The Times They Are A-Changin

Бутылку от виски освещал лишь свет от сотен квартир Нью-Йорка, попадающий на 15 этаж. Она не была открыта, что удивительно при том, что на ее хозяина давили сотни проблем, и одна огромная, даже глобальная. Вместо нее в стакан был налит кофе, избавляющий нашего героя от похмелья, а в дополнение к этим двум вещам рядом с ними лежал номер Хастлера с пистолетом на нем. Оригинальный состав, не правда ли? Можно было подумать, что герой решил пустить себе пулю в лоб, допив последний стакан кофе в своей жизни. Но причина была несколько иная, герой наш лишь пытался воспроизвести в своем сознании события последних дней, по одной простой причине: Эти дни самые последние в его жизни, чувствовал он. Но почему он хотел вспомнить именно их, а не самые-самые лучшие моменты из жизни, неизвестно.  И так уж получается, что в моменты приближения смерти, даже у самых отъявленных и конченых циников и эгоистов в голове начинает давать плоды древо сентиментальности и романтики. Поэтому, чтобы помочь этому дереву прорасти, наш герой закурил сигару и раскинулся в кресле как герой романов 18 века.
- Времена, они меняются . – Произнес он без привычной усмешки и закрыл глаза.
                ***
- Да что ты будешь делать. – Выругался Эдвард Блэйк, столкнувшись в пьяном бреду плечом с низеньким человеком, уличного вида с глупой таблицей в руке. Он же в свою очередь одарил его взглядом полным понимания и какой-то настороженности, будто предупреждал о чем-то. Раньше бы Блэйк как минимум лишил его десятка зубов, но теперь он будто пьяный десятиклассник отвернулся от этого взгляда и пошел своей дорогой, по улицам Нью-Йорка 80-х, впитывающих закат этого дня.
Большинство общества спешило с работы домой, кто-то стоял в очереди за вечерними газетами, а из узких переулков, откуда веяло развратом, деградацией и аморалью тянулись на главные улицы проститутки, их сутенеры и остальные подозрительные лица.
- Сколько же мы их в свое время передавили. – Думал наш герой. Сколько было переулков пройдено, сколько нанесено травм и забрано жизней. Черт возьми, мы были лучшие. Неужели нам суждено стать и последними? – Да, парень?
Блэйк с кислой улыбкой сказал это и погладил по голове чернокожего мальчишку, сидящего на асфальте и читающего какой-то комикс с изображением  черного корабля.
- Мистер, может быть Вы человек иных интересов, купите свежий номер Таймса, лучшие инфо о последних событиях конфликта с Красными. – убеждал хозяин латка, а потом отошел на два шага от Блэйка, надышавшись «ароматом», исходящим от его дыхания и глотки.
Блэйк в свою очередь усмехнулся знакомой ему улыбкой, такая только удавалась, когда он был трезв и делал свою работу, или же в момент финала – перед тем, как лезвие пронзало горло или несколько пуль летело в упор в очередную жертву.
Чертов алкоголик, ты американец, выкинь эти никчемные бутылки и с гордостью терпи это время, тряпка! – кричал продавец, размахивая номером газеты перед лицом Блэйка.
Тот же подошел к нему практически вплотную, мальчишка так и не отрывался от своих «морских приключений». Блэйк одарил этого сухенького и маленького продавца еще более широкой улыбкой, ненадолго превратившись в своего призрака из прошлого.
- Чертов коммерсантик, я тебя могу купить и продать несколько раз, а не будь у меня чертовски поганое настроение и при себе дробовик, я бы засунул его тебе в задницу и опустошал минуты две.
– Побойся Бога… - тихо прошептал продавец и откашлился от вони Блэйка.
Вот патриотов Господь не любит, потому что они любят не его, а свою страну, и поэтому лишь они умирают очень быстро. А меня вот оберегал дьявол, и я принес ему тонны жертв, действуя, во благо это гребаной страны. – говорил лицо к лицу, растягивая последние слова, Блэйк.
