помошник

                Помощник


Вы помните деда Щукаря из “поднятой целины”, а знаете ли кто такие волхвы?
  Так вот дед Микола был и тем и другим, такой же веселый и балагур как дед Щукарь и с белой длиннющей бородой как у волхвов. Колоритная фигура для нашего времени. А работал он, не поверите, осеменатором в колхозе. В свои семьдесят пять он еще ловко справлялся со своими обязанностями. По крайней мере, коровы были довольны. Правда  и доярки были довольны, высокими надоями, да телятами. И звали деда Миколу не иначе как крестный папа, да все время подначивали деда, - а поцеловать, вспоминая старый анекдот. Где молодой ветеринар ректалил коров, по локоть, засовывая руку им под хвост. А затем садился в свой потрепанный запорожец и собирался уезжать, а коровы окружали автомобиль и не пускали молодого парня. А одна корова засовывала голову в кабину и шлепала своими губищами - а поцеловать. На что дед притворно сердился и хватал доярок за их огромные зады. Доярки с визгом разбегались, но не обижались на деда, они его по-своему любили. В общем, работал дед Микола нормально, нормы свои выполнял.
Но правление колхоза думало иначе, тяжело старику, надо дать ему помощника.
И, дали!
Это был огромного роста, слегка флегматичный, студент пятого курса, зооветеринарного института Абу Азиз Хокинс. Житель южного берега африканского континента.
Черный как антрацит, шифоньер в плечах, с толстой, как паровозная труба шеей, с длинными до колен ручищами и с маленькой кучерявой головкой. С постоянной улыбкой на лице , пухлых как лепешки губ, он выглядел экзотически. Картину довершала одежда: почти прозрачная майка с голой женщиной на спине и с красивой красочной надписью на груди, почему то на русском языке -“девушка моей мечты” и шорты до колен, с огромными ромашками на ягодицах. На ногах деревянные штиблеты, тоже с цветочками.
У деда Миколы отвисла челюсть, когда он увидел это создание. Даа только и смог вымолвить он. За всю свою долгую жизнь, такое он видел впервые.
Директор незаметно посмеивался в свои черные усы. А главный бухгалтер, женщина бальзаковского возраста, объемом примерно в три обхвата , не могла сдержать своих эмоций, увидев лицо деда Миколы. Хохотушка по жизни она трясла своими ведерными грудями в такт смеха и пыталась одновременно объяснить деду Миколе о дружественной стране, которая присылает на учебу в Украину своих студентов для повышения уровня и тд. и тп. Из чего дед только и понял, что с этим иноземцем ему придется работать. Ну что ж, подумал дед, с кучером Гришкой работал , работал. С трактористом Ванькой работал , работал. Когда и того и другого за пьянство сняли со своих коней, и с этим поработаю!  Успокоил себя дед Микола , захлопнул рот и улыбнулся. При этом его длинная белая борода распушилась как хвост у кота, который только что съел мышь. Увидев  это, уже засмеялся молодой специалист по украинским коровам Абу, его губы из лепешек превратились в вареники, щеки надулись как мячики, а глаза совсем пропали. Глядя на такой портрет, тут уж засмеялся и дед Микола. Наконец и председатель показал ряд ровных и красивых, всех в золоте зубов, громыхая своим басовым ха-ха. Блестящая улыбка председателя обратила на себя внимание африканца и он наконец открыл глаза.
-О якій Клондайк, на чисто украинском восхитился Абу.
У деда Миколы округлились глаза.
- Що ты дiду дивишся,  чи звичайного Нигера нэ бачив, улыбаясь, проговорил Абу.  - Ну, ядрена твоя вошь, хлопнув ладошками о штаны и чуть присев, проговорил дед.
- Лучше нас шпарит по-украински.
-Я и по-русски хорошо разговариваю, улыбаясь своей очаровательной улыбкой, проговорил негр.
Действительно говорил он хорошо и почти без акцента.
- Где же ты так научился по нашенскому разговаривать мил человек, поинтересовался дед Микола.
- Так  я нашинский и есть, из под Полтавы я. Родители 15 лет жили и работали на Украине, а я ходил в школу. А потом опять уехали в Африку и, меня забрали , а через некоторое время я вернулся да в институт поступил, вот теперь заканчиваю, преддипломная практика. И скоро домой отправлюсь, антилоп да носорогов лечить. Тоскливо закончил Абу.
