I. Совпадения

                СОВПАДЕНИЯ
 
       В августовскую ночь с пятницы на субботу за окном ярилась разбушевавшаяся не на шутку гроза. Наверное, боги на небе справляли какой-нибудь праздник, сопровождаемый яркими фейерверками молний и всполохов с ужасающими раскатами грома, от которого дребезжали окна и завывали сигнализации автомобилей. Из-за шумной грозы мне не спалось; по телевизору показывали очередную серию детектива с проницательными операми и следаками; но я толком не смотрел фильм.
      В коридоре, за дверью спальни, на полу лежал Доктор и через открытую дверь смотрел на меня грустными всё понимающими глазами. Иногда он почему-то вздыхал. А при слишком уж громких раскатах грома недовольно урчал. Доктор – кобель ещё тот! Ему восемь лет.  Умный пёс! Наверное, он вспоминал хозяйку – мою жену. Доктор был её любимцем; ей кто-то из сослуживцев подарил его щенком. Но выгуливал Доктора в основном я, и полностью слушался он только меня. Когда его выгуливали дети или жена, он позволял себе маленькие шалости… Алёна уже недели две усердно грелась то ли на Майорке, то ли на Минорке… Никак не могу запомнить. Да и зачем запоминать?!

      Улетела туда она со своим шефом, назначенным год назад начальником департамента министерства. У них – любовь!.. С Алёной мы не живём уже с полгода. Ну да, сегодня – как раз и есть ровно полгода, как мы официально развелись. А не отметить ли эту круглую дату?!.. Почему бы и нет?
      Вообще-то, выпиваю я редко – только по большим праздникам, и то – если не за рулём. Автомобиль всё же дисциплинирует. Да и Доктор не позволяет расслабляться… После развода я не спился, и даже курить стал реже… Я встал и прошёл на кухню, где достал из бара початую мной 9 мая 2-х литровую бутылку виски; солидно плеснул в фужер. Фужеры-то висели над барной стойкой, а нагибаться и специально доставать из буфета стопку для виски было лень. Выпил полфужера вискаря и закусил долькой горького шоколада. Сзади вздохнул Доктор; он лежал перед дверью кухни и укоризненно смотрел на меня. Он всё понимает!..
      – Будешь трескать?..
      Доктор как-то стыдливо отвёл глаза и сглотнул. Вот, молодец ведь! Знает, что после 20 часов есть нельзя! Приезжать с работы пораньше с нашими пробками у меня не получается; хорошо ещё, что наша квартира находится не так далеко от МКАДа, в Одинцовском районе Подмосковья. Но часа полтора-два на дорогу всё же уходит. Я достал сухой корм, прошёл на лоджию и насыпал щедро корму в миску, висящую на специальной подставке:
       – Ешь! Сегодня у нас – юбилей! Всё можно!..
       Второй раз повторять не было нужды. Доктор быстро всё схрумкал, и даже не вздрогнул, когда чуть ли не над головой рассыпался гром.
       – А теперь – спать, товарищ Доктор!
       Я вернулся в спальню и лёг на свою дальнюю, ближе к окну, сторону наполовину осиротевшей двуспальной кровати, как было заведено ещё при императрице нашего дома Елене Александровне. Наши с Алёной сын и дочь уже давно взрослые, живут со своими супругами отдельно. Жаль, что внуками пока ещё не порадовали!.. Но дочка недавно тонко намекала… По телевизору фильм уже закончился, и началось вещание ночных новостей, которые я слушал вполуха, так как перед моими прикрытыми глазами стала транслироваться причина сегодняшнего «юбилея».

      … В пятницу (надо же – тоже пятница, как и сегодня!) в конце рабочего дня позвонила со своей работы Алёна и попросила подъехать за ней, так как у них – сабантуй – отмечают полувековой юбилей (и тут – юбилей!) нового шефа, а она уже выпила прилично, из-за чего приличной женщине с запахом в электричке ехать домой не хочется.
      – Ты скоро за мной приедешь?
      – Сейчас посмотрю…
      Я услышал в трубке, как её позвали к столу сразу несколько человек.
      – Лёш (это она – мне), сейчас пробки везде, так что часа полтора-два будешь добираться.
      И поспешно положила трубку… У меня как раз на рабочем компьютере открылась интерактивная карта, и я увидел, что Алёна про пробки оказалась права. Тут меня отвлёк соратник по работе с каким-то наиважнейшим вопросом… Минут через пять-семь я по телефону набрал номер Алёны, чтобы сообщить, что автомобиль останется на стоянке у моей работы, а сам я минут через 20 заеду за ней на метро, мы вернёмся к нашей машине и нормально поедем домой, а иначе нам добираться придётся часа три с половиной или четыре. Но её телефон не отвечал.
      Я на метро поехал в их главк, расположенный почти в центре Москвы в старом пятиэтажном доме. Алёна здесь работает уже пятнадцать лет. Охранники меня давно уже хорошо знают, потому что я не одну уж сотню раз приезжал сюда за супругой, и приветливо мне кивают. Безо всякого пропуска я пошёл пешком на четвёртый этаж, где находится управление их департамента, так как лифт в этом крыле временно не работает. Алёна говорила, что у них на пятом этаже уже которую неделю идёт капитальный ремонт и звуки дрели, молотков и «болгарок» от этого ремонта действуют им всем на нервы, плюс ко всему их уплотнили на время из-за переселившихся к ним сотрудников… За старыми массивными деревянными дверьми нужного мне четвёртого этажа раздавалась громкая музыка, доносился весёлый смех и громкие голоса людей.
      У входной двери на этаж пришлось немного задержаться, чтобы чуток отдышаться, потому что ступеньки старинных мраморных лестниц здесь очень большие, а пролёты – довольно крутые, и с непривычки такой подъём даётся уже тяжеловато… Скоро, увы, и нам с Алёной будет по «полтиннику». Я на свою неожиданную премию уже и подарок для неё прикупил, о котором она пока ничего не знает. Уверен, что он ей понравится: гарнитур с интересным дизайном из белого золота – серьги и перстень с приличными изумрудами, а также браслет с изумрудными камешками – не может не понравится женщине! И не просто женщине, а – любимой женщине! И не просто любимой женщине, а – любимой жене, с которой живём-поживаем душа в душеньку почти тридцать лет!..
      Но вдруг сверху, этажом повыше, до меня донёсся женский смех. Этот смех я знаю очень давно. Так смеётся только Алёна. Боже, что она там делает?!.. Ведь вся лестница испачкана извёсткой и опилками, валяются старые кривые гвозди и обрывки полиэтилена. Потом раздался невнятный глухой мужской голос…
      И тут я отчётливо расслышал слова Алёны:
      – И когда ты только научишься целоваться? Сколько можно уже учить?!.. Подожди, ну, не так же!.. Языком по нёбу… Вот!.. Ым-м-м!..
      Я почувствовал, как у меня онемела спина, потом краска бросилась к лицу… На ватных ногах я шумно сделал несколько шагов наверх. Там притихли. До меня донёсся испуганный шёпот Алёны:
      – Быстро застёгивайся! Кого-то чёрт сюда несёт…
      Я поднимался специально медленно и с топотом, но длинный пролёт быстро закончился. Подняв голову, я увидел сидящую на вынесенном из какого-то кабинета офисном столе Алёну с дерзко-злыми глазами, торопливо застёгивающую блузку, а рядом – её шефа. Холёный и сытый вид его почему-то мне никогда не нравился. Усиками, переходящими в бородку, он походил на кого-то из известных российских певцов: то ли на Валерия Меладзе, то ли на Стаса Михайлова, песни которых так обожала Алёна. Ранее мы с ним (с этим шефом) раза три в коридоре встречались, но ни разу не здоровались; будто не замечая меня, он всегда торжественно проносил своё слегка упитанное тело, при этом смотря куда-то то ли мимо, то ли сквозь меня, видимо, занятый тяжкими думами о делах государственной важности. А тут именно сегодня именинник-юбиляр меня вдруг сразу же признал:
      – Ой!.. Извините!..
      Алёна изумлённо выдавила:
      – Ты?!.. Но ведь ты… через час…
      – Да, это меня чёрт несёт! Ты же на мои звонки не отвечаешь… Теперь понятно – почему… Какие уж тут звонки, когда тут такие страсти кипят!..
      У шефа моей супруги из кармана брюк свисали бретельки знакомого мне бюстгальтера. Я усмехнулся и, кивнув на его карман, ехидно спросил:
      – Твой?
      Он машинально вытащил бюстгальтер и протянул его дрожащей рукой мне. Спокойно взглянув в его испуганное лицо с трясущимися губами (а ведь только что целовался с моей женой, и губёнки, поди, у него не тряслись), я сказал:
      – Себе оставь! Мне он без надобности… Ну что, козёл, может забодать тебя своими чертовскими рогами? Или просто хлебальник тебе набить, как сделали бы все порядочные мужики в такой нестандартной ситуации?!..
      – Я прошу Вас – не надо! Не надо трогать меня – завтра к нам приезжает иностранная делегация, я не могу к ним выйти с синяками… имидж…
      – Слышь, козёл, мне плевать на твой имидж перед иностранцами… Впрочем, как и на тебя мне плевать!
      И неожиданно даже для себя я смачно плюнул ему в лицо. Он лишь всхлипнул и даже немножко присел, будто я плюнул на него чугунным люком от колодца. И тут за «этого» вступилась моя верная жена Алёна:
      – Лёша, не бей Станислава… Николаевича, пожалуйста! Я тебе всё объясню...
      – Да нет уж, Алёна, ничего нового я уже не услышу; мне и того, что услышал и увидел сейчас – вполне достаточно. Вы мне оба противны, о вас даже руки пачкать не хочется. Хотя меня любой прокурор и суд оправдает – личные неприязненные отношения… в состоянии аффекта… Ведь этот козлик прямо на моих глазах, без моего разрешения, пристал к моей верной жене… Ну, коль по хлебальнику – нельзя, то может, хотя бы «сливу» сделать этому благородному перцу? Ты как, Алён?
       – Лёша, я прошу!..
       – Алексей… не знаю Вашего отчества … умоляю, не надо делать мне «сливу»!
       Я презрительно посмотрел на этих двух ставших мне омерзительных сук подзаборных:
       – Да живите вы как хотите!.. На развод я подам в понедельник! (это я уже к Алёне обратился) При мне дома не появляйся. Квартира, как ты правильно понимаешь, останется мне, а тебе с жильём этот хрен с горы поможет. Дачу можешь забирать и пасти там вот этого хреноватого козла.
       Закончив это заявление, я сверкнул глазами в сторону вжавшего плечи и ставшего жалким «хрена». Очень уж захотелось пнуть его, но как-то удержался… Ещё поднимаясь к этой парочке по последним ступеням лестничного марша, я объективно оценил свои возможности: мы с «хреном» были почти в одинаковых весовых категориях. Я, правда, на голову его повыше, а он – на пузо меня пошире… Да, нет, пожалуй – он килограммов на двадцать потяжелее меня будет… Но я бы с ним справился!.. Только ни рук, ни ног своих марать об это дерьмо, да ещё с моим до сих пор не стёртым с физиономии харчком не хотелось. Развернувшись, я стал быстро спускаться по лестнице.
      – Лёша!.. Алексей!.. Прости дуру!..
      Через два пролёта я услышал прозвучавшее отчаянно-пронзительно мне вдогонку ёмкое: «Псих!..»  Ну, вот, ещё и обзываются!..

      … Виски всё-таки сделали своё дело. Выключив телевизор, я уснул и проспал до восьми утра. За окном светило солнце, но лужи были большие. На тропинках, дорогах и детской площадке валялось много веток, зелёных листьев, разного мусора и сорванной с балконов и лоджий одежды. Наверное, ночью ещё и ураган был, но я не слышал. Я включил чайник, сделал зарядку, умылся, почистил зубы, позавтракал… Так у меня начинается каждое утро, только в рабочие дни я ещё и бреюсь… И ещё обязательный ритуал – выгулять Доктора, и во время прогулки покурить. Дома я принципиально не курю, выхожу для этой процедуры на общую лоджию, но с утра первую сигарету всегда выкуриваю на прогулке.
      – Товарищ Доктор, выкуривать меня пойдёшь?
      Доктор завилял своим обрубленным хвостом и сказал: «Да!». Он уже лет пять как научился произносить это слово (оно звучало как немного протяжное: «дээ»), при этом на его морде появлялось нечто наподобие улыбки.
      – Ну так одевайся тогда!
      Доктор бережно взял в зубы свой поводок и поднёс его мне. Поводок, если честно, ему совершенно не нужен, но я всегда его пристёгиваю, чтобы на нас не лаялись хозяева маленьких собачек, или чтобы не пугались ребятишки. Положено с поводком – значит, положено!.. Я стал надевать кроссовки, но одна нога упёрлась в мыске в мячик-игрушку. Доктор примерно раз в неделю обязательно прячет свои мячики именно в мою обувь. Ритуал у него такой… По правде говоря, с полгода кроме моей обуви в коридоре чужой-то почти и не стояло. Мы вышли гулять, и мне опять вспомнились события, касающиеся последствий шикарного юбилея шефа моей бывшей супруги.