 - Да, черт возьми, что я с тобой распинаюсь, убирайся коли не хочешь покупать, не отпугивай клиентов. – Снова замахал с газетой в руке продавец, но уже с большим раздражением.
Блэйк достал кошелек, вынул из него первую попавшею  бумажку, что оказалось 5 долларов, и кинул на прилавок с прессой, сделав ухмылку правой частью губы, намекая – Понял, да?
- Пусть паренек возьмет себе тройку комиксов. – Сказал он уже спокойно и потрепал парня по волосам, на что тот нисколько не отреагировал, словно сам прибывал на этом черном корабле.
Когда Блэйк удалился, парень произнес: - Беру четыре выпуска Флеша, последние.
- Ни черта, это компенсация за отпугивание нормальных клиентов.
Но он же сказал!
Так иди и догони его , попроси о помощи, да и вообще скажи спасибо, что я разрешаю тебе тут сидеть, как преданному псу. – продавец заразился смехом на последних своих словах, как говорится, « Шутящий, над шуткой лишь и посмеется.»
Парень не отреагировал и обратно убрал взгляд в комикс, смочив пальцы и перевернув страницу.  Боже, куда все подевались? В бункеры уже залезли что ли? – думал продавец.
- Ага, вот и наш постоянный клиент, благодаря тебе я всегда чувствую Дежа – вю! – тот опять засмеялся после своей последней шутки.
А неизвестный человек, с дебатирующей таблицей в руке нисколько не отреагировал, лишь пробежался по заголовкам и пошагал дальше, не спеша, прямо, куда и пошел наш герой, что был уже далеко, а его серый плащ подрагивал под музыку ветра.
***
Как же там говорил Роршах? Людская природа – вирус, самый неистребимый и безжалостный. – Ностальгировал Блэйк, ощущая теперь ветер не в спину, а в лицо.
Пепел, отлетевший от сигары, попал ему в глаз, и его мысли ненадолго прервались.
Я-то ведь думал, хоть мы-то все, вся наша команда будет исключением, а здесь…
Мысли героя так и не терпилось кому-то рассказать, довериться кому-то. Но пока он лишь встречал незнакомых людей, да и то, все реже.
-Кто-то уже дома, сидит, упялившись в телевизор и ждущий ужина от жены, слушая спор детей. Семья? Кто же мешал мне ее завести, черт возьми? Неужели я так был предан своему делу, что оно мешало обрести самое главное?
От пепла у Блэйка навернулась небольшая слеза, которую он даже не удосужился вытереть.
- Мистер, с Вами все в порядке? – мужчина в классическом костюме и шляпе лет 40 положил ему руку на плечо и пытался посмотреть в лицо.
Блэйк остановился, изучая его взглядом: - Ах ты, мать твою, как посмел! Хотел гаркнуть Блэйк и вывернуть руку что есть мочи, даже на секунду представил это.
Но вместо этого взглянул на его руку, обнаружив обручальное кольцо.
-Сэр? Вам вызвать кого-нибудь?
Блэйк усмехнулся снова, но его улыбка выглядила жалкой, типичная улыбка алкоголика в зрелом возрасте.
- Да нет, старина, лишь подскажи мне, где тут поблизости заведение какое-нибудь? Чертов ветер… - усмехнулся снова Блэйк, на последнем слове.
- В этом я ничем не могу помочь Вам, я с такими дел не имею как бы… - он тоже попытался продемонстрировать улыбку в знак вежливости.
- Советую и Вам тоже. - он похлопал Блэйка по плечу, на что тот снова одарил его очередной ухмылкой, отличающийся от других. Такую Блэйк надевал на лицо, когда очередная жертва пыталась либо закрыться руками, либо молилась своему Богу, и последние, что она видела, если не закрывала глаза, выражения лица человека, словно говорящие – Эта жизнь всего лишь шутка, дай я подарю тебе спокойствие, умиротворение.
Нет сил, иди отсюда, к жене, детям, последнее, что я когда-то просил, это подтереть задницу у своей мамы. А вот меня-то иной раз умоляли, не делать кое-какие вещи.