 На том и завершили беседу.
Поселили Хокинса в старом клубе и, на следующий день вышел он на работу.
И началось!
Первое крупное дело, которое провалил Абу и на котором он прокололся, было снятие шкуры с издохшей коровы. Телка ушла в мир иной провалившись в отстойную яму. Вытягивали ее всем честным миром. Мир состоял из деда Миколы, Абу, тракториста Ваньки и двух доярок. Провозившись около часа, цепляя корову баграми и веревками, измазавшись по самые уши в навозе, незадачливая пятерка наконец здалась и послала тракториста за своим железным конем. Ванька умчался , разбрызгивая в разные стороны навоз налипший на нем и, через минуту послышался шум трактора.  Корова успешно была вытянута из навоза, но уже, как сырье для колбасы.
Получив свои, чесно заработанные, сто грам спирта Ванька на тракторе умчался искать закуску, доярки пошли подмываться, как будто им идти на танцы, а дед Микола со своим помощником занялись коровой.
Дело не хитрое, смыть навоз, содрать шкуру, разделать тушу. Но это на первый взгляд. Для того, кто умеет, раз плюнуть. Для того, кто не умеет два, ну три раза плюнуть. А для Абу это был кросворд, ну и что, что пять лет учился, а практики то никакой. И корову вблизи он видел впервые, все предыдущие практики  он по блату проходил в институте. Пока дед Микола находился рядом, Абу чувствовал себя професором, но вот незадача, деда Миколу срочно куда-то вызвали, и Абу остался один на один с безвременно усопшей.
Ферма как будто вымерла, ни души, только назойливые мухи жужжали вокруг, мешая “профессору” сосредоточится.  Помощи ждать было неоткуда и, телячий эскулап начал. Посмотрев на кучу навоза в форме коровы, бедный студент почему то вспомнил контору под названием “рога и копыта” из “золотого теленка” и для начала помыл эти одноименные места. Получилось неплохо, из кучи навоза поблескивали рога и копыта.
  Из этого следовало, что и негры читают Ильфа и Петрова.
Но на этом обширные познания Абу в разделке туши закончились, что делать дальше он не имел и малейшего представления. Да наверное и желания работать было столько же сколько и познаний. Подмостив под себя немного соломки и свернувшись калачиком, улегшись в углу коровника, наш герой сладко задремал, дожидаясь прихода  своего бородатого начальника. Предоставив корове возможность задубеть до плотности огнеупорного кирпича. Что она с удовольствием и сделала, пролежав вместе с Абу в жарком коровнике около пяти часов. Теперь она ни только на колбасу, а даже в питомник для собак не годилась.
 Проснулся Абу от отборного русского мата, таких слов ни в одном учебнике мира не найдеш, кто -то в потемках споткнулся о корову и наткнулся на ее блестящие рога. По голосу Абу узнал сторожа Егора, приходившего на ферму обычно в десятом часу вечера, плавно переходящего в ночь.
- Во блин, нифига себе , совершенно по русски, забыв свой родной язык, проговорил студент.
Послышался еще более отборный мат, но уже с элементами птичьего языка и страха в голосе. Как тут не испугаешься. Разве можно увидать черного негра, присыпанного соломой, да еще к тому же в темном углу. Вот и Егор не  увидел, а когда увидел испугался еще больше. Мат прекратился, послышалось какое то бульканье и пощелкивание. Егор открывал и закрывал рот, как рыба выброшенная на берег и разводил в разные стороны руками, показывая то на корову в засохшем навозе, похожую на зажареного гуся в яблоках, то на негра с соломой на голове,  вырастающего из калачика в свой двухметровый рост и, выплывающего как приведение из угла. Егор замер, поза у него была как у дискобола только что метнувшего диск, а выражение лица было такое, как будто диск вернулся назад.
- Абу - сказал Абу, протягивая для приветствия руку. Бу, бу, бу изрек Егор и сел на корову, чуть опять не напоровшись на рога.
- Бу, бу, будя пужать людей - наконец выдавил из себя Егор, потихоньку приходя в  себя. При этом, не сказав ни одного матерного слова, что весьма его удивило.
