вперёд». Ясень и Гоша взяли руки в замок и с силой забросили Соловья на забор. Следующим - пошёл Граф. И тут же, с той стороны ограды к ним прилетела верёвка, шлёпнувшись тугим узлом ему под ноги. Он, Гоша и Ясень быстро перемахнули по верёвке через забор в заросли ягодных кустарников. С внешней стороны забора ещё раз дёрнулась верёвка и следом за ними скатился Хан. Улыбнувшись, Хан поднял большой палец: «сделал». В глубине ограды послышался мужской голос, успокаивающий волнующихся собак. Выглянув из-за угла домика, он кинул камешек и затих: камешек гулко звякнул и покатился по вымощенной плиткой дорожке. Услышав звук, работник подошёл к домику и заглянул за угол. Ударом руки в шею он вырубил его, и опустил вниз обмякшее тело.
- Полежи пока, дядя.
На земле лежал пожилой кавказец лет шестидесяти. Они связали его, и по краю стены стали осторожно передвигаться к двери особняка. Собаки в вольерах заходились злобным лаем. По их наблюдениям, в доме оставалась семья, прислуга и ещё два боевика.
   Прижавшись к стене, они стояли у входной двери особняка. Хан контролировал въездные ворота, Гоша - ограду, поглядывая из-за угла на лежавшего возле домика работника. Тишина, и только злобный лай взбесившихся псов нарушал молчание двора. Дверь качнулась, и в открывшийся проём высунулось дуло автомата. Они застыли на месте: ни звука, ни шороха. Дверь приоткрылась, и воздух взорвала автоматная очередь. В ответ - тишина. Боевик приоткрыл дверь шире, и дал ещё одну автоматную очередь по сторонам. Тишина. Боевик осторожно выглянул во двор. Секунда, и стоявший за дверью Граф резко выдернул боевика на улицу. Ясень тут же подхватил его и ребром ладони резко ударил в шею. Выронив автомат, боевик мягко осел на крыльцо. Активное сопротивление противника вызывает необходимость действовать довольно жёстко.
   Из дома не доносилось ни звука. Соловей зашёл за угол и бросил в форточку свето-звуковую гранату, создавая посторонний шум. Они ворвались в дом, в широкую прихожую, переходящую в длинный коридор. Из дальнего дверного проёма по ним ударила автоматная очередь и осколком отколовшегося от стены кирпича задело щеку Гоше. Маска немного смягчила удар, но всё же Гоша непроизвольно прижался к стене головой, на секунду зажмурившись от боли. Граф кинул вглубь длинного коридора ещё одну свето-звуковую гранату. Добравшись до дверного проёма, из-за которого стрелял боевик, Соловей на секунду выглянул из-за угла и увидел открытое окно.
- Уходит, гад.
- Хан, он на углу дома, - крикнул он в рацию, и тут же во дворе раздались выстрелы.
- Граф и Соловей по окнам, Ясень за мной. Гоша - контроль за домом.
Выскочив из двери на улицу, они с Ясенем разошлись по разные стороны дома. Оставшийся во дворе Хан сидел за углом и наблюдал за территорией. Ни звука, и только собаки рвались в вольерах за решётками и охрипли уже от лая. Он зло сплюнул на землю и на миг высунулся из-за угла, и тут же в его сторону ударила автоматная очередь. С другой стороны дома тоже ударила очередь, и наступила тишина.
- Ребята из окна стреляли. Вроде сняли. - вернулся к нему Ясень.
Он выглянул из-за угла. С противоположной стороны дома им махнул рукой Граф и позвал к тем кустам, со стороны которых они проникли на территорию особняка. У забора стоял Соловей, а рядом с ним лежал убитый боевик. На дорожке у домика сидел очнувшийся связанный работник и смотрел на них широко открытыми глазами.
- Ты сиди пока, - сказал он в сторону работника. - Все в дом, и всё проверить.
- По нашей тропе хотел уйти. Полезли тут, – кивнул ему Ясень на окно.
Соловей полез первым, следом Граф и Хан, и они с Ясенем. В доме стояла глухая тишина. Открывая двери одну за другой, они осторожно продвигались по дому, проверяя каждую комнату. Одна из комнат на втором этаже была заперта изнутри.
