все пополам и в дребезги

Всё пополам  и вдребезги
Ну и служба была у рядового Димыча. Прелесть, а не служба, он был батальонным сапожником.
Куча рваных зубастых сапог валялось в левом дальнем углу его каморки. Шанель №5 казалась детской забавой по сравнению с густым “ароматом “, стоявшим в воздухе целый день. Но это особо не тревожило солдата. - Солдат сапожник, а служба идет, перефразируя известную поговорку, думал Димыч. И продолжал, зашивать и прибивать подошвы старых солдатских сапог. Служба как служба.
Но однажды, все в корне изменилось. А корень то был совсем недале-ко,  корень  был  рядом.
Дело было так.
Ранним утром, после солдатского завтрака, когда все на плацу гарцевали строевым шагом, отмеряя километры ногами, а Димыч сапожным ножом разрезал лежащую, на коленях толстую кожу для подошвы,  дверь тихо приоткрылась, и в просвете возникла прекрасная женская головка.
Это была старшая дочка прапорщика Васюкина, двадцатипятилетняя Вероника. Она работала медсестрой в госпитале напротив.  И в который раз  приносила Димычу чинить свою, совсем новую обувь, слегка мешая ему работать своими визитами . Уж очень ей нравился стройный белобрысый парень с красивым умным лицом.
Проскользнув в образовавшуюся щель, Вероника тихо подкралась к работающему солдатику сзади и, хлопнув в ладоши, закрыла ему глаза своими пальчиками.
• Угадай, кто?
От неожиданности рука сапожника дрогнула , лезвие ножа соскользнуло с толстой телячьей кожи и, вошло в тонкую нежную кожу корня. И про-сто запросто член Димыча раскроился пополам. Не помогли ни толстый фартух, ни солдатские брюки. Все распорол острый как бритва нож.
• “Ой ”. - Только и смогла вымолвить Вероника, медленно оседая на пол и увлекая за собой, сидящего на стуле Димыча.
Прапорщик Васюкин, командуя “парадом “ и гоняя по плацу солдат, краем глаза наблюдал, куда направилась его дочурка и, скорее для порядка, чем из любопытства, решил заглянуть в дверь.
Оставив командование на ефрейтора Орлова, подошёл к каптерке.
Увиденная картина его ошарашила. И было от чего расширится глазам прапорщика.
На полу, распластавшись, лежала его дочка на дочке стул, на стуле, за-драв ноги и весь в крови возлежал Димыч.  И солдат на стуле, и дочка под стулом, и сам стул, не подавали признаков жизни.
Да скажу я вам, картинка.
Ничего не понимая, но действуя четко и быстро, сказалась армейская за-калка, Васюкин схватил солдата, другой рукой отбросив стул извлек из под него дочку. И так, с двумя бездыханными телами,  выбрался из кап-терки. И  сколько хватало сил, помчался к госпиталю.
И тут, уже пришли в недоумение все марширующие по плацу.
Но оцепенение быстро прошло и уже несколько солдат подбежало к прапорщику и помогли ему донести пострадавших до госпиталя. В первую очередь это коснулось девушки. Солдаты, можно сказать просто вырвали у отца его собственную дочь. С десяток рук смачно облепили упругое тело прекрасной Вероники.
Первой в себя пришла, уже на ступенях госпиталя, Вероника. Опять по-слышалось -ой, она выскользнула из рук солдат, покраснела и убежала домой.
Затем, по дороге в операционную пришёл в себя и Димыч. Ничего не по-нимая, только вспомнив внезапную темноту в глазах и адскую боль в члене, разглядывал мелькавшие мимо стены и потолок коридора.
В операционной, хирург, молодой капитан, глянув на рану наморщил лоб и сделал серьёзное лицо, затем негромко хохотнул. Такие порезы он видел только во время учебы в институте, и то в анатомическом театре во время лекций.
“Ну с батенька начнем.”- Как то по домашнему сказал врач, и начал зашивать, раздвоившийся, как язык змеи, детородный орган Димыча. 
Наложив штук двадцать швов и с любовью посмотрев на свою работу, капитан промолвил - “ну братец , теперь у тебя не член будет, а рашпиль”.
“А я смогу?” - тихим голосом спросил Димыч.