- Наверное, с перепугу, успокоил себя Егор. И как обычно , для связки слов захотел выругаться и, не смог. Это его уже озадачило и привело в смятение. Как же, так и сказать нечего будет, уныло подумал он. По правде говоря, весь словарный запас сторожа на 70% состоял из  слов не входящих в орфографический словарь. А остальные тридцать хоть и входили в литературный русский язык, но нормальными людьми применялись крайне редко. Поэтому было чему беспокоиться Егору.
Все это время, пока Егор размышлял над своим феноменом, Абу стоял с протянутой рукой и с улыбкой на лице как у муми троля.
- Э эх ядрена вошь наконец придумал ,что сказать Егор, шлепнул по протянутой розовой ладошке негра и встал с коровы.
- Дык издохла скотина туды ее в качель, изрек сторож. Закапывать придется
- Придется, уныло вторил ему студент, и продолжая свою мысль ,уже с более кислой физиономией, как будто съел лимон без сахара, подытожил. -  И меня закопают вместе с ней.
               - Нее не закопают, успокоил его сторож, а задницу надерут это точно!
На утро как ни в чем не бывало, корову утащили в неизвестном направлении. Про бедного студента никто и не вспомнил, поэтому Хокинс, переволновавшись за ночь, проспал до самого обеда, а сторож Егор опять вспомнил все свои  непечатные слова и заговорил нормальным своим диалектом.
Второе событие, произошедшее с Абу, было неординарное первого, такое и в страшном сне не приснится, конечно, если этот сон чужой.
Вот такой страшный сон и не приснился деду Миколе, а стался с ним на яву.
Прошло две недели после успешного погребения коровы. Все постепенно забылось, работа шла своим чередом. Новый помощник как мог, помогал деду Миколе,  осчастливливать коров, вгоняя  свою  длиннющую как грабли руку, под хвосты коровам.
Но вот однажды, подвернулась деду Миколе шабашка. Надо было осеменить корову одному мужичку в конце села. Не хотелось возиться с пробирками с жидким азотом деду, и решил он обойтись традиционным методом, а попросту привести к жаждущей корове бычка. Естественно как же обойтись без помощника, и пошел с ним вместе  студент пятого курса зооветинститута, Абу Азиз Хокинс.
Бычок попался небольшой, но норовистый, все время хотел сбежать назад на ферму, не понимал дурачок своего счастья. Поэтому Хокинсу все время приходилось подталкивать бычка под зад, когда тот уж слишком рьяно упирался. Намучившись так минут сорок, добрались, наконец, к нужному подворью. А когда дед Микола увидел корову, сразу понял, что придется помучаться еще больше. Корова была раза в два больше бычка и хорошо упитанная. Ну куда ему малому, да еще неопытному справиться с такой громилой. Но делать нечего надо, что- то придумывать. Покамест наши герои думали, к этому занятию подключился и Абу, бычок вырвался у деда из рук и вихрем налетел на корову. Но как он не старался, все было тщетно, вожделенное место коровы было на недосягаемой высоте. Корова при этом, искоса поглядывая на бычка, все время отворачивала в сторону свой огромный зад, показывая свое пренебрежение к кавалеру.
- Так дело не пойдет дружок, - оттягивая от коровы бычка, проговорил дед Микола. - Сейчас мы тебе поможем.
Как раз в это время из дверей дома вышел и сам хозяин.
- Квелого какого то привели - изрек он ,глянув на животину.
- Так все на пастбище - оправдывался дед Микола - а этот, хоть и молодой, но породистый , ты глянь как у него кровь играет.
Хозяин ,таким же взглядом , как перед этим и его корова ,глянул на бычка, махнул рукой издал неопределенный звук и улегся в тенек наблюдать за процессом, ничуть не удивляясь происходящему. Его даже не удивил вид помощника деда Миколы. Наивный мужик он и не подозревал , что у него скоро будут колики в животе.
Дед Микола расходился! Пересыпая свои команды остротами и поговорками, заставил Абу подвести корову к бугорочку, а сам подтащил туда и бычка. Казалось дело пошло, по высоте животные сравнялись, но неопытность молодого ловеласа давала о себе знать, он не как не мог попасть куда надо, тем более что корова все так же искоса поглядывая вертела своим задом.