Мужчина со вздохом отвернулся, вздохом понимания.
- Удачи, сэр. – сказал он, поправляя шляпу.
Блэйк закрыл глаза. Это сон, всего лишь сон, почему я не покалечил этого слюнтяя? Я трезв еще, полон всего, лишь капельку расстроен, немного совсем. Комики смеются, а я же самый лучший комедиант.  Разбудил его от мслей смех двух девиц лет 20, идущих за руки. Они остановили игривый взгляд на нем, обходя его массивное тело. А он опустил свой вниз, в лужу, как ботаник, испытавший удар мячом от хулигана в присутствии школьных красавиц, где кроме смутных очертаний Блэйка отражался огонек от сигары, уже почти затухшей, как жизнь его самого.
Он снова зашагал по мокрым от недавно пролитого дождя улицам, постепенно погружающих в мать тьмы – ночь, и так продолжалось недолго, пока он не увидел на противоположной стороне вывеску и молодых людей, курящих у дверей. В пьяном бреду он перешел на ту сторону и конечно же заслужил подозрительный взгляд участников местной банды, тихую ухмылку, какую бы имел Лев, заставший врасплох жертву. Блэйк открыл двери и тут же услышал играющею в музыкальном автомате «Эй, Джуд», но песня его нисколько не воодушевила. Для него собственно и не было музыки, кроме звуков очереди оружия, ломающихся частей тела и женского оргазма. Именно этим можно было наслаждаться, именно благодаря этому можно было размышлять и даже получать деньги. Так всегда считал он, и почему-то именно сейчас это его заботило, именно сейчас, а не на продолжении всей жизни. Он сел за стойку, положив руку на руку, и только хотел затушить окурок сигары об поверхность бара, как тут же подоспел бармен и подложил пепельницу.
- Сэр? – лишь спросил он.
- Стакан виски для начала. – Хрипло ответил Блэйк.
- Я Вас раньше не видел. Что-то случилось? – спрашивал понимающе бармен.
- Да, случилось, ты хреново выполняешь свою работу. – огрызнулся Блэйк.
На что бармен сделал лицом жест «Но Бэд».
- Знаете, любое спиртное всегда нужное лекарство и хороший друг.
- Если ты такой умный, почему ты бармен. – Блэйк засмеялся, бармен тоже. Это был первая ответная реакция на его шутку за сегодня.
А все-таки хорошо выполняет, раз засмеялся над моей убогостью.
Стакан последовал быстро. Ощутив глоток, Блэйк начал вспоминать…

                ***
-Слушай, птичка, одно правило, если идешь в бар, будь уверен, что без драки не обойдется.
А уж если хочешь там найти бабу, то будь уверен в этом на все сто.
Филин заулыбался.
- Я, как бы, не пьющий.
- Знаешь, что говорят про таких людей? Блэйк не унимался.
- И что же?
- Что они сумасшедшие!
-Комик, мы защищаем общество, даем им реализовать хоть какое-то подобие американской мечты, в этом хаосе. Мы должны служить для них примером.
- Да, особенно я. Человек, что отстреливает своих братьев по свободе.
Филин замолчал, словно эти слова задели самое дорогое в нем.
- Не печалься, сейчас не время, время наполнять бокалы, как говорили наши предки, эмигрировавшие сюда.
Блэйк и Филин вынурнули из переулка, где оставили свой корабль, и потащились направо к ближайшему бару.
- Все-таки знай, хотелось бы мне спать, я бы сейчас не был с тобой. – Филин попытался сострить.
- Малыш, я сегодня твой билет в развлечения. – Блэйк приобнял его и они вошли в заведение, словно два армейских друга. Но не обнаружили подозрительных взглядов на себя, ни вздохов и охов, а увидели четырех членов местной банды, избивающих бармена и какого-то еще мужчину, видимо, хозяина заведения.
Филин застыл на месте, комик прошел немного вперед и закурил сигару.