- Спальня, наверное, - Граф постучал со стороны, не подходя напрямую к двери.
- Войдёте, я буду стрелять, - ответил из комнаты взволнованно-резкий женский голос.
- Женщина, не дури. Открой двери и выброси оружие, - крикнул он. - Тебя, детей и прислугу никто не тронет. Я не в прятки тут играю. Даю тебе минуту. Хан и Соловей, проверить чердак, как там их стрелок.
- Детей пожалей, – зло крикнула женщина в закрытую дверь.
Через минуту дверь приоткрылась, и к их ногам упал автомат. Женщина вышла из комнаты. Следом за ней, держа детей за руки, вышли ещё две женщины.
- Повторяю: тебя, твоих детей и прислугу никто не тронет. Всем на улицу. Боевиков трое было?
- Трое.
- Соседний особняк охраняется?
- В том особняке никого нет, кроме сторожа. Хозяева отдыхают за границей.
С чердачного помещения спустились Хан и Соловей.
- Молодец, Хан. Калибр 9 мм аккуратно в лоб лёг, - Соловей поднял большой палец.
Во дворе они развязали работника и приказали открыть схрон. В тайнике под клумбой хранились гранатомёты РПГ-26, выстрелы от РПГ-26, гранаты Ф-1, АКМ-ы, тысяч пять патронов разного калибра, радиоуправляемые самодельные взрывные устройства (СВУ) на основе пластида и тротила. Внутри особняка, в бункере подвального этажа, была обнаружена подпольная лаборатория по производству СВУ и по переустройству газового и пневматического оружия в боевое. Он отошёл в сторону и вызвал по рации Дэна.
- Дэн, как ты?
- Объект уже не едет. Мы в порядке, выхожу на точку встречи. Как ты?
- Добро. И три ха-ха тебе на месте, - оглянувшись по сторонам, он тут же вызвал на связь подполковника: - Первый, ответь тринадцатому.
- Первый на связи. Как там у тебя?
- Здесь погремушки сильные, бросать жалко.
- Делай салют и быстро выходи. Связь совсем заглуши. А за три ха-ха в эфир - получишь.
- Понял. Получу. Выхожу, - он отключился и подошел ближе к схрону. - Приказано взрывать. Чё за щеку держишься? Зуб болит? - глянул он на Гошу. - Маску поправь, и держи людей на крыльце. А ты помогай схрон выносить, - повернулся он к работнику.
Они открыли ворота, вынесли схрон подальше от особняка в угол долины и подключили к нему одно из взрывных устройств.

- Хан, подойди сюда, - он поискал глазами Хана, и повернулся к женщине. - Телефоны есть? - женщина зло взглянула на него. - Не заставляй обыскивать. Хан, собери у них телефоны и забери сим-карты.
Наблюдая, как Хан снимает с телефонов сим-карты, он продолжил:
- Прозвучит взрыв. Из бункера два часа не выходить. Можешь взять с собой еды и воды, - и, подождав пару секунд, резко повторил: - Телефон сдать! Ясно?
- Ясно, - зло ответила женщина и, швырнув телефон в траву, пошла в дом.
- Ведите всех в бункер, - кивнул он Графу и Гоше. - И подоприте их там покрепче, пусть посидят.
- Командир, время жмёт. Им бы по укольчику, если бы не дети. Пусть бы поспали, - подошедший Ясень вздохнул. - Сохранение жизни бойцов при выходе из спецоперации - важнее последствий негуманного отношения к местному населению.
- Можно бы, если бы не дети, - повторил он, окидывая дом взглядом. - Хан, сим-карты уничтожить. Телефоны засунь куда-нибудь, чтобы сходу не нашли. Где Соловей?