      … Свои личные вещи Алёна забирала в то время, когда я бывал на работе – приезжала несколько раз (наверное, ей было не комильфо смотреть в мои бесстыжие глаза). Детям, по обоюдному согласию, об истинной причине развода мы ничего говорить не стали, попытались представить ситуацию так, будто мы не сошлись характерами, но дети почему-то решили, что во всём виноват только я, тем более инициатором заявления на развод был тоже я. Новый год я встречал один. Точнее – с Доктором. Алёна сначала хотела забрать Доктора с собой, но у её «козла» на собачью шерсть была аллергия. Вот на чужих жён у этого агрессора, вторгшегося на чужую территорию, нет аллергии, а на собак есть! Козёл, он и есть – козёл! Как год начнёшь…
      Суд состоялся 15 февраля – как раз в День «афганца». На заседание суда моя бывшая приехала на министерской машине и в новой норковой длинной шубе – от «козла», ясен пень!). Я-то ведь ей шубу так и не купил. Шубки у неё были, а шубы не было. Обручальное кольцо по-прежнему ещё находилось на своём привычном месте – на её безымянном пальце правой руки. Алёна была против развода, о чём и заявила судье, но когда я объяснил ситуацию, то судья быстро закончила рассмотрение дела в мою пользу. Алёна, пока я объяснял, сидела с красным от стыда лицом, опустив голову. После вынесения решения судья попросила меня ненамного задержаться в зале суда:
       – Обычно мы стараемся сохранить семьи, особенно если кто-то один против развода, даём ещё время подумать… Но в Вашем случае нет необходимости переноса заседания. А знаете, Вы не пропадёте… Вокруг столько много одиноких женщин!..
      Она вздохнула и отвернулась к окну. В судейской мантии она выглядела лет на сорок пять, но на самом деле, возможно, была помладше. На безымянном пальце не было даже следа от кольца.
      – Не понимаю, чего ей не хватало?!.. Алексей Иванович, вот Вам мой телефон… вдруг возникнет необходимость – звоните! Вообще-то судьи не дают своих телефонов… Но – вдруг… всякое бывает, поверьте мне!..
      Мантия придавала строгий вид этой в целом миловидной женщине, решающей судьбы посторонних ей людей, но так и не устроившей в житейском плане свою личную судьбу…
      – Спасибо, Елена Александровна! (одной Елены Александровны мне было уже предостаточно!).
      Мне сейчас никто не был нужен, особенно из Елен…

      В коридоре Алёна набросилась на меня с упрёками: «Ты бы ещё на всю улицу растрепал, как я тебе рога ставила!..» Я посмотрел на неё недоумённо:
      – Женщина, я вас не знаю, и знать не желаю! Вон, и кольца обручального у Вас уже нет. Оперативно удалено! (она, с досадой прикусив губу, резко спрятала руку в карман новой шубы).
      – Алексей, не называй меня женщиной! Всё же не посторонняя тебе…
      В глазах её стоял немой вопрос, что вдруг всё ещё возможно вернуть на круги своя… Невозможно!
      – Женщина, Вы мне – не только посторонняя, но и противны. Пытаюсь уже забыть Вас, и скоро наверняка забуду… Кстати, не Вас ли в той в машине дожидается козёл?.. Бегите к своему Меладзе-Михайлову…
      – Псих!.. Ты всегда был психом, как пришёл с Афгана… Кстати, поздравляю тебя с твоим праздником!.. Мда, у тебя сегодня двойной праздник.
      Почему-то дважды за последнее время я слышал от неё это слово «псих» в свой адрес, хотя ни разу практически не повысил на неё голос, не говоря уж о том, чтобы поднять на женщину руку. Наверное, так ей было легче оправдать себя хотя бы в своих же глазах…

      С тех пор мы с Алёной больше не виделись. Все наши совместные фотографии я ещё до развода сложил в сумку и, позвонив Алёне, сухо сказал, что если она их не заберёт, то мне придётся выбросить их на помойку… На другой вечер, вернувшись с работы, я сумки с фотоальбомами у входной двери не обнаружил.  Знать, уехали на велотренажёре? Да ещё почему-то в придачу и с моей новой тельняшкой, лежавшей в нераспечатанном целлофановом пакете… Наверно, на 23 февраля решила подарить своему бравому «бойцу-защитнику»?!.. 
      После развода мне стала иногда позванивать дочь, а на мой 50-летний день рождения она приехала ко мне домой (сын же прислал только СМС-ку). В разговоре дочка сказала, что так и не верит, что в разводе виноват именно я, но я не стал ничего ей объяснять, пробурчав, что время само покажет, что и как. Да и как объяснить детям причину? Не обвинять же их мать?! Об Алёне либо – хорошо, либо – никак!..
      С тех пор дочка часто навещала меня. А недавно предложила:
      – Папуль, ну ты бы женщину какую-нибудь нашёл, что ли… Вон их сколько вокруг одиноких!.. Могу познакомить, если сам не можешь перешагнуть через своё «я».
      – Пока не хочу! Вроде, не опустился ещё… Живу нормально…
      «Ненормально» у меня было только в ванной комнате – там всегда висели мои постиранные носки и нижнее бельё, которые я ленился гладить и снимать, чтобы перенести в ящик комода. Раньше всеми этими делами – стирка, глажка, готовка – занималась Алёна … Но холостяцкая жизнь быстро научила меня всё делать самому.
      Сын ни разу мне не звонил вплоть до 2 августа, а тут вдруг позвонил, поздравил с обоюдным нашим праздником десантников и попросил прощения:
      – Пап, я только на днях узнал причину, почему вы развелись… Был на работе у мамы и случайно у курилки стал свидетелем разговора двух женщин. Возможно, ты был прав… Не знаю, как бы я поступил на твоём месте… Пап, а ты «сливу» хоть сделал этому?..
      Услышав от меня, что я еле удержался от создания «сливы» на благородном лице «козла», сын посетовал:
      –Эх, я бы точно не сдержался!.. (сынок лет девять назад «срочку» отслужил по моей протекции в воздушно-десантных войсках).

      … Доктор сделал все свои «дела», и мы вернулись домой. Часа через два я выглянул в окно, и увидел, что лужи высохли… А не сходить ли нам в лес? Говорят, что в этом году много ранних опят. Как-то убивать выходной надо… Полезно просто подышать, да и спортивный интерес при поиске грибов проявляется…
      – Товарищ Доктор, ты в лес гулять пойдёшь?
      Услышав «гулять», Доктор улыбнулся и сказал: «Да!». Он уже лет пять, как говорит это слово… Впрочем, я об этом уже упоминал… Уф! Повторяться стал – старею, значит…
      Лес находится километрах в двух от дома. С другой стороны нашего городка тоже есть лес, до которого идти ещё ближе, но в нём почти нет грибов. А этот лес за много лет я уже выучил почти наизусть и хорошо в нём ориентировался. Поначалу же мы с Алёной в нём частенько плутали, так как думали, что вновь попали на ту же поляну. Полян было много и почти все одинаковые… Со временем мы научились их отличать друг от друга… Да и Доктор никогда не позволит заблудиться. По команде «домой!» он всегда выбирает правильное направление и почти прямиком выводит на тропинку, с которой мы зашли в лес.
      С детства обожаю лес, особенно осенний с его разноцветными красками! Но сейчас ещё – август, жёлтая листва только начала появляться… Уже скоро я увидел замшелое бревно с опятами… Он был просто усыпан мелкими опятами размером от одного до двух сантиметров. Самое – то для засолки! Мы такие с Алёной любили собирать. «И в лесу от Алёны не скрыться!.. Никуда от факта не денешься – было ведь!.. Было…», – философски резюмировал я…  На трёхлитровую банку хватит… Нет, лучше засолю я в пол-литровые банки! Мороки чуть больше, но хранить удобнее и не надо потом быстро съедать всю банку… В голове вдруг сам собой родился стишок:
                «Вот растут опятки –
                дружные ребятки.
                Кто опяток тех сорвёт,
                дома сделает компот!
                Закатает в банки –
                В склянки, не жестянки.
                Будет кушать целый год
                и поглаживать живот».
      Ого! Так скоро, глядишь, и поэтом стану, усмехнулся я своим неожиданным наивным строчкам… Доктор крутился рядом… Собрав грибов, повернули домой, по дороге собирая редко попадающиеся одиночные опята… Таких рассадников больше не попадалось… Краем глаза я заметил, как Доктор вдруг рванул влево. Оказалось, что там мужчина с женщиной тоже собирали грибы. Но Доктора интересовала их собака – немецкая овчарка.
      – Товарищ Доктор! Куда это Вы без разрешения?!..
      Доктор резко остановился, не добежав полпути, и стыдливо опустил глаза.  Молодец!
      – Ты мог бы и разрешения спросить!..
      Доктор виновато и одновременно нетерпеливо заскулил, мол: «Бес попутал, хозяин…»
      – Ну, беги, понюхайся!..
      Доктор рванул как лось. Овчарка уже давно его увидела и, когда Доктор к ней осторожно подошёл, завиляла хвостом. Подружились, пометив одно и то же место. Доктор подбежал ко мне с докладом, что сегодня для него там не очень интересно, так как порода, понимаете ли, не та, да и не кобеля он совсем хотел встретить…
      Мы с грибниками разошлись в разные стороны. Они, похоже, только недавно пришли, а нам уже возвращаться пора… Ещё надо посмотреть – не нахватал ли товарищ Доктор клещей… Вдруг мой пёс опять резко рванул, но теперь уже вправо от нашего пути и за каким-то поваленным большим деревом остановился, приняв стойку.
      – Неужели опяток нашёл, а, Доктор?
      Но Доктор только как конь притоптывал правой передней лапой, словно говоря мне: «Давай быстрей шкандыляй!» Подойдя к дереву, я увидел синюю спортивную куртку из прочного материала. В таких куртках хорошо ходить в лес, горы или кататься на лыжах. Рядом, на мокром полиэтиленовом пакете, лежали довольно свежие остатки еды, недопитая бутылка с квасом и нож. Похоже, что трапеза у кого-то прервалась неожиданно. Интересно, что же тут случилось-приключилось? Куртка лежала аккуратно свёрнутая в углублении бревна; с тропинки, откуда я пришёл, её не было заметно.
      Я осмотрел местность в округе радиусом метров пятьдесят, но более ничего подозрительного, необычного или каких-либо следов, могущих хоть как-то прояснить обстановку, не обнаружил. Доктор бродил рядом и тоже не высказывал беспокойства. А Доктору я верю! Вернувшись к «столу», я поднял куртку. Сверху она ещё не обсохла и была мокрая. В её кармане лежало что-то увесистое, оттягивающее карман с клапаном. Сунув руку в карман, я вытащил мобильный телефон в розовом силиконовом чехле. Явно принадлежал девочке или девушке какой-нибудь. Мобильник был в хорошем состоянии, но не работал, как я его ни пытался включить. Сел аккумулятор. Я взял куртку, телефон, поднял нож, и мы с Доктором пошли домой.
      Иисус когда-то призывал бескорыстно помогать друг другу и не просить за свою помощь плату. Мол, доброе дело обязательно прорастёт добрыми делами. Я сам его речей, конечно же, не слышал, так как родился чуть позже, но умные люди рассказывали… Телефон, как вещь в современной жизни необходимую, надо вернуть владельцу. Может, и мне когда-нибудь также помогут добрые люди…

      Дома мы сначала сделали все свои дела, осмотрели шерсть на наличие отсутствия клещей, я принял душ, приготовил поесть, так как обеденное время уже прошло, а до ужина ещё рано. Прогулка в лесу нагуляла мне аппетит, в отличие от Доктора. Он только вылакал целую миску воды и улёгся в коридоре именно так, чтобы ему были видны сразу все комнаты и кухня – любимое место его обозрения. Я пытался найти зарядное устройство, подходящее к этому телефону, так как моё не подходило по размеру разъёма. Перерыв все места, где бы мог находиться зарядник, я так и не нашёл его. Решил спросить у соседей. На мой звонок Серёже никто не ответил. Ну конечно, сегодня – суббота, и он с супругой до понедельника укатили на дачу. Я спустился на первый этаж к Диме. Он занимается всякими компьютерными программами, и у него наверняка есть такое зарядное устройство. Дима оказался дома. Похоже, что он был с бодуна:
      – Иваныч, не выручишь пивом? Светка с ребятишками уехали к матери, а я горю.
      Я сказал, что дам ему денег на пиво, а он пусть подыщет зарядник для вот этого телефона – его хозяйка забыла с собой взять, а он – возьми и разрядись…
      – Иваныч, ты – Человек! Зарядник сейчас дам. А ты что – «новую» нашёл? Или Елена Александровна вернулась?
      – Будешь много знать – скоро состаришься!..
      Его удовлетворил такой ответ. Он утвердительно кивнул головой и буркнул, мол, всё равно увидит в окно, кого я буду провожать. Я улыбнулся. Через минуту он вынес мне зарядное устройство. Я сказал, что сейчас принесу «на пиво». Но Дима вдруг из только что вялого парня превратился в сверхактивного:
      – Иваныч, я – с тобой!.. А то закрутишься там, а я – горю!.. И это… зарядник можешь оставить себе, у меня их несколько – мешаются только…
      Выдав нетерпеливо топчущемуся Диме денег на пару бутылок пива, я поставил телефон на зарядку, а сам сел к компьютеру почитать новости. Свежий воздух леса и половина бессонной ночи сделали своё дело, и я незаметно для себя ненадолго закемарил, сидя прямо в кресле за компьютером, а проснулся, когда за окном уже начало вечереть… Разбудил меня прикосновением к руке своим влажным холодным носом Доктор, мол: «Это – тут ужинать уже пора!..»

