Смотрящий

Вам, наверное, будет скучно узнать, что я работаю в офисе. Вам даже не захочется выяснить кем именно. Да и правда, какая разница? С виду всем кажется что офисные работники занимаются одним и тем же, а именно - ничем.
Но не будем обо мне. В конце концов я всего лишь рассказчица.
Впрочем, пару строчек придётся начеркать, иначе история будет не целостной. Я работаю в такой вытянутой узкой коробке. В одной из тех, что заставлен любой крупный город. Вроде бы это называется небоскрёбами. На самом деле, никакой это не небоскрёб, в доме двадцать пять этажей, я работаю на четвёртом. Работа не пыльная, не буду вдаваться в подробности, но большую часть времени я вынуждена прижимать свою пятую точку к комфортному офисному стулу. Не жалуюсь, однако, бывает скучновато. В такие моменты я просто смотрю в окно, наблюдаю за прохожими и придумываю им дела, по которым они спешат. Мои окна выходят на людную улицу с пешеходным переходом, всегда есть кого порассматривать.
И вот, в один из обычных будничных дней я решила глянуть в окно: вот дама в красном плаще с собачкой, щеголяет против ветра, а незадачливый водитель окатывает её чудесный красный плащ грязной водой из лужи, а она кричит ему вслед какие-то ругательства и выглядит довольно нелепо. Погода сырая, асфальт мокрый, весь тёмный, а небо светлое и туманное. Мой взгляд скользит по крыше тёмно-красного дома, забегает на секундочку в каждое окно, спускается на дорогу и останавливается на человеке в сером костюме. Это мужчина, судя по фигуре, держащий над головой огромный чёрный зонт. Я проникаюсь интересом, любопытно какое у него лицо. Я по-детски пригибаюсь в надежде что-то увидеть из-под зонта, но теряю его из виду из-за подоконника. Поднимаюсь. Мужчина теперь стоит спиной и сворачивает зонт, а затем переходит дорогу и удаляется в густой туман.
На следующий день я снова взглянула в окно, надеясь отыскать этого странного человека. И не поверила своим глазам, когда увидела его лицо, то и дело прячущееся за дымкой утреннего тумана. Он снял шляпу и кому-то учтиво поклонился, криво, едва заметно улыбнулся, насильно потянув непослушные уголки рта к верху, словно никогда раньше этого не делал. Его кожа была матовой и поразительно светлой, я бы даже сказала, бледной, как у свежего трупа. Но губы были яркими, почти красными, и мне не составляло труда следить за их движениями даже с высоты четвёртого этажа. Я попыталась рассмотреть его нос и глаза, но он плавно развернулся, по мере того, как мой любопытный взгляд обволакивал его снизу-вверх.
Так повторялось несколько дней. Мужчина просто приходил и становился напротив пешеходного перехода, словно чего-то ожидая. А когда я пыталась рассмотреть его лучше, он немедленно повторял уже знакомый мне алгоритм: медленно разворачивался и уходил прочь, не оставляя за собой даже тени.
Спустя какое-то время, я решилась на эксперимент и не смотрела в окно до самого позднего вечера, когда работа с перекладыванием бумажек туда-сюда заканчивалась, и охранник обходил все этажи, прослеживая за тем, чтобы никто не остался в здании на ночь. Неуклюже подъехав к окну на крутящемся стуле, я уставилась вперёд. На улице было уже очень темно, небо с облаками стали едва различимы, автомобили проезжали реже, оставляя за собой лишь стихающий гул мотора.
Фонари резко зажглись, осветив дорогу светлыми кругами. Под одним из фонарей, в светлом круге, на том же самом месте, где и обычно, я заметила тёмную неподвижную фигуру, которую с лёгкостью можно было бы принять за манекен. Мне стало не по себе. Нет, это ещё, пожалуй, мягко сказано. Мне стало жутко. Неужели Он пришёл сюда ещё утром, и стоял здесь весь день, ждал, пока я его замечу. А я спокойно занималась своими делами, в то время пока он смотрел. Быть может, он следит за мной? Я окинула его судорожным взглядом снизу-вверх, в надежде, что он развернётся и уйдёт, как и всегда. Но прошла минута, две, а он всё стоял и не двигался. Я боялась выходить на улицу.