- Парни, какое неуважение. Бандиты приостановились от веселого и в то же жесткого голоса комика и , разумеется, устремили взгляд на обоих.
- Мой друг. – кивнул Блэйк на Филина, подходя еще ближе к ним. - Хотел сегодня вырваться в бар, с вашим покорным слугой, но вы нам не только помещали, вы все к чертям испортили! Чертовы дигинираты! – сделал акцент криком на последнем слове Блэйк.
Они в ответ начали сжимать кольцо. Филин же подошел рядом к Блэйку.
Один из преступников полетел с кулаком на Блйэка, на что тот мигом перехватил руку, вывернул ее  и нанес удар ногой в живот жертве, другой же выхватил пистолет и выстрелил,  но Блэйк сделал живой щит из своей жертвы, который удачно вместил четыре пули в спину и сам полетел в стреляющего. Другие два оба решили напасть на Филина, но он хитро провел их, ударив ногой по круглому столу из зала, и сбив их ним, сам тут же подбежал и так сказать «подвез их к бару на нем», придавив их им к нем, оставив лишь торс. Моментально подбежал Блэйк и начал осыпать их лица шквалом ударов, даже после того как они отключились и их лица превратились в пюре.
- Блэйк, остановись! – Филин пытался остановить его, хватая за плечи.
- Вот тебе твой пример американской мечты. – Блэйк приостановился, зачем-то вытерев кровавые кулаки об свое лицо. Эти итальянцы. – кивнуул он на них, прячущихся за стойкой бара, приехали реализовать ее хоть как-то, держа этот бар или что-то еще, но приходят еще «мечтатели». Да, ребята? – Блэйк взял одну из жертв за волосы и ударил об стол.
- Блйэк! – крикнул Филин уже на безысходности. Видишь, нет твоей американской мечты, это лишь название для одного общего слова – Естественный отбор. А я, самое вменяемое и трезвое животное из всех.
- Присаживайся, не молчи. Чувствую, у нас сегодня выпивка бесплатная. Да, макаронники?
Они - то еле-еле поднялись, а Филин стоял молча и качал головой, хотя лишь одного – Исчезнуть из этого места прямо сейчас и забыть его.
***
А если просто взять себя в руки? Проснуться завтра, отбросить похмел нокаутом, попросить еще работы где-нибудь? Наверняка где-то из-за чертова «судного дня» беспорядки… - Если ты проснешься…. – произнес голос откуда-то из глубин. 
Блэйк не ответил, лишь глотнул немного из третьего уже стакана со льдом.
Внезапно чья-то рука легла на его плечо. От усталости и безысходности Блэйку почудилось, что это мама успокаивает его, как в детстве.
- Эй, старик, мне и моим парням хочется выпить? Ты нам не поможешь? Параллельно с этим бандитско – молодым голосом сзади слышался типичных смех бандюков с улицы.
- Шел бы отсюда. – Прохрипел Блэйк.
- Я тебя по-хорошему прошу.
- Окей. – Растянув последнее сказал Блэйк и полез в карман, и что-то щупая в нем второй рукой залетел по морде парня, даже не оборачиваясь. Пока тот пытался устоять на ногах и держался за разбитый нос, Блэйк всадил ему в живот, и он отлетел метра на 4, выпуская кровь изо рта от удара и сбив столик с подозрительным стариком, на которого внезапно обратил внимание сам Блэйк.
- Чертовы сопляки, при себе обязательно иметь маску что ли, чтобы вы все сторонились? – думал с внезапной ненавистью он про себя.
Хулиганы подобрали своего коллегу и выбежали на улицу, кто-то вообще не обратил внимания, и лишь худой внешности старки, с мертвецким лицом, надевавший шляпу не отрывал взгляд от Блэйка и смотрел с видом «Вот это да», пока сам Блэйк не посмотрел на него и не улыбнулся улыбкой своей молодости – Улыбкой Комедианта. На что старки сжал свою шляпу и как-то спеша вышел из бара, не оборачиваясь. А Блэйк тем временем кинул еще одну «пятерку» на стойку и вышел сам.