      Включив телефон, я увидел в нём множество контактов и много входящих звонков, оставшихся без ответа. Все звонки были с одного и того же телефона. Я позвонил на этот номер. В трубке раздался женский грубоватый голос: «Мда!? Вас слушают!..» Я объяснил, что нашёл телефон, который надо вернуть хозяину.
      – Да, да! Это Алёнка с моей дочерью (они – подружки) к нам приезжали и в лесу потеряли… Я толком не поняла, что у них там произошло – кто-то на них бежал… от кого-то они убегали… где-то плутали… Мужчина, понятно, что Вы за телефон хотите получить денюжку! Сейчас я продиктую Вам её телефон, но он – рабочий, и будет она на работе только в понедельник. Живёт и работает она в Москве. Я бы дала Вам телефон своей дочери… но не дам, потому что я Вас не знаю… мало ли что у Вас на уме?!.. Может, Вы – маньяк какой-нибудь… Не обижайтесь, шутю я так… но домашний телефон своей дочери не дам… Сами звоните Алёнке на её работу!
      Я записал номер рабочего телефона, и поблагодарил «психолога». Опять – Алёна! Куда ни сунься, везде – Алёны, Лены, да Елены Александровны!.. Такое впечатление, что родители других имён придумать не могут для чад своих!.. Мне как-то сразу расхотелось звонить этой Алёнке, и уже заранее я настроил себя против этой растеряши… Маньяк, итить твоё налево!..
      Чтобы злополучный телефон не раздражал меня своими звонками, и не разрядился раньше времени, я отключил его до понедельника.
      В выходные ко мне приезжал однополчанин-афганец. Мы культурно посидели с ним, поговорили, поделились ставшими известными новостями, вспомнили тех, кого уже нет на этой земле… Увы, каждый год по несколько человек уходит в невозвратный путь!.. Потихоньку за разговорами добили виски… День пролетел быстро.

      … В понедельник я захватил с собой найденный в лесу телефон, и убыл на работу. Как хорошо, что наш отдел конструкторского бюро недавно переселили поближе ко МКАДу как раз в моём направлении – до работы мне стало гораздо ближе, быстрей стал возвращаться, отпала проблема торчать в московских пробках, хотя на всех выездных трассах по-прежнему были большущие многокилометровые заторы, особенно по пятницам, когда москвичи дружно выезжают на дачи. Никак Москва не может избавиться от «пробочной» проблемы!
      Совещания, срочные дела, перекуры-перетрёпы… Ближе к обеду стало посвободней со временем, и я решил позвонить на рабочий телефон этой Алёнке. Пришлось долго ожидать, когда Елену найдут, пока она подойдёт… Губы мои шевелились сами собой – мол, теряю тут время непонятно на что и на кого!.. Звоню, между прочим, я с личного мобильника… пусть и оплачиваемого частично корпоративно. Наконец я услышал спокойный голос:
      – Извините, я была у шефа! (мать-перемать, и тут – шефы!.. мистика, да и только!) Какой у Вас вопрос?
      – Да это у меня к Вам вопросы, Алёна: Вы теряли мобильный телефон? Если теряли, то – какой фирмы и где?
      – Ой, так это Вы его нашли? Мне тётя Катя звонила через соседку, что Вы, вроде, нашли в лесу телефон… Он мне так нужен! Там много рабочих контактов!
      – Мадам, лесов вокруг Москвы много, и телефонов в лесах тоже растёт много. Я задал Вам конкретный вопрос, но ответа так и не услышал.
      – Простите, обрадовалась просто!..
      Она назвала лес, марку телефона, сказала, что в начале контактов стоят такие-то имена… Сообщила, что потеряла его в пятницу вместе с курткой.
      – Куртка Ваша синего цвета тоже у меня, как и нож.
      – Спасибо Вам большое!.. Тётя Катя сказала, что Вы хотите получить вознаграждение… Скажите сумму.
      – Послушайте, женщина, вы там что, сдурели все, что ли с этим вознаграждением?! Я ни разу даже не заикался о деньгах. Не дай Бог, я потеряю телефон, то мне хотелось бы, чтобы мне его тоже вернули… Деньги здесь совершенно ни при чём! Когда Вы можете его забрать?
      – Вы ещё раз простите меня! Я ведь не знаю о мотивах возврата… А мы не могли бы вечером встретиться где-нибудь?
      – Понятно!.. Я работаю в районе станций метро «Молодёжная» или «Кунцевская». Вы можете подъехать на какую-либо из этих станций часам к шести вечера? А то потом – пробки, и я застряну на машине в этих кошмарных пробках…
      – Как Вас зовут?!..  Алексей Иванович?.. Очень приятно! Алексей Иванович, я к восемнадцати часам не смогу подъехать, так как наша шефиня не любит пораньше отпускать, несмотря на причины… Работаю я в Свиблово… А мы не могли бы в обеденное время встретится где-нибудь в метро… поближе к центру? Как у Вас с обедом? Я понимаю, что напрягаю Вас, уж извините меня, пожалуйста!
      Что-то в её тоне заставило меня переменить отношение к ней. Я смягчил свой тон… Посмотрев на часы, я сообщил:
      – Через 40 минут я буду на «Боровицкой» в центре зала. Вас это устроит? Я буду в клетчатой бордово-сине-белой рубашке и в джинсах. В руках буду держать Ваш телефон!
      – Да, Алексей Иванович! Спасибо Вам!.. И… не забудьте захватить мой телефон!..
      Ну что за женщина?!.. Вот зачем она это добавила?!..
      Сказав сослуживцам, что мне надо срочно убыть, и что вернусь часа через полтора-два, я вышел на улицу, и тут сообразил, что телефон Алёнки всё-таки остался лежать в кабинете на моём столе. Пакет с её курткой и ножом я держал в руках, а про главное – про телефон – забыл… Ну, что за растяпа?!.. Вот зачем она так сказала?!.. Пришлось возвращаться за оставленной главной пропажей…

      На «Боровицкой» я оказался через 35 минут, и ждал её ещё минут 20, но она так к назначенному времени не приехала. Дождавшись прихода очередного поезда со стороны Свиблово, я уже решил, что если она из него не появится, то встречу придётся перенести как минимум назавтра…
      Что это именно – «она» я понял сразу, хотя и не знал её примет. Узнал её по взгляду, которым смотрят женщины, безнадежно потерявшие и неожиданно нашедшие свой телефон. На вид хозяйке пропажи было лет тридцать пять, ростом – чуть пониже моей бывшей жены, светлые длинные волосы свободно спускались на плечи и спину… На глазах – солнцезащитные очки-хамелеоны.
      – Здравствуйте, Алексей Иванович!.. Вы меня извините за опоздание! Ни автобуса, ни маршрутки не было, чтобы до метро добраться… Почему-то представляла Вас совершенно другим – важным, надутым чиновником.
      Мне почему-то сразу вспомнился напыщенный шеф – нынешний гражданский муж Алёны – «Меладзе», и я рассмеялся, от того, что всё-таки на него не похож.
      – Вот, Алёна, Ваш телефон! И вот – вещи. Не теряйте больше!
      Она исподлобья поверх очков посмотрела на меня снизу-вверх, и с улыбкой сказала:
      – Алексей Иванович! Вообще-то, я не люблю, чтобы меня называли Алёной! Если Вам не трудно, то зовите меня Леной или Еленой. Алёнкой меня только тётя Катя называет ещё с самого детства. Тётя Катя – мама моей подруги Татьяны. Я с дочерью ездила к ним. А в пятницу мы с Таней пошли в лес. Говорят, в этом году много ранних опят (дежавю: где-то я эту фразу недавно уже слышал). Грибов почти не нашли, но устали и сели покушать. Прошу прощения за подробности, но я пошла в кустики, только присела, как вдруг увидела бегущего ко мне с ножом в руке и что-то кричащего мужчину. Я безумно напугалась и побежала к Тане, на ходу ей крикнув, что сюда бежит какой-то мужик с ножом… Таня схватила свою куртку и побежала. Она думала, что я тоже свою подберу, а я мимо промчалась – не до куртки здесь… Убежали метров на 500, и тут мужчина нас почти догнал, и мы услышали, что он нам кричит, чтобы мы показали ему дорогу, так как он заблудился, пока искал грибы…  Мы показали ему примерное направление, а сами пошли искать куртку с телефоном, но сколько не бродили, так и не нашли… Татьяна лес не очень хорошо знает и далеко обычно без тёти Кати не заходит. А Татьяна дома забыла зарядник от своего телефона, и он у неё сел ещё утром… Мы пришли к тёте Кате, попросили её звонить на телефон, а сами вернулись в лес. Она звонила на мой телефон, чтобы мы могли услышать звонок, но – без толку… В субботу Татьяне надо было ехать на свадьбу к подруге своей одноклассницы – она у неё крёстная, и мы уехали в Москву… Этот телефон у меня недавно – дочка свой отдала, а я ей на шестнадцатилетие новый подарила… Вот такая банально-смешная история…
      Пока она безостановочно говорила, я изредка посматривал на неё. Мне почему-то мешали её очки, в которых не видно выражение глаз. При этом, женщина была мне симпатична… Но с разницей примерно в 15 лет мне с ней разговаривать было не о чем… Старики молодым не интересны…
      – Елена, Вы забирайте свои вещи, и – до свидания! Мне нужно возвращаться на работу!
      – Алексей… Иванович! Как я могу Вас отблагодарить?
      – Не надо ничего, Алёна… Елена… от Алён ничего не хочу больше!..  Да и не дай Бог, муж узнает – Вы не представляете, до чего может дело дойти!..
      При упоминании о муже я кивнул на её перстенёк со сверкающим прозрачным камнем на правом безымянном пальце. Машинально подумалось: «Циркон, ведь у бриллиантов – другая огранка». Елена в ответ улыбнулась и как-то по-простому сказала: «Да я и не замужем… пять лет уже, как развелись… А этот перстень я сама себе недавно купила на ВДНХ; понравился дизайн, а нормально он сидит лишь только на безымянном пальце».
      Она вновь улыбнулась, что-то вдруг решив про себя:
      – А давайте мы сделаем так: Алексей Иванович, я приглашаю Вас на свой день рождения ровно через четыре дня – двадцать второго августа. У меня будет юбилей – сорок лет (так!.. снова – юбилей!..). И хотя эту дату вроде не отмечают, но друзья сказали, что придут обязательно. Все друзья и подруги будут с мужьями и жёнами. Приезжайте, пожалуйста! Мне бы очень хотелось, чтобы Вы приехали… как мой новый друг…
      – А надо, Елена?!.. Да и за четыре дня ой как много воды утечёт!..
      Она наконец-то сняла очки и внимательно посмотрела на меня своими, оказавшимися голубого цвета, глазами, при этом смешно сжав в трубочку губы… От этого взгляда веяло спокойной мудростью.
      –  Так, давайте Ваш телефон!..
      Я машинально протянул, но тут же одёрнул руку с телефоном:
      – Зачем Вам мой телефон? Чтобы потом разыскивать его по всей Москве? Москва – не лес, тут телефоны просто так не валяются.
      Елена успокоительно улыбнулась на мой вопрос-шутку:
      – Давайте, не бойтесь!
      Взяв мой телефон, она быстро написала в нём свой контакт и сохранила данные… Протянула его мне.
      – Я тут, второпях, назвала пока себя кратко – получилось имя «Еле»… Еле-еле, короче… Допишите потом… если захотите… Сейчас я со своего позвоню Вам и проверим связь…
      – А откуда у Вас мой номер?
      – Вы же звонили мне на работу. На дисплее высветился номер Вашего телефона, я поняла, что с мобильного звоните и переписала его на всякий случай на листочек. Не поверите, по дороге сюда хотела позвонить Вам, предупредить, что опаздываю, но вспомнила, что у меня нет телефона…
      … На моём мобильнике раздался звонок вызова. Высветилось «Еле»… Она утвердительно кивнула:
      – Всё в порядке! Я Вам обязательно позвоню накануне и назначу время! В четверг я буду обзванивать друзей и подруг. От Вас никаких подарков, кроме найденного телефона, мне больше не нужно! Главное, чтобы Вы только приехали! Так что… не теряйте свой телефон, Алексей… Иванович!
      – Елена, если вдруг позвоните, то… не называйте меня по отчеству! Какой-то официоз получается…
      Она улыбнулась с хитринкой:
      – А вот когда выпьем с Вами на брудершафт, тогда и перейдём на «ты»… Согласны?
      Я неопределённо пожал плечами.
      – Ну, я – помчалась!.. Попадёт от шефини за опоздание с обеда!..
      Мы улыбнулись друг другу. Она села в вагон и уехала. Уже не торопясь, я пошёл по переходу на станцию «Арбатская», чтобы доехать к себе на работу… Эта Елена, на удивление, оставила о себе приятное впечатление. Не все Лены, значит, одинаковые!..
      Но я-то ведь – реалист, не первый раз, поди, в армии… За рабочую неделю в таком суматошном городе как Москва чего только не случится. За это время можно запросто забыть тех незнакомцев, с кем недолго разговаривал, их голос, образ, потому что после этого будут другие лица и голоса… Да и разница в десять лет между нами – это очень много! Я представил почему-то себя рядом с женщиной, которая старше меня на десять лет, и горько усмехнулся… И сразу же внутренне успокоился. Иллюзий никаких я не питал.