После долгих и унизительных умоляний, охранник вышел со мной и я в ужасе оглядела улицу. Никого нет. Охранник на меня сосредоточенно и брезгливо посмотрел, словно вытаскивал глубокую занозу, положил мне свою огромную лапу на плечо и сказал что-то утешительное. Я его не слушала, потому что была в ступоре. А он тем временем вернулся в здание. Я осталась одна и мне стало ещё страшнее. Осторожно крадясь к собственному дому, как вор к заветному трофею, я постоянно озиралась по сторонам, но ничего не происходило. Через мучительные полчаса, я с облегчением открываю дверь квартиры, закутываюсь в одеяло и с трудом засыпаю.
На следующий день, придя на работу, я первым делом закрываю окна жалюзями и без проишествий работаю до вечера. Но всё это время мне было как-то не по себе, я чувствовала на себе чей-то взгляд, будто за мной кто-то наблюдает. Выйдя на улицу, я никого не обнаружила и старалась не вспоминать о том загадочном мужчине в сером костюме, пока он сам не напомнил о себе...
Уже неделю я работала нормально, однако ощущение чужого взгляда, намертво прикованного ко мне незримой цепью, не исчезало. Меня захватило осторожное любопытство и я медленно подошла к окну, чуть приоткрыв жалюзи. Глаза прилипли к единственной точке, будто вокруг ничего не было вовсе. Это был Он. Он всё так же стоял на месте и не шевелился, лицо его было скрыто шляпой и только уголки губ мелко дрожали в попытке улыбнуться. Я отшатнулась. Каждый новый день становился невыносим, меня мучили подозрения, пугающие догадки. О работе, элементарно, не могло быть и речи. Я взяла отпуск.
Хорошенько отоспавшись в свой первый выходной, я как обычно, направилась на кухню, где приготовила себе скромный холостяцкий завтрак. Яичница медленно сползла по сковородке на тарелку и я уже хотела вернуться в спальню, чтобы включить телевизор и есть за любимым сериалом. Что-то дёрнуло меня, совсем как недавно на работе. Надо же, я уже и забыла это чувство за ночь. Мне показалось, кто-то рядом. Я оглядела всю кухню, с потолка до пола, обошла все комнаты и даже туалет и со спокойной душой вернулась за завтраком. Но тарелка выпала из рук и разбилась вдребезги, когда я увидела Его у себя в окне. Ещё ни разу я не видела Его ТАК близко, буквально в паре метров от окна! Холодный ужас облепил меня с ног до головы липким потом, собственный дом уже не казался мне безопасным местом. Я заперлась в туалете и просидела там с выключенным светом до конца дня, а потом и ночь, голодная и испуганная.
После этого случая, я завесила окна тёмными непрозрачными шторами и никогда их не открывала. На улицу выходить тоже боялась. По окончании отпуска, мне  не раз звонили с работы, в том числе и начальство. Мне звонили и друзья и родственники, я открещивалась ото всех мнимой болезнью...тяжёлой простудой. Так проходили дни. В тёмной квартире, в этой злачной кротиной норе без входа и выхода, я куталась в спасительное одеяло и лежала. Иногда смотрела телек, мало ела. Да и питалась не очень, заказывала пиццу и роллы, ведь в магазин выйти боялась. К окнам не подходила, держалась на расстоянии полутора метров, я даже наметила черту, чтобы не заходить за неё. За неё же передвинула все вещи, стоявшие рядом с окнами. Остались нетронутыми только те, что лежали на подоконниках, их я брать не решалась.
Не знаю, сколько ещё времени мне удалось бы просидеть в запертой квартире, если бы не один инцидент. Я по неосторожности свернула кран и начался потоп. Тогда я по-настоящему почувствовала себя в ловушке, собственное укрытие грозило мне гибелью, но страх закрыл мне дверь наружу и не выпускал, надеясь на мою смерть. Я не открывала дверь до самого конца, даже когда вода поднялась на уровень колен. В это время уже ломились соседи вместе с полицией и службой спасения. Они сорвали дверь с петель и хотели силой вытащить меня из квартиры, но я отказывалась уходить, визжала, брыкалась и кричала что-то неразборчивое, как самая настоящая психопатка.
Короче меня прописали в одну клинику, в стенах которой, я нахожусь и по сей день. Врачи выявили у меня так называемую андрофобию - боязнь мужчин, которая проявилась всей своей силой в галлюцинациях. Так они трактовали мои рассказы о Человеке в сером костюме, преследующем меня.
В обычное время я веду себя практически нормально, даже стала выходить на улицу. Вот только по вечерам, я забиваюсь, в истерике, в дальний угол палаты, потому что в окне я вижу Его, и знаю, что он всегда наблюдает за мной, всегда СМОТРИТ на меня...