Оглянувшись по сторонам, они увидели Пашку, кормящего собак в вольерах: Пашка кидал приготовленные куски мяса из ведра в клетки, переходя от одной к другой. Собаки рычали на чужого, но уже более спокойно и терпеливо, и ждали своей очереди. А Пашка шёл вдоль клеток и приговаривал:
- Это тебе, Бобик. Чё за гав, пл-?! А это Шарику дадим. Не ори, сказал! А тут, кто у нас? Ой-ё-ё. Пацаны, - крикнул им Пашка, - гля, как ноты выводит. Ну, по любому Амадей. Не, пл-, ну натуральный Моцарт. Точняк!
- Ну, Паша. И тут успел, - усмехнулся он. - Короче. Окна закрыть, ручки снять, двери на выходе на ключ, - он взглянул в смеющиеся глаза Ясеня. - Ну, хоть это малёха задержит.
- Воля, не мне тебя учить, но на выход группы нужно много времени. Соседний коттедж, там по любому напряг будет. Сразу не полезут, страшно, но появятся обязательно.
- Вот и запрём покрепче, пусть вскрывают. А нам - время для отхода. Соловей, - крикнул он Пашке. - Работаем.
   Подорвав схрон, они поднялись по склону к месту стоянки, спешно взяли приготовленный заранее багаж и ушли вверх по зелёнке. И только потом, после большого и быстрого перехода, на десятиминутном привале Гоша снимет маску и все увидят глубокую припухшую ранку с засохшей кровью на левой щеке.
- Фейс попортили. Командир, надо обработать, а то щиплет уже от пота и грязи.
- Почему раньше не сказал?
- Уходить надо было быстро.
- Блин, и тебе подарили шрам. Зарубка на память, - хмыкнул Соловей.
Ещё один переход, и они встретились в условном месте со своими. Там они отдохнули основательно и двинулись дальше. До точки, где их заберёт вертолёт, было ещё часов семь перехода. Загрузившись, они до самой базы проспали, повиснув друг у друга на плече. Прилетев на место, он первым делом позвонил Наташе и узнал, что всё в порядке, что его пока ещё ждут, и довольно улыбнулся от этой новости. Помывшись-побрившись, они привели себя в порядок, упали в кровати и надолго уснули.
   Наверное, у каждого в жизни бывает так: тебе кажется, что ты смертельно устал и ничего больше не можешь. Только в какой-то момент вдруг открывается второе дыхание, и ты снова заставляешь себя вставать и делать. Хорошо отдохнувшие, лёжа в кроватях, они смотрели вечерние новости страны и в мыслях паковали вещи на выезд домой.
- Здравия желаю, товарищи отдыхающие, - к ним вошёл подполковник и устало сел на стул.
- Во! Степаныч в гости. Щас он нам работу подвалит, - он сел на кровати.
- И подвалю. Надо адресную работу сделать, а у меня почти все на выезде. Соседи ваши прошлой ночью вернулись, кое-как помылись и спят намертво. А другая группа по горам больше недели бегала, брали еды на пять суток, а промотались восемь. Сухпай закончился, воду одну пили, экономили на всём. Лежат вон, отходят. А ехать надо, и вы уже отдохнувшие. По последним данным, в селе N- находится вооружённая группа боевиков, видно спугнули их с гор шумихой. Туда выезжает спецназ ВВ, им надо подмогу. Выезд в два часа ночи. В границах села введён правовой режим КТО.
- Степаныч, у нас своё особое задание было. И мы тоже хорошо побегали по высокогорью, местами дух перехватывало, - возразил он, понимая, что очередную брешь в работе хотят заткнуть ими. - Не знаю, как ребята.
- Поехали, - отозвался Соловей. – А чё, лежать и три дня новости слушать? Мы больше их все новости знаем, причесали нынче тут не хило.
- Да вас сильно включать не будут. Там надо в одном месте перекрыть тропу, чтобы в горы не выскочили. Работать будут силовики.
   На адресную работу выезжали, в основном, по ночам. Многотонный БТР летел по дороге мимо домов селения: бронежилет, маски, шлемы, оружие, полный боекомплект, одна нога на БТР, вторая в люк. Впереди такие же машины с спецназом ВВ МВД. Бурная горная речка и мост делили селение на две половины. По разведданным в домике на окраине селения должна находиться группа вооружённых боевиков.