     …Сегодня, 21 августа, за весь рабочий день никаких звонков, не связанных с работой, мне на мобильник не поступало. Приехав домой, я быстро переоделся, поужинали с Доктором… Телефон, лежащий рядом на столе, продолжал молчать как партизан.
     – Товарищ Доктор, гулять поведёшь меня?
     «Да!», – улыбнулся пёс.
     – Почему до сих пор голый тогда?! Одевайся, давай!
     Доктор как всегда аккуратно, я бы сказал элегантно, с этаким пиететом, снял с крючка поводок, который я специально вешаю так, чтобы ему удобно было снимать… Мы вышли покурить. И тут я с досадой обнаружил, что не захватил сигареты, а вот зажигалку взять не забыл. Смешно, но и телефон остался лежать на столе.
      – Иваныч, добрый вечер!
      Дима как всегда торчал в окне своей лоджии. Он помахал мне рукой, между пальцами которой была зажата сигарета. Дима сегодня был трезв, значит его Света – дома. Я хотел, было, «стрельнуть» у него сигарету, но тут он, вылезши чуть ли не наполовину из окна лоджии, заговорщицки спросил:
      – Иваныч, ты тогда ночью что ли вывел подругу? Я караулил, караулил, да так и не дождался, когда ты пойдёшь её провожать. Уж очень хотелось посмотреть на новую твою!.. А утром в воскресенье ты с Доктором один гулял и не торопился домой.
      Мне расхотелось «стрелять» у него сигарету.
      – Никакой «новой» нет! Ты сам себе всё придумал…

      Сделав все необходимые дела, пометив все нужные места, мы с Доктором вернулись домой. Я взял сигареты и вышел покурить на лоджию. Общая лоджия на нашем этаже была застеклена пластиковыми окнами, которые мы, жильцы этажа, поменяли в своих квартирах. На общей лоджии у нас всё лето стояли в кадках и горшках цветы… Раньше их всегда поливала Алёна, а сейчас поливаю я. Жалко, если пропадёт такая красота! Ни один цветок пока ещё не пропал… Выкурив сигаретку, я вернулся домой. На кухне у стола в напряжённой позе стоял Доктор.
      – Что, был звонок?
      «Да!», – подтвердил Доктор.
      – Увы, Доктор, это не Алёна! Это… сейчас посмотрим… «Еле»… Понял, Доктор – Еле!..
      Пёс, наклонив голову, недоумённо посмотрел на меня, не понимая, что и когда мы с ним тут ели? Пять минут назад звонила Елена. Я держал телефон в руках, но побоялся перезванивать; почему-то не хотелось услышать: «Извините, но тут такое дело!..» В это время телефон сам сначала завибрировал, а потом и зазвонил прямо в моей руке. Закрыв почему-то глаза, я произнёс глухим от волнения голосом:
      – Добрый вечер, Елена! Вы мне звонили, но я гулял с Доктором и не мог ответить.
      – Алексей Иванович, что с Вами? Почему Вы гуляли с доктором?
      – Со мной всё в порядке, а Доктору просто надо было пописать… и даже больше того… Ой, простите, Елена, Доктор – это мой пёс!
      Тут Доктор улыбнулся: «Да!».
      – Вы меня напугали, Алексей Иванович! Я вот что звоню: завтра все собираются к шести вечера после рабочего дня. Вы сможете к этому времени подъехать? Я продиктую Вам адрес, запишите, пожалуйста! Я живу рядом с метро, а вот работаю – в нескольких остановках.
      Под диктовку я записал на листочек её адрес, и ответил:
      – В пятницу мы до пяти работаем! Но у меня есть отгулы за переработки, потому смогу пораньше выехать.
      – Правда?! А я, честно говоря, хотела попросить Вас вообще пораньше подъехать. Меня в 12 часов отпустят с работы… Вот, хотела попросить помочь тяжёлые столы переставить… Ну, если что, то мне дочка поможет…
      – Учитывая громадные дорожные заторы, мне часа полтора-два до Вас нужно будет, а может – и больше…
      – Какие пробки днём?!.. А Вы что – на машине?
      – Да, Елена… не знаю пока – как Вас по батюшке величают… Так что, выпить на брудершафт нам с Вами, увы, не получится.
      – Ивановна – я… Иваныч!
      Она рассмеялась приятным смехом.
      – Вот что, Алексей… Иванович! Как юбилярша я всё равно выпью с Вами на брудершафт! А автомобиль Ваш пусть постоит до следующего дня у нас во дворе. Свободные места для машин возле дома в пятницу будут, ведь многие уедут на дачи. И… это… спальное место для Вас тоже будет… в квартире, не во дворе.
      У меня сладко защемило в груди. Я молчал, хотя сначала чуть не вырвалось, что, мол, спальное место тоже из-за разъехавшихся дачников будет свободным?
      – Вы меня слышите, Алексей Иванович? Что же Вы молчите?
      – Я постараюсь быть у Вас, Елена, часам к двум-трём дня.
      – Десятый этаж, Алексей Иванович. Лифт работает, а вот дверной звонок – нет… Всё никак не могу вызвать электрика… Зато домофон работает. Наберёте номер квартиры, и пойдёт звонок…
      – Понял. Тогда я ещё на час пораньше подъеду, чтобы и звонок отремонтировать.
      – Правда?!.. Я Вас очень буду ждать завтра, Алексей… Иванович! До свидания! Мне надо ещё несколько друзей и маму предупредить. Приезжайте обязательно!
      – До свидания, Елена… Ивановна!

      Я посмотрел на Доктора:
      – Вот так-то, уважаемый!.. Что же мне завтра с прицелом на послезавтра с тобой делать, а? Придётся пойти соседей о срочной помощи просить.
      К Диме пока не пойду – он не умеет нормально с собакой управляться. Я позвонил в квартиру, расположенную напротив моей, к Сергею. Он сам мне открыл. За его спиной тут же показалась и его супруга Варя. Они оба чему-то улыбались…
      – Здравствуй, дядя Лёш! Что-то случилось? А мы тут над фильмом «Сваты» хохочем…
      – Ребята, у меня тут… такое дело… В общем, завтра большая вечеринка неожиданно наметилась – юбилей у одного хорошего человека. Меня пригласили в гости с вечера до утра субботы, а вот как теперь быть с Доктором…
      – Дядь Лёш, да какие проблемы?! Оставляй… А мы тогда на дачу не в пятницу, а в субботу, после Вашего приезда, поедем. Да, Варюш?
      – Нет, Серёж, поедем мы – завтра, в пятницу, и Доктора возьмём с собой на дачу – он ведь уже бывал там несколько раз, когда вы с Еленой Александровной ездили на море отдыхать…
      Тут она осеклась (наверно, посчитала неуместным упоминание об Алёне). Но выручил Сергей:
      – Точно! Ещё лучше!.. Дядь Лёш, а «хороший человек» – точно красивая, как Димон рассказывал?
      Этот вопрос меня несколько смутил:
      – Болтун он, этот Димон! Никого он не мог видеть… пока что. Ребят, я завтра с утра сам выведу Доктора, а потом уже к вам – с ним и с кормом, мисками, и поводком…
      Они дружно закивали головами, мол, согласны. И лицами, и по комплекции Варя с Сергеем были удивительно очень похожи друг на друга, будто двойняшки. И улыбки у них обаятельно одинаковые… Мы попрощались. Хорошие у меня соседи!
      Вернувшись в свою холостяцкую квартиру, я понял, что Доктор явно слышал через закрытую дверь наш разговор в общем коридоре. В этом разговоре несколько раз упоминалось его имя, и умный Доктор тревожно посмотрел на меня. Присев на корточки, я весело потрепал пса за ушами, и тоном, не терпящим пререканий и уточнений, сказал:
      – Завтра, уважаемый Доктор, ты поедешь с Серёжей и Варей к ним на дачу с ночёвками! Смотри, не подведи меня там! Где попало (я про грядки говорю) на радостях не бегай, за курицами не гоняйся, в туалет сам знаешь где надо ходить – только за оградой! Понял меня!
      «Да!»

      Зайдя в спальню, я достал из комода подарок, купленный ещё в своё время для… Подарок был красиво завёрнут в один из моих носков, и я предусмотрительно переложил бархатную коробочку (естественно, без носка) в свою мужскую наплечную сумку, где уже лежал листочек с записанным мной адресом юбилярши Елены, дабы случайно его завтра не забыть (с некоторыми штатскими когда-то такие случаи забывчивости уже возникали). Подарок, думаю, должен понравиться Елене… Ивановне!..
      Весной я собирался уже, было, подарить этот самый подарок дочке, но Анька, как я предусмотрительно вызнал (какой я молодчинка!), к изумрудам, оказывается, относилась равнодушно, а вот сапфиры обожала. Пришлось ей на четверть вековой юбилей (и вновь – юбилей!) почти такой же гарнитур из сапфиров покупать. Так что, дарить или не дарить этот, скажем, не дешёвый подарок пока что малознакомой Елене Ивановне – это уже только моё личное дело, или каприз холостяка, если хотите. Алёну же (мою бывшую) такими подарками пусть теперь балуют всякие там упитанные шефы. Все сомнения – на фиг! Что-то я ещё забыл… Что?!..
      «Цветы!..» Ну, конечно же!.. Но нее для именинницы Елены (ей и так друзья надарят цветов), а для мамы, родившую юбиляршу. Маму надо обязательно букетом роз порадовать. Дочка Елены… Ивановны… Забыл спросить, как её зовут… Ладно, завтра познакомимся…
      Поймал себя на мысли, что хочу понравиться как самой семье Елене… Ивановне, так и членам её семьи. А почему бы и нет! Раз уж она меня пригласила на торжество, то, значит, что-то уже во мне разглядела! Что я, хуже других, что ли?!.. «Правда же, Доктор?» Последнюю фразу я произнёс вслух. На мой вопрос Доктор нехотя встал со своего любимого места, отряхнулся, и подошёл к порогу спальни (он с детства прекрасно знает, что дальше в спальню ему проходить нельзя), недоумённо глядя на меня, мол, что я конкретно хочу у него уточнить. Пришлось пояснить:
      – Что я – хуже других, что ли, а Доктор?!
      Теперь ему стало сразу всё понятно, и он, естественно ответил: «Да!» Весело рассмеявшись нашему диалогу, я присел и обнял пса:
      – Эх, ты, сокаба!
      Доктор также с самого своего детства усвоил, что если я произношу слово «сокаба», а не «собака», то, значит, я нахожусь в хорошем расположении духа. Слово же «собака» у нас ассоциируется с посторонними, обычно незнакомыми или слишком уж хорошо знакомыми, собаками, с которыми Доктору нужно вести себя поосторожней… От моей ласки «сокаба» активно завиляла обрубком хвоста.
     – Ну что, будем отбиваться – спать пора, товарищ Доктор! Завтра нас ждут… всякие там разные дела и разные события… Для тебя событие – поездка на дачу, а для меня – на день рождения. Мы с тобой должны достойно пережить эти события. Ты не должен упасть в грязь лицом, а я – мордой в салат. Понял?
      «Да!»
      – Раз всё понял – иди спать!

      … На работе я не стал предупреждать коллег о своём убытии с работы пораньше (по пятницам у нас многие спокойно уходят из конторы задолго до окончания рабочего дня). Купив букет бордовых роз, уже к часу дня я без проблем припарковал свою «Тойоту-Прадо» во дворе, где проживает юбилярша. Позвонив в домофон и сообщив о прибытии к месту временной дислокации, поднялся в лифте на десятый этаж. В проёме открытой двери меня встречала… дочка Елены… Ивановны! Очень сильно похожая на мать, дочка в надетом переднике радушно улыбалась мне почти также, как и её мать:
      – Здравствуйте, Алексей Иванович! Я – Аня (Опа! Мою дочуру тоже величают Аней. Совпадение, однако!..). А мамы пока ещё нет, но она недавно позвонила – задерживается в парикмахерской – будет минут через двадцать-тридцать. Проходите, пожалуйста!
      Я шагнул в прихожую квартиры и с ходу оценил стандартное, без всяких там изысков, убранство. Меня это даже порадовало. Всегда с настороженностью относился к хозяевам квартир-музеев: туда не плюнь, здесь не пинай, тут не разбей!..
      – Чай будете, Алексей Иваныч! С печенюшками. Сама только что напекла. Можно и с вафлями – их мама вчера пекла.
      – Анют, давай сделаем так: сначала поставим букет для бабушки в вазу или в банку, потом расставим в зале столы, как вы задумали, а потом я отремонтирую входной звонок.
      – Ой! Так у нас инструментов-то почти нету – молоток да пассатижи только… И пара отвёрток больших – ими почти никакие шурупы не закрутишь. Папа всё забрал, когда они разошлись.
      – Не печалься, Анна… как тебя по батюшке?..
      – Алексеевна…
      От такого ответа я слегка опешил (ну, ещё одно совпадение пока что ни о чём не говорит), но быстро взял себя в руки:
      – Анна Алексеевна, докладываю Вам, что инструменты у меня всегда лежат в машине, а часть из них уже даже и с собой в сумочке принёс. Думаю, нам их вполне хватит… А вот после сделанного мы уже и чаю попьём. Без спешки, но с печенюшками. Договорились?
      – Договорились.

