Шепчет осень...

Для меня осень начинает нашёптывать о своём приходе еще с первых чисел августа, когда улетают стрижи и почему-то начинает казаться, что без них двор наполняется тишиной, - случайные голоса уже не отзываются эхом, словно невидимый глушитель ограничивает пространство каждого звука. Первые опавшие листья под ногами, на траве, первые пожелтевшие косы берёз. Прислушайтесь! В шелест листьев вплетается некая высокая нотка, отчего он становится сухим, напоминая всплывающие картины бордово-оранжевых расстилов прошлой осени.

Совсем по-другому поют и птицы, - смолкли их зазывные трели, ранее удивлявшие изощрёнными коленцами, и нет в их стрёкотах-свистах прежней дурманящей чувственности, - так, лишь короткое попискивание или верещание при защите от агрессии соседа или дележе случайной добычи.

А солнце... разве так оно светит летом? Ведь совсем недавно наполняло собою каждую незавидную травинку, листок, согревая и лаская лучами проникало в любую тварь, а теперь? Да, вроде бы греет и ныне, но будто наспех, скользя, и там, куда не могут пробиться его лучи, прячется тень, из которой хочется поскорее вынырнуть под его, уже нещедрые лучи.

Нет, эта пора преддверия осени мне не мила, - природа отцвела разнотравьем, отшумела листвой, отзвенела зазывными трелями птиц, - словно насытилась! – и теперь не ощущается в ней ни страстного напряжения, ни безрассудной радости, а так... рутина и сытая трезвость.

Но всё же кроется и в такое межсезонье нечто манящее, - ведь совсем скоро осень выплеснет все краски на всё, что ликовало, пело, а потом, наигравшись колерами, с грустинкой, под мелкие затяжные дожди, смоет все цвета и оттенки вместе с листьями,
и для всего живого настанут дни, полные драматизма выживания, но…
Но пережив холода, всё, что выстоит, вновь подставит себя грядущей лучезарности весенних дней.