   Около четырёх часов утра боевики были блокированы. На предложение сложить оружие и сдаться, они ответили огнём из автоматов. Через полчаса начался штурм дома. Пытаясь прорваться сквозь оцепление на окраине селения, бандиты открыли огонь в разных направлениях, но были блокированы и уничтожены. В ходе проверки и осмотра соседних строений, спецназ ВВ МВД был обстрелян из сарая одного из домов. Один из сотрудников спецназа получил тяжёлое ранение, а блокированный в сарае боевик был убит в ходе перестрелки. В сарае был найден схрон с оружием и боеприпасами. Ручные осколочные гранаты, средства связи и военной экипировки, подробные карты с интересными условными обозначениями в разных районах республики, три пояса смертника с установками на «неизвлекаемость». Если смертник наденет такое устройство, то он будет обречён: он не сможет снять его, пока не взорвётся вместе с ним. В отдельном пакете находилось около трёх миллионов фальшивых банкнот тысячерублевыми купюрами. На месте боестолкновения было ликвидировано девять боевиков, в их числе два брата - оба активные участники бандформирования N-ского района. Банда была причастна к целому ряду террористических актов, к подрывам и убийствам в местах крупного скопления людей.
   Их группу расположили вдоль возможного прорыва боевиков в горы, и всю операцию они просидели в засаде. Когда всё затихло, то им по рации сообщили, что можно спуститься в селение. Через семь часов работы они вернулись на базу. Спать не хотелось, они пили чай, лежали и разговаривали.
- Ну чё, парни, мучает вас «кавказский синдром»? - Денис до хруста потянулся на кровати. - Когда мне говорят так, то я или задумываюсь крепко, или матерюсь тихо. И ещё я задаю себе вопрос: «Почему у меня должна съезжать крыша, если я пострелял где-то бандитов?». Я понимаю – ребята-срочники, им тяжело. А у боевого офицера таких синдромов не должно быть в принципе. Депрессуху от увиденного я допускаю, но не до такой степени, чтобы синдромиться и бегать по психологам. «Кавказский синдром», блин. Да хрен там!
- Иногда зудит, но капитально не клинит, - откликнулся он на разговор. - Когда в армии на срочке были тут - вот это да. По приезду сюда я впервые увидел так много раненых и от шока дня три маску с рожи не снимал. Не бронежилет, а именно маску. Мне психологически хотелось её носить. Закатаешь на лоб на малёхо, отдохнёшь, и опять на лицо. Башку всё стремился прикрыть. Засело увиденное в подсознании и никак не мог убедить себя, что от пули ничего не спасёт. Если голову не пробьёт, то позвоночник сломает, или руки-ноги оторвёт. Ну, это поначалу, потом привыкаешь. Участие в боевых действиях упрощает всё до предела. Время уходит влёт. Азарт, адреналин. Адреналин - штука сильная. А этот «чеченский синдром» я ни у одного нормального офицера не заметил.
- У нас случай был, - Ваня-Ясень сел на кровати. - Короче, лежим мы за камушками, смотрим, как боевики разворачиваются в цепочку и идут на нас. А у старшего лейтенанта в подчинении человек десять всего, и патронов ограниченное количество. Он командует: «Всем назад, дальше за камни в укрытие». Мы ломанулись, стоим - глаза на макушке, и никто не падает за валуны. Лейтенант орёт: «Вы чё, пл-?». А мы ему опасливо так: «А ты сам глянь, чё там». А там, на камнях гюрза лежит, на солнышке греется. Чё делать? Боевики щас полезут. Старлей зашиб гюрзу камнем, за башку вытащил, а она живая. Небольшая такая, где-то с метр, а пасть огромная, и клыки. Он нож ей в пасть засунул, а она лезвие кусать. Ожесточённо так, со смаком. Такой костяной стук от её зубов, и масляные капли по лезвию. Яд. Жутко было в тот момент до мурашек, и страшно. У меня даже ком к горлу подкатил. А с другой стороны - интересно, непередаваемо. Мы долго потом ходили и оглядывались, змей под ногами искали. Вроде и не боюсь я их, а страшно стало. Адреналин тогда в кровь капитально ударил. Это на срочке ещё было.