      Два стола впритык мы расставили быстро, и пока Анюта занималась покрытием их скатертями, и выставлением тарелок (пока что без сервировки, которой «мама будет руководить»), а потом и чем-то ещё на кухне, я быстро разобрался с кнопкой входного звонка – оказалось, что в кнопке всего лишь отошёл от контакта один из проводков… Тэкс, пробуем: работает теперь или нет… Не работает… В чём же причина? Ага! Причина ясна – в самой коробочке под потолком тоже отошёл один из проводков, да так далеко от контакта, будто его специально кто-то вынимал из клеммы… Тэкс, опять пробуем: в коридоре раздался мелодичный звонок.
      – Урраа! – теперь уже из кухни раздался обрадованный крик Анюты, и её радостное лицо высунулось из-за кухонной двери: – Мы даже и не знали, как он звонит. Классно!.. Мы же с мамой здесь всего второй год живём. До этого, после их развода, снимали квартиру в Перово.
      – Анна Алексеевна, что-то срочно ещё нужно починить? Только – без большого ремонта чтобы…
      – Починить? – Анюта вытерла руки о передник и ненадолго задумалась: – Ну, если только балконную дверь посмотрите – провисает, зимой трудно было закрывать её…
      Подойдя к балконной двери, я понял, что на косяке разболтались петли. Отвёрткой подкрутил все саморезы, включая и ручку. Теперь дверь нормально стала закрываться-открываться.
      – Готово, хозяйка!
      – Ой, правда? Так быстро сделали? А мы так долго мучились с ней. Здоровско! Спасибо Вам, Алексей Иваныч!
      – Спасибой не отделаешься от меня. Давай, Анюта, теперь обещанный чай с печенюшками употреблять.
      – Вам чёрный или зелёный чай? С сахаром, или – без?
      – Любой. Главное – семь ложечек сахара положи, но не размешивай.
      – Почему? – недоумённые глаза уставились на меня.
      – Да не люблю я сильно сладкий чай… Пару ложечек положи, и хватит.
      Анюта оценила шутку и прыснула. Улыбаясь, она включила электрический чайник, и, пока он закипал, насыпала в две кружки чёрного листового чаю, и положила в одну из кружек пару ложечек сахара.
      – Я без сахара пью! А мама с сахаром любит, или с конфетками. А я к сладкому равнодушна.
      – Кто сладкое любит, тот, говорят добрый человек…
      Анюта взглянула на меня и усмехнулась:
      – Правда?.. Знала я одного сладкоежку – он по четыре ложки сахара всегда себе сыпал, или по четыре кусочка рафинада… Только добротой от него что-то не веяло.
      – Бывает. Но я – добрый. Надеюсь.
      Выдвинув из-под кухонного стола стул, я сел и чуть не свалился – под ним сильно шаталась одна из ножек… Через десять минут все ножки стульев как на кухне, так и в зале («чтобы разгорячённые гости во время торжества красиво не повалились друг на друга» – на эту мою реплику Анюта вновь прыснула), были проверены и подтянуты… Теперь стулья крепко стоят. Помыв руки в ванной, понял, что ремонта требуют и подкапывающие краны – тут или прокладки поменять надо, или сразу кран-буксы. Но это оставим на «как-нибудь потом…» возможно…  Уже скоро должна и Елена Ивановна из парикмахерской прийти, а мы даже и чайку не попили…

      Заваренный в кружке чай меня уже дожидался. Хорошо, что успел остыть немного, потому что не любитель я кипятком обжигаться.
      – Ымм!.. Какие печенюшки вкусняцкие! Молодец, хозяйка! – Печенье, испечённое Анютой, действительно было очень вкусное, и я нисколько не лукавил, хваля Анюту.
      – Алексей Иваныч, Вы ещё мамины вафли попробуйте – вот где вкуснятинка!
      – О, нет, Анна Алексеевна, без разрешения мамы нельзя мамины вафли есть. Попадёт нам сильно за своевольничание. Может, она сама одна планировала их съесть… Вот ведь какие люди бывают на свете!..
      На мою очередную шутку Анюта вновь прыснула:
      – Ну да! Мамы – они такие.
      Зазвонил лежащий на подоконнике мобильный телефон. Встав из-за стола, Анюта подошла к окну и, произнеся: «Мама», нажала кнопку ответа:
      – Да, мамуль?.. Да, Алексей Иваныч уже у нас дома. Да-да, напоила чаем! Мам, Алексей Иваныч уже успел столько всего сделать: звонок на двери у нас уже работает, балконная дверь не шатается, и стулья все теперь крепкие, так что возвращайся скорее… Ещё минут десять там будешь? И пятнадцать-двадцать на дорогу? То есть, через полчаса тебя ждать…  Уже и бабушка скоро должна подъехать. Может, мне пока начать стол сервировать? Успеем?.. Ну, ладно. Мам, а Алексей Иваныч боится твои вафли есть… Не отравлены, можно без опаски их есть? Хорошо, я так и передам ему… Давай, ждём тебя! – Анюта повернулась ко мне и хотела передать разговор, но я её упредил:
      – Я всё понял! Тогда давай просто поговорим. Сначала ты расскажи мне немного о себе, а потом я о себе ещё меньше расскажу.

      Анюта присела на своё место и, пожав плечами, улыбнулась:
      – Да у меня пока ничего такого необычного в жизни, вроде, и не было. Пока что учусь в школе… без троек… перешла в одиннадцатый класс. После школы собираюсь поступать в какой-нибудь вуз на исторический факультет. Меня привлекает история. Хожу второй месяц на факультатив при МГУ – нравится. Но это не факт, что буду именно в МГУ поступать, хотя мне очень нравятся наши преподы, и как они нам объясняют. Там конкурс большой, а я не призёр олимпиад по истории, которые имеют льготы при поступлении. У меня год впереди, чтобы решить, куда точно поступать буду. Ещё я занимаюсь настольным теннисом – в прошлом году выполнила норматив мастера спорта, заняла на России третье место, но на чемпионат Европы, увы, не смогла поехать – как раз перед поездкой сильно простудилась… Ещё люблю петь. Но я – самоучка без музыкального образования, и потому нигде, кроме школьных вечеров, пока не выступала, хотя многим нравится моё пение. Может, в институте что-то получится в этом направлении? Что ещё рассказать про себя?.. Не замужем, детей нет (она весело рассмеялась своим последним словам из анкет). Люблю котов. Очень хочу кота, но так как пока у нас своей квартиры нет, то кота не заводим. Здешние хозяева не разрешают содержать животных.
      – Кстати, а почему у вас своей квартиры нет?
      – Так папа же себе всё оставил. При разводе. И дачу себе оставил. И обе машины тоже. У мамы все золотые серьги и перстни забрал, и даже мои золотые серёжки с рубинами прихватил. А маме только меня оставил, сказав, что это – равноценный раздел «имущества». Потому что всё имущество на его деньги куплено было и на него оформлено. «Щедрый» папаня-то мой был бизнесменом, и у него команда сильных юристов, да и судья подкупленный. А мама у меня – лишь инженер-конструктор, и в то время она работала в каком-то закрытом НИИ, но у них там часто были трудности с выплатами зарплат. Это сейчас мама на другой работе не по своей специальности работает. Зато: близко к дому стало, да и зарплату не задерживают. А папаня мой после развода всё быстро продал, и уехал жить за границу со своей новой… Алименты сразу же перестал платить, как уехал… И даже не поздравил меня на шестнадцать лет. – Тут Анюта горестно вздохнула.
      – Анют, не буду у тебя выпытывать о причине развода родителей. Если Елена… Ивановна захочет, то сама расскажет.
      Анюта подняла на меня свои большие голубые глаза-озёра, в которых заплескались слезинки:
      – Да тут тайны никакой нет. Просто у папы на стороне появилась новая женщина, тоже бизнес-леди, и он решил начать новую жизнь. Без нас. Я сначала обижалась на него, а теперь он стал мне безразличен… Мама поначалу сильно переживала, часто плакала, а потом, слава Богу, успокоилась. Трудно нам было, особенно в первые два года после их развода. Мы с мамой в другой съёмной квартире тогда жили, в Перово, у старинных бабушкиных знакомых…
      Потом появился этот… любитель сладкого… Полгода они с мамой встречались, он приезжал к нам, оставался ночевать, но… (тут Анюта замолчала, прикусив губу…) В-общем, в последнее время он стал ко мне исподтишка приставать – трогать меня везде будто случайно, пока мама не видит; то в коридоре нежно попку погладит, то в ванную зайдёт, когда я умываюсь, чтобы или за бока, или за попку нежно, как бы в шутку, ущипнуть, а в то самое последнее утро подошёл к моей кровати, когда я ещё спала, стал ласкать мою грудь сначала своими потными руками, а потом и языком, а я притворялась, что ещё сплю, а сама жутко боялась закричать. Мало ли как он отреагирует. Мама-то тогда часто рано на работу уезжала. Мне хоть и четырнадцать тогда было, но я уже многое знала про половые отношения, и всё понимала. После последнего случая о всех его приставаниях я всё-таки пожаловалась маме… У них из-за меня произошёл, по словам мамы, дикий скандал. Я была на тренировке, когда они рассорились. Короче, мама выгнала этого липкого пончика… Станислава Николаевича.
      «Не может быть! Ещё одно совпадение – ещё один Станислав Николаевич нарисовался. У Алёны ведь шефа их главка также обзывают. В Москве много всяких Станиславов Николаевичей обитает, так что вряд ли это – один и тот же персОнаж. Тот «козлик-пакостник», всё-таки, в главке руководитель целого департамента». Эти мысли в моей голове пролетели мигом, пока я скрипел зубами, а вслух успел лишь тяжко хмыкнуть.
      – До Перово мы жили довольно богато в хорошей квартире у Курского вокзала, но потом из Перово, мы переехали сюда. В Перово-то хозяева квартиры сильно задрали цены, а у нас семейный бюджет не позволял такую аренду платить… Хотели в ближайшем Подмосковье снимать, но мне нужно на тренировки и сейчас в МГУ ездить. Нашли, где подешевле. Из-за переезда мне пришлось сменить школу, поэтому и не успела до сих пор стать призёром олимпиады по истории. Да и учительница истории тут послабее, чем в моей старой школе, она пока ни разу ещё не готовила конкурсантов на олимпиаду… Ну вот, вроде, самое основное о себе рассказала. – Слезинки в «озёрах» уже просохли, и Анюта даже чуток повеселела: – А теперь, Алексей Иваныч, Вы тоже о себе расскажите. Мне жутко интересно узнать о Вас хотя бы немного.

      – Начну с того, что меня зовут Алексей Иванович. («Ха-ха-ха!» – это Анюта рассмеялась). Фамилия моя самая что ни на есть русская – Шлагбаум-Оол-Оглы-ибн-Заде.
      – Ой, Алексей Иваныч, не могу уже!.. – Анюта зашлась в смехе, держась за живот.
      – А-а, перепутал чуток – Ковалёв моя фамилия. По окончании 8 классов закончил техникум, отслужил в воздушно-десантных войсках, и поступил в Рязанское военно-командное училище ВДВ, после чего вновь побывал, но уже как офицер-разведчик, в Афганистане, как и во время срочной службы, только там тогда я был рядовым разведроты. В училище женился по любви на втором курсе. В этот же год родился первенец. Всего у меня двое детей, сыну Денису 29 лет, дочери Анне… Алексеевне, между прочим, недавно 25 отметили. Чуть позже принимал участие в боевых действиях в Чечне… В-общем, прослужив в итоге 25 календарных лет, уволился с военной службы на пенсию в звании подполковника. Работаю в конструкторском бюро. Зарплата у меня приличная. Иногда и премии выдают за особые разработки в сфере оборонки. Но заграницу не езжу – не выездной. Дети живут отдельно со своими супругами. Внучат пока нету. Полгода назад развёлся с женой, с которой прожили почти тридцатку лет. О причине – не спрашивай. Хотя, чего тут тайного: у неё тоже на стороне появился солидный мужчина, которого, не поверишь, зовут Станислав Николаевич. Они сейчас вместе живут. Квартира и «Тойота» по суду остались за мной (без блата и команды юристов). Живём в квартире вдвоём с Доктором. Сегодня он на выходные уехал на дачу с нашими соседями (тут Анюта в изумлении уставилась на меня своими «озёрами»; пришлось уточнять): – Доктор – это кличка моего пса-ротвейлера (Анюта понимающе кивнула и её рот расплылся в умилительной улыбке). Именно он нашёл в лесу ваш потерянный телефон. Доктор умеет говорить слово «Да» (брови Анны встали домиком). Ему ещё в щенячьем возрасте первый хозяин по пьянке случайно отрубил часть хвоста, когда рубил мясо во дворе своего дома, а пёсик рядом крутился – подбирал кусочки. Вскоре после этого случая пёсика подарили нам, точнее – моей супруге... точнее – бывшей… Что тебе ещё рассказать о себе? Приоткрою военную тайну – я не любитель нимфеток, так что меня можешь не опасаться.
      Анюта хихикнула на мои слова, а потом, подняв на меня глаза, задала каверзный вопрос:
      – Алексей Иваныч, как Вы думаете, на меня не перекинется «зараза» от Станислава Николаевича? Я Вам почему-то доверяю. Сразу стала доверять. Понимаете, после того случая, меня стали привлекать мужчины. Не ровесники, а именно мужчины в возрасте. Это – нормально? Я мучаюсь, а посоветоваться не с кем. Бабушка, кстати, про это ничего не знает. С девчонками в новой школе я толком не дружу. Мама же, я уверена, потащит меня к психологу.
      Эвон что!.. Но ведь это случилось аж два года назад.
      – Знаешь, Анют, скажу так: большинство молодых людей привлекают, как ты говоришь, люди противоположного пола с опытом и постарше. Это – нормально, потому что в организме играют гормоны. Я уверен, что и с твоей мамой также было, и с бабушкой в своё время, и с другими девчонками и парнями. И со мной было. И с детьми твоими и внуками-правнуками так будет. Это – нормально. Главное – не перешагнуть тонкую границу своего физиологического любопытства, чтобы удовлетворить естественную потребность. Иначе это перейдёт в похоть. А потом, когда у тебя появится партнёр, всё войдёт в русло, и ты вообще забудешь о мучающем сейчас тебя вопросе. Поняла?
      Анютка с облегчением вздохнула и кивнула, что поняла. Тут вновь на подоконнике затрезвонил её мобильный телефон… «Бабушка». Мне был прекрасно слышен весь разговор родственников:
      – Да, бабуль, ты уже приехала?
      – Нюр, не встретите меня на остановке? Две сумки у меня с соленьями очень тяжёлые. Как там мама? Уже вся нарядная, поди?
      – Ба, мама ещё в парикмахерской сидит. А мы с Алексеем Ивановичем тебя встретим на остановке, – тут Анюта вопросительно посмотрела на меня. Я согласным кивком подтвердил её слова. – Ты сейчас где находишься?
      – Я – у метро на автобусной остановке. А Алексей Иванович – это у нас кто?
      – А догадайся с трёх раз, – Анюта рассмеялась: – Потом поймёшь…
      – Да уже поняла. Нюр, я минут через десять подъеду. Слушай, кажется, наш автобус едет. Всё, внучка, до встречи!..
      – Алексей Иваныч, дорасскажете по дороге про Доктора, ладно? Так интересно! Особенно, что он говорит по-человечески: «Да». Люблю животных…

      По дороге к остановке, которая всего в трёх минутах от дома, я, успев покурить на ходу, вкратце рассказал Анюте всякие занимательные истории про Доктора, случавшиеся с ним. Потом вдруг Анюта, быстро опередив меня на пару шагов, резко повернулась ко мне и вперила руки в боки:
      – Алексей Иваныч, а Вашу жену как звали? – её «озёра» и сама поза застыли в ожидании моего ответа.
      – А догадайся с трёх раз, – я усмехнулся её вопросу.
      – Неужели – Елена Ивановна?
      – Елена, но не Ивановна, а Александровна.
      – Слава Богу! – она аж с облегчением вздохнула и тихонько хохотнула. – О-о! А вон и автобус с соленьями подходит.