• “Ха, еще и как!” - подбодрил его врач.
“А я еще ни разу и не попробовал” - печально прошептал Димыч.
“Ничего солдатик, все будет в порядке, еще и какие девчонки в тебя влю-бятся”- более убедительным голосом успокоил его хирург.
И как он был близок в своем предвидении к истине, все получилось как он и говорил , даже еще лучше. Но все по порядку.
Первая перевязка прошла нормально. Рану проверил хирург и сам ее перевязал. Но вторая перевязка - это было событие!
Очухавшись от пережитого потрясения, вышла на работу Вероника. А так как она была хирургической медсестрой, то после хирургические перевязки делала она.
И вот на третий день, именно ей пришлось делать перевязку Димычу. Чувствуя свою вину и нежный трепет перед парнем, Вероника чуть ли не на цыпочках, подошла к постели слегка “контуженного”. Разложила ря-дом бинты и примочки и, подняла одеяло. В груди у нее защемило, вид завернутого в бинтах, как куколка члена, и веселил ее, и печалил. Печалил по понятным причинам, а веселил, ну кому не будет смешно, хотя смешного, конечно мало, но все-таки.
Медленно, как сапер разминирует мину, Вероника стала освобождать от бинтов член Димыча. Так же нежно и плавно стала его обрабатывать, мягко поглаживая своей ладошкой раненый орган, ласково поглядывая на солдатика.
Сначала покраснели лицо и уши пациента, хотя это было ему приятно, затем стал наливаться кровью и член. И о боже, через мгновение стали лопаться швы, сначала один затем второй, потекла кровь. Вероника заверещала от неожиданности, но теперь не растерялась, и обеими руками зажала член. Кровь сочилась между пальцами и капли падали на приготовленные бинты. Она почувствовала, как  в увеличивающемся в руках члене лопнуло еще несколько швов.
На шум сбежался персонал и пациенты из соседних палат. Через минуту прибыл и хирург.
То что он увидел, представляло красочную картину. Среди хихикающих, гогочущих и хрюкающих солдат, причитающих нянечек, и просто молча стоящих вокруг кровати людей, возлежал Димыч, а над ним с зажатым, окровавленным членом в руках сидела Вероника и тихо всхлипывала.   
“Молодец, можно тебя в бой брать, знамя из рук не выпустишь”- пошу-тил над Вероникой врач, чем вызвал новый взрыв хохота. Затем серьезнее, скомандовал - “всем разойтись, пациента в операционную”.
Наложив еще несколько швов, на еще не успевшие зажить предыдущие отметины, стирая пот со лба, промолвил - “ну парень, теперь это у тебя не рашпиль будет, а целая булава”.
Тут уж захихикала и Вероника, ассистировавшая хирургу. 
“Нечего хихикать, у парня можно сказать горе, а тебе хахоньки да хихоньки”. - Улыбаясь, проговорил врач. - «Вот попробовала бы с ним ночью, тогда узнала бы почем фунт лиха.
“Вот и попробую” - выпалила Вероника, и вдруг поняв, что сказала, смутилась и покраснела до кончиков волос.      
Димыч, все это время, лежа на операционном столе, и слушая все, что говорят, вдруг что - то промычал и покрылся красными пятнами, но уже без тяжёлых последствий. 
Через месяц его выписали, но дня за три до этого он стал настоящим мужчиной, об этом позаботилась Вероника.
После этой ночи она, наконец, узнала почем  фунт лиха, фунт был довольно таки весомый.
А лиха ей хватило, на целых три дня, ноги не сходились до кучи и, от этого неудобно было ходить.
Подружки засыпали ее вопросами и в итоге....
Теперь в каптерке у Димыча, поверх старых и рваных сапог, лежало с десяток изящных дамских туфелек разного размера!
Да, тяжела солдатская служба, особенно, когда ты армейский сапожник!      

Автор: «Стас Крок»  Профатилов Станислав Васильевич.