                ***
Мужчина резко приподнялся со своей кровати, сжимая руками одеяло, словно от боли или оргазма. На конце его кровати, почти касаясь его ног, сидел неизвестный человек, могучего вида, будто штангист или военный, но от них редко когда несло алкоголем как от него. По его массивному лицу, с усов и волос стекали капли дождя, параллельно  со слезами.
- Кто Вы? Я ничего Вам не сделал… - дрожащим голосом промолвила жертва, все также сжимая одеяло.
- Шутишь? Мы все кому-то что-то сделали. А твоих деяний не хватит записать на рулоне туалетной бумаге, Молох. – Произнеся имя, он ехидно улыбнулся, но это была жалкая улыбка, улыбка предсмертного человека.
- О нет, я не верю своим глазам ли чему там нужно. Блэйк?
- Решил принести тебе лекарство. – и бросил ему горсть таблеток на кровать.
Последовало молчание. Блэйк достал кусок сигары и поджег его, убрав слезу или капельку воды с лица. Было не разобрать, что именно. 
- Ты так постарел.
Блэйк посмотрел на него: - По моим деяниям, я должен был постареть еще хрен  знает сколько лет назад.
- А я то по своим, написанным на бумаге.
Оба засмеялись, отвернув друг от друга взгляды. Молох тогда уже заметил, что Блэйк плачет.
- Мир скоро перевернется.
- Он переворачивается всегда. – С долей пессимизма напомнил Молох.
Подумать только, я рассказываю все перед смертью своему злейшему врагу. Я убивал детей, женщин, грешил, как никто другой. И в итоге? Как оказалось, перед смертью нет никого ближе  злейшего врага, чтобы меня выслушать.
    Он положил голову в руку, сигара была одним уголком, в этом мраке заблудших душ.
- Блэйк, неужели найдется дьявол, что сможет совладать с тобой? Я думал, у тебя Рак… У меня он. А ближе чем алкоголь, у меня сейчас никого нет.
- Я же здесь. Меньше чем в метре.
Они снова засмеялись.
-Комик. Шутишь даже перед смертью.
Убийством.
-Я ничего не понимаю…
Скоро у мира будет новый президент.
-Советы не возьмут нас. Манхэттен…
Взгляд Блэйка был также устремлен в пол, словно он и не слушал Молоха. Лишь сейчас он привстал, видимо, собираясь уходить, и сказал, поставив половину бутылки виски на стул рядом с кроватью: - Лучше умри до этого. Не скучай, Молох.
И он ушел, а Молох все также сидел приподнято и  теперь смотрел на бутылку виски, распитую и оставленную самым близким врагом.
                ***
Блэйк оставался в такой же темной квартире, откуда и пришел. В телевизоре крутили вечерние новости, но нашего героя они нисколько не колышали. Номер Хастлера был очень в тему  в такой темноте. А он в свою очередь пытался вслушаться в тишину, которую он всегда пытался обрести в последние годы жизни. Никакого разврата, крови, стрельбищ. Думал он. Подумать только, неужели я настолько глуп, что не понимал, что герои трудятся на благо мира, а не на свое. Только тогда их жертвы не напрасны. А я? Я и был тот, против кого нужно бороться. Кого гужно было прикончить первым делом.
Где-то внизу слышались шаги. Кого же черти несут в такой поздний час? Шаги теперь шли по этажу Блэйка. Оторваться от них помогла ему какая-то джазовая песня, внезапно включившаяся после новостей.  Шаги приостановились, когда Блэйк только затянулся сигарой. Со стороны этот момент смотрелся так романтически: Последняя затяжка в жизни, в атмосфере мира на грани войны и нуарской темноты.
Дверь слетела  с плетель от мощного удара, темная фигура сошла со света ближе к комнате, не сводя глаз с раскаявшегося обитателя темноты.
Он привстал, даже не сказав, а больше произнеся, с каким-то облегчением: - Это был лишь вопрос времени.