      … Бабушка оказалась лет на десять меня постарше. На вид – довольно приятная женщина. Я принял у неё две очень тяжёлых сумки (как она их тащила, а ведь ещё и дамская сумочка на руке?!), и помог ей выйти из салона автобуса, протянув руку. Сумки я понёс сам – неча женщинам, тем более молодой девчонке, пусть и спортсменке, такие тяжести таскать. По дороге мы с бабушкой познакомились. Её зовут Александра Дмитриевна, и на пенсию уходить она пока не собирается («надо ведь дочери с внучкой как-то помогать»). Баба Шура до сих пор работает искусствоведом в Третьяковской галерее. Мы быстро нашли с ней общий язык. А уж как она искренне обрадовалась и даже заволновалась, когда я галантно вручил ей букет роз, до этого стоящий в трёхлитровой банке на кухонном подоконнике – это надо было видеть. Женщина, она и в сто лет, будучи прапрабабушкой, будет женщиной. «Дарите женщинам цветы!..» После того, как Александра Дмитриевна с некоей долей придирчивости осмотрела результаты моих небольших ремонтов по дому, то я расслышал всего лишь одно слово в свой адрес, но зато какое: «Рукастый!» Это она одобрительно шепнула на ухо внучке.

      Через пару минут в коридоре раздался мелодичный звонок, и в дверном замке стал проворачиваться ключ. Ясно – наконец-то пришла виновница торжества. Бог ты мой!.. Не только я, но и бабушка с внучкой опешили – в квартиру вошла шикарная красавица с обалденной причёской, держа в обеих руках с десяток всяких разных бумажных сумочек с подарками от коллег, да ещё и парой букетов красивых цветов.
      – А вот и я! Уф-ф! Наконец-то добралась до дома! Мамуль, привет! Здравствуйте, Алексей… Иванович! Мам, вы уже познакомились?
      – Доченька, да ты ли это? Даже не сразу узнала тебя сегодня! С Алексеем мы уже познакомились. Давай стол готовить, а то гости скоро собираться начнут, а у нас ещё ничего не готово.
      – Мамуль, мы всё успеем! Нюр, забери у меня подарки, а цветы… Мам, банки стеклянные с балкона надо достать, они там в шкафу стоят, а то поставить некуда. Вазы в этой квартире не предусмотрены регламентом. У меня на работе ещё целая куча цветов осталась. Да, кстати, дорогие мои, у меня ещё есть новость для вас – меня назначили начальником вновь созданного отдела новаций. Так что зарплата раза в полтора должна будет увеличиться. Если не больше…
      – Урраа! – это второй раз за сегодняшний день воскликнула Анюта, забирая сумочки. – Поздравляю с повышением, мамчик! Так, глядишь, и квартиру другую снимем, где можно будет котика завести.
      – Снимем, заведём… но так не сразу. Мам, мне букеты уже руки оттянули, принеси, пожалуйста, банки!
      – Да проходи ты уже, тараторка, а цветы пока на пол положи, ничё с ними не сделается! – это не я, это баба Шура забурчала на свою дочь! – А я пока пойду на балкон выполнять приказ нового начальника нового отдела.
      Баба Шура пошла на балкон, а Великолепная Елена улыбнулась подмигнула нам с Аней:
      – Нюр, как мне такой вид?
      – Мам, просто обалденно выглядишь!
      – Старалась… Нюр, отнеси подарки в спальню. И, наверное, уже переоденься понаряднее, а то и правда скоро гости будут прибывать. А мы займёмся сервировкой. Алексей… Иванович, поможете мне немножко?
      Мы прошли в зал. На балконе баба Шура звенела стеклянными банками, выбирая в шкафу те, что почище выглядят, но они все были слишком пыльные, с паутиной и жёлтым налётом, оставшимся ещё со времён прежних хозяев. 
      – Алексей Иваныч, как я вам сегодня?
      – Честно?
      – Конечно!
      – Вы, Елена Ивановна, мне и в первый раз понравились, но если бы мы увиделись впервые с Вами сегодня, то я вряд ли согласился бы к Вам приехать.
      – Почему? Алексей Иванович, что-то не так во мне?
      – Наоборот! Всё замечательно, но… Не по Сеньке шапка. Какой вид у Вас, и какой у меня. Вы – такая нарядная, а я – в джинсах и поло. Совсем не пара получается…
      – И это Вас расстроило? Тогда я больше так не буду, договорились?
      – Нет, не договорились. Вам очень идёт такая причёска и макияж! Не слушайте меня. Просто… не вижу я теперь себя ровней рядом с Вами. И это меня чуток напрягает.
      – Так, Алексей … Иванович. Давайте пройдём на кухню и выпьем на брудершафт, чтобы перейти поскорее на «ты», о чём я, честно признаюсь, мечтала последние дни. Между прочим, я именно для Вас так постаралась…
      – Ах, именно для меня?!.. Так сразу бы и сказали. Интересно теперь только одно: а мы с Вами что будем пить на брудершафт?
      – Не чай, и не кефир, это точно! – рассмеялась юбилярша, озорно тряхнув новой причёской: – Надо побыстрей перейти на «ты», а то при гостях это будет как-то не совсем уместно…
      – Полностью поддерживаю предыдущего оратора! Вперёд, на кухню?
      – Полный вперёд!
      Привстав на цыпочки, Елена достала с верхней полки навесного шкафчика бутылку коньяка, при этом её юбка немного приподнялась, заманчиво обнажив бёдра. Непроизвольно закрыв глаза, я резко покачал головой туда-сюда, пытаясь прогнать соблазнительное видение. Уф-ф!.. Но Елена вновь приподнялась на цыпочки, и достала с этой же полочки и пару толстых коньячных рюмок. Господи, что же она меня-то не попросила достать это всё?! Зачем так меня искушает? Братцы, я более полугода не знал женщин, а тут такое творится!.. Я только тяжко вздохнул. Елена обернулась на мой вздох, и всё поняла по моему задеревеневшему виду, но только загадочно улыбнулась, и тут же, сполоснув рюмки, поставила их на стол. Взяв бутылку, я распечатал какой-то французский коньяк, и разлил понемногу по рюмкам. Подняв наполненный сосуды, мы скрестили руки, но тут в проёме двери некстати показалась Анюта. Она явно что-то хотела спросить, но увидев нашу диспозицию, расплылась в улыбке, и выдала экспромт:
      – О-о! Вы и целоваться сейчас будете? Как интересна-а! – и прыснув, удалилась из кухни, тактично прикрыв за собой дверь.
      Елена усмехнулась, покачала головой, и прошептала:
      – Мы же будем целоваться? Брудершафта без поцелуя не бывает. А то будет не «так интересна-а…» – интонацию последнего слова она очень похоже скопировала у своей дочки.
      – Конечно будем! Не станем же мы брудершафт превращать в мероприятие с обычной пьянкой! За знакомство!
      – За то, чтобы перейти на «ты»!

      … Поцелуй был затяжным, как затяжной прыжок десантника. Только он был ещё и вкусным, с привкусом сладкой помады. После поцелуя Елена страстно прижалась ко мне, и у неё даже стон вырвался от возникшего желания. Я тоже себя еле сдерживал (всё же нахожусь в чужой квартире).
      – Лёшенька, ты меня ещё поцелуешь сегодня? А? Только не при всех, а потом… когда гости разойдутся… ночью… Нюрка к бабушке ночевать уедет, – дрожащий шёпот и вопросительный взгляд обещал заманчивые перспективы.
      – Заметь, Лена, не я это первым предложил…
      – А теперь уже точно пора заняться сервировкой. Надеюсь, успеем! Ой, Лёш, приплыла я…  Так хочу тебя, что даже не можется!..
      – Лена, возьми себя в руки! А если не можешь, то давай я тебя возьму в руки, – я обнял её сзади, а мои ладони обняли её небольшие груди…
      – О-о-о! Коварный какой мужчина… Вот теперь точно буду невольно дожидаться скорейшего ухода долгожданных гостей…
      Я чмокнул её в затылок и, оттолкнув чуток от себя, слегка шлёпнул по мягкому месту:
      – Всё, юбилярша! Отныне занимаемся твоим днём рождения! Хотя подожди, гвардия, с меня же подарок – но не хотелось бы его при всех за общим столом дарить… Можно, я сейчас тебе его подарю?
      –  Лёшенька, тебе сегодня можно всё!
      Благо, что моя сумочка висела тут же, на спинке стула, с которого я чуть не свалился. Я достал бархатную коробочку так, чтобы она не сразу увидела подарок и, обернувшись, протянул Елене.
      – А-а-ахх! – голубые глаза именинницы округлились. Осторожно открыв коробочку, Елена обомлела.
      – Ты можешь всё это надеть сейчас для торжества?
      – Лёшаааа! Это невероятно!.. Неужели это – мне?!.. (она даже ткнула себя в грудь) Это – настоящее? (я утвердительно кивнул, и молча пальцем показал на бирки). Боже, я сегодня – самая счастливая в мире!.. Спасибо тебе! Не буду сейчас целовать тебя, а то опять приплыву… потом отомщу за ожидание, и за всё за всё!.. Лёшаааа!..
      Забежав в ванную комнату, она быстро заменила всю свою красивую бижутерию на золотые изделия с изумрудами. Королева Голливуда или Болливуда, да и только!.. Стоя в проёме двери, я с довольной улыбкой любовался красавицей. Перстенёк пришёлся ей в пору на средний палец левой руки.
      – Ню-ур, ма-ам, зацените, пожалуйста! – Крутясь перед зеркалом, она позвала своих родных, не выходя из ванной.
      … Родные «заценили» мой подарок восторженными ахами и восклицаниями, которые мне пришлось категорически пресечь, тем более начались благодарности в мой адрес:
      – Товарищи женщины, предлагаю всё-таки срочно заняться сервировкой стола. Лен, ты снятое убери в свою комнату куда-то, чтоб не валялось тут. Товарищи женщины, прошу про этот подарок, что он именно от меня, никому пока не сообщать. Умные люди сами догадаются, а у менее умных лишние дополнительные вопросы возникнут, на которые вам придётся искать ответы.
      – Согласна с Алексеем. Лена, ты давай уже командуй сервировкой, что куда расставлять, а мы будем помогать. А, кстати, много народу приглашено? Сколько всего тарелок-то выставлять, а, именинница?
      – Так-с! Нас четверо, Любка с мужем, Галька с мужем, Андрей с Викой и Ирина с Иваном. Итого: 12 человек. Дюжина. Как раз у нас в серванте сервиз имеется на 12 персон.