- Ах ты, вертихвостка, - упершись корове в ляжку, простонал дед.
- Ану помогай животине виш не может попасть, - рявкнул дед на Абу.
Бедный студент трясущимися руками поймал скользкий предмет и направил куда надо, правда, при этом зацепил в придачу и роскошную дедову бороду, намотав ее на этот самый, скользкий предмет. Бычок, почувствовав, что все в порядке, что есть мочи уперся о бугорок и продвинулся вперед по корове. Борода деда утонула. Если бы она была отдельно от головы все бы ничего, но борода была при голове. И дед Микола вслед за бородой, прямо носом уткнулся под хвост корове. Корова от неожиданности, не всегда там бывает чья-то борода, с шумом выпустила воздух.  - Все, газовая атака как в первую мировую, -  подумал дед и закрыл глаза. У него была одна надежда ,что бычок молодой и быстро устанет. Но быстрее уставал он сам. Ноги подкашивались, руки слабели, не хватало в таком месте повиснуть на бороде, думал дед Микола и мужественно крепился, цепляясь за толстый зад коровы.        В горле першило, он закашлялся и открыл глаза, перед ним, за хвостом коровы мелькало, то появляясь, то исчезая, белое лицо негра. Ну все, каюк подумал дед, негры белыми не бывают, отхожу видать и собрался уже здаться на милость провидению, уж сильно моталась голова туда сюда, как вдруг, бычок завершил свое дело и задравши хвост помчался по двору, чуть не утащив за собой деда Миколу.
Второй раз за месяц услыхал Абу словосочетания, не входившие в литературный русский язык. Но теперь они предназначались именно ему.
- Майкл Джексон хренов закончил свою тираду дед Микола. Обтер рукавом свое лицо и то, что осталось от прекрасной белой бороды, и только теперь увидел хозяина коровы.  Тот катался по траве, дергаясь и икая, с глазами налитыми кровью, как у быка перед корридой. Так, видно, не смеялся он с самого своего рождения.
- Ну и зритель пошел нервный,- отплевываясь, пробурчал дед Микола,- ишь как дергается. Еще раз плюнув, перевел взгляд на студента и остолбенел Абу был уже не белый и не черный , а красный как вареный рак.
- Ты что светофор, что ли, как хамелеон какой то меняешь расцветку или стыдно стало за свои действия. Уже  спокойнее  проговорил потерпевший. И опять, в который раз сплюнув и сказав при этом непонятную фразу - ах как она играет, побрел умываться.
Хозяин коровы уже перестал корчиться на траве, он судорожно икал и утирал слезы катившиеся по щекам. Абу приобрел свой прежний цвет кожи, расправил плечи, но все так же держал корову за хвост,  не сходя с бугорочка, где минуту назад был бычок.
Сидевший на земле человек, наконец, заговорил, правда, это было больше похоже на бульканье индюка, но кое- что Абу все -таки понял и сразу бросил хвост, он и не думал залазить на корову, и зачем она ему нужна. Засвистев, какую то мелодию он спрыгнул с бугорка и направился вслед за дедом, тоже помыть руки.  Из дверей летней кухни, где находился рукомойник, вышел дед Микола, роняя с бороды капельки воды опять сплюнул и повторил непонятную фразу - ах как она играет - и еще раз сплюнул.
- Кто играет? - не понял Абу.
- Ну конечно не корова - ответил дед и опять сплюнул.
- А кто?
- Кто, кто , дед пихто, анекдоты надо знать неуч несчастный - проворчал дед.
Абу забыл, что хотел помыть руки и пристал к деду Миколе, что бы тот рассказал анекдот. Тут уж и хозяин коровы поднялся с примятой травы и подошел к  немытому и помытому и навострил уши. Он знал, что если дед Микола, что-то рассказывает, то опять придется лечь на траву.
И дед начал.