- У нас тоже ползали. А вообще, мы и «чехи» - разные люди. На Кавказе ценится мужское общество, а женское у них второстепенно, - забасил Федя со своей кровати. - Мужское общество у них – кто друг перед другом круче. Ребята эти жестокие и понимают только силу. Сила для них – всё. Наша славянская политика здесь не работает. У них дети постоянно летают на подхвате, как связные, и женщины шибко шустрят по дому при опасности. Выскочит с белой тряпкой, вроде как постирала, развешает её на заборе и калитку во двор оставит открытой. Дождик идёт, а она бельё сушит. Обычай у них такой: если в доме покойник, то белая тряпка на заборе. А они этот мирный обычай превратили в условный знак - «опасность». А про синдром этот, я так скажу - у меня его никогда не было. Мы знали, что у «чехов» ломка начинается при новости, что на задание выходит спецназ.
- Боевики - добропорядочные граждане теперь. Живут по домам и особнякам, комфорт любят, - Пашка влил в себя хорошую порцию воды из бутылки. - Чё-то жажда мучает. Везде жажда. Домой надо, к Маринке. Во-от. Про чё я говорил? А-а! У них теперь коммерция: денежки пришли - воюем, денежек нет - дома сидим.
- Пишут же особо возмущённые: «Что вы с ними цацкаетесь? Выяснили, где боевики, «шмелями» поработали, двумя-тремя залпами сравняли с землёй, и всё». Типа - чё на рожон лезть? Чё их штурмовать? И если принять такой расклад, то тогда и правда. Зачем спецназ, если можно всё выжечь, а потом уже разбираться, - Олег лёг на бок, повернувшись к ним лицом, и продолжил. - Они забывают, что при штурмовых операциях надо и о гражданских людях думать. В случае неправомерных действий, против наших спецслужб и военных подразделений сразу же по международным конвенциям кучи уголовных дел заведут.
- Это точно, - поддержал Пашка.
- А про «чеченский синдром», так вы сами знаете, как спецназ готовят к войне, - Олег со вздохом зевнул. - Вам показывали трофейные видеоплёнки, на которых «духи» мучат и убивают пленных, проводят публичные казни. Видеоплёнку смотреть тошно, а вживую это увидеть? Однако, никто не отказывался, и не уходил. Такие кадры только закаляли и придавали уверенность тем, кто должен делать эту работу.
- О, вспомнил! - откликнулся Денис. - Случай был. Прорывались боевики через село, человек пять-шесть. И засели они в доме, где старики жили. Стариков они отпустили, а те нашим сказали, что в доме никого нет, одни бандиты сидят. Спецы согнали технику, оцепили всё, и голову особо греть не стали над операцией. Крикнули пару раз в матюгальник: «Сдавайтесь», и всё. Бандиты из окон и дверей стали лупить из стволов по нашим, а наши в ответку их заутюжили. А когда стали разгребать и боевиков считать, то нашли раненого соседского пацана лет десяти. Как он туда попал? Старики говорили же, что там никого нет, кроме боевиков. Если бы наши знали про пацана, так по-другому бы работали, штурмовали бы. А дом сильно не разбили старикам: стёкла вставили, двери входные поменяли, ну и ремонт внутри и уборка.
- Снайперскую винтовку им и дырку калибра 7,62. Или винторез и 9 мм аккуратно в лоб. Да, Ханчик? - Пашка повернул голову в сторону Хана. - Ты чё притих там?
- Почти сплю, Павел Иванович. Домой хочу.
- Павел Иванович. Грустно-то как, - Пашка скривил рот. - Ханчик, чё ты тут делаешь? Дуй до мамки в свою Бурятию, и на охоту. Там спокойно. Молодой, тихий, красивый.
- Красивый? - засмеялся Хан на Пашкины слова. - Я не могу в Бурятию, я с вами буду. А в Бурятию, когда-нибудь потом.
- Да красивый ты, Хан. Клянусь. Я красивый, а ты ещё красивше меня. Игорёк, ты береги Хана. Чё молчишь там? Спишь? Всё, пацаны, давайте спать. Может завтра домой свалим.


Рецензии