      … Торжество провели замечательно: было шумно, весело, даже песни застольные с советских времён попели. Расходились дружно уже около десяти вечера. Бабушку Шуру и Анюту согласились подвезти на своей машине Иван с Ириной. Иван оказался единственным непьющим сегодня – обходился минералкой. Я тоже после третьего тоста перешёл на минералку (установку про падение мордой в салат нужно соблюдать!). Даже Анюте в честь юбилея своей мамы было разрешено пригубить шампанское. Анюта для всех спела без сопровождения музыки известную песню Булата Окуджавы «Виноградная косточка» – задушевно и красиво у неё получилось.  Когда все гости уже высыпали к лифту, в том числе и Лена для проводов, в коридоре квартиры остались обуваться только мы с Анютой. Обув свои туфли, Анюта с лукавинками в глазах мне прошептала:
      – Алексей Иваныч, ведите себя правильно! Выполняйте все просьбы нашей дорогой юбилярши. Сегодня мама заслужила быть счастливой. Но если что не так – зовите на помощь! Так уж и быть – помогу, спасу!..
      – Пошли давай, малолетняя хулиганка-спасательница!.. – Анюта прыснула на мой эпитет.
      – Между прочим, Алексей Иваныч, после нашего разговора мне здорово полегчало на душе. Спасибо Вам за поддержку и совет! И за маму спасибо! Я всё гадала, почему она в последние дни аж расцвела, а сегодня – так вообще потрясно выглядит!.. Вы мне тоже понравились… ну, как мамин… партнёр.
      – Пошли, отвечать ничего не буду! Скажу только, что ты мне тоже понравилась как дочка твоей мамы! – я подтолкнул её в спину.
      Мы вышли в общий коридор. Две партии гостей уже уехала на лифте, и на этаже остались только Андрей со своей женой Викторией, которые резко оборвали свой полупьяный поцелуй при нашем появлении. Я уже усвоил, что ранее они были коллегами на предыдущем месте работы Елены, как и Ирина с Иваном, только Вика ещё и в одной группе в институте с Леной училась. Зайдя в лифт, острая на язычок Виктория, глядя на меня через зеркало, с долей едкости спросила:
      – Алексей, а Вы сегодня здесь, у Лены, остаётесь, или как?
      – Вик, да не твоё это дело, чего ты к людям пристаёшь? –дёрнул за руку её супруг.
      – Ну мне же интересно! Я, Андрюш, может, тоже хочу сегодня безумную ночь.
      – Вик, ты чё! С нами тут, между прочим, дочка Елены едет.
      – Ну и что! Да Анька, скорее всего, побольше тебя в этом деле соображает. Молодёжь сейчас вся умная. Ну так как, Алексей!
      Я уже собрался, было, жёстко-тактично оборвать этот разговор, но тут лифт доехал до первого этажа, и мы вышли на улицу. У входной двери Анютка, тронув меня за руку, лишь молча отрицательно покачала головой, как бы говоря, что мне не надо ничего отвечать. Полностью согласен с предыдущим оратором. Но уж коли выпившей женщине вожжа под хвост попадёт…
      – Ленка, а Алексей, я так понимаю, сегодня у тебя останется? Как я вам завидую! Так романтично, как в молодости!..
      Андрей потащил, ставшую активно упираться, супружницу в сторону автобусной остановки, куда уже ушли две семейных пары, но Вика, не получив от смутившейся Елены никакого ответа на свой животрепещущий вопрос, чуть ни на всю улицу стала хохотать и выкрикивать, что тоже хочет продолжения банкета, и что тоже хочет сегодня кувыркаться. «Акробатка, блин!» И будто в подтверждение моей мысли:
      – Акробатка с допингом сегодня переборщила!.. Бывает!.. Нюр, ты не слушай всякий пьяный бабий вздор, садись в машину и поехали. А мы, Лен, позвоним тебе, как доберёмся до дому. Всё, пока! – мудро разрулила неловкую ситуацию бабушка Шура, и решительно села на заднее кресло в машину к Ивану с Ириной, которые оба уже сидели в салоне, пока их тоже «Тойота-Прадо» (и даже цветом – как у меня) прогревалась.
      Анютка, последней усевшись в машину, через приоткрытую форточку послала маме кучу воздушных поцелуев, а мне заговорщицки подмигнула. Все гости (и не только гости – имею в виду Анюту) разошлись… в том числе и буйные (смех одной буйной гостьи в вечерней тишине издалека ещё доносился до нас).
      Лена, глянув на меня, беспомощно развела руками:
      – Всё было с самого утра так замечательно, и тут – нате вам конфуз!.. Не хотела ведь Вику приглашать, знала, что как выпьет, то неуправляемой становится и может начудить. Так нет же, сама настойчиво напросилась, сказала, что всё равно приедет поздравить подругу. Мучается с ней Андрей, но любит. Пошли домой, что ли?.. На продолжение банкета… – тут Лена иронично усмехнулась своим последним словам и, несмело взяв меня под руку, вопрошающе взглянула снизу-вверх.
      – Не-не не!.. Банкета уже хватит! А вот Вика-акробатка что-то про «кувыркаться» упоминала…
      – Лёш, заметь, не я это предложила! Но согласная я!.. – и Лена слегка доверчиво прижалась грудью к моей руке. От этого прикосновения по мне будто ток пробежал. – Пошли кувыркаться…

      В лифте мы, два взрослых одиночества, вели себя степенно без каких-либо действий и разговоров. Камеры всё-таки… Надо соблюдать какое-никакое приличие. И вот наконец-то мы стоим в прихожей совершенно одни, без посторонних глаз, ушей и камер.
      – Посуду завтра помою. Тем более, не много осталось – мама почти всё грязное уже перемыла; остались только бокалы и рюмки. Сегодня не хочу уже ничего.   – Лена, сняв туфли, посмотрела на меня через зеркало в прихожей: – Тебя хочу!
     – Ну как отказать такой настырной женщине, тем более имениннице?!..  – Шагнув к ней и применив навыки боевого самбо, я сзади неожиданно поднял на руки настырную женщину, которая успела лишь от неожиданности тихо ахнуть и обнять руками мою шею: – Елена Ивановна, куда Вас нести? Жду приказа командования!
      – Лёша, а ты – военный? Я ведь почти ничего о тебе ещё не знаю… Расскажешь о себе?
      – Из бывших я. Военный пенсионер. Так куда тело доставлять?
      – В спальню её несите, товарищ…
      – Подполковник…
      – Товарищ подполковник, я почему-то Вас сильно хочу!..
      Её расширенные голубые глаза и томно приоткрытый рот были так близки, что я, естественно, не удержался, чтобы не уточнить: «Укусить?» Под сопровождение тихого счастливого смеха я внёс желанную женщину в спальню и бережно уложил на застеленную пледом одноместную пружинную кровать. Такие кровати ещё остались кое-где в московских квартирах с шестидесятых-семидесятых годов прошлого века и даже прошлого тысячелетия. Свет в прихожей остался бесхозно гореть, а в комнате мы свет не торопились включать. Лена прикрыла свои мерцающие искрами глаза и притянула (наверное, для поцелуя) мою голову к себе. От сладкого упоительного поцелуя все дальнейшие мои шутки покинули меня, оставив вместо себя одно страстное желание.
      Какое же это наслаждение во время обоюдных ласк медленно раздевать женщину, постепенно готовя её к экстазу! У меня такое убеждение: секс с наскоку – это всего лишь обычная похоть. Нужно некоторое время для «завода» себя и партнёра. Правда, мой опыт в сексуальных отношениях ограничивался ранее лишь Алёной, моей бывший супругой, но за тридцать лет нашей совместной жизни у меня всё же выработалось кое-какое умение, как нужно вести себя в постели с женщиной. Понятное дело, что невольно я сравнивал двух Елен. Сейчас «побеждала» Елена Ивановна, привнеся в мой опыт что-то новенькое …
      Единственное, что меня несколько смущало в нашей приятной процедуре, так это скрип пружинной кровати, который в столь позднее время суток слышал, как мне казалось, весь подъезд от двенадцатого до первого этажа. Понятное дело, что на узкой кровати не слишком покувыркаешься, но почувствовать себя как на батуте – тоже не плохо.
      … Когда из меня вырвался обессиленный стон, Лена, крепко сжав мою поясницу ногами, с придыханием попросила:
     – Останься во мне, Лёш! Полежи немножко на мне! Мне так волшебно! Не прерывай сказку.
     Пришлось подчиниться расчудесному приказу нового командира, тем более, что два указательных пальца её небольшой груди вожделенно подтверждали сказанное… Позвонила Анюта с сообщением, что они с бабушкой благополучно добрались… Через некоторое время мне пришлось вновь подчиниться приказу командира. После чего мы полночи лежали рядом и тихо разговаривали за жизнь, прерывая ненадолго наши откровения поцелуями и ласками. В коридоре свет уже давно был погашен (это я в антракте между актами ходил на кухню подымить в форточку), а у нас, в спальне, в изголовье кровати тускло горел бра, создавая интим в наших и так интимных отношениях.
      Если откровенно, то мне очень-очень понравилась Елена. Точнее, она мне понравилась ещё в первую нашу встречу в метрополитене, а сейчас нравилась всё больше и больше. А раз так, то чего тянуть кота за кошку?
      – Лен, мы с тобой оба – давно уже взрослые люди. А жизнь человеческая, сама знаешь – штука такая скоротечная… Лен, скажи, ты бы хотела продолжить наши отношения, но не редкими встречами, а… Ну, в общем, ты бы за меня вышла замуж?
      Почему-то ожидал реакции, типа: «Товарищ подполковник, надо ещё получше узнать друг друга, присмотреться, не хочется ошибиться вновь, и всё такое…», но Лена резко приподнявшись с моей руки, схватила меня в объятия, и стала часто целовать в лицо и грудь. Потом, подняв на меня заблестевшие от слезинок глаза, она просто согласно закивала головой. Дыхание у неё спёрло. Я довольно широко улыбнулся:               
      – Тогда по деталям пройдёмся завтра… точнее уже – сегодня, а сейчас – спи, моя прекрасная! У тебя был насыщенный событиями день, да и слишком бурная ночь. А я тебя посторожу, чтобы никто в остаток ночи не похитил мою Елену прекрасную.
      – Алексей, я буду тебе верной и любящей женой. И никто меня не похитит. Кому нужна такая бессердечная женщина, ведь ты уже похитил моё сердце. Только, Лёш, я же сейчас, после твоих слов, совсем не усну. А вот ты – поспи, моя душа!  – Она погладила мой рубец на груди, что повыше сердца сантиметров на десять: – Всё хотела спросить: это у тебя от чего след?
      – Бандитская пуля. Душманская. В Афгане ещё в восьмидесятых снайпер жил, но его потом не стало – сослуживцы отомстили.
      – А на спине – выходное отверстие от пули?
      – Нет. Не поверишь, это – осколок от миномётной мины. Но не в Афгане, а в Чечне – это уже в двухтысячном году. Получается, что дважды почти в одну и ту же точку был ранен, только с разных сторон. На войне чего только не случается, Ивановна…
      – Я люблю тебя, Иваныч!..

      В субботнее утро мне торопиться домой не было нужды, ведь Доктор ещё до завтрашнего вечера – на даче. Интересно, как он там? Но если бы вдруг что-то учудил, то Сергей с Варей уже бы позвонили, как мы условились. Цветы на лоджии я вчера утром полил – не засохнут. Поэтому я остался у Елены, которая мимо меня рассекала в джинсовых шортах и бюстгальтере, дразня меня своей заманчивыми формами. Нюра от бабушки Шуры обещалась вернуться ближе к вечеру, и до её прихода мы навели в квартире бардак – он же порядок. Обговорили кое-какие нюансы по нашей дальнейшей совместной жизни. Кое-что сделали ещё, но это – уже наша семейная, так сказать, тайна.
      Чтобы не путаться в одинаковых именах наших дочерей, мы договорились, что дочь Елены Нюра останется с привычным для неё именем Нюра, а моя дочь Анюта будет Анютой.
      Как-то, ещё перед судебным заседанием в связи с разводом, мы с моей бывшей определились, что если мне вдруг «приспичит жениться», то я могу в оставшуюся мне трёхкомнатную квартиру привести жить кого угодно (по словам Алёны – хоть корову, хоть козу, хоть ворону, хоть мокрицу…), вот я и решил, что Елена с Анютой будут жить у меня. Ещё два месяца назад Лена с Нюрой перебрались жить ко мне. Нюре, правда, на тренировки и на факультатив в МГУ стало чуть дольше ездить, но её это не напрягало. Школу она поменяла, и теперь у неё замечательный молодой историк-преподаватель, который одновременно является и классным руководителем их выпускного класса. Анюта уже специально приезжала к нам познакомиться с моей новой семьёй, и даже успела с Нюрой сдружиться, не смотря на их приличную разницу в возрасте; теперь иногда перезваниваются. С Доктором, кстати, мои женщины тоже поладили сразу же. И никакой аллергии на собачью шерсть у них нету.
      … В ЗАГСе нас с Еленой ждут 1 ноября. Мы стали готовиться к свадебному торжеству, которое по предложению Елены (я с ней полностью согласился) у нас пройдёт без пышных излишеств, лишь в семейном кругу (приглашены лишь бабушка с Нюрой, мои дети Денис и Анюта с их супругами, да плюс по свидетелю с каждой стороны. Не из экономии денежных средств (деньги как раз даже на приличную свадьбу у меня имелись), а потому что нам так обоим было комфортней. Всё-таки не молодые уже. На новогодние праздники определились слетать в тёплые места, взяв с собой Нюру. А так как мы с Еленой являемся оба невыездными, то тёплые места ждут нас в Долине гейзеров на Камчатке. Там же покатаемся на горных лыжах. На Камчатке у меня проживают двое давнишних друзей (бывшие мои сослуживцы), и они уже с нетерпением ждут нашего прилёта.