Один мужик хорошо играл в шашки. И, как с женщиной встречается, то сразу предлагает, а давай в шашечки сыграем. Те по простоте своей душевной соглашаются, а он дальше предлагает, а давай на поцелуи, кто проиграет тот и целует, куда выигравший укажет. Укажет в носик, значит в носик целуешь; укажет в губки, целуешь в губки, укажет в пупик , значит в пупик целуешь, и так далее. Соглашались  и конечно проигрывали. Наш мужик был вечно об целованный с ног до головы, но однажды получился облом. Не знал мужик, а ему попалась мастер спорта по шашкам. Сели играть и начал мужик продувать вчистую. А она такая вредная попалась, все требует целовать ниже пупка. Выходит мужик из дверей , после игры, отплевывается в разные стороны приговаривая - ах как она играет,  как  играет. Дед завершил свой рассказ.
Абу стоял в раздумье, а потом спросил у деда - а ты что с коровой в шашки играл?
Хозяин коровы опять начал сползать по стенке вниз ,хрюкая как поросенок.
- Сам ты играл, на себя посмотри , виш до чего человека довел, совсем ослаб встать не может.
 Хозяин утирая обильные слезы , которые не назовешь скупой мужской слезой , жестами показывая ,что он больше не может такого выдержать, еле выдавил из себя - будя.
- Будя, так будя, улыбаясь сквозь просыхающую белую бороду, проговорил дед Микола, направил Абу все же вымыть руки и добавил - а ты хозяин ставь магарыч нам пора уже идти.
- Да куда торопиться, сейчас хозяйку кликну - и побежал, если это можно назвать бегом, звать хозяйку, все это время хлопотавшую на огороде.
Через пятнадцать минут на столе шкварчало сало в картошке, рядом были помидорчики, и огурчики, с тарелки свисали сосульки квашеной капусты, и самое главное находилось в потном, граненом трехлитровом графинчике. Малопьющий и   быстро хмелеющий Абу покосился на трехмерно - граненое сооружение,  вспомнил американских индейцев, уничтоженных огненной водой и поежился.
- Что смотришь как Ленин на буржуазию, наливай, - причмокнул дед Микола.
- Ему нельзя, у него руки трясутся - со смехом проговорил хозяин.
Абу посмотрел на свои руки, они не тряслись, широко, ну очень широко улыбнулся и твердой, как сталь рукой взял графин. Его рука могла свободно достать в любую точку стола и это притом, что можно было не вставать со стула. Налил хозяину и деду и, поставил графин. -  Э – э, так не пойдет , - возмутился хозяин и поставил вместо пустой стопки, стоящей напротив Абу,  большой граненый стакан и тут же его наполнил. Пить так, пить. У Абу таких больших глаз еще не было в жизни, они были размером примерно как донышко у этого же стакана, что стоял перед ним. Для него ,как он думал, это была смертельная доза. Но русский хохол может и мертвого уговорить выпить, а если уговаривают двое это сто процентный успех!
Короткий тост за корову и стакан пустой, Абу приготовился к худшему, но худшего не наступило, наоборот стало веселее. Он не знал, что худшее будет на утро, а пока, он увидел опять наполненный стакан. Про индейцев он уже не вспоминал. Что индейцы ми и сами не шиком лыты, думал захмелевший Абу. Второй прошел на ура, третьего уже небыло, голова негра покоилась в тарелке с квашеной капустой.
- Слабоват.
- Слабоват, - повторил дед Микола, и мужики выпили по третьей.
После застолья еле, еле растолкав негра, дед Микола залез ему под мышку и чуть ли не поволок его на себе, а сзади телёпал на веревке бычок. Дойдя до первого попавшегося по дороге дерева, решили отдохнуть. Привязав бычка, дед сел под дерево, Абу не рискуя присаживаться, прислонился к дереву,  обняв его, и предался своим горьким мыслям. Сначала заговорил на непонятном деду языке, а потом на русском, роняя слезу, проговорил:
- Хочу домой.
Дед не раздумывая, подтолкнул Абу под зад плечем и ласково посоветовал:
- Ну, полезай сынку.
- Куда? - не понял Абу.
- Куда, куда, домой.
Наконец у Абу появилась улыбка как у Эдди Мерфи и почти с такой же усмешкой он проговорил:
- Э диду я краще в Африку на пальму!
И вместе рассмеялись.
Еще много всякого случалось с нашими героями, но практика кончилась. Сам дед Микола подписывал ему отчет по практике. Абу защитился и уехал домой. А дед Микола все так же заглядывает коровам под хвосты. Вообще жизнь продолжается.


Автор: «Стас Крок» Профатилов Станислав Васильевич.