      За два последних дня произошли два события, так или иначе касающиеся наших «бывших половин». Позавчера Елене пришло сообщение от нотариуса, что недавно её бывший супруг Алексей Николаевич во время дайвинга на Кипре каким-то образом утонул – леска от рыболовной сети перерезала скафандр прямо на горле… То ли случайность, то ли таким образом кто-то за что-то свёл счёты либо устранил конкурента, но это – лишь предположение самого нотариуса. Пока ещё тамошняя полиция проводит расследование. Единственной наследницей приличного состояния погибшего бизнесмена становится его нынешняя супруга-вдова. Кроме одного обстоятельства, из-за которого в общем-то он и звонит Елене… И тут нотариус сообщил, что, оказывается, ещё пятнадцать лет назад в одном из швейцарских банков Алексеем Николаевичем на имя его дочери Анны Алексеевны был заведён накопительный валютный вклад с очень приличной первоначально вложенной и много лет периодически пополняемой суммой в евро, которой сейчас вполне хватит, мол, на покупку квартиры в центре Москвы и ещё останется; и чуть менее, чем через полгода Анна Алексеевна может вступить в наследование по этому вкладу, но распоряжаться деньгами она сможет лишь по достижении ею восемнадцатилетнего возраста. Вклад был заведён с существенным неотменяемым ограничительным условием, что даже сам вкладчик более не имел права изменить имя владельца накоплений, в том числе и при смене фамилии своей дочери, и даже, сам, как вкладчик, не имел более возможности воспользоваться им. Таким образом, до времени достижения совершеннолетия Анны Алексеевны деньги будут лежать на счету с неплохими процентами. Через полгода Елене Ивановне нужно будет лишь оформить формальность – вступить как опекуну во временное законное наследство, о чём нотариус дополнительно сообщит, и он же будет заниматься всеми этими формальными вопросами. От Анны Алексеевны и Елены Ивановны нужны будут лишь паспорта и свидетельство о рождении дочери… Заверенная копия свидетельства об их бывшем браке у нотариуса имеется…
      Второе событие, не менее любопытное, касалось уже жизни моей «бывшей» супруги. Алёна мне позвонила вчера (до этого ни разу после развода мне не звонила и даже у наших детей не интересовалась моей жизнью):
      – Привет! Алексей, звоню тебе вот с какой новостью: я – опять одна. Станислава арестовали. Представляешь?!.. За какие-то махинации с госконтрактами – там взятки в особо крупных размерах, откаты какие-то… А ещё у него при обыске в домашнем компьютере обнаружили детское порно, и он (представляешь?) сам себя снимал с малолетками – девочки, мальчики… Занимался их растлением даже в то время, когда мы с ним уже совместно жили. Не понимаю, ему меня мало было, что ли?.. В общем, я теперь свободна. А ты – как, не женился ещё?
      – Через неделю расписываемся. Живём у меня. А у вас теперь как с жильём будет? На дачу переедете?
      – Вот как? Через неделю?.. А я-то… А я, Алексей, здесь, в его квартире на Академической, жить и остаюсь. Слава Богу, что мы со Стасиком расписались пару месяцев назад, и эта квартира мне теперь по закону остаётся – так следователь сказал. Они не будут включать квартиру, как единственное моё жильё, в перечень для конфискации имущества. А вот машину его «Мерседес» точно заберут. Оказывается, Станислав у них давно был в разработке, и они знают, что я, как выразился следователь – ни при делах. А ещё, Алексей, он проговорился, что Стасик вряд ли долго протянет на зоне с таким шлейфом с малолетками, потому что там таких не любят. Представляешь, какие страсти?!.. Ладно, Лёшик, загрузила тебя своими невесёлыми новостями, но зато как-то полегчало на душе. Что ж, буду теперь тоже пытаться устраивать свою личную судьбу. Надёжного мужчину надо найти, примерно такого, как ты. Но в твою жизнь больше не полезу, не переживай. Слушай, а твоя… новая – хоть симпатичная бабёнка?
      – Да уж – не корова и не мокрица, это точно!
      – Мокрица?!.. Алексей, причём тут мокрица? Ну и сравнения у тебя!
      – Ладно, проехали!..
      – Но хотя бы скажи, неужели она лучше меня?
      – Была бы хуже – не женился бы…
      – Ну да, ну да!.. Всё, исчезаю из твоего жизненного пространства. Понимаю по твоему голосу, что тебе не слишком приятно со мной разговаривать. Кстати, Лёшик, у Аньки с Юрием скоро внук наш с тобой появится. Четыре с лишним месяца беременна. Она мне сегодня сообщила; сделали УЗИ – уже пол ребёнка известен… Ты меня слышишь?
      – Я слышу. Мальчонку они хотят назвать Захаром. Женщина, у Вас – всё? Или ещё что-то?..
      – Опять – «женщина!..» Псих!.. Как был, так и… – Не дослушав до конца очередные предсказуемые эпитеты в свой адрес, я отключил мобильник. Псих, так псих… Но не согласен с предыдущим оратором.

      Вот такие два неординарных события за два последних дня несколько разнообразили нашу и так нескудно насыщенную жизнь. Теперь без потрясений готовимся к свадьбе и дальнейшей совместной жизни, как запланировано. Отмечать будем в кафе, где уже заказан стол. Сегодня, в субботу, с утра Елена уехала в городскую поликлинику – что-то занемогла чуток. Говорит, что похоже, отравилась супом в столовой, что расположена недалеко от её работы. Этот грибной суп ей сразу, якобы, подозрительным показался… А мы с Нюрой, пока Лена находится в поликлинике и где ещё задержится неизвестно сколько (Лена мне позвонила из поликлиники и второпях шёпотом предупредила), успели съездить в супермаркет, где закупили небольшое количество разнообразного спиртного (в кафе-то алкогольные напитки – дорогущие, и мы там лишь одну дежурную бутылку вина заказали, остальное, по договорённости с администратором, приносим с собой). В этом же супермаркете мы посетили и ювелирный магазинчик, где я купил для невесты подвеску с изумрудными камушками – точь-в-точь такой же, как и браслет, что подарил ей на день рождения. Покупка подвески – это пока что наша с Нюрой тайна, которую мы сохраним до дня бракосочетания. Ещё мы купили для Нюры туфли под её платье для семейного торжества, которые она, по приезду домой, побрызгав внутрь специальной пахучей гадостью для разноски, стала разнашивать прямо в квартире, цокая по ламинату и вызывая звуками высоких каблучков удивление и любопытство у Доктора, занявшего дислокацию на своём любимом месте.
      Пока Лены нет и не зная, чем себя занять, я в зале поудобнее уселся с журналом на диване разгадывать кроссворд. Через какое-то время рядом, на широкую боковушку, присела Нюра:
      – Иваныч (она по-свойски меня уже давно так кратко обзывала), хочу посоветоваться с тобой: как думаешь, в связи с вашей свадьбой и информацией от нотариуса, могу я сейчас тоже поменять фамилию? Мама-то скоро поменяет фамилию, а я буду в семье как дура неродная… (тут она покрутила новой туфелькой, разглядывая её). Я, может, тоже хочу стать Ковалёвой-Оол-Оглы… и как-то там ещё… Ты как – не против?
      – Опаньки! Интересный сюжет!.. Знаешь, Нюр, я – совсем не против. Мне даже приятно. Только, думаю, надо чтоб мама, на всякий случай, переговорила и посоветовалась с нотариусом о возможных негативных последствиях. Если их не будет, то никаких препятствий для смены твоей фамилии я не вижу. И всё же есть одно маленькое «но»: ты же скоро и сама невестой станешь. Вновь фамилию менять нужно будет. Но тут уже решать только тебе самой.
      – А если вдруг, не дай Бог, Иваныч, у моего будущего мужа окажется не совсем благозвучная фамилия? Не хочется быть, например, какой-нибудь мадам Распердяевой или Дрынкиной! Так-то я хоть останусь со своей – Ковалёва. Ковалёва Анна Алексеевна. Мне нравится!
      – Ковалёва Анна Алексеевна… Хм! Что-то знакомое… Где-то я, по-моему, уже слышал такие Ф.И.О. Нет, вряд ли уже вспомню… Старею…
      – Кстати, старый, я вчера Анютке звонила по этому вопросу. Она полностью на моей стороне. Правда, Иваныч, я ей про новости от нотариуса не заикалась, что могут возникнуть сложности. Я, по совету мамы, не стала никого посвящать про вклад на меня – это только наше семейное дело, правда же? Даже бабушка ещё не в курсе про этот вклад. Вот, если получим его, то тогда и расскажем.
      – Молоток! Послушай, Ковалёва, вот ответь мне как будущий историк на вопрос из 5 букв: древнеримская богиня материнства.
      – Юнона.
      – Подходит… Откуда ты её знаешь? Учились вместе?
      Нюра прыснула и, соскочив с боковушки, начала изображать из себя теннисистку пинг-понга: расставила ноги в туфлях на высоких каблучках, и в полуприседе покачиваясь из стороны в сторону, стала делать резкие выпады и будто ударять ракеткой по мячу. Бой с тенью…
      – Нет, Иваныч, мы в одной секции настольного тенниса занимались.
      – Ты каблуки не сломай, мадам Распердяева! Смешно ведь будешь выглядеть, когда на торжество пойдёшь без одного каблука.
      – Да, точно! Не привычно мне ещё на таких высоких каблуках. Да и не удобно как-то. Пойду, переобуюсь в кроссовки – надо всё-таки разминку сделать; с утра поленилась нормально размяться. Ты там, Иваныч, если ещё что-то по истории будет – спрашивай.
      – Да я про Юнону и так знал. Она же – и богиня плодородия, и семьи. Правильно толкую?
      – Ага! А ты откуда про неё столько знаешь? Учились вместе?
      – Да нет. Она в детстве черешню в моём саду воровала. Потому-то, думаю, и стала потом богиней плодородия.
      – Обожаю тебя, Иваныч, пусть и старо-древний ты у меня!..
      Послав в мой адрес воздушный поцелуй, Нюра, цокая каблучками, скрылась в своей спальне, а я продолжил разгадывать кроссворд.

      Мы с Нюрой уже пообедали, и даже успели помыть в посудомойке всю накопившуюся посуду, а Елены всё не было; лишь ближе к четырём дня возвернулась наша застрявшая в поликлинике хозяйка дома. Разувшись и повесив на вешалку свои сумочку с курткой, Лена устало облокотилась плечом на косяк и с каким-то потерянным видом и застывшим взглядом стала смотреть в одну точку, словно сквозь нас обоих. Мы встревожились:
      – Мамуль, ты чего такая?
      – Что-то случилось, Лен?
      Лена встряхнула головой, избавляясь от ступора:
      – Случилось… Но явно не вчера. А два с лишним месяца назад… –– Не отравление супом у меня, а – обычный токсикоз. Короче – я беременна. Пока – без патологий. Нужно ещё наблюдаться. Поставили на учёт. Сказали, что в моём возрасте, и даже гораздо старше, женщины сейчас беспроблемно рожают. Вот так, дорогие мои!..
      – Ни фига себе, Иванычи, ну вы и даёте!.. Вот это – да-а-а!..
      – Лен, а ошибки никакой тут быть не может?
      – Вряд ли… Вон, в сумочке, куча тест-анализов и справка гинеколога… Даже не помню, как добралась до дому… Я до сих пор в шоке. Что будем делать?
      – Рожать!.. – сменив потрясение, в унисон восторженно и громко заорали мы с Нюрой. Нюра захлопала в ладоши, а я, когда-то ещё давно хорошо заученным приёмом боевого самбо, подхватил Елену на руки и закружил, целуя на ходу её лицо.
      Доктор, сначала удивлённо воззрившись на необычное для него действие с подниманием и кружением взрослых людей, потом радостно присоединился к народному ликованию и, сумасшедше виляя обрубком хвоста, разумеется, подтвердил наш с Нюрой вердикт: «Да!»
      – Ма, а бабуля уже знает?
      – Нет ещё. Вы – первые, с кем я поделилась.
      – Можно, тогда я позвоню ей?
      – Нет, Нюр, пока не звони. В кафе всем приглашённым на бракосочетание торжественно и объявим эту новость. Не представляю только, как эту новость у меня на работе воспримут… О-о! У тебя новые туфли?!.. Хорошенькие!.. Пахнут только чем-то таким резким… Ой, Лёш, поставь меня… нас… А то уронишь ещё ненароком…
      Опустив осторожно драгоценную ношу на пол, я обернулся к Нюре:
      – Вот тебе и Юнона – богиня материнства!.. Ну что, Нюр, будешь иногда помогать нам нянчиться с твоей сестрёнкой-матрёшкой?
      – Конечно буду! Здоровско!.. У меня будет… Ма, а ещё не сообщили, кто точно у нас будет?
      – Пока не известно – сказали, что пол ребёнка только лишь месяца через полтора-два смогут определить по УЗИ. Но судя по моим собственным ощущениям и симптомам, тобой, дочка, я совсем не так «ходила». Почему-то думается, что у нас будет Матвейка.
      – Понял, уважаемый Доктор? Матвей Лексеич у нас скоро будет.
      «Да!» – Пёс произнёс это слово с этакой вальяжно-надменной интонацией, будто ему уже давно была известна эта новость, заставив нас всех весело и добродушно рассмеяться!
      Что ж, в наши коллегиально утверждённые семейные планы придётся вносить изменения, уточнения и корректировки, особенно касающиеся Камчатки. Возможно, заменим поездку на далёкий полуостров на какой-нибудь санаторий или дом отдыха поближе к дому. Генеральные планы, уважаемые мои, для того и планируются, чтобы иногда кардинально менять их.
      Лена нежно взяла меня за запястье и, смотря на меня своими голубыми глазами, волнительно произнесла:
      – Я люблю, тебя, душа-моя Иваныч!
      – А я-то тебя как люблю, Ивановна!
      – И я вас, Иванычи, сильно люблю!.. – шагнув к нам, Нюра обхватила сразу обоих: – Мам, я сейчас заплачу…
      Доктор встал, встряхнулся, и выдал нечто новенькое: «Нда-а-а!..»

                24.08